pearl heart

      Гюбин заболел. Ханбин перешёл в режим заботливой матери.              Честно говоря, Рики не собирался вмешиваться, потому что вмешиваться в то, чем был увлечён Ханбин, – верный способ умереть. Или получить проклятие, заставлявшее волосы внезапно менять цвет. А Рики, между прочим, нравились его светлые волосы.              Но он проходил мимо гостиной, держа в руках стопку скетчбуков, когда раздался голос Гюбина:              — Ррики! Я знаю, что это ты.              Он выглянул из-за дверного проема, и, конечно же, Гюбин свернулся калачиком на диване – вот только Рики едва мог его разглядеть из-за огромной стопки одеял, накинутых на него, которые открывали только его покрасневшее лицо и Ымпаппу, свернувшуюся калачиком на груди Гюбина. Гюбин выглядел и пах больным, но его решительное выражение лица каким-то образом предупреждало Рики о том, что тот вот-вот сбросит одеяло и снова выбежит из дома. Это было бы не слишком предпочтительно, особенно если Рики позже пришлось бы объяснять Ханбину, что нет, он каким-то образом не смог удержать одного единственного человека, и да, он очень сожалеет.              Увидев его, лицо Гюбина озарилось, всё тело начало ёрзать.              — Ура! – защебетал он и начинал кашлять. Ымпаппа даже не встревожилась, хотя всё тело Гюбина содрогалось от этого. Рики наслаждался упорством этой маленькой собачки.              — Почему ты здесь? – спросил Рики. — Разве ты не должен быть в постели?              — Ой, замолчи, – отозвался Гюбин, закатив глаза так сильно, что Рики на мгновение испугался, что у того глаза вот-вот выкатятся из орбит. — Наконец-то я убедил Ханбина-хёна, что умру от скуки в своей спальне. По крайней мере, здесь я вижу какое-то движение и знакомые лица.              — Ты осмелился усомниться в лидерских качествах Ханбин-хёна, несмотря на его заботу? – пошутил Рики. Он зашёл в гостиную и сел на пол рядом с диваном, чтобы погладить маленькую собачку за ушами, игнорируя жжение в ушах от близости с Гюбином. Стопка скетчбуков лежала рядом с ним, забытая на время. — Может быть, Ымпаппа – не единственная храбрая душа в этой комнате.              — Ханбин-хён не такой страшный, каким ты его представляешь, – сказал Гюбин. — Но он пиздец какой тревожный. Такое ощущение, будто в этом доме никто никогда не болел.              Рики… Не совсем понимал, что на это ответить, потому что ближе всего к болезни кто-либо оказывался, когда Гонук случайно засунул нос в куст аконита во время одного из первых полнолуний в доме, и впоследствии ему пришлось лечить ожоги на морде и лапах. С помощью Ханбина потребовалось всего несколько часов, чтобы его природные способности к исцелению, свойственные оборотням, сработали и избавили от остаточной поверхностной сыпи.              Правда, должно быть, легко читалась по его лицу, поскольку Гюбин издал тихий возмущенный звук.              — Серьезно? Поделитесь со мной, пожалуйста, своими невероятными иммунитетами. — Увидев растерянное лицо Рики, он пояснил: — В детстве я был болезненным ребенком. Много лихорадок, капризность и общее недомогание. Сейчас, когда я стал старше, стало намного лучше, но… всякое случается, понимаешь?              — Надеюсь, тебе сейчас не слишком некомфортно, – искренне сказал Рики.              Гюбин благодарно улыбнулся ему.              — Разговоры помогают.              Как этого могло быть достаточно?              — Может, я принесу тебе что-нибудь? Арбузный сок или воду? Холодный компресс?              — Рики, перестань, – взмолился Гюбин. Он вытащил одну руку из своего кокона, чтобы легонько похлопать Рики по голове. — Ты начинаешь говорить как Ханбин-хён. Лучше отвлеки меня от этой дурацкой болезни. Я уверен, что поправлюсь быстрее, если просто перестану думать о том, что болен.              Хотя Рики не был экспертом по болезням, он почти был уверен, что это так не работало. Тем не менее, он мог подыграть Гюбину, который выглядел немного несчастным и скучающим.              — Как мне это сделать?              — Не знаю, – ворчал Гюбин. — Поговори со мной о чём-нибудь. Зачем ты только что был в коридоре?              Рики указал на стопку скетчбуков.              — Я просто набросал Мэтью-хёна в теплице, – сказал он. — Это помогает мне лучше рисовать людей, когда они работают над чем-то, чтобы улучшить такие вещи, как позы, движения и реалистичность.              — А тебе ещё и в теплицу разрешают? – Гюбин почему-то выглядел раздраженным.              — Да, потому что мне можно доверять, я не буду трогать ничего, чего не знаю. – И потому что со мной, в основном, всё будет в порядке, если я что-нибудь из этого потрогаю, а с тобой – нет, — думал Рики, но не говорил вслух. Он засмеялся, когда Гюбин показал ему язык. — А ещё, Мэтью-хёну я просто больше нравлюсь, что тут скажешь?              — Ха-ха, очень смешно. И ты сказал, что рисуешь? Можно посмотреть некоторые из твоих рисунков?              Гюбин выглядел настолько искренне заинтересованным, что Рики не мог ему отказать. Он взял один из блокнотов для эскизов, где были собраны рисунки, в которых он чувствовал себя увереннее, и листал страницы.              — Я сказал наброски, – сказал он немного предупреждающе. — Это значит, что эти страницы не закончены, и в основном я экспериментирую с новыми вещами.              — Я буду снисходителен, Рики, – провозгласил Гюбин, дрожащей рукой принимая блокнот, когда Рики передавал его ему. Он листал страницы, задерживаясь на рисунках почти до неловкости долго. Там были Мэтью и Чжан Хао, свернувшиеся калачиком на солнышке, Тэрэ в своём пруду с пучком листьев в волосах, Ханбин, направляющий руку Юджина, пока учил юного подмастерья ведьмы разделять группу кристаллов. Через некоторое время Гюбин заговорил мягким голосом: — Вау, они великолепны.              — Они… неплохие, – согласился Рики.              — Не принижай себя, – тут же сказал Гюбин. — И я болен, так что спорить со мной нельзя. — Он игнорировал нытье Рики о том, что это так не работает! — и продолжал: — Они действительно очень красивые, Рики-я. Посмотри, сколько человечности ты в них запечатлел. Кажется, они могли бы сойти со страниц и поговорить со мной.              — Я рад, что они тебе так нравится, – сказал Рики, глядя на свои руки так, чтобы Гюбин не видел, как сильно он улыбается. Он не знал, что еще сказать.              Гюбин листал страницы.              — Ты когда-нибудь рисовал меня?              — Я не рисую людей без их разрешения, – смущенно сказал Рики. — По крайней мере, если я их знаю.              — Ну, – ухмыльнулся Гюбин. — Можешь считать, разрешение получено. Мне бы пригодился величественный портрет самого себя, чтобы повесить его в своей комнате.              Рики, фыркнув, закатил глаза.              — На самом деле я соврал, и я рисую людей только тогда, когда они не ведут себя как придурки.              — Эй! – взвизгнул Гюбин и тут же снова начинал кашлять из-за напряжения в горле и голосе. Он говорил, задыхаясь: — Возьми-… свои слова обратно сейчас же! Я-… просто ангел во плоти.              — Пожалуйста, не делай себе хуже. — Рики махал руками, не зная, куда их деть, чтобы помочь Гюбину. Гюбин просто отмахивался от него и снова восстанавливал дыхание.              — Я ненавижу болеть, – раздражённо прошипел Гюбин.              — Слушай, – сказал Рики. — Просто ляг здесь спокойно, и я попробую тебя нарисовать. Я даже буду рассказывать тебе, что делаю.              К счастью, Гюбин согласился. Итак, Рики начинал рисовать его, объясняя, как он определял форму лица и как располагались различные черты, например, расстояние между глазами, а также их соотношение с длиной лица, носом и губами. Он набрасывал пышные изгибы губ Гюбина, приподнятые уголки рта и мягкую округлость щёк. Он показывал, как идеально ниспадали его волосы, даже если иногда казалось, что их растрепал ветер, когда он постоянно бегал по лесу. Кожа Гюбина была слегка загорелой, на переносице и под сверкающими глазами появлялись крошечные веснушки. Рики старательно прорисовывал и их.              К этому моменту Рики заметил, что Гюбин уснул. Хотя от него всё ещё немного пахло приторностью, по крайней мере, дыхание стало легче, грудь поднималась и опускалась с каждым ровным вдохом. Он не храпел, но очаровательно посапывала Ымпаппа, которая всё ещё преданно свернулась калачиком на Гюбине. Это было так мило. Рики хотел бы заморозить этот маленький момент.              Он как раз заканчивал детали улыбающегося рта Гюбина, когда почувствовал знакомое подергивание ленточек внури него.              — Блять! – выругался он как можно тише и встал, чтобы потянуться. Ымпаппа посмотрела на него, её проникновенные глаза-пуговки смотрели на него так, словно она знала больше, чем можно было ожидать. Он протянул руку и погладил двумя пальцами её мягкую маленькую головку. — Позаботься о Гюбине, идет?              Она словно подмигнула ему. Затем снова свернулась калачиком и начала дремать.              Рики столкнулся с Чжан Хао в коридоре, и это было идеально, потому что это значило, что ему не пришлось долго его искать. Старший из фэйри бросил на Рики один взгляд и, казалось, уже понимал, что происходит, его губы сжались в тонкую линию.              — Наступит ли день, когда она оставит тебя в покое? – спросил он.              — Если такой день будет, я жду его с нетерпением, – ответил Рики.              Чжан Хао протянул руку и положил её на руку Рики.              — Лети осторожно, беги быстро, – шептал он, старая фраза фэйри, обещавшая безопасное путешествие и благополучное возвращение. — Я сообщу остальным, что тебя ненадолго не будет.              Рывок в рёбрах Рики вернулся с удвоенной силой. Он сгибался пополам, кряхтя.              — Святые Небеса! – Хотя Чжан Хао пытался помочь ему дрожащими, неуверенными руками, Рики, задыхаясь, отмахивался от него.              К тому моменту, как Рики выбирался из раздвижных дверей и оказывался на залитом солнцем весеннем дне, он уже бежал. Он оставил обувь дома, но его ноги хорошо знали тропу, легко перепрыгивая через камни и бревна, мимо зарослей фиолетовых цветов к березам. По пути к вратам фей он уже сбрасывал свое прикрытие, так что, когда он появился в Андерхилле, на Камдена смотрели голубые глаза.              — Королева ждет, – сказал Ворон Королевы.              — Что ж, королева может получить свое, – сказал Рики, отряхиваясь. — Посмотрим, в чем на этот раз её проблема.              Когда они входили в ворота, Рассветный Двор оглашался шумом, и они направлялись прямо в Зал Отражений. Но королевы не было на Стеклянном Троне, Зал был полон лишь её придворных и различных фейри, которые тревожно кричали. Рики игнорировал их, пока Камден вел его к двери сбоку от трона, и они проскользнули внутрь. Шум немного заглушился.              Ду Хуа расхаживала по одной из своих военных комнат, Чону сидел рядом с ней, опираясь на свой тяжелый меч. Хотя его глаза выглядели сонными, Рики знал, что Королевский Волк был на страже, его большие, покрытые шерстью уши были насторожены, чтобы прислушиваться к опасности. В то время как Чону почти не реагировал на их появление, Ду Хуа вела себя более драматично, подходя к Рики, и её тяжелые юбки развевались.              — Цюаньжуй! – воскликнула она, её голос так резко дрожал, что Рики с трудом сдерживал себя, чтобы не поморщиться.              Тем не менее, он сжал губы и быстро сделал реверанс. По крайней мере, здесь от него не требовалось кланяться.              — Зачем ты снова меня позвала?              Она просто махнула рукой, словно отмахиваясь от его опасений.              — Ты ничего важного в другом мире и не делал, – пренебрежительно сказала она. Рики не видел необходимости её поправлять, потому что королеву волновала только она сама и её двор. — И мне нужно, чтобы ты продолжил исследования этих пятен. Пока они ещё не уменьшились, и это беспокоит фэйри. Они боятся, что огонь охватит весь лес.              Рики не указывал на то, что тот факт, что пятна пока оставались того же размера, означал, что они вряд ли вырастут. Спорить с Ду Хуа было бесполезно.              — Что тебе от меня требуется? – спросил он вместо этого.              — Ты должен придумать, как мы это исправим, – сказала она, как будто это было так просто. Для неё, вероятно, так и было. — В противном случае нам придётся начать войну и заставить Невидимых вернуть магию. Они ведь её и украли.              — Пока нет никаких доказательств того, что они были причиной всего этого, – обеспокоенно сказал Рики.              Ду Хуа поджала губы.              — Скажи, пожалуйста, если это был не представитель Видимых, кто бы еще это сделал? Невидимые определенно завидуют нашей способности жить на солнце, в то время как они прячутся в тени. Я уверена, что они крадут нашу магию, чтобы начать атаку и уничтожить весь Рассветный Двор. Тогда уже не будет иметь значения, что вы на самом деле один из них. Думаете, они будут проверять каждого фейри, которого будут протыкать ножом?              Сердце бешено колотилось, Рики отчаянно пытался возразить:              — Ты говоришь гипотетически!              Но Ду Хуа, казалось, была равнодушна, пожимая плечами.              — Мне нужно сначала подумать о своих феях, – сказала она. — Если ты не сможещь найти способ вернуть нам магию без боя, я буду вынуждена начать атаку раньше, чем это сделают Невидимые. Лучшая защита — это нападение.              — Просто дай мне время, – почти умоляюще сказал Рики. — Прежде чем ты сделаешь что-нибудь, о чём мы все пожалеем.              — Тогда лучше поторопись, пока я не потеряла терпение. – Хотя глаза Ду Хуа были бесстрастны, её лицо было окутано тенями. — Тик-так, Цюаньжуй.              

***

             Рики прикрепил кинжал к поясу и снова взял одного из зверей королевы, проносясь через ворота в лес, следуя своим воспоминаниям к участкам выжженной земли. Как и королева, участки, казалось, остались прежними. Здесь земля пахла гнилью и дымом – отсутствие магии было настолько шокирующим, что Рики приходилось зажимать нос, чтобы его не вырвало. Тем не менее, он продолжал двигаться вперед, обходя пятна на спине зверя, чтобы убедиться, что ничего не распространилось. И ничего не распространилось.              Удивительно, как именно гниль повлияла на лес. Там, где она касалась, листья почти полностью сгорели с веток, и ни одно животное не смело идти дальше. Даже зверь королевы, с копытами размером с диски, колебался и фыркал, когда Рики подходил слишком близко. За пределами этого места лес был полон жизни, местами даже появлялись новые листья, как будто никакой катастрофы там не было.              Но Рики знал, что ничего нового не получит, если останется снаружи. Завязав рубашку вокруг носа и рта, прежде чем спешиться, он отправился к заросли. Тотчас же волосы на его теле вставали дыбом, уши прижимались к черепу, хвост хлестал в разные стороны. Все его существо кричало ему: уходи! Не оставайся здесь и не возвращайся! Упрямо, Рики продолжал свой путь, присев рядом с ветхим кустом и выхватив кинжал из ножен.              Как там Гюбин делал? Он приходил в себя, вспоминая, как тот усердно собирал побеги кустов и пробирки с водой. Он брал образцы, как называл это человек, записывая в свой полевой дневник, что и где он собрал. Рики взял одну из сморщенных оставшихся веток и быстро срезал её кинжалом. Ветка лежала у него в руке, безжизненная и холодная, почти ледяная. Он быстро засунул её в ножны вместе с кинжалом, не в силах больше терпеть её прикосновение к коже.              Теперь, когда он получил то, за чем пришёл, он быстро встал и снова спотыкаясь пошёл к краю зарослей, настолько дезориентированный пребыванием внутри мёртвой энергии, что ему было всё равно, куда он выйдет. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он вышел не оттуда, откуда вошёл, и заблудился. Он тряс головой, чтобы прояснить мысли, и пытался найти обратный путь, хотя его чувства были спутаны.              Он заметил, как стемнело, только когда его окликнул голос:              — Будь осторожен, Светоносец, не переступай границу.              — Не Светоносец, – автоматически ответил Рики. В этот момент он вздрогнул и поднял взгляд, оказавшись лицом к лицу со стройным Невидимым феем с волнистыми чёрными волосами и прищуренными глазами. Тот сидел на противоположной стороне тонкой границы между Рассветным Двором и Сумеречным Двором, обёрнутый чёрным меховым плащом. Рики предположил бы, что он ещё молод, ещё не совсем созрел, округлость его щёк выдавала его возраст.              Мальчик наклонил голову набок, с любопытством глядя на Рики.              — Не Светоносец? – повторил он. — Тогда, боюсь, ты не по ту сторону границы.              На самом деле, Рики не рады были видеть ни на одной из сторон границы, но он не скажет этого мальчишке. Он лишь пожал плечами и повернул голову, пытаясь найти дорогу обратно к чудовищу королевы. Чудовище было достаточно преданно, пока королева не решит отозвать его по прихоти, а Рики не хотел идти обратно пешком до дворца.              — Почему ты здесь? – спросил мальчишка, оглядываясь. — Немногие осмеливались подойти так близко к границе.              — Это было не специально, – сказал Рики. — Я заблудился.              Мальчишка скептически прищурился.              — Ты не ответил на мой вопрос, – хитро сказал он. — И от тебя пахнет гнилью. Я даже здесь чувствую этот запах.              Рики оживился, к нему возвращалась часть сил.              — А у вас на вашей стороне границы тоже такое бывает? Там, где магия не действует, а земля стала безжизненной и черной?              На мгновение мальчик заколебался, словно взвешивая, насколько разумно сообщать эту информацию тому, кто, по сути, являлся его врагом. Но честные слова Рики и знание о его черной крови должны были убедить его все-таки ответить.              — У нас есть один участок, — сказал он. — Это беспокоит короля, который послал несколько групп Невидимых, чтобы оценить ситуацию. Пока никто не знает, что это такое.              Если Сумеречному Суду тоже приходилось иметь дело с выжженной землей, то, конечно же, они не могли быть её причиной, верно? Ни Невидимые, ни Видимые не могли лгать, поэтому этот мальчик должен был говорить правду.              — Итак, – сказал Рики. — Если это есть у вас, и это есть у нас, то кто же стал причиной?              — Ну, традиционно существует только один двор, связанный с солнцем и огнем, – умно ответил мальчик. — И это не Двор Луны.              — Что ты имеешь в виду? – Рики прорычал, виляя хвостом.              Мальчик лишь пожал плечами.              — Не знаю, — сказал он. — Намекаю ли я на что-нибудь? Наверное, ты просто слишком пытаешься читать между строк.              — Довольно! – Рики отпрыгнул назад и качнул головой. Туман в его голове рассеялся, и он почти был уверен, что сможет вернуться к чудовищу королевы. — У меня нет времени на пустые разговоры. Если я не придумаю, как это исправить, ужасная участь постигнет и Сумеречный Двор, и Рассветный.              — Как ты придумаешь, как это исправить, если не знаешь, что стало причиной? – спросил мальчик.              Рики раздражённо встряхнул головой, вокруг кончиков пальцев прыгали маленькие искорки.              — Тогда что ты предлагаешь?              — Я ничего конкретного не предполагаю. Но, как ты и говорил раньше, если это не ты виноват, и мы не виноваты, то кто виноват? – Мальчик пожал плечами. — Очевидно, люди не приходили в Андерхилл, чтобы совершить такое. Они бы даже не смогли этого сделать, даже если попытались.              — Что оставляет нас с…?              — Ходят слухи о древних чудовищах, которые могут перемещаться куда и когда им вздумается, потому что они не ограничены той же пространственной ориентацией, что и мы или люди – возможно, они существуют на нашей плоскости существования, как мост. Или, может быть, не мост, а начало, подобно тому, как горный источник является истоком реки. Или как солнце является истоком лунного света. Но большая часть знаний о подобных существах была утрачена или, как я полагаю, сохранилась только у древних фэйри.              Рики скептически смотрел на мальчика, который смотрел на него в ответ искренними, но неуверенными глазами.              — И ты в это веришь? – спросил он.              Мальчик кусал губу, из-под неё торчали маленькие клыки.              — Это было бы логично, не так ли? Если бы это был не ты и не я.              — Значит, они – нечто… злобное? – предположил Рики. — Нечто, что хочет причинить нам боль? Нельзя сказать, что такие пустотные пятна хоть как-то доброжелательны.              — Никто из обитателей Сумерек не знает ответа на этот вопрос, — сказал мальчик.              Хм. — Ты говоришь это, будто сильно уверен, – подметил Рики.              — Я и есть уверен. — Мальчик неуклонно приближался к границе, пока между ними не оставалось всего несколько футов – Рики на свету, а мальчик в тени. Он выглядел, Рики бы осмелился сказать, почти полным надежды. — Мне нужна твоя помощь.              — Ты бы попросил об этом любого Светоносца, которого встретил? – спросил Рики. — Это кажется рискованным.              — К счастью для меня, ты не Светоносец, – умно сказал мальчик. — Ты бы обратился к одному из старейшин Видимых и спросил их о таких существах? Если кто и знает об этом, так это они.              — По преданиям, королева перевела всех старейшин за пределы столицы, – сказал Рики. — Мне понадобится некоторое время, чтобы найти того, кто обладает нужной тебе информацией. У тебя есть способ отслеживать время в человеческом мире? – Вечные сумерки и вечный рассвет означали, что многие феи не любили заключать соглашения, основанные на времени, но для них именно время имело первостепенное значение.              — Бассейн Отражений во дворце показывает смену дня и ночи, – сказал мальчик.              — Встретимся здесь через четырнадцать дней, – сказал ему Рики. — Человеческих дней. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы разобраться, что происходит.              На мгновение мальчик просто смотрел на него своими пронзительными карими глазами. Затем он опустил голову в знак согласия.              — Не навлекай на себя слишком много бед, — сказал он, ухмыляясь. — Я буду тебе очень благодарен, если ты сумеешь придумать, как это решить.              Насколько много этот юный Невидимый сможет сделать для Рики, он не знал. Тем не менее, он улыбнулся в ответ, и они расстались.              — Подожди! — крикнул ему вслед мальчик, когда Рики уже направлялся обратно к чудовищу. — Я так и не узнал твоего имени!              — Предпочитаю, чтобы звали Рики, – сказал Рики. — А тебя?              Улыбаясь, мальчик наклонил голову набок.              — Можешь называть меня Олли!              

***

             Рики возвращался во дворец немного растерянный, но гораздо более решительный. Он опустился на колени перед Ду Хуа, которая снова восседала на Стеклянном Троне, и вскочил, как только она позволила встать, чтобы посмотреть ей в лицо. Все присутствующие феи ужасно делали вид, что не подслушивали.              — Ты уже узнал что-нибудь о гнили, Цюаньжуй? – спросила королева.              — Я на пути к поиску ответов, – уверенно ответил Рики. Это не была ложь, но королева не знала, как он собирался это добыть. Ей, похоже, всё равно было, её взгляд снова скользил по нему, словно вода. Это не имело значения, потому что Рики привык к её переменчивому настроению.              — Время не терпит, – сказала она, затем снова отмахнулась. Рики понимал, что это отговорка, и ушел.              Тотчас же Рики отправился на поиски Камдена, который уже ждал его у края Зала Отражений. Камден вёл их к одному из чудовищ королевы, которое уже ждало их со слугой, поднял Рики наверх и уселся позади него. Камден пнул зверя в бок, и они помчали, чудовище выбежало за ворота дворцовых стен и устремлялось в лес.              — Что ты знаешь о короле Невидимых? – спросил Рики, нарушая тишину, воцарившуюся между ними. Они были достаточно далеко от дворца, чтобы он был уверен, что они будут одни.              Руки Камдена крепко обнимали Рики за талию. — Никто в Рассветном Дворе раньше его не встречал, – сказал он. — Но ходили слухи, что он новичок. Что он недавно сверг старого правителя. Больше ничего не известно.              — Ясно, – сказал Рики, разочарованный, но не удивленный. Какая же это была бесполезная трата времени. Внизу копыта зверя королевы размеренно стучали по лесной подстилке.              — Что бы ты ни задумал, – предупреждал Камден, – или что бы ты ни собирался сделать, тебе нужно быть осторожным. Королева не потерпит предательства. Я не смогу защитить тебя от неё, если она решит, что с тобой нужно разобраться. Я бы убил тебя, если бы она потребовала этого, не говорил он, но Рики всё равно слышал. Ему не стоило слишком об этом беспокоиться: если бы королеве было не всё равно, она могла бы заставить Рики упасть на собственный кинжал. Сейчас он делал ставку на то, что ей просто наплевать, жив он или мертв.              — Я никогда не собираюсь переходить дорогу королеве, — сказал Рики. Он прижимал руку ко лбу, морщась, надеясь, что тот не заметит или, по крайней мере, не узнает в нем его слабость. Когда он смотрел на старшего фея, казалось, что Камден даже не смотрел на него, его темные глаза были сосредоточены на управлении зверем. — Все мои действия направлены на то, что лучше для всех фей.              Голос Камдена раздался у Рики за спиной:              — Благородное начинание, конечно. Но будь осторожен, чтобы не взяться за непосильную задачу.              Для этого уже было слишком поздно. Но Камдену, конечно, не нужно было об этом знать. Молчание – лучший способ избежать лжи.              Когда Рики позже нырнул в воду, чтобы вернуться в мир людей, в то время как Камден уже снова скакал верхом на чудовище королевы, он делал вид, что его сердце не билось так громко, что другие феи, должно быть, могли это слышать.              Только когда он снова вывалился из врат фей на другой стороне, он вспомнил, что у него всё ещё лежал почерневший, гнилой лист в ножнах кинжала. Ему просто нужно было спрятать его куда-нибудь, где никто его не найдёт.              

***

             Гюбин много говорил о своём новом друге в университете. Кейта-хён то, Кейта-хён это. Рики… не знал, что об этом думать. Ладно, это была ложь. Рики определённо знал, что он чувствовал, и это чувство – ревность. Проблема была в том, что у Рики на самом деле не было никаких рациональных причин для ревности. Конечно же, Гюбину разрешалось заводить друзей вне дома. Особенно те, кто, судя по всему, так хорошо к нему относились, как этот Кейта.              На самом деле, если Гюбин не уходил из дома в ночи полнолуния, Ханбин должен был дать ему особый чай, который заставлял его спать всю ночь. Хотя Рики и чувствовал дискомфорт из-за всего этого, он понимал, что это к лучшему. Конечно, было бы сложно объяснить: ага, видишь вон там Гонука? Каждое полнолуние он превращается в мохнатого зверя с зубами размером с кинжал. А я? У меня когти вместо рук и магия, созданная, чтобы причинить тебе боль. Нет, лучше, чтобы Гюбин оставался в неведении об этом мире, в котором он едва ли обитал. Даже если Рики не нравилось, что им приходилось лгать человеку, он знал, что Ханбин никогда не сделает с Гюбином ничего такого, что действительно причинило бы ему боль.              Дело было в том, что опасность существовала не только в Андерхилле. В мире людей тоже что-то происходило. Тэрэ рассказал Рики, что Ханбин сказал, что Мэтью пришёл в таком состоянии, потому что, по-видимому, кто-то не только смог найти его дерево, но и смог установить с Мэтью связь через него. Дерево дриады было не только источником магии, но и их связью с землёй. Их гордость и слава, корни дерева простирались далеко за пределы обычного дерева, позволяя дриаде замечать каждое изменение как в магии, так и в мире природы. Чтобы установить с ним связь, нужно было самому быть частью этой земли. И хотя Мэтью не почувствовал никакого злого умысла со стороны незваного гостя, всё равно было тревожно думать, что где-то там есть кто-то, кого они не знают, кто является частью этой земли, но скрывается от глаз – наблюдает и, возможно, ждёт.              (Ханбин так отчаянно хотел узнать больше, что даже спросил Гюбина, видел ли тот кого-нибудь в лесу, когда выходил на поиски, отчасти надеясь, что человек ничего не знает, и в то же время желая пролить свет на ситуацию. Но Гюбин лишь растерянно посмотрел на Ханбина и сказал, что в лесу были только он и Ымпаппа. Неудивительно, что тот, кто там был, оказался достаточно умён, чтобы держаться подальше от человека.)              Рики убеждал себя, что ему следует держаться подальше от Гюбина, как бы сильно его ни тянуло к нему, но он понимал, что просто не мог. И это не только его вина, поскольку сам Гюбин, похоже, тоже часто искал Рики.              Когда Рики вернулся из Андерхилла после своего последнего визита, он был немного обижен, жалуясь, что тот бросил его в трудную минуту и оставил одного отбиваться от акул (Ханбин кормил его отвратительными напитками, чтобы тот быстрее почувствовал себя лучше). Но выглядел и звучал он лучше, в его глазах снова загорелся прежний блеск, когда он шутил с Юджином и Гонуком. И когда Рики пообещал продолжить рисовать, он тоже смягчился по отношению к Рики, с удовольствием усевшись рядом с полу феей и уговаривая его дать посмотреть другие работы Рики.              Очевидно, Рики не смог устоять. Его скетчбук начал заполняться эскизами Гюбина, даже когда тот не знал, что Рики его рисует, словно плотина прорвалась, не выдержав силы воды.              Когда Ханбин наконец разрешил Гюбину вернуться к привычным исследованиям, спустя два дня после возвращения Рики, стало очевидно, что Гюбин очень хотел снова куда-нибудь выйти. Он обнимал Ханбина, а затем и Рики, который совершенно случайно оказался на кухне, и тут же выбегал из комнаты.              Ханбин, должно быть, что-то заметил на лице Рики, потому что кухонная ведьма тут же разражалась смехом, глядя на полуфея. Рики замирал, и если хорошенько подумать, ему казалось, что он до сих пор чувствует места, где тело Гюбина ненадолго прижималось к его. Он, должно быть, сильно краснел, но не мог сдержаться.              Как только Гюбин наконец-то выходил из дома с сумкой на плече и Ымпаппой рядом, Рики отправлялся на поиски Чжан Хао. Время не терпело отлагательств, и десять дней в человеческом мире пролетали в мгновение ока, если он не был осторожен. Поэтому он брал миску фруктов в качестве небольшой взятки и находил принца Видимых в саду, греющегося на солнце с закрытыми глазами и головой, запрокинутой к солнцу.              Ещё до того, как Рики открывал рот, Чжан Хао пробормотал:              — Слушаю, Рики-я? – Он ещё даже не открыл глаза.              — Хао-хён, – говорил Рики на Андерспике. — Мне нужна твоя помощь кое в чём.              Чжан Хао тоже легко переходил на этот язык, его глаза приоткрывались, показывая ярко-карие, почти светящиеся радужки.              — А, нужна такая помощь?              — Боюсь, что да. – Рики усаживался на скамейку рядом с Чжан Хао и предлагал ему миску с фруктами: клубникой, виноградом и нарезанным манго. Чжан Хао с радостью принимал её и зажимал между острыми зубами.              — Скажи мне, что тебе нужно, – бормотал Чжан Хао. — Полагаю, это связано с тем, что ты в последнее время так часто хожишь в Андерхилл.              Рики пересказывал ему всё, что узнал за два последних визита в Андерхилл, но ловко умалчивал о разговоре с мальчиком из фракции Невидимых, Олли. Он просто говорил, что его желание навестить одного из старейшин секты – это его собственная идея, борясь с желанием потереть виски, когда за глазами начинала цвести головная боль.              После того, как Рики заканчивал, Чжан Хао долго молчал, прищурив глаза, глядя через двор. Когда он наконец заговорил, его голос был таким отрывистым, что Рики понимал, что тот в ярости.              — Почему Ду Хуа посылает тебя решать эту проблему?              — Она думает, что это связано с Невидимыми. А я — Невидимый.              Чжан Хао фыркнул.               — Ты ещё ребёнок, Рики.              — Может быть, для фэйри я и ребёнок, – упрямо говорил Рики. — Но не забывай, что я ещё и наполовину человек. Для людей я вполне взрослый. И ты можешь либо помочь мне в этом деле, либо нет, но ты не сможешь меня остановить. Ду Хуа всё равно этого не допустит.              На мгновение в глазах Чжан Хао вспыхивал гнев – словно он хотел что-то сказать, но сдерживался. Затем он, казалось, успокаивался, глубоко вздыхал, его ресницы трепетали.              — Единственный старейшина, которого я знаю и который мог бы тебе помочь, живёт довольно далеко от дворца, поскольку Ду Хуа перевела многих ключевых старших деятелей в лес после того, как заняла Стеклянный Трон. Его зовут Хуэй, но его настоящее имя — Ли Хвитэк. Если ты скажешь ему, что тебя послал Чжан Хао, у него, возможно, найдутся для тебя ответы.              — Возможно? — скептически спрашивал Рики.              — Хви-хён и раньше показывал себя сложным человеком, — вздыхал Чжан Хао. — Но он всё равно твой лучший вариант. Других вариантов нет.              Наступила тишина.              — Боюсь, Ду Хуа скоро снова позовёт тебя в Андерхилл, – тихо говорил Рики.              Как и предполагал Рики, Чжан Хао выглядел обеспокоенным.              — Она может пытаться сколько угодно, но от меня зависит, пойду я или нет. Хотя я поддержу тебя, если понадобится, Рики-я. Надеюсь, ты понимаешь, как сильно я хочу тебя поддержать. Ты последовал за мной из Андерхилла в мир людей, и теперь я последую за тобой куда угодно.              Рики склонял голову, улыбаясь.              — Спасибо, хён. Это очень много значит для меня.              — Я хочу, чтобы мы оба процветали, – шептал Чжан Хао. — И здесь, и там, внизу, если это абсолютно необходимо. Однажды я сделаю это возможным.              Дрожа, почти как Ымпаппа иногда, Рики искал ответы на лице Чжан Хао.               — Что это значит, хён?              — Пока ничего, — говорил Чжан Хао и вздыхал. — Но скоро это что-то будет значить, я тебе обещаю.              

***

             

Сон Ханбин и малыши

             Джиун: Вы все дома?              Джиун: В городе какой-то переполох.                            Мэтью: хён, ты в порядке???              Тэрэ: я дома с Гонуком и Гюбином, что такое?              

Рики: я только что видел, как Хао-хён и Ханбин-хён целовались на кухне :/

             Юджин: фу.              Мэтью: фу.              Ханбин: и что???              Джиун: В одном из зданий городской библиотеки пожар.       Джиун: Много дыма, так что оставайтесь дома, если можете, и закройте окна.              Хао: ну и пиздец, ты в порядке, Джиун-хён?              

Рики: офигеть, Хао-хён только что выругался?

             Гонук: дэбак!              Джиун: Со мной всё в порядке, но подтверждения, был ли пожар случайным или преднамеренным, нет.              Гюбин: береги себя, хён!! (;‘• - •`; )              

***

             Рики узнал от Ханбина, что Джиуна затянуло на множество собраний – не только на заседание городского совета, но и на последующее заседание магического совета, а также на интервью для газеты «Дни Чонсу» по поводу пожара в библиотеке. По-видимому, повезло, что в сгоревшем здании не хранились важные или редкие книги, и оно в основном использовалось для хранения книг, которые всё равно никто не брал напрокат. Тем не менее, было тревожно, что такое здание могло так быстро и разрушительно загореться.              Потому что, согласно первым сообщениям, здание загоралось и было почти полностью разрушено всего за полчаса, пламя пожирало бумагу и пыль, не имея пощады. К счастью для всех, здание было пустым, поэтому единственными жертвами стали книги и журналы, которым не суждено было спастись от огня. Пожарная бригада прибывала довольно быстро после того, как поступил сигнал тревоги, но им требовалось некоторое время, чтобы взять огонь под контроль из-за его огромного размера, даже несмотря на то, что в пожарную команду входили несколько ведьм-элементалей, которые, по идее, должны были бы справиться с огнем быстрее. Рики содрогался, только представляя, насколько ужасной была эта картина и как сильно там воняло. Запах дыма всегда вызывал у него слезы.              Они сидели и ждали возвращения Джиуна, все вместе свернувшись калачиком в гостиной. В доме царила тревожная атмосфера, он словно гудел какой-то тревожной энергией. Даже Ханбин не ругал их и не просил ложиться спать пораньше, грыз ноготь большого пальца и расхаживал по комнате, пока Чжан Хао с тревогой наблюдал за ними. Джиун был самым старым другом Ханбина и одним из его ближайших доверенных лиц. Рики знал, что Ханбин всегда поощрял интерес Джиуна к политике и стремление сделать Чонсу лучше как для его магических, так и для немагических жителей. В то же время Ханбин переживал из-за того, что Джиун мог попасть в подобные ситуации, просто потому что у него большое сердце и он хотел взять на себя столько ответственности и работы. А Чжан Хао просто волновался, когда это делал Ханбин, потому что они жутко походили друг на друга.              (Зеркала, мудро кивал Мэтью.)              Хотя Джиун не спал, когда он наконец вернулся в дом, то выглядел так, будто ему и был почти что физически необходим сон. Его бледная, безупречная кожа не была покрыта синяками, но Рики почти видел темные круги под глазами Джиуна. Вампир позволил себе быстро обнять Юджина, который выглядел немного опустошенным просто потому, что Джиун так устал, прежде чем быстро попрощаться со всеми и, поникнув, направиться в комнату Мэтью, а дриада быстро следовала за ним.              После этого все больше и больше из них покидали гостиную. Первыми ушли Юджин и Гонук, которые и так изо всех сил пытались не заснуть. За ними ушел Тэрэ, посылая им воздушный поцелуй и рассеянно восклицая «спокойной ночи!», приклеившись к телефону и быстро отправляя кому-то сообщение. У Рики было предположение, кто это мог быть, но он благоразумно молчал. Когда Ханбин и Чжан Хао тоже ушли, чтобы где-нибудь пообжиматься в постели и ещё больше слиться воедино, Рики и Гюбин остались в гостиной одни.              Некоторое время Рики лишь мельком смотрел на Гюбина, который свернулся калачиком на диване, а Ымпаппа дремала у него на коленях, и смотрел в окно. За окном лениво висела полукруглая луна, обрамлённая лёгкими облаками, которые почти не заслоняли серебристый свет. В свете этого света Гюбин выглядел ещё более потрясающе красивым: его полные губы были задумчиво надуты, а тёмные глаза обрамлены густыми ресницами.              — О чём ты думаешь? – наконец спросил Рики, нарушая слегка гнетущее молчание.              Гюбин медленно повернулся к нему лицом, медленно моргая.              — Я волнуюсь, – наконец признался он. — Мой друг, Брайан-хён, иногда сидит в этой библиотеке, когда работает из дома. Именно там я увидел объявление о сдаче комнаты в этом доме, висящее на доске объявлений. То, что случилось, например, этот пожар, и особенно такое ужасное событие, просто напугало меня, заставив осознать, насколько мы все хрупкие.              В то время как Рики обычно почти бросался бы спорить, что он не такой уж хрупкий, мысль о пожаре заставляла его остановиться. Сможет ли он пережить огонь, эти ужасные оранжевые языки пламени? Он так не думал. Даже Джиун был слаб перед ним.              Вместо этого он сказал:              — Это нормально – бояться этого, ты же знаешь, правда? Если ты беспокоишься о своих друзьях, разве это не значит, что ты их очень любишь?              Глаза Гюбина были влажными от слез, которые еще не текли.              — Я парализован своей бесполезностью, – тихо заговорил он. — Джиун-хён шутит над своей работой, жалуясь на других членов совета, и это заставляет меня забывать, что то, что он делает, на самом деле очень важно. Брайан-хён мог быть в той библиотеке, и я бы никогда об этом не узнал, пока не стало бы слишком поздно. Разве это тебя не пугает?              — В такой ситуации мы все бесполезны, – серьёзно говорил Рики. — Но я не думаю, что выход – это винить себя или бесконечно беспокоиться о том, что могло бы быть. Немного страха полезно, но не настолько, чтобы мы больше не могли двигаться вперёд.              — Как мне добиться этого? – спросил Гюбин. Его голос дрожал посреди предложения, и это было самое ужасное, что Рики когда-либо слышал.              Что Рики нужно было сказать, чтобы убедить Гюбина? Он жаждал идеальных слов, которых никогда не получал, но именно их Гюбин и заслуживал.              — Никто никогда не может полностью добиться этого, — говорил Рики. — Но начни с того, что помни, что ты не одинок. Мы здесь, чтобы помочь тебе, глупыш! Для этого и нужны друзья.              Одна мучительная слеза заскользила по щеке Гюбина. Рики отчаянно хотел протянуть руку и вытереть её, но не знал, как преодолеть хрупкое расстояние между ними.              — Думаю, у меня никогда не было таких друзей, как вы, ребята, здесь, в доме, — признавался он. — Кроме Брайана-хёна и Сынона, конечно. Наверное, меня это пугает ещё больше, потому что теперь мне есть что терять.              — Ну, мы никуда не уйдём, если ты сам этого не захочешь, – храбро заявил Рики.              Долгое время Гюбин молчал и был почти неподвижен. Телефон болтался у него в руках, и периодически экран загорался, показывая различные уведомления. Ымпаппа фыркала и храпела на коленях у хозяина, её маленькое тельце слегка дрожало во сне. Рики надеялся, что она не слишком заметила тревожное настроение, царившее в доме всю ночь.              — Ты скоро собираешься спать? — поинтересовался Рики. Гюбину было бы полезно выспаться как можно лучше.              Но Гюбин тут же покачал головой.              — Думаю, сейчас я не смогу уснуть, — честно ответил он. — Слишком много мыслей, а моя голова сейчас слишком маленькая для них. Это просто не даст мне уснуть всю ночь.              — Хорошо, — Рики на мгновение задумался, а затем всё же решил сказать. — Могу ли я как-нибудь помочь тебе успокоиться?              Гюбин кусал губу.              — Я знаю, ты не очень-то любишь обниматься, – уклончиво начал он. — Но можешь просто посидеть здесь рядом со мной? Думаю, физический контакт может помочь.              Рики делал вид, что не так уж сильно радовался, не только потому, что хотел, чтобы Гюбин думал, что он спокоен, хладнокровен и собран, но и потому, что не хотел, чтобы Гюбин подумал, будто он каким-то образом пользуется его уязвимым состоянием. Рики быстро пересек гостиную и сел на диван рядом с Гюбином, стараясь не слишком беспокоить Ымпаппу. Рики требовалось несколько минут, чтобы найти удобное место, где у Гюбина будет достаточно пространства, но при этом он будет достаточно близко, чтобы это считалось достаточным. В итоге они нашли золотую середину.              Через некоторое время Рики заметил, что рука Гюбина медленно приближалась к его руке, но делал вид, что этого не происходит. Он просто менял положение и пытался сделать вид, что делает это случайно, чтобы изменить угол наклона руки, повернув ладонь вверх. По лёгкой улыбке, которую Гюбин искоса замечал, Рики понимал, что тот осознаёт, что это было не так уж и случайно, но это не имело значения, когда Гюбин наконец сжал пальцы в промежутках между пальцами Рики. Они идеально подходили друг к другу, даже если Рики не осмелился бы сказать об этом вслух, и даже их дыхание синхронизировалось.              — Я очень рад, что я здесь, – наконец заговорил Гюбин. Он выглядел более спокойным, чем за весь вечер, медленно и глубоко моргая. — Я так рад, что нашёл то объявление.              — Согласен, – тут же ответил Рики. — У нас было много соседей по квартире, но я думаю, ты один из лучших, кто нам подошёл. Не уходи слишком скоро после того, как закончишь свои исследования, хорошо?              Голос Гюбина был усталым, медленным.              — Пока вы меня не выгоните.              Первое, о чём думал Рики, — это «никогда», но его «никогда» и «никогда» Гюбина означали совершенно разные вещи. Поэтому он ничего не говорил, просто слегка толкал Гюбина плечом, показывая, что слушает и готов поддержать. Гюбин улыбался и толкал его в ответ.              Когда Гюбин наконец заснул, положив голову на плечо Рики, Рики ждал несколько минут, пока дыхание другого не стало глубже, и он не погрузился в более крепкий сон. После этого он уговорил Ымпаппу спрыгнуть с дивана и отнёс Гюбина к нему в кровать, благодарный за свою силу Невидимых, которая облегчала всё это испытание. Ымпаппа подошла к нему, её ногти цокали по деревянному полу.              Рики уложил Гюбина в постель и накрыл его безмолвное спящее тело одеялом, на мгновение задерживаясь рядом с кроватью, пока Ымпаппа вскочила на матрас и прижалась к бедру Гюбина. На мгновение она наблюдала, как Рики наклонился вперед и нежно убрал прядь волос со лба Гюбина, её большие глаза казались умнее, чем можно было бы ожидать. Затем она успокоилась, закрывая глаза, и снова заснула.              С некоторой неохотой Рики отстранился от Гюбина и на цыпочках вышел из комнаты. Он был невероятно благодарен, что у Гюбина не было таких же чувств, как у фей, иначе он бы услышал, как бешено колотилось сердце Рики всё это время, пока они были рядом. Вот они – маленькие победы.