Сладкая месть

      Над Приморском уже всходил молодой месяц. Город быстро, как это обычно бывает в начале лета, погружался после жаркого дня в ночную прохладу. Вместо нещадно палящего дневного солнца, к которому жители ещё не успели привыкнуть после промозглого межсезонья, - это был выдох облегчения.       В гостиной Шумской сегодня было как-то по-особенному уютно. Приглушённый свет торшера отбрасывал мягкие тени, лёгкий ветерок едва раздувал занавески, на столе стояла почти допитая бутылка красного вина... Ирина, скинув пиджак и туфли, расслабленно сидела на диване, отклонившись на спинку. Андрей разместился в другой стороне дивана в чуть более скованной позе, но лицо его выражало спокойствие и даже какое-то умиротворение. В центре, между ними развалился Фауст - вот кого не волновали никакие предрассудки и внутренние сомнения - он как радушный хозяин пустил этих двух коллег немного передохнуть от рабочей суеты.        – Скажи, как ты расслабляешься после работы? - спросила Шумская, лениво перекатывая бокал в руках.       – У меня нет какого-то специального ритуала для расслабления, - пожал плечами Высоков.       – Но как-то же ты проветриваешь свой мозг?.. Невозможно постоянно находиться в процессе, надо отдыхать, - удивилась Ира.       – Я не знаю, как тебе ответить на это вопрос. Мне кажется, мой мозг, как компьютер, автоматически стирает всю информацию, как только я заканчиваю что-то. Вернее, не стирает, а переносит в архив до востребования. И потом - помимо сотрудничества с СК у меня есть студенты, пациенты… Иногда мне кажется, что внутри срабатывает какая-то кнопка, - и я просто переключаюсь с расследования на обычную работу.       Шумская с интересом посмотрела на него:       – Но у тебя бывает так, что выдаётся день, когда никуда не нужно идти и о чем-то всерьёз задумываться? У нормальных людей такие дни называются выходными.       – После нашего с тобой знакомства выходных у меня практически не наблюдалось. Если не брать в расчёт те дни, что я провёл на больничной койке…       Ира усмехнулась и отпила вина.       – А ты как расслабляешься? - поинтересовался Андрей, тоже делая глоток терпкого напитка. - Дай угадаю… Наливаешь горячую ванну, возможно, смотришь какую-то дурацкую комедию?..       – Почти угадал, - хмыкнула Шумская. - Только не горячую, а еле тёплую. И дурацкие комедии я не смотрю - либо что-то читаю, либо просто лежу с закрытыми глазами и представляю, как с меня смывается та грязь, что налипла во время расследования.       – Медитативно, - с улыбкой заметил доктор.       – Да, но это бывает крайне редко. Чаще всего, времени и сил хватает только на то, чтобы принять душ и уснуть. А на утро обнаруживается новый труп - и всё по кругу.       – Тебе надо придумать какую-нибудь регулярную привычку, чтобы радовать себя. Иначе так можно сойти с ума - у меня хоть какое-то разнообразие в деятельности…       – Что, например? - повела бровью Ирина. - Записаться в бассейн или в кружок по танцам?       – Нет, это для тебя будет лишним напряжением, потому что ты максималистка. Постоянно ходить на занятия тебе работа не позволит, и ты будешь только мучаться угрызениями совести, - почесал затылок Андрей. - Это должно быть что-то разовое, но приятное… И обязательно расслабляющее!.. Например, массаж.       – Массаж? - хохотнула Шумская. - Ты серьёзно? Извини, конечно, Андрей, но, мне кажется, что если мне и нужен массаж, то для вечно воспалённого мозга, а не для тела. С этим у меня всё в порядке.       – А вот здесь ты не права! - встрепенулся Высоков. - Во-первых, наше тело очень отзывчиво на стресс, именно для этого существует акупрессура, основанная на традиционной китайской медицине. А, во-вторых, ты, наверное, просто не замечаешь или уже привыкла, но у тебя ужасно зажаты плечи - это как раз и говорит о том, что всё напряжение идёт сверху вниз - от головы. Или, как ты говоришь, от твоего “воспалённого мозга”.       – То есть ты сейчас как врач рекомендуешь мне массаж? - она недоверчиво посмотрела на него, на что Высоков лишь утвердительно кивнул. - Я не думаю, что это хорошая идея.       – Почему? - наивно удивился тот.       – Потому что.., - Ирина чуть поджала губы, явно затрудняясь с ответом. - Потому что я не люблю, когда меня кто-то трогает.       – Почему? - повторил психолог. Его глаза ещё больше расширились, и в них уже читалось не просто любопытство, но и профессиональный интерес.       – Тебе, наверняка, известно, что есть тактильные и нетактильные люди. Так вот я отношусь к последним, - хмыкнула Шумская.       – Это всё бред! - заявил Андрей. - Все люди от природы тактильные. Это сидит в нас с самого рождения, потому что прикосновения в зависимости от их характера считываются на подсознании как любовь или нелюбовь, забота или наказание. Так что дело не в том, что ты нетактильный человек, а в том, кто тебя трогает. Ты же не будешь отрицать, что не избегаешь прикосновений, например, в постели? Разве не в этом смысл секса? Или ты ставишь жёсткие условия своим партнёрам - никаких ласк? Но ведь сам процесс.. соития - это тоже прикосновение.       Щёки Шумской вспыхнули - она никак не ожидала, что незатейливый вопрос по поводу отдыха может привести к обсуждению её интимного поведения.       – Или, например, Фауст…       – Что - Фауст? - ухватилась она сразу же за смену темы.       – Ты же позволяешь ему ластиться к тебе, лежать рядом, сидеть на коленях. Держу пари, он даже нередко спит у тебя в ногах. Это тоже прикосновения.       – Хорошо, - сдалась Ирина. - Из всего того, что ты тут сейчас наговорил, напрашивается очевидный вывод: я не люблю, когда ко мне прикасаются без секса. Либо это любовник, либо кот, либо - не трогайте меня, пожалуйста.       Высоков неожиданно звонко рассмеялся:       – Ира, ты странная! Ну а брат, друзья, коллеги… Ты же не будешь кричать от ужаса, если Корешков тебя похлопает по плечу?       – Не буду, - кивнула Шумская, пытаясь припомнить, когда это Олег мог позволить подобные действия по отношению к ней. - Но ты перечислил людей, к которым я привыкла, которым доверяю… А массажист - это человек, которого я увижу впервые в жизни. Я не готова раздеваться и доверять своё тело первому встречному.       – Хочешь сказать, что у тебя никогда не было секса на первом свидании? - хитро прищурился Андрей, видя, как она заёрзала. - Ладно, тебе нужен массаж, но ты не хочешь, чтобы его делал случайный человек, - тогда это могу быть я.       – Андрей.., - с предостережением проговорила Шумская, замирая на месте.       – Я помню-помню: либо секс, либо кот. Но мне кажется, что наличие у меня медицинского образования и твоего доверия - веские причины, чтобы согласиться на моё предложение. Или я ошибаюсь?       – Спасибо, я подумаю, - чуть помедлив, ответила Ирина.       Она лишь на секунду представила, как Высоков будет касаться её обнаженных плечей, и сердце сделало кульбит. Уж не провокация ли это со стороны доктора? Шумская прекрасно помнила его низкий, бархатистый голос, который произносил: “Я смотрю на тебя. Я хочу твоё тело. В моих мечтах и фантазиях я вижу, как я получаю тебя”... От этого воспоминания даже сейчас шли мурашки по коже. А Андрей тогда просто-напросто говорил о мотивах убийцы. Или не только об этом?..       – Ну хорошо, я принимаю ванну и считаю с закрытими глазами овечек, а ты… Ты идешь к маньякам в гости, - перевела тему Ирина, намекая на его постоянные посещения той самой Анжелики Ким. - Это то, на что тебя переключает твой мозг? А кнопки “выкл” вообще нет? Или ты как тот робот - работаешь, пока батарейка не сядет?       Высоков вяло улыбнулся и, не отрываясь от созерцания вина в бокале, как будто изучая его химический состав, произнёс:       – “Выкл“ — это иллюзия, порождённая потребностью психики в периодической деградации для последующей перезагрузки. Мозг всегда работает. Просто переключается с внешних задач на внутренние. Анжелика.., — он делает микроскопическую паузу, — сложная внешняя задача. Деструктивная, но... интригующая.       – Звучит так, будто ты рассказываешь про обновление прошивки на своём телефоне, а не об убийце, которая чуть не пришила тебя к стене как коллекционную бабочку, - фыркнула Ирина.       – В этом-то и заключается парадокс. Её патология — это тоже компьютер невероятной сложности и выверенной точности. Изучать её — всё равно что вскрывать сломанный, но гениальный древний механизм. Жуткая задача, но... затягивает. Неэтично, но познавательно.       – Скажи, ты только к пациентам относишься так или все люди для тебя “задача”? А я для тебя какая задача? Простая? Сложная? Познавательная? — Шумская задаёт этот вопрос с полуулыбкой, но в глазах читается искренний, непрофессиональный интерес.       Андрей наконец отрывает взгляд от бокала и смотрит на неё. Его взгляд становится чуть более расфокусированным и менее аналитическим:       – Ты.., — он делает паузу, тщательно подбирая слова, — ты не задача. Ты — системная ошибка в процессе решения. Ирина уже надувает губы, готовясь обидеться, но он продолжает: - Ты постоянно вносишь переменные, которые не входят в исходное уравнение. Эмоции. Импульсы. Абсолютно нелогичные и рискованные поступки. Ты ломаешь все мои схемы, вышибаешь почву из-под ног всеми своими.., — он замирает, не решаясь сказать “чувствами”.       – О, так ты воспринимаешь меня как вирус в программе? Спасибо, польщена! — она делает глоток вина, но глаза её смеются.       – Нет, — доктор смягчается. — Ты как... живой оператор, который постоянно стучит пальцем по стеклу с циферблатом и говорит: «Эй, смотри, время-то идёт! Жизнь проходит!». Это раздражает. Мешает концентрации, — он отводит взгляд. — Но... без этого можно сойти с ума, глядя только на компьютерные коды.       Ирина задерживает дыхание - он говорит это не как комплимент, а как констатацию неудобного, но неоспоримого факта. Это что, его очередной неуклюжий способ признаться, что она для него больше, чем коллега? Она — его связь с миром за пределами патологий и теорий. Шумская смотрит на него, и её улыбка становится понимающей:       – Ну что ж... Буду и дальше мешать тебе сходить с ума. Но сегодня — давай всё же немного выдохнем, — она протягивает ему бутылку. — Доливай.