Не один

—За Гарри Поттера — за мальчика,

который выжил!

***

      Удивительно светлая ночь была сегодня в графстве Суррей. Небо практически светилось, и изредка по нему проплывали одна-две маленькие тучки, похожие на подтаявшую сладкую вату. Гарри с трепетом наблюдал за ними, и рот его наполнялся слюной при одной только мысли об этой сладости.       —Подвинься немного.       Он послушно сдвинулся в сторону, наблюдая, как другой мальчик ставит на клетчатый плед кривую глиняную кружку, от которой поднимаются облачка горячего пара, и контейнер с шоколадным печеньем. Гарри осторожно взял тарелку с разогретыми кусочками курицы и пряного риса. Мальчик сел рядом, делая большой глоток горячего шоколада, прежде чем заговорить.       —Как давно ты ел?       Гарри пожал плечами, жадно отправляя в рот кусочек нежной курочки. Он прикрыл глаза, наслаждаясь сливочным соусом, и медленно прожевал. Так давно он не пробовал чего-то... вкусного. Обычно объедки, которые отдавала ему тётя Петуния, не всегда были даже банально съедобными. Гарри быстро опустошал тарелку, стараясь заполнить негодующий желудок. Порция была небольшой, но он чувствовал, что даже после неё ему может стать плохо. Боже, как же давно он не ел.       —Когда закончится твоё... наказание?       Гарри отставил пустую тарелку в сторону. Ужин слегка разморил его, и он лениво провёл рукой по непослушным волосам:       —Через две недели.       —Я договорюсь на неделю.       —Ты не обязан, —Гарри обернулся к мальчику, изучая его лицо.       Конечно, вряд-ли Гарри всё ещё мог называть его мальчиком. Это уже был вполне окрепший юноша, ровно держащий свою широкую спину и высоко поднимающий подбородок, игнорируя злые языки. За этот учебный год Дадли Дурсль действительно стал ещё старше. Даже взгляд его глаз стал будто бы на порядок мудрее и увереннее, не такой затуманенный детскими самоуверенными желаниями.       —Прости, что приехал так поздно.       Поттер слабо кивнул, изучая глазами линию подбородка, ставшую чуть острее, и слабую щетину. Глаза его брата излучали знакомое тепло и волнение.       —Почему ты задержался?       —Внештатные проверки. Руководству школы пришлось разбираться с документами, которые они забыли — или не захотели — заполнить вовремя, поэтому пришлось сдвинуть сначала экзамены, а затем и летнюю практику.       Гарри пожал плечами:       —Хорошо.       —Хорошо, — Дадли нервно взъерошил свои короткие волосы. Он сжал ткань своих пижамных штанов и глубоко вздохнул, прежде чем снова заглянуть Гарри в глаза. —Мы пропустили мой день рождения в этом году. Нужно исправить.       —Ты хочешь отпраздновать со мной? —Гарри широко распахнул глаза, вспоминая большой двухъярусный торт, который испекла тётя Петуния к приезду сына, и все те подарки от друзей Дадли, что он привёз из школы. У него не было возможности скопить хоть сколько-нибудь денег и купить подарок, так что он убивался из-за этого последние несколько недель, чувствуя себя неблагодарным.       —Конечно, я хочу,— младший Дурсль весело фыркнул. —Мы пойдём в кино, парк аттракционов и кафе. И будем отвратительно счастливыми.       Гарри хихикнул:       —Праздновать день рождения трижды вполне в твоём стиле.       Дадли только улыбнулся и потрепал его по волосам. Он лёг на спину, подложив руки под голову и устремив взгляд в небо.       —Скоро и твой день рождения, Гарри... Поверить не могу, одиннадцать лет! —он сощурил глаза, весело глядя на мальчика. —Уже думал, как будем отмечать?       Гарри молчал, пока пальцы мягко очерчивали глиняную поверхность чашки, словно заново изучая все вмятины и бугорки. В прошлом году Дадли отвёз его в Лондон. Они долго гуляли по красивым улицам и разглядывали архитектуру — ну, Гарри разглядывал, — а потом пошли в национальную галерею и на колесо обозрения. И Гарри впервые посмотрел фильм в кино, а не на маленьком экранчике подвисающего компьютера или, ещё хуже, через щель в дверце своего чулана. Они даже сходили на небольшой мастер класс по лепке. «Ну, мелкая моторика и всё такое? Полезно в твоём возрасте, знаешь?» — пробормотал Дадли. Гарри не знал, но был не против, если это означало провести вместе ещё больше времени. Занятие вела очаровательная девушка, которая не переставая улыбалась им и прятала смешки ладонью, глядя на их довольно жалкие попытки работать за гончарным кругом.       Наверное, он ещё ни разу не видел, чтобы Дадли был так смущён. Пока Гарри заканчивал разрисовывать своё блюдце, мальчик о чём-то рассказывал, глупо улыбаясь, пока девушка то и дело взволнованно поправляла свои блестящие шоколадные кудри. Она была очень красивой, это правда, но Гарри не мог понять, почему это заставляет его брата выглядеть таким краснеющим. Через неделю, когда Дадли снова ездил в Лондон забрать их «творения», он привёз также упаковку красивых пирожных, которую та девушка —кажется, Эмма?— передала для Гарри. Что ж, если после этого он стал чуть больше одобрять ночные переписки своего брата... Это не достаточное доказательство, чтобы обвинить его во взяточничестве.       —Я ещё не думал, —он покачал головой.       —Как насчёт зоопарка? —Дурсль слегка задумался. —Вроде бы его слегка модифицировали в прошлом месяце, мой одноклассник говорил, его сестре там очень понравилось. И мы могли бы снова сходить в кино.       Поттер закивал, допивая свой шоколад.       —О! Я хотел бы в музей Шерлока Холмса. Он недавно открылся, знаешь? Я видел в газете.       Дадли широко улыбнулся. Ему всегда нравилось, когда Гарри открыто говорил о своих желаниях. В конце концов он прекрасно понимал, как именно его воспитывают в этом доме. Он никогда не понимал, почему его родители могут так сильно ненавидеть этого ребёнка. И ни один из них не отвечал на его вопросы по этому поводу. Дадли был рад, что был достаточно взрослым — насколько мог быть взрослым семилетка? — чтобы иметь возможность позаботиться о кузене, когда он в первые появился на их крыльце.       —Конечно, сходим. Всё, что ты хочешь, Гарри.       Он вытянул одну руку, чтобы Гарри мог лечь на неё рядом с ним, и снова взглянул в чистое небо, подмечая на нём редкие вкрапления звёзд.       —Расскажи, как прошёл твой год. Тот парень, Генри, всё ещё ведёт себя как придурок? —Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь теплом ночи.       Дадли ухмыльнулся:       —Уже нет. В начале года у нас с ним был очень обстоятельный разговор...

      Они разошлись незадолго до рассвета, тщательно устранив все следы своего пребывания на лужайке миссис Дурсль. Гарри вернулся к себе в чулан и свернулся на грязном матрасе, пока Дадли с сожалением запирал задвижку, чтобы избежать любых подозрений. Несмотря на виноватое лицо брата, Гарри не переставал улыбаться. Он был рад его возвращению.       Гарри натянул тонкое одеяло по самую шею и повернулся, устраиваясь поудобнее. На этот раз у него не было кошмаров. Вместо них ему снились залитые летним жарким солнцем улицы Лондона и яркая улыбка брата.       На следующий день, пока чета Дурслей отъехала в гости к тётушке Мардж, Дадли вытащил его из чулана и они поехали в Лондон. И были отвратительно счастливы.

***

      Время его наказания прошло довольно быстро, поскольку Гарри легко мог отвлекаться на ночные посиделки с Дадли на улице или в его комнате. Однажды они даже сходили прогуляться к озеру, и его ровная гладь, по которой расползалась дорожка света от полной луны, надолго осталась у него в памяти.       В первый день после его освобождения тётя Петуния вручила ему список дел, игнорируя опасный взгляд своего сына. Но на самом деле Гарри был даже немного рад. Его тело скучало по физическим нагрузкам, которым в чулане не было места: в конце концов, там он даже не мог нормально стоять в полный рост. Хорошо, что Дадли, как и всегда по приезде, настойчиво обсудил — Гарри назвал бы это жёсткой склокой — с родителями, что теперь они снова будут делить комнату. И ещё он пообещал, что, когда Дурсли снова уедут, они смогут провести день без нервов и лишних забот. Поэтому Гарри весь обратился в ожидание, разбавленное не самой сложной работой по дому. Его день рождения, подумать только.       Поттер вытер запотевшие очки о мягкую ткань футболки и выключил плиту. Он раскладывал еду по тарелкам, когда в столовую вошёл дядя Вернон. Гарри инстинктивно сжался, стараясь стать как можно незаметнее. Но дядя не обращал на него внимания, он грузно опустился на стул и развернул газету, делая глоток кофе из маленькой фарфоровой чашечки из любимого набора Петунии. Соотношение размеров было немного комичным, но Гарри не мог позволить себе даже лёгкую улыбку из-за сковавшего его напряжения.       —Опять чёртов кризис, —Вернон недовольно пробормотал что-то о коррумпированной власти.       Поттер поставил рядом с ним тарелку с беконом и едва не выронил вторую, с десертом, когда мужчина громко фыркнул.       —Эти дураки ни черта не смыслят в экономике, вот что я вам скажу! —газета со шлепком полетела на стол, и Гарри поспешил убраться подальше.       Он расставил оставшиеся тарелки на столе и поспешил расположиться у небольшого кухонного островка, чтобы доесть свои суховатые тосты. Конечно, после завтрака Дадли принесёт ему чего-нибудь более съедобного, но он не мог позволить себе отказаться. Вполуха он прислушивался к семейству и к интонации их беседы. К счастью, пока всё шло мирно.       —Что будешь делать после школы, Дадли? —Вернон с удовольствием жевал свой бекон, поглядывая на сына.       —Ах, верно! Наш мальчик уже почти взрослый! —тётя Петуния слегка всхлипнула. В отличие от мужа, у неё была какая-то новая полезная диета, так что она довольно быстро расправилась со своей цветной капустой и была готова к бесконечным материнским расспросам.       —Буду подавать документы в колледж, —Дадли неохотно водил вилкой по тарелке, незаметно поглядывая на Гарри. —Может, что-нибудь с историей?..       —А как же военная академия, милый?       —История?! Но ведь прошлым летом мы рассматривали экономический.       Их голоса слились в единый поток, и Гарри ненадолго закрыл глаза. Он запрещал себе думать об этом. Он сделал несколько глубоких вдохов и принялся мыть посуду. До конца завтрака он просидел в своём чулане, прикрывая уши руками. Его мозг прокручивал в голове стихотворения, песни, которую он любил, и разные научные факты, совершенно не связанные между собой. Гарри отвлекался, как мог. Всё верно, остался всего год — и Дадли уедет. Его брата больше не будет, и он останется один. Он вымыл посуду и спрятался в саду, поливая цветы с особым усердием, не обращая внимания на сжимающееся сердце.       Бо́льшую часть недели Поттер провёл, избегая эти отвратительные размышления или попросту утопая в них. Практически никакая работа не могла достаточно отвлечь его. Один, один, один. Его мозг пульсировал, будто от мигрени. Кем он был? Разбитым маленьким мальчиком? Гарри никогда не понимал, что он за человек на самом деле. Дурсли всегда говорили ему, что он урод, неправильный, ненормальный; что его родители — всего лишь никчёмные алкоголики, и он сам обязательно станет таким же. Потому что яблоко от яблони. Люди не обращали на него внимания, когда он просил помощи; другие дети сторонились его или пытались побить — последнее случалось довольно редко, благодаря Дадли; никто в мире, казалось, не желал ему добра, ведомый слухами, страхами или непонятными обидами.       Но был Дадли, его старший брат. Мальчик, который учил его говорить и читать, который дул ему на разбитые колени и защищал его от других детей. Мальчик, который говорил ему, что он особенный, что он важный, и извинялся за свою семью. Мальчик, который любил его. И скоро он собирался уехать ещё дальше от Гарри.       Поттер сидел в саду, лениво водя пальцами по мягкой траве на лужайке. Солнце пекло его ноги, и он наслаждался этим ощущением, вытягиваясь, словно кот. Его мысли текли плавно, как опрокинувшийся мёд.       Конечно, и сейчас Дадли не всегда был рядом, думал Гарри. Он учился в частной средней школе вот уже несколько лет, но это всё равно не сравнилось бы с колледжем, военной академией или любой другой чепухой. Дадли приезжал не только на каникулы, но и на выходные, старался попадать на все даже не самые важные праздники. Но остался один чёртов год, и всё изменится. Он подобрал лежащий рядом камушек и швырнул его за изгородь.              —Развлекаешься?       Гарри инстинктивно вздрогнул. Он обернулся и слегка сощурился, разглядывая виновника своих тяжёлых мыслей в свете слепящего солнца. Невольно Гарри улыбнулся. Дадли присел рядом с ним на плитку под окнами. Ему пришлось некрасиво согнуться, чтобы подоконник не ударил его по голове.       —О чём задумался? —они соприкоснулись голой кожей плеч.       —О тебе, — честно признался Гарри. Слова вырвались быстрее, чем он подумал, и ему стало стыдно. В конце концов, брат всегда учил его сначала думать.       —Правда? —Дадли приподнял бровь.       Гарри вернулся к изучению своих коленей. Он нервно облизал губы, в этот раз стараясь хорошенько обдумать свои слова.       —Ну, ты ведь скоро уедешь.       —Уеду? Куда? —Дурсль дёрнул плечами, его голос был очень удивлённым. Гарри не нашёл в себе сил посмотреть на него, но очень скоро Дадли понял всё сам. —А. Ты про колледж, да?       Поттер кивнул, и они ненадолго замолчали.       —Гарри, я... — он тяжело выдохнул и обнял его, прижимая к своему боку. Гарри закрыл глаза и уткнулся ему куда-то в шею, обнимая в ответ. Кажется, это выглядело слишком драматично даже для него. —Ты ведь понимаешь, что это не навсегда?       Нет, он не понимал. Пришлось задавить в себе желание съязвить в ответ. Ему ещё даже не было одиннадцати, конечно, всё это ощущалось так, словно его бросают.       —Я не собираюсь забывать о тебе. У меня есть план, ладно? Мы всё равно будем проводить много времени вместе, да и вообще. Ты всегда будешь моим младшим братом, слышишь? Я тебя не бросаю.       Гарри зажмурился, чтобы глаза не жгло. Он почти никогда не плакал на людях, это было одно из первых правил, которому научил его брат: «Не показывай свою слабость другим людям, если не хочешь, чтобы когда-нибудь они на неё надавили». Конечно, он мог доверять Дадли и не скрываться, но даже у него присутствовало минимальное чувство гордости. Гарри разорвал объятия и положил голову ему на плечо, просто оставаясь рядом.       —Ты мне обещаешь? —он почти удивился тому, насколько серьезно звучал его голос.       —Я обещаю.       Возможно, начало недели могло бы пройти лучше, если бы Гарри не мучил себя и просто начал этот разговор первым. Он надеялся только, что её остаток да и всё лето пройдут хорошо, без непонятных терзаний.

***

      В комнате было темно, плотные шторы не пропускали свет, но несколько лучиков всё-таки нашли небольшую щель в них и теперь скользили всё выше и выше по свежевыкрашенной стене спальни. Он подумал про свой чулан и невольно съёжился, снова прячась под пушистое одеяло.       Мальчик надеялся, что ему не придётся туда возвращаться, но исход каждого лета всегда был одинаковым. Когда Дадли уедет — всё начнётся по-новой. Он повернул голову, разглядывая соседнюю кровать. Его брат всегда спал так неаккуратно: подушка валялась на полу, рядом с кроватью, одеяло спуталось в ногах и наполовину сбежало навстречу подушке. Гарри не смог разглядеть безмятежное выражение на его лице, повёрнутом в противоположную сторону. Вместо этого он взглянул на часы и устало поднялся, обуваясь. Гарри спустился на кухню, и всё завертелось в привычной рутине. Он тихо напевал себе под нос, наслаждаясь слабым запахом порошка от своей футболки и бьющим в открытое окно утренним солнцем. Кухня казалась ему сегодня особенно светлой и чистой с красиво блестящей кремовой плиткой и искусно расписными кашпо тут и там. Всё шло замечательно, когда тётя Петуния спустилась вниз в своей ночной сорочке и подозрительно осмотрела всё происходящее. Поттер выдержал её суровый взгляд, но не без опаски, и она отпустила его, забирая оставшуюся часть готовки на себя. Хотя, если честно, Гарри уже почти всё закончил.       Он бодро поднялся по лестнице и вернулся к себе в кровать. Спать уже не было смысла, так что он просто остался валяться и мечтать, ожидая пробуждения брата.       В целом, утро прошло спокойно. Миссис Дурсль решила не лезть к нему сегодня и сама убралась на кухне после завтрака, что можно было считать хорошим подарком на день рождения от неё. С Дадли они немного поиграли в карты, чтобы скоротать время, и успели пересмотреть половину фильма "Охотники за приведениями", когда входная дверь хлопнула. Они, не сговариваясь, подскочили к окну, чтобы понаблюдать, как Дурсли садятся в машину. Когда форд отъехал достаточно далеко и скрылся за поворотом, Дадли повернулся к нему с широкой улыбкой. Мальчишки звонко дали друг другу пять и рассмеялись.       Гарри казалось, что воздух вокруг дрожит от переполняющей их энергии. Ему тяжело было стоять ровно, словно что-то заставляло его всё время двигаться.       —Давай, нужно одеть тебя во что-то приличное и побыстрее. Автобус отъезжает через час, —Дадли распахнул свой шкаф и принялся копаться в половине, которую освободил для Гарри.       —Ага, автобус, —глупо повторил мальчик, сгорая от предвкушения.       —Хотя, к чёрту, — его брат вдруг резко развернулся, скользя на носках по линолеуму, его глаза наполнились знакомым безудержным светом. —Мы возьмём машину моей мамы.       Гарри просто не мог поверить. Он скучал по этому чувству принадлежности к общей шалости — если кражу машины можно было считать шалостью — и лёгкому адреналину, и его сердце билось в странном, волнующем ритме, когда он смотрел на широкую дорогу через лобовое стекло.       Путь до Лондона должен был занять не более трёх часов — немного быстрее, чем на автобусе, — и Дадли кивнул ему на бардачок:       —Поставь что-нибудь.       Гарри широко улыбнулся и стал перебирать кассеты, которые Дадли прихватил из комнаты в последний момент. Тётя Петуния не особо любила слушать музыку в машине, объясняя это тем, что нужно фокусироваться только на дороге и избежании аварий, но встроенная магнитола у неё всё-таки была. По правде говоря, она вообще мало что любила. Иногда Дадли, особенно злясь, называл её стервой. Это слово будто заставляло его моментально остыть, и он начинал просить Гарри никогда не повторять его вслух, особенно перед тётей.       Гарри запихнул кассету в отверстие, и музыка наполнила салон. Welcome to a trip Into my hurt feelings To the center of my soul You better bring a light To find of house of meanings In the labirinth of yes or no*       Дадли был доволен его выбором. Он не переставал улыбаться и очень скоро начал подпевать; на середине альбома к нему присоединился и Гарри — начинались его любимые песни. Они сменили множество кассет до конца поездки, наслаждаясь AC/DC, Бобом Диланом и, конечно, Боуи. Пальцы Дадли не переставали отбивать мелодию на руле, и отчего-то выглядело невероятно забавно, как он качал головой и пытался брать высокие ноты.       Улицы Лондона были практически переполнены машинами и пешеходами, прогуливающимся по светлым тротуарам. Им пришлось покататься, чтобы найти свободную парковку, хотя это был даже не центр города. Дадли закрыл машину и сверился с номерным знаком на ближайшем доме, чтобы скорректировать их путь. Гарри возбуждённо шагал рядом, пока его глаза пытались запечатлеть каждую вывеску и витрину. Они разговорились, обсуждая предстоящий чемпионат мира по регби в этом году, цветастые афиши кинотеатров и владельцев собак. Гарри очень нравились собаки, но Дадли почему-то продолжал ему рассказывать, как много плюсов в кошках. Они посетили музей, о котором он говорил пару недель назад, а затем зашли в ближайшее кафе и немного перекусили. Поттер быстро расправился со своей шоколадной слойкой, игнорируя ухмыляющегося Дадли.       Солнце продолжало нещадно светить, и прохлада зоопарка пришлась как нельзя кстати. Поттер отлип от брата, зачарованно разглядывая террариумы. Помещение было довольно тёмным, но его глаза привыкли к подобному освещению. Младший Дурсль легко сориентировался —на самом деле он изучил карту здания, пока Гарри восторженно оглядывался с полуоткрытым ртом, — и принялся проводить им экскурсию, напустив на себя важный вид, будто он действительно экскурсовод. Гарри усиленно старался делать серьёзное лицо, но его живот сводило от смеха. На самом деле, это действительно было интересно, Дадли был хорошим рассказчиком и знал много интересных вещей. Рептилии были темой, в которой он, видимо, разбирался, поэтому Гарри совсем не прикладывал усилий, чтобы концентрироваться на его словах.       Вскоре они добрались до самого большого террариума в комнате. Дадли закашлялся, подавившись смешком, когда лицо Гарри стало похоже на глиняную маску с одной единственной эмоцией — восторг.       —Ты бы себя видел, —Дадли прижал ладони к лицу, похлопывая себя по щекам, чтобы перестать улыбаться.       —Ты её видишь вообще? —восхищение наполнило его едва ли не до краёв. Он старался держаться на расстоянии, чтобы не напугать змею, и прошептал: —Какая красавица...       Дадли обнял его за плечо:       —Это боа констриктор, ну или просто удав. В Бразилии в целом довольно много змей, а остров рядом с ней вообще считается самым «змеиным» в мире. Думаю, его взяли сюда вместе с матерью, или его мать из другого зоопарка. Немного печально.       Гарри пожал плечами, рассматривая спящую змею. Он тоже не помнил свою мать, но ему не казалось, что это совсем уж плохо. Конечно, когда он был младше, ему иногда хотелось, чтобы кто-то из дальних родственников забрал его — его и Дадли, — но глупо было мечтать о том, чего никогда не произойдёт. Гарри выучил этот урок, и старался довольствоваться тем, что имел.       —Я отойду, ладно? Ненадолго. Не уходи с этого места, —Поттер кивнул, и Дурсль растворился среди других людей.       Он продолжил свои наблюдения. Чешуя у этого удава была очень красивой, песочного цвета, если у Гарри хорошо получилось определить в полутьме, с красивыми тёмными пятнами. Он опёрся на перила перед стеклом и положил голову на согнутые руки.       —Красавица, —Гарри снова очарованно вздохнул.       Вдруг змея приоткрыла свои темные глаза и начала медленно подниматься, пока не оказалась одного роста с Гарри. Он улыбнулся на её тихое шипение, восприняв это как знак благодарности, и продолжил.       —У вас замечательная чешуя, она выглядит очень гладкой и опасной. Мне кажется, вы были бы отличным хищником, если не были бы заперты здесь.       Гарри виновато подумал, что было лишним упоминать заточение, но змея, как ему показалось, лишь обречённо кивнула и небрежно махнула головой в сторону табличек, будто соглашалась с ним.       —Должно быть, вы ужасно устали сидеть здесь, в окружении всех этих постоянно меняющихся людей. Вы ведь никогда не были в Бразилии, да? —она согласно зашипела. —Мой брат говорит, там много змей. Наверное, вы могли бы найти себе более подходящую компанию или даже разыскать кого-нибудь из родственников.       Удав снова закивал, и Поттер почувствовал прилив жалости, глядя на его блестящие бусинки-глазки.       —И всё же, вы здесь самая красивая змея.       Если бы рептилии могли улыбаться, должно быть, этот удав так бы и поступил. По крайней мере, у Гарри было такое ощущение. Змея подползла ближе, расправив свои кольца, и склонила перед ним голову, словно прося прикоснуться к тёмному пятну на макушке. Мальчик не сдержался и протянул руку, забыв о стекле, которого вдруг и не было. Он почувствовал прохладу чужого тела под своей ладонью, и ласково провёл дальше по чешуям, не в силах оторваться. Гарри успел погладить его несколько раз, прежде чем какая-то женщина закричала, заметив это.       Змея стремительно проползла рядом с ним и кивнула на последок, благодаря:       —С-с-спасибо, амиго... Встретимся в Бразилии.       Несколько работников террариума побежали вслед за удавом, но он, кажется, уже был довольно далеко. Гарри в недоумении разглядывал пустую клетку, когда Дадли прижал его к себе со спины, что-то бормоча.       —Боже мой... Ты в порядке? —он развернул его и обнял лицо своими руками, обеспокоенно рассматривая. —Я услышал крики, когда возвращался. Тот удав сбежал? Какого чёрта?       Гарри не мог сдерживать свою улыбку.       —Мамочки, а где стекло? —владелец террариума с очень бледным лицом остановился рядом с ними, прежде чем схватить себя за голову и судорожно звонить кому-то.       —Гарри, ты в порядке? Она тебя не укусила?       Поттер взглянул в его обеспокоенные глаза и, хотя его слегка трясло, как можно спокойнее произнёс:       —Всё хорошо, правда. Кажется, это сделал я.       Остаток дня прошёл так же хорошо. Фильм, на который его затащил Дадли, был довольно интересным. Он был биографическим, так что после просмотра они ещё какое-то время обсуждали, насколько сильно он отличается от реальности. Ну, скорее Дадли рассуждал и объяснял, а Гарри просто задавал вопросы. Инцидент в зоопарке был довольно сложным для понимания. Ни Гарри, ни его старший брат не понимали, что произошло, но строить теории было достаточно весело, хотя было видно, что Дадли ещё не отпустил ситуацию и иногда снова начинал переживать, о том, что могло произойти. Облегчением было, что брат никогда не ругал его за подобные вещи, как делали это дядя или тётя. Он всегда старался объяснить произошедшее логически, а если и заходил в тупик, то сваливал всё на природное очарование и талант Гарри, что иногда немного смущало.       Дорога назад была такой же приятной, как и до Лондона. Они снова слушали музыку и болтали, прервавшись только единожды на звонок тёти Петунии. Дадли сказал ей, что всё в порядке, и он просто гуляет с друзьями, и да, мам, Гарри заперт и не взрывает их дом прямо сейчас. Но даже это не могло испортить их вечер.       Они завалились домой вымотанные и изрядно проголодавшиеся. Дадли заказал им пиццу и скомандовал идти в душ. Переодетые в чистое и уже не пахнущие потом после дороги, они завалились на диване в гостиной, устало вытянув ноги.       —Отличный день, —пробормотал Дурсль, прикрыв глаза.       Гарри согласно промычал, откинувшись на подушки. Он улыбнулся:       —Спасибо за всё это.       Они встретились взглядами и его брат довольно ухмыльнулся.       —Всё лучшее детям.       Он потрепал Гарри по волосам, намеренно игнорируя его недовольное фырканье. Послышался стук в дверь, и Дадли тяжело поднялся, вытягивая спину.       Поттер снова лениво расплылся на диване, закрыв глаза и практически утопая в мягкой обивке. Его спина тоже ныла, но он не мог найти в себе силы встать размяться. Он услышал, как Дадли вернулся, поставил коробку на кофейный столик перед ними и сел рядом. Почему-то это ощущалось странно неловким, и Гарри открыл глаза.       Он непонимающе взглянул на брата, сжимающего в руках какой-то белый конверт.       —Это для тебя.       Поттер сел, оперевшись на ладони, и наклонился ближе. Дадли развернул конверт надписью к нему, и Гарри вчитался.

      ”Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, третья комната второго этажа„

      Он нахмурился и взял письмо в руки, неловко вертя между пальцами. На обратной стороне красовалась большая пурпурная восковая печать, украшенная гербом с изображениями льва, орла, барсука и змеи по краям, а в середине — большой буквой «Х».