Потомок Алой Луны

Арлекино осмотрела комнату. Две двухэтажные кровати, четыре прикроватные тумбочки и серые обои — вот, в целом все, что её окружало. Как-никак, она находилась не в пятизвездочном отеле, а в детском доме. Сегодняшний день был необычным — это был один из тем немногих дней, когда дети в определенный час покидали свои комнаты и выстраивались в главном зале, очень красиво и богато украшенном, в отличие от детских комнат. В целом, зал только назывался залом — на самом деле это была отдельная часть здания, вход в которую осуществлялся только через улицу. Из детских комнат и коридоров приюта нет дверей, ведущих туда. Возможно, именно поэтому зал находится в таком прекрасном состоянии. На улицу детей выводили нечасто, только в хорошую погоду, которая в этих местах бывала достаточно редко. Это был день, когда Доктор Дотторе приезжал для того, чтобы выбрать для себя некоторых детей, которых обменивал на деньги. Все это держалось в строгой тайне, ведь торговля детьми была запрещена. Страшно было даже осознавать, что дети отдаются в когти незнакомца за какую-то там валюту! Эти бумажки, по мнению Матери Настоятельницы, дороже детей-сирот, попавших в затрудененое положение или которые в целом никогда даже не видели родителей? Арлекино как раз была такой. У неё никогда не было отца и матери. Шестнадцать лет она уже находилась в этом приюте — ей даже казалось, что она родилась сразу здесь. Но нет — её доставили сюда в возрасте одного года и шести месяцев. Хотя год и шесть месяцев не такой уж и большой срок. Отличие видится весьма зыбким. Девушка видела несколько раз, как забирали детей. Она стояла возле двери и подсматривала в щелку. Дети стояли ровными рядами, и высокой голубоволосый мужчина в черной маске бродил меж этих рядов, посматривая на детей и выбирая тех, которые ему нужны. Он уже не первый год занимается подобной деятельностью, и Арлекино заметила только один факт, который объединяет все случаи его приезда — это то, что ни один ребенок не вернулся. Не было от уехавших никаких вестей, да и сам Дотторе не заводил разговора об этом. Между ним и Матерью Настоятельницей заключалась сделка, которая словно бы ничем не отличалась от отношений обычного кассира и покупателя. Кассиру не нужно знать, что и зачем покупает посетитель. Её не тревожило даже то, что он беззаконно скупает детей, причем массово, и через пару месяцев снова возвращается, чтобы закупить новую партию. Как художник, который, истратив все тюбики с краской, выбрасывает их и берёт новые. Именно так расценивала Арлекино все действия Дотторе. Она пыталась, но не могла понять, что такого он может делать с детьми. Однажды краем уха она услышала некоторую информацию о нем — говорили, что это Доктор, получивший свой титул благодаря своему приходу в организацию Фатуи. Именно он является одним из главных спонсоров данного заведения. У него есть своя лаборатория, где он проводит эксперименты, но — увы! На этом познания девушки заканчиваются. Её всегда настораживало странное и пугающее слово "эксперимент". Пару раз она даже подумывала о том, что он ставит опыты на детях. Содрогаясь от своих мыслей, она поспешно отгоняла их и пыталась думать о лучшем. Хотя в её нынешнем положении вряд ли что-то может измениться. Она являлась одной из главных претендентов на должность Матери Настоятельницы. Изо дня в день, сражаясь все более умело и все быстрее находя слабые места самых разных противников, она практически буквально прорубала среди живой плоти коридор к своему будущему. Именно прорубала — окровавленным клинком, под звуки диких криков. Главная задача, цель всех экзаменаторов — выжить. Сохранить свою, независимость, целостность разум и сердце. Все четыре компонента можно считать буквальными — ведь даже сердце могут безжалостно вырвать, и именно о нем идет речь, как о простом биологическом органе, ничем не связанным с милосердием. Наоборот, сохранять, скорее всего, нужно было даже не сердце, а железный обруч на нём. Оковывать металлом кусочек живой плоти, чтобы не сдаться, не сломаться под напором чужих кинжалов и мечей, которые со свистом рассекали воздух возле самых глаз. Именно хладнокровие помогает выжить в этих условиях. Арлекино сидела на кровати, изредка поглядывая в окно. Дотторе должен был приехать сегодня. Кажется, что он уже и сделал. Просто пока проходят приготовления, Мать Настоятельница и Дотторе обсуждают некоторые нюансы их сделки. Это было немаловажно — за каждого ребенка он обязан был платить определенную цену. Все было разложено по критериям — возраст, пол, рост, масса, наличие болезней. Все дети были распределены по комнат со своими особенностями, даже были созданы особые отделы для всех групп. Был и отдел инвалидов, в котором проживали неизлечимо больные дети. К ним Дотторе никогда не заглядывал. Более того, он выбирал сильных, крепких детей, в основном мальчиков. Девочки очень редко удостаивались его внимания, что Арлекино тоже удивляло. Странное пренебрежение девочками ей станет известно позже. В этом полугодии их крыло и должно было предстать перед Доктором, чтобы он выбрал среди всех детей тех, которые подходили бы для него. Через полчаса, как бы Арлекино мысленно не тянула время, сбор состоялся. Все дети из фаланга, одетые в одинаковую униформу, стояли ровными рядами, перед которыми медленно прохаживались Мать и Дотторе. Арлекино была среди присутствующих и испытывала смешанные чувства. Вдруг он дает детям любящие семьи или самостоятельно содержит их? — есть и такой вариант, но он настолько маловероятен, что колени девушки то и дело соприкасались друг с другом. Что-то подсказывало ей, что от него следует ожидать самого худшего. Мужчина в черной маске на пол лица пугал её. В крайнем случае, явно не вселял доверия. — Итак, дети, поздоровайтесь с Господином Дотторе! — голос Настоятельницы, громкий от долгих лет работы в детдоме, разнёсся по огромному красивому помещению. Высокие потолки, резьба по тёмному дереву, мраморный пол — все было словно в сказке. Было жаль топтать красивые и тонкие, как кружева на фате невесты, разводы на полу. Жаль было пробегать своим испачканным в крови взглядом по тёмным позолоченным балкам. Даже вдыхать воздух, наполненным чем-то утончённым и мягким, было жаль втягивать в себя, после чего выпускать его, ядовитый и пропитанный жаждой крови. Все узоры на стенах, огромные мозаики, состоящие из кусочков дорогих камней, мягкие диваны с шёлковой обивкой, серовато-белые, с легкой синей искрой мраморные полы — все это заставляло почувствовать некоторую неловкость за свою грубую душу и тело, способное только убивать и принимать смерть, даже не пытаясь оплакать очередного погибшего собрата. Все дети разом поклонились Дотторе. Арлекино тоже поклонилась, опуская голову как можно ниже, чтобы не привлечь его внимание. Лучше уж она останется здесь, чем на ней будут ставить опыты или запирать наедине с самой собой и свой беспомощностью в темном подвале! Дотторе обвёл взглядом, скрытым маской, ряды детей и начал неторопливо, осматривая каждого ребенка, ходить вдоль фаланг. То и дело слышался его голос, который оповещал об очередной покупке. Девушка даже вспомнила некоторые моменты из истории стран Тейвата такое явление, как рабство. Скорее всего, именно для этого и происходит набор детей. Но чтобы набирать детей так часто и так много? Словно каждый месяц у него появляется особняк, в который необходимо поставить слуг. Доктор уже подходил к Арлекино. Он как раз забрал одного высокого крепкого парня, и теперь осматривал девушку, соседку Арлекино. Кажется, маленькая невзрачная девочка не привлекла его внимание, и он двинулся дальше, останавливая теперь свой взгляд фиолетовой звезды на маске на Арлекино. Внезапно его рот слегка приоткрылся. Дотторе сорвался с места и подбежал к девушке вплотную. В следующее мгновение Арлекино ощутила, как рука мужчины с силой сжала ее подбородок и приподняла её лицо, чтобы она смотрела наверх, прямо на него. Вторая ладонь Доктора откинула длинную белую с чёрными прядями челку со лба девушки. От неожиданности Арлекино широко открыла глаза и тут же рукой обхватила его запястье, пытаясь убрать до боли давящую на подбородок руку. Только присутствие Матери Настоятельницы не позволило ей скрутить ему руку за спиной и по возможности выломать с корнем. Мужчина в это время, судя по всему, осматривал девушку. На его губах расцвела улыбка, самая что ни на есть предвкушающая. Он усмехнулся и сказал с нескрываемой радостью в голосе, перебиваемой чем-то ещё: — То, что нужно! Арлекино заскрежетала зубами от боли и злости. Ей, конечно, не впервой ощущать боль, но в последнее время свою неприкосновенность она оберегала очень тщательно. Давно никто не вёл себя столь смело. Дотторе, видя, что хватка девушки крепчает на его предплечье, тихо засмеялся с какой-то издевкой и, напоследок с силой сжав её подбородок, выпустил его. Арлекино тряхнула головой и сразу же недоброжелательно уставилась на Доктора. Её алые глаза горели настоящим адским пламенем. Дотторе, кажется, ничего не замечал. Он просто подошёл к Матери Настоятельнице и стал что-то шептать ей. Через пару мгновений она подошла к Арлекино. — Ты уезжаешь, — голос рыжеволосой женщины звенел от радости. Кажется, сделка удачно завершилась. От этого два белых неровных креста в глазах Арлекино зажглись ненавистью. — Тебе ничего не нужно. Доктор сказал, что он сам предоставит все необходимое. Арлекино смотрела в пол. Не потому что прятала взгляд, боясь посмотреть в глаза Матери. Она пыталась успокоиться, взять себя в руки. Она никогда не любила детский дом, но тут она хотя бы была уверена в собственной силе и остроте своего клинка. Что с ней станет в лаборатории Дотторе? Она не верит в то, что он не установил там хотя бы банальную сигнализацию. Кажется, сбежать оттуда будет делом нелегким. — Все предоставит, говорите? — прошипела она. — Да, конечно! — Заменит мне мать, — с ироничной насмешкой сказала Арлекино и быстрыми шагами удалилась из зала. Удивленный взгляд Настоятельницы сопроводил её действия. Кажется, ей была непонятна причина гнева Арлекино. Вслед за девушкой на улицу вышел Дотторе и сразу же направился к ней. Арлекино стояла возле стены, упираясь в холодную каменную поверхность лбом. И, судя по всему, даже изредка стекалась о стену головой, словно пытаясь привести в чувство заевший механизм. — Я должен тебя доставить в место, где отныне ты будешь проживать, — произнёс он, глядя на неё через маску. Он стоял от девушки в паре шагов, словно не смея более приближаться. — Спасибо, я почтой не пользуюсь, — прошипел девушка и, сорвавшись с места, побежала в свой корпус. Быстро миновав вереницы дверей, она влетела в свою комнату и подошла к окну. Дотторе не пытался преследовать её. Он лишь стоял внизу со спокойствием человека, который заплатил за что-либо и знает, что его покупка никуда от него не убежит. Девушка даже хлопнула ладонью по подоконнику от досады и злости. Она яростно сжимала зубы, ей хотелось взглядом подарить и найти что-то тяжёлое, чтобы запустить со своего выгодного положения в Доктора. Не найдя ничего стоящего, Арлекино рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Она сбежит и ни за что не отдастся Дотторе. — Арлекино! — звук голоса, звавшего её, был приглушенный. Девушка подлетела к окну и увидела, что рядом с Дотторе стоит Мать Настоятельница и с чувством жестикулирует руками. Девушка сразу поняла, что её ищут, и что сейчас Мать промывает ей косточки, жалуясь на "невоспитанную девчонку". Арлекино, не медля, выбежала из комнаты и направилась к лестнице, находившейся в самом конце коридора, которая вела на крышу. Оттуда ей будет лучше видно и слышно, в то время как остальным будет сложно заметить её. Арлекино быстро вбежала по лестнице вверх и забралась на крышу, ползком подбираясь к самому краю и подставляя ухо ветру, пытаясь уловить слова, которые он доносил до неё. — ... Сейчас же вам приведем её! Она девочка с характером, — еле-еле услышала Арлекино. Конечно, она с очень дурным характером. Дотторе даде не представляет, какого неадекватного ребенка ему подсунули. Обычно продавец должен предупреждать покупателя о том, что товар взрывоопасен. Теперь Арлекино наблюдала за тем, как Мать Настоятельница и Дотторе направляются к её корпусу, входя внутрь здания. Именно это ей и нужно. Идиоты. Арлекино аккуратно спрыгнула на балкон последнего этажа и потихоньку стала спускаться по трубе вниз, на первый этаж, имея в голове цель спрыгнуть и перебежать в соседний корпус, чтобы забраться на его крышу и лежать там, пытаясь разглядеть в окнах напротив лица Дотторе и Настоятельницы, бродящих по коридорам и безуспешно ищущих её. Перебежав пару раз из корпуса в корпус, девушка окончательно озадачила рыжеволосую женщину, которая снова стояла рядом с Дотторе на улице и пыталась объяснить это поведение. — Это вообще невозможно! Скорее всего, она просто сбежала в город. Нужно будет объявить о том, что Арлекино пропала, — беловолосая, прекрасно слышавшая все детали их разговора, усмехнулась. Пускай её ищут. Так даже будет лучше. Скорее всего, Дотторе просто откажется от неё, вот и все дела. Возможно, ей и достанется от Настоятельницы, но это, во всяком случае, было лучше, чем томиться в бесконечной темной лаборатории Доктора. Мать Настоятельница извинилась за свою нерадивое чадо, и они с Дотторе разошлись. Арлекино перевернулась на спину, мечтательно глядя на небосвод. Мягкая улыбка легла на её губы, она пробежала взглядом по многочисленным звездам, ещё совсем бледных, но уже начинающих освещать землю, соревнуясь с тонким изящным полумесяцем, повисшим прямо над головой девушки. Арлекино разглядывала небесное светило и чувствовала мурашки, бегущие по коже. Ветер мягко обдувал её лицо и теребил волосы, принося легкую сырость наступающей ночи. Девушка слегка закинула голову, и улыбка её стала шире. Так морочить двух взрослых людей, один из которых вообще является учёным! Беловолосая мысленно строила дальнейшие планы своего кочевания. Целый день бегать от корпуса к корпусу дело так себе. Конечно, никто из детей не выдал её — во-первых, никто не видел её, а во-вторых — даже если видел, то понимал, что если сдаст её, то самостоятельно приговорит себя. Арлекино приполнялась на локтях и застыла. В паре метров от неё стоял Дотторе. Ветер теребил его длинные голубые локоны, которые слегка переливались от тёмно-синего до ярко-лазурного. Словно само сияние звезд отразилось на его волосах, а закат, добавляя пару штрихов, окрасил самые летящие на ветру кончики в розово-фиолетовый. — Ты смышленая девочка, но твой план был достаточно прост, чтобы я много думал над его разгадкой, Арлекино, — произнёс мужчина. Звук его голоса был спокойным, изредка перебиваемый шелестом листвы и резкими дуновениям ветра. — Раз вы такой умный, то почему сразу не раскрыли мой план? — с иронией в голосе поинтересовалась Арлекино. — Хотел дать тебе время на обозрения твоего собственного величия. Тебе ведь нравилось бегать от крыши к крыше, считая, что мы даже не догадываемся о твоей уловке, верно? — на этих словах Арлекино помрачнела. Ей более всего не нравилось, когда над её поступками смеются, ни во что не ставя её сообразительность. Насмешка Дотторе попала точно в цель. — Я хотел, чтобы ты как можно более вобрала в себя чувство собственного превосходства, чтобы потом твой крах отразился на тебе как можно больнее. Ты и сама в этом убедилась. Чем выше дерево чувства собственного достоинства, тем более неприятно с него падать, — закончил он. — Вы считаете, что с точки зрения психологии идеально подходите на роль приёмного отца? — съязвила Арлекино, вставая и отряхивая одежду от лёгких пылинок, осевших на складках. Доктор слегка повернул голову набок, словно пытаясь поймать за своей спиной последние лучи солнца, которое уже скрылось за горизонтом. Фосфорицирующий рыжевато-фиолетовый полог повис над верхушками изумрудных деревьев. Доктор сделал один небольшой шаг вперед. Потом еще один и ещё. Все его движения были медленными, между каждым шагом было несколько секунд, которые он словно давал для Арлекино с целью осознания его действий. — Я, как и любой другой любящий родитель, беру на себя ответственность за твое воспитание, которое должно быть безукоризненным. Ты создаешь мне условия — я их оборачиваю против тебя же. Мне хотелось бы, чтобы ты извлекла урок из своего плохого поступка, — с насмешкой сказал он. Арлекино рукой потянулась к поблескивающей ручке клинка, который всегда носила с собой. Чёрные кожаные ремешки обвивали алую рукоять. Мужчина уловил движение её руки и остановился. — Вы считаете мое гнобление процессом воспитания? — Разве я не признал, что ты смышленая девочка, Арлекино? — Вы даже не замечаете, каким тоном говорите это, — рука девушки остановилась, но оставалась возле пояса, на котором висел клинок. — Тебе не нравится мой голос, которым я хвалю? — спросил Дотторе и снова начал приближаться, уже не пытаясь никакими психологическими приемами подцепить девушку. Его движения стали слишком явными и откровенными. Арлекино попыталась отойти подальше, чтобы собраться с мыслями, но оступилась и начала медленно наклоняться назад. Её глаза расширились от испуга, она поняла, что прямо сейчас упадет в пропасть, в бесконечное, уже начавшее наполняться легким молочным туманом пространство. И пусть до земли было всего пару десятков метров, Арлекино осознавала, что они смертельны для неё. Она отчаянно начала мазать руками, словно пытаясь ухватиться за воздух, но тело все равно непоколебимо наклонялась назад. Дотторе буквально через сотую долю секунды оказался рядом и схватил Арлекино за руку, слегка потянув на себя. Девушка все же упала, но не назада, а вперед, оказываясь в объятиях Доктора. Машинально девушка сжала руками его одежду, содрогаясь при мысли о том, что могло с ней стать через пару секунд. Её веки все еще были широко распахнуты, на дне красных озёр виднелся еще не прошедший испуг. Доктор слегка приподнял лицо Арлекино за подбородок, словно заглядывая в глаза. — Чуть не поплатилась жизнью за своё упрямство, девочка? — спокойно спросил он, словно сейчас ей минуту не угрожала смертельная опасность. — Будь более хладнокровная. Это качество может оказать тебе больше услуг, нежели быстрая распаляемость и резкие эмоциональные всплески. Арлекино ночевала в своей спальне с условием того, что Дотторе заберет её завтра. Она ворочалась с боку на бок и изредка била кулаком в подушку. Ей очень хотелось вжаться лицом в подушку и закричать, но она опасалась, что своими звуками привлечет кого-нибудь. Поэтому свой гнев ей приходилось изливать молча, стараясь не шуметь. Вот так вот Арлекино и пыталась держать свои эмоции, бушующие внутри, под контролем. Избивая подушку и стискивая зубами одеяло, она успокаивалась, медленно, но верно. Дверь медленно приоткрылась. Девушка слегка приполнялась на локтях, пытаясь увидеть человека, который неслышно вошёл в комнату. Оказывается, это была Мирай, соседка Арлекино, отсутствие которой девушка даже не заметила. Мирай подошла к кровати Арлекино и, присев рядом с ней на корточки, быстро зашептала: — Я такое узнала! Господин Дотторе остается здесь ночевать. Мать Настоятельница расположила его в главном зале. Мы с девочками хотим проследить за ним. Ведь он тоже будет ложиться спать, а, значит, и снимет свою маску! Мы увидим его полностью! И, может быть, даже без одежды! — Мирай! — несмотря на возмущённый тон, Арлекино улыбнулась. Эх, Мирай! Эта темноволосая зеленоглазая девушка вечно любит влиять во всякие истории. Даже самую Арлекино она затаскивает в болото своих нескончаемых авантюр, что ей в целом нравилось. Мирай захихикала: — Я так вижу, ты согласна идти со мной! — сказала она. — Напоследок побудем вместе. Я знаю, что он тебя забирает. Но я уверена, что ты сбежишь! Быстро одевшись, Арлекино пошла вслед за Мирай, которая, петляя по коридорам десткого дома, вывела её на улицу. Там она развернулась и что-то дала Арлекино. Беловолосая с непониманием стала разбирать кусок темно-зеленой материи. — Что это и зачем это нужно? — спросила она, наблюдая немой ответ Мирай, которая развернула ткань и занавесила ею своё лицо. — Чтобы нас не заметили! Тут есть прорези для глаз, если хочешь, можешь сделать прорезь и для носа, — Арлекино достала свой клинок и концом лезвия аккуратно провела по куску маски, пытаясь вырезать отверстия для дыхания. К сожалению, ткань оказалась слишком лёгкой и воздушной, из-за чего меч прорезал её насквозь. Мирай посмотрела на подругу раздосадованно: — Арлекино, аккуратнее! У меня больше нет маски! — И так сойдет, — парировала Арлекино, надевая на лицо темную ткань. Мирай засмеялась: — В целом, почти незаметно! Можно, конечно, и быстренько пришить, но я уверена, что ты и с этим не справишься. Ладно, пойдем. Нас уже все ждут! — девушки прошли за корпус, где их ожидала небольшая толпа девочек, то и дело шептавшихся между собой. Между ними оказался даде один маленький хилый паренек из корпуса неизлечимо больных. Его болезнь проявлялась в том, что он никак не мог набрать вес и оставался тщедушный, несмотря на то, что ему уже исполнилось пятнадцать лет. Паренек испуганно моргал и опирался по сторонам, девушки, то одна, то другая, хихикая, притягивали его за шею и начинали что-то говорить и ему. Мальчишка с юным испугом смотрел на девочек, внимая каждому их слову. Изредка он говорил: — А может, быть не надо? — Все надо, Иззи! Все надо! — весело произнесла Мирай. — Смотрите, я привела Арлекино! Теперь мы все точно в сборе! Объявляю квадратный стол переговоров рыцарей Ордо Фавониуса! — по группе прошелся смешок, все девушки (Иззи не является исключением) воззрились на Мирай и затихли. Тишина стояла удивительная. — Снежевинны и снежевич! Сегодня мы пошли на смертельно опасный риск — мы собрались здесь для того, что подсматривать за ночующим в главном зале Господином Дотторе, Вторым Предвестником из организации Фатуи! Сразу скажу, что я была рада знакомству с каждым из вас, я каждого из вас очень люблю. Но слезы мы пустим потом, сейчас же я расскажу правила. На окнах в главном зале висят шторы, но они короткие и прозрачные, так что обзору не мешают. Ну, не будут же для него лично вешать занавески на одну ночь! Мы аккуратно — подчеркиваю, аккуратно, — проьеремся к окнам и начнем слежку. Всего в зале шесть окон — три справа, а слева... Иззи, сколько окон с левый стороны? — Два? — робко пробормотал паренек, натягивая на курносый вздёрнутый веснусчатый нос круглые чёрные очки. Девушки тихо засмеялись, словно боялись гнева Мирай. Девушка покачала головой: — Да, Иззи, математика из тебя не выйдет. С левой стороны тоже три окна. Элементарная симметрия, мальчик мой! Каждый из вас выберет себе в пару союзника! То есть, на каждом окне будут дежурить по два человека. За исключением одного, которое, скорее всего, буду дежурить я! Да, я пожертвую собеседником ради этой миссии, которая нам ничего не даст, только разве бесплатную землянку... — Арлекино на этом моменте хохотнула. — Да ладно! Если что, он все равно один! Неужели мы, одиннадцать человек, не положим одного? — Если бы он был обычным человеком, то положили бы. Тебя одной было бы много для этого. Но он ведь Предвестник, причем Второй по силе, — Мирай озадаченно хмыкнула. Она задумалась было, но тут же встряхнулась: — Перейду к главному. Если нас кто-то заступает, мы должны будем убежать во второй корпус, к которому и прилегает главный зал. Там мы бежим в первую комнату, во вторую и третью, и шарахается по кроватям. Если кому-то не хватило — лезте в кровать вдвоем. Я лично с Иззи буду лежать, — парень, конечно, понял, что это шутка, но все равно его нос запунцовел от робкой радости. — Если что-то пошло не так, свистните птичкой. Неважно, какой. Это будет служить сигналом того, что что-то случилось. Все все поняли? — Да! — Вопросы есть? — Да! — сказала Арлекино. — Сколько мы будем за ним наблюдать? — А, это. Я думаю, до того момента, как он раз денется и снимет маску. Или, может быть, пока он не достигнет пистолет и не начнет стрелять в нас орбизами. Теперь вопросов нет? — Теперь нет, — ответила Арлекино, сжимая в руке маску. Мирай кивнула в ответ на её словам и тут же скомандовала: — Маски надеть! — все девочки достали маски и надели их на лицо, включая в себя Мирай и Арлекино, но выключая Иззи. Он, маленький и тощий, и жалобно своими большими чёрными глазами смотрел на черноволосую. — А у меня нет маски! — пожаловался он, шмыгая носом. Он боялся того, что его выгонят из группы и заранее расстраивался. — Вот как... — Мирай задумалась на секунду, после чего произнесла: — Может быть, ты натянуть свою оверсайз кофту под самые глаза? Челка у тебя черная, лба не видно, и кожа смуглая. Только если так. Иззи натянул кофту на нос и посмотрел на Мирай, как бы спрашивая её оценки. Зеленоглазая кивнула. — Да, все верно! — Мирай улыбнулась. — Да, кстати, как будет называться наша ОПГ? — Тайна фиолетовой звезды, — предложила Арлекино. — У него на маске есть фиолетовая звезда. — Отлично! Лично мне нравится, — Мирай посмотрела на остальных. Никто не стал возражать. Название "тайна фиолетовой звезды" было официально подтверждено. Вся группа, состоящая из Снежевин и одного, случайно заплутавшего здесь Снежевича двинулась вперед, медленно огибая здание корпуса. Ребята разделились на два фаланга, один из которых двинулся в правую, а другой, соотстветствкнно, в левую сторону. Арлекино находилась в левом фаланге, который подходил к окнам здания со стороны яблоневого сада. Ночной воздух был влажным и холодным, Арлекино иногда ежилась, жалея, что не одеяла свой тёплый плащ. На небе сияли звёзды, месяц тонким полукольцом распластался на темной глади небесного озера. Казалось, что Луна является дорогим украшением, отлитым из чистого серебра, который покоится на чёрной бархатной подушке. Засмотревшись на месяц, Арлекино споткнулась в темноте о корень дерева и чуть не упала. Прошептав какие-то проклятие в сторону древесного отростка, девушка подошла к центральному окну, которое по уговору она должна была занять. Рядом с ней с деловитым видом прошёл Иззи и встал рядом с ней, сгибаясь, чтобы Дотторе не смог заметить его в окне. Девушка удивилась: — А ты что тут делаешь?! Это мое окно! — И мое тоже! Все выбрали себе пару, а я нет! Осталась только ты, — его губы уде начали ползти вниз. Арлекино поняла, что сейчас он разрывается и начнет голосить о том, что его никто не любит, но эта комедия как раз не была желанной. Второму Предвестника явно не понравится это. — Ладно, ладно, тише. Не плачь, — беловолосая попыталась сделать свой голос более ласковым. — Вдвоем так вдвоем. Только не мешай тогда, хорошо? Если что-то случится, кричи птицей, только негромко. — Понял! — ответил радостный Иззи и спросил: — Когда начнем подсматривать за Госполином Иль Дотторе, Вторым Предвестником из Фатуи? — Арлекино слегка удивленно приподняла брови и сморщила нос: — Ты что, серьезно его называешь полным титулом? Не стоит, Иззи, зови его, как хочешь. Хоть петухом называй, но только не так. Или улетишь к в комнату через окно и прямо в него. Я обещаю целиться получше, — Иззи испуганно шмыргнул носом и сделал шажок назад. — Нет-нет, не надо, Арлекино! Я понял! — Вот и отлично. Подсматривать можно и сейчас, — девушка слегка высунула голову из-за каменной стены и всмотрелась в комнату. Она сразу же увидела Дотторе, который словно вовсе не собирался раздеваться и сидел на диване, закинув ногу на ногу, читая какую-то книгу при свете свечи. Золотые отблески падали на его наполовину открытое лицо и маску. Фиолетовая звезда зловеще мерцала в этом племенном танце алых искр, затмивших все вокруг, оставляя в поле зрения только лучи своего воздействия. Все остальное казалось лишь сплошной, слегка полсвеченноц синевой тьмой. А оранжево-фиолетовое сияние посередине комнаты являлось своеобразным оазисом, который сразу бросался в глаза и завораживал. Арлекино осмотрела Доктора и подметила, что на нём нет уж верхней одежды — она ровными стопками лежала на столе возле него. Его торс был облачён в белую рубашку, а длинные ноги обволакивала чёрная ткань широких брюк. Возможно, он переоделся к ночлегу, так что, скорее всего, посмотреть на его обнажённое тело не удасться. Арлекино увидела, что Дотторе слегка приподнял руку, перелистывая страницу, делая это медленно, как будто внимательно выбирая яд для своих дальнейших корыстных целей. Это легкое ненавязчивое движение было исполнено величия и и могущества. Даже Арлекино невольно прониклась странным созерцанием спокойного отдыха Доктора, не смея отвести глаз от этого великолепного зрелища. Внезапно рядом девушка услышала звук и снова присела, чтобы Дотторе не заметил её, и обернулась. Она увидела, что Иззи, оказывается, уже давно сбежавший от неё, катит по земле большой пень. Из-за того, что последний был очень сучковатым и изрыт корнями, данное передвижение давалось Иззи с трудом. Он то и дело останавливался, стараясь перевести дух и вытирая пот со лба. Арлекино мгновенно ощетинилась: — Что ты делаешь? — прошипела она, когда парень докатил пень до окна. Иззи поднял на неё взгляд и сказал: — Я ничего в окне не вижу, не достаю. Я даже ниже тебя! Вот и нашёл себе опору... — он кивнул на пень и встал на него, даже не удосужившись поставить его на основание, балансируя на кругляше. Один из корней тут же плотно впился в землю, так что это представление закончилось почти в ту же секунду. — Вот, теперь он прочно стоит. Можем продолжать! Арлекино цыкнула, но снова обратила свой взор на Дотторе, который отложил книгу и вышел в другую комнату. Свеча осталась догорать в своём блистательном золотом одиночестве, напрасно рассеивая вокруг свой свет. "Когда он выйдет уже... " — с легкой досадой подумала Арлекино, которой на ум пришла мысль о том, что Доктор будет ночевать в ванной. Через минуту мужчина вышел и направился к столу, что-то раскладывая на нём. Он сжал пальцами стальное перо и стал что-то быстро писать на белом листе бумаги. Арлекино внимательно всматривался в жесты Доктора, при этом не забывая об осторожности. Дотторе соегка потянул рукой ворот рубашки, кажется, пытаясь слегка оттянуть его. Через секунду он положил перо на стол и расстегнул пару верхних пуговиц, освобождая больше доступа к кислороду. Арлекино на подсознательному уровне, кажется, все-таки ждала того момента, когда он расстегнет рубашку полностью. Интерес пробирал её до костей, девушка даже поежилась, чувствуя, как кончики пальцев холодеют и их слегка покалывает от низкой температуры на улице. Беловолосая стала тереть пальцы друг о друга, стараясь согреть озябшие конечности. Внезапно она услышала стук в окно, словно в стекло прилетел камешек. Арлекино быстро обернулась и увидела, что Иззи, не удержав равновесия, тянутся лбом в стекло. Ужас застыл на лице и парня, и девушки. Дотторе обернулся на звук и посмотрел прямо в окно. Арлекино чувствует, как пальцы щедро делятся холодом со всем её телом, которое вдобавок ко всем неудобствам уже начало дрожать от холода. — Ку-ка-ре-ку! — закричал Иззи и тут же свалился с пенька, цепляясь рукавом за гвоздь, выпирающий из подоконника. Парень дернул за рукав, но тот не поддавался. Арлекино уже слышала, как Доктор открывает дверь, выходя на улицу для того, чтобы обнаружить под окном названных гостей. Все девочки разом сорвались с места и побежали по направлению ко второму корпусу, скрываясь за дымными очертаниями здания. Быстро дернув Иззи за шиворот, Арлекино в одно мгновение оказалась в кустах, которые росли у основания ствола яблони. Рукой она закрыла рот мальчишки и стала из своего укрытия наблюдать за тем, как Дотторе, медленно огибая угол здания, направляется к их окну. Он со смешком посмотрел на пень и обрывок кофты, печальным чёрным флагом висевший на гвозде, словно дававший мужчине вызов. Дотторе осмотрелся кругом. Арлекино чудовищно напряглись, когда увидела, что он сделал шаг в из направление. Она замерла, стараясь даже не дышать, чтобы не выдать их местоположения, крепче закрывая рот Иззи, из-за которого они, возможно, скоро обретут два тесных, но зато бесплатных деревянных домика, имеющих облик вытянутой коробки. К счастью, Доктор не заметил их, а, может быть, просто сделал вид, что не заметил. Во всяком случае, он удалился обратно в зал, кажется, начисто забывая про свою возможность снять маску. Теперь она явно останется на его лице до конца этой ночи. Арлекино прождала еще минут пять, чтобы точно убедиться в том, что он ушёл и не следит за ними, после чего встала на четвертеньки. — На четырёх ногах. За мной. Не шуми, — мрачно предупредила Иззи девушка, которая начала ползти вглубь яблоневого сада. Иззи послушно следовал за ней, собирая на себя многочисленных маленьких улиток с коричнево-рыжеватыми панцирями. — Теперь-то я доставлю тебя в твой новый дом. Но этот способ будет необычный, — словно из неоткуда за спиной Доктора возникли два высоких человека в масках на все лицо. Они были больше похожи на две горы металла, словно созданные для сражений. Арлекино бегло осмотрела их, прокручивая в голове разнообразные варианты возможного её выезда из приюта. Она продолжала прожигать взглядом двух новоприбывших, инстинктивно чуя неладное. Дотторе медленно подошёл к Арлекино и схватил её за подбородок. Беловолосая обвила руками его предплечье, нещадно царапая его кожу, облаченную в черную ткань длинных перчаток. Второй же она попыталась отнять его длинные пальцы от своего подбородка. Дотторе хмыкнул. Свободная рука мужчины быстро что-то достала из кармана и притянула к носу девушки вплотную. Арлекино от неожиданности взвизгнула, вдыхая резкий запах. В глазах все начало расплываться, мир начал переворачиваться, и только зловещая чёрная маска Дотторе оставалась идеально четко очерченной. Уголком глаз Арлекино теперь видела бинты, пропитанные странным веществом с таким резким специфическим запахом. Через минуту она уже прекратила сопротивляться, её руки безвольно повисли на предплечье мужчины. Она чувствовала, что больше не может двигаться. Ноги стали ватными и начали расползаться в стороны. Дотторе подхватил её, чтобы девушка не упала, и что-то сказал двум людям в маскаж. Но вот что — девушка уже не могла расслышать. Она потеряла сознание, невольно отдаваясь в руки Доктора и не представляя, что с ней может случиться. .・゜゜・ Арлекино очнулась. Она лежала на кровати в самой обыкновенной комнате. Нет, не в совсем обыкновенной — здесь было немного более уютнее, чем в комнате в детском доме. С чем-то другим она сравнить просто мне могла — всю жизнь она привыкла видеть только четыре стены комнаты приюта. Девушку слегка смутил один факт — комната была без окон. Ни единой щели не было в стенах, но косната была одарена светом. Беловолосая посмотрела наверх и увидела, что по всему периметру потолка расположены продолговатые узкие лампы, кажется, выполняющие роль небесного светила, заменяя его. Арлекино почувствовала легкую, приятную слабость в теле. Девушка слегка вытянула конечности, стараясь размять затекшие мышцы. Она соегка повернулась набок и увидела, что на прикроватной тумбочке лежит её клинок в ножнах. Так же были сложены и вся верхняя одежда Арлекино. Кажется, сама она осталась в штанах и легкой белой блузке, которую носила под одеждой, отчего почувствовала себя немного неуютно. Особенно при мысли о том, кто мог раздеть её. Через пару минут в комнату вошел сам Доктор. Он выглядел весьма серьезно и сосредоточено. Когда он заговорил, его голос звучал словно слегка уставше: — Очнулась? Молодец. Ты довольно быстро вышла из обморочного состояния. Если, конечно, у столь пикантной дамы с клинком вдруг не оказалось с собой нашатыря для личного использования. Так, на всякий случай, — внезапная насмешка сопроводила его ироничное замечание. Беловолосая слегка приподнялась на локтях. — Я даже представляю, сколько сигнализаций стоит в лаборатории у человека с вашим характером, — огрызнулась в ответ Арлекино. Дотторе громко рассмеялся. — Ни одной, представь себе. Веришь? — улыбка не сходила с его губ, но это была не улыбка доброжелательного человека, которому от тебя ничего не нужно. Какие-то корыстные нотки проглядывали в этом жесте. И самая корысть заключалась в том, что ты отдашь ему все без возможности получить что-то взамен. — Ни одной? Как же так? Денег не хватило? — с саркастическим сочувствием спросила она. Мужчину словно ничего не покоробило — он остался все в таком же благодушном расположении духа. Кажется, сейчас она может спросить его обо всем, и он даже ответит, нарушив свой закон брать все и не отдавать ничего, предоставляя ей некоторую информацию. — Нет. Просто все сигнализации — это очень банально. Когда вокруг что-то громко завывает и горит красным огнём, предупреждающим об опасности, люди не могут нормально сосредоточиться. Тогда они думают лишь о своих жизнях. Именно этим я и решил воспользоваться. На каждой двери ночью ставится блокировка. У всех моих людей на руке есть по небольшому прелестному браслету. Если нарушить целостность двери, а значит, и целостность блокировки, браслеты начинают бить их током. И так до тех пор, пока они не найдут нужную дверь и не отключат браслеты с помощью пароля. Самое интересное заключаеися в том, что с каждой лишней минутой напряжение становится больше. Очаровательно, не так ли? Арлекино замерла. Все её догадки начали оправдываться. Перед ней и вправду Доктор, не специализирущийся на гуманных методах. Девушка не нашла, что ей стоит ответить Дотторе. Доктор, видя это, снова усмехнулся и сделал шаг вперед. Если до этого он стоял возле дверей, то теперь стал приближаться, медленно, с деланой осторожностью. — Теперь ты будешь жить здесь, в этой комнате. Конечно, ты не будешь навечно заперта в четырёх стенах. Изредка ты будешь гулять от одной лабораторной комнаты до другой, — он обворожительно улыбнулся. Арлекино разом стало мерзко и тоскливо. Ощущение подавлености заполнило все её существование. Невесело усмехнувшись, она слегка отвернулась от него. — Я уже это поняла. — Вот как? Я так вижу, ты догадливая девочка, не так ли? — Не называй меня девочкой. — Ты должна обращаться ко мне на "вы", — внезапно его голос стал тише и опаснее. Маска как-то по-особенному сверкнула при бледно-желтом свете продолговатых ламп. — Если, конечно, не хочешь получить такой же браслет на руку, как и все остальные охранники. Арлекино предпочла умолчать. Она лишь бросила на него высокомерный взгляд из-под тонких чёрных бровей. На Дотторе этот взгляд произвёл столько же впечатления, сколько на рыбу вид велосипеда. — Ладно, я опять ушёл от сути. Я уверен, девочка, что тебе будет интересно знать, почему я взял тебя к себе. Ты находишься здесь, потому что ты потомок Богини Алой Луны, — девушка с легким удивлением приподняла голову. Весь гнев мгновенно исчез, оставляя за собой легкий шлейф растерянности и непонимания. — Потомок Алой Луны? — Да, — на лице Дотторе, точнее, на той его части, которая не была скрыта маской, мелькнуло легкое раздражение. — Лучше не перебивай и слушай. В тебе есть часть... Эм, божественной силы, если можно так выразиться, — небрежно бросил он. — Твой дар, конечно, совершенно ничтожен по сравнению с божественным, но мы упустим этот момент. Все равно с помощью тебя я могу добиться полной концетрации энергии в одной единственной точке в мире — в Лунном Светоче искуственного происхождения... — Искусственный Светоч? — Арлекино хмыкнула. Она прекрасно понимала, что своими комментариями действует Доктору на нервы, но все равно не могла удержаться. — И вы думаете, что этот ваш Светоч будет такой же силы, как и настоящий? — Если я добьюсь того, чего хочу, то да. По сути, это будет настоящий Светоч, — сказал мужчина непринужденно холодным тоном, словно не замечая того, что девушка ослушалась его и перебила, да ещё и так нагло. — Я знаю, где находится настоящая Богиня Алой Луны, но связь с тем миром почти минимальна. Есть шанс, что я смогу реализовать попытку проникновения в пространство того мира и связаться с ней дистанционно. Точнее, не совсем с ней, — Дотторе хмыкнул. — Мне вовсе не нужно взаимодействовать с самой богиней. — Тогда зачем вам нужно проникать в тот мир? — спросила Арлекино. Девушка все еще выглядела насмешливо, считая, что план Дотторе — какая-то несбыточная глупая мечта сумасшедшего человека, возомнившего себя всесильным. — Конечно, это тебя касается, но пока что нам не о чем больше разговаривать, — ледяной тон мужчины оборвал у Арлекино желание продолжать допрос. Она моргнула и посмотрела на потолок белого цвета. Тишина начала петь свой бесконечный лейтмотив, заполняющий все пространство в голове. Девушка никогда не думала, что тишина на самом деле так громка и гнетуща. Прямо сейчас из-за этого немого крика она не могла сосредоточиться и думать. Её глаза то и дело возвращались к чёрной маске в виде клюва, с фиолетовой звездой посередине и двумя свисающими голубыми локонами. От Дотторе исходил легкий, но в то же время почему-то навязчивый аромат. Это было чем-то похоже на запах мужских духов, но что-то подсказывало Арлекино, что это не они. Что-то еще неестественное проскальзывало в этих начавших пугать лёгких нотках. Девушка попыталась отвести взгляд от маски, но у неё не вышло этого. Она продолжала смотреть на край чёрной оболочки, обводя глазами место с золотой каёмкой, с передним планом в виде длинного голубого локона. У Дотторе волосы странные. Он в целом оставался для девушки объектом, чей ход мыслей сложно или вообще невозможно предугадать. Вот и сейчас в этом затянувшимся молчании она не знала, что ей стоит ожидать от него. Он не говорил ни слова, и за неимением возможности видеть его глаза Арлекино не понимала, смотрит ли он на неё или куда-то мимо, видя за её спиной крылья возможности стать богоподобным. Наконец, мужчина медленно встал и отошёл к двери. Напоследок он обернулся к девушке, как бы окидывая её прощальным взором. — Оставайся тут. Дверь всегда будет закрыта, — рукой он указал на квадратный вырез в стене, прямо напротив кровати девушки. — Через это окно тебе будет подаваться все необходимое. В комнату буду заходить только я, — вновь Арлекино испытала наплыв тоски. Не видеть никого вокруг, кроме Доктора, который держит её в своей лаборатории Бог знает зачем! Девушка инстинктивно сжала рукой, дрожащей от ещё не до конца прошедшего наркоза, край одеяла. Она повернула голову, смотря на стену перед собой. Дотторе, видя это, усмехнулся. — До свидания, Арлекино, — сказал он напоследок своим холодным, но вежливым и глубоким низким голосом. — Мать спалила мое имя, да? — с раздражением бросила девушка и отвернулась ещё сильнее, борясь с желанием заплакать. Её глаза начало покалывать, она слегка сжала плечи, чтобы те не дрожали, выдавая её настоящие чувства. — Да, конечно. Я уточнил все нюансы твоего физического и умственного состояния. Степень твоего развития известна мне досконально. Арлекино ничего не ответила. Она накрылась одеялом сильнее и слегка сощурилась влажными глазами на яркие лампы на потолке. — Можно отключить эти лампы? — в голосе Арлекино слышалось раздражение, вызванное неожиданным приливом злости. — Да, можно. Но вообще тебе предпочтительнее находиться при их свете. Причем круглосуточно. — Почему? — с ноткой ярости спросила беловолосая. — Потому что они излучают вещества, улучшающие твое физическое состояние, — услышала девушка в ответ. — Вот как? А на мое моральное состояние они, к сожалению, не действуют? — с сарказмом бросила она. — На случай твоего морального расстройства у тебя есть я, твой собеседник. Причем единственный, — эти слова потонули в лёгком, жутко раздражающем смешке. — Ладно. Идите уже, — отрезала беловолосая, мысленно все-таки желая поговорить с Доктором, как с единственным человеком, который теперь составляет её окружение. Вся та информация, которую он выдал ей, была неполной, скрывающей самые главные элементы. Девушка до сих пор не понимала, зачем она нужна ему. — Как скажешь, Арлекино, — после голоса Дотторе девушка услышала звук захлопывающейся двери. Поняв, что больше никто не помешает ей, Арлекино уткнулась лицом в подушку и заплакала. Это был первый раз за последние пару лет сражений, криков, ранений и убийств. Никогда до этого ей не было так плохо. Девушка чувствовала полное моральное и физическое истощение, она больше не видела никакой радости в своём нынешнем положении. Её предположения оправдались — Дотторе и в самом деле был учёным, чьи методы и эксперименты были столь далеки от милосердия, что на них не было даже бликов и отсветов гуманности. И она явно нужна ему для каких-то своих целей. Он заплатил за неё звонкой монетой и поэтому считает её своей собственностью. Она обязана подчиняться ему. Он расценивает это как обмен предметами, как контракт, который был заключён между двумя сторонами. И он вправе воспользоваться новым полученным предметом в своей жуткой коллекции. Вечером к ней снова пришёл он, Дотторе. На этот раз на нём была темно-синяя рубашка с белым халатом поверх плечей. Арлекино даже вздрогнула при мысли о том, что он пришёл не к ней, а за ней. Но, к счастью, она ошиблась. — Как твое самочувствие? — спросил он и снова подошёл к её кровати, как и в первый раз, склоняясь над ней. Девушка лениво бросила на него взгляд. После того, как она плакала почти целый день, она хотела спать. Прямо сейчас она только что вышла из царства Морфея и теперь наблюдает черную маску над собой. — Плохо, — язвительно ответила она и отвернулась к стене. Мужчина внезапно взял её за плечо и развернул к себе. Глаза девушки на миг выразили удивление, но потом снова стали безжизненными. — Плохо? — с насмешкой улыбнулся Дотторе. — Может быть, мне рассмешить тебя, деточка? Правда, вряд ли ты будешь рада, если я начну. Арлекино промолчала. Ей нечего было возразить на предложение мужчины. Она лишь закрыла глаза, пытаясь рукой заслонить веки. — Что такое? — внезапно голос Дотторе стал очень тихим. Опасно тихим. — Мне мешают лампы. Они светят слишком ярко, — сказала Арлекино, стараясь не придавать значения изменениям в голосе своего собеседника. — Что, опять мешают лампы? Я тебе уже говорил, что их лучше не выключать. Так ты быстрее выздоровеешь, и мы начнем мою задумку, — голос мужчины наполнился предвкушением, столь сладостным и тянучим, что девушку невольно передернуло. Дотторе заметил это, и уголки его губ растянулись в насмешливой улыбке. Наверное, больше всего в Докторе Арлекино пугала его маска, скрывающая половину лица. Неизвестно, с какой целью он носит её и что под ней прячет. Может ли быть такое, что под маской скскрывается знакомое лицо? Вряд ли. Голос Дотторе среди всех воспоминаний в голове звучал очень оригинально. Она никогда не слышала подобного голоса, способного лишить осторожности или вселить ужас одной лишь усмешкой. Успокоить и создать иллюзию того, что все хорошо, когда вокруг лежат трупы, и создать ощущение потустороннего и жуткого, когда лишь надеется немного поиграть. — Я так вижу, ты не слишком разговорчива сегодня, Арлекино, — он что, специально произносит её имя так, словно разговаривает по телефону с кем-то другим и даже не замечает её? В целом то, что он слишком часто употребляет её имя, учитывая, что они находятся в комнате вдвоем, настораживает девушку. — Почему вы называете меня по имени? — прямо спросила она, не видя в этой его процедуре смысла. — Видишь ли, я читал, что если называть человека по имени, то это вызывает в сердце собеседника... — Дотторе тихо, гортанно рассмеялся. — Доверие, — Арлекино почти что начало трясти от негодования. Он с таким упорством пытается вызвать отвращение к себе для того, чтобы повлиять на исход эксперимента? — Видимо, это не работает, — грубо ответила Арлекино. Дотторе снисходительно улыбнулся. — Работает, девочка. По крайней мере, это вызывает хотя бы минимальное чувство привязанности. Ты реагируешь на своё имя, а, стало быть, реагируешь на мой голос. Тем более, что никакая таблетка сразу действовать не станет. Для полного усваивания лекарства организму нужно время.