The Blacks & the Greens. Часть вторая: Третий и Второй

      Деймон       118 год       Драконий Камень       Последняя неделя сто семнадцатого года оказалась для принца настоящей пыткой. Его жена и племянница Рейнира находилась на девятом месяце, и, по словам мейстера, должна была вот-вот разрешиться от бремени. Время шло: на смену старому году пришёл новый, но ребёнок не спешил появляться на свет.       Деймон терял остатки терпения, становясь всё более нервным и раздражительным. Должно быть, не проходило и часа, чтобы он не поинтересовался у племянницы, не чувствует ли она приближение родов. Рейнира в ответ лишь качала головой, говоря, что её час ещё не настал. Принц искренне не понимал, как она может оставаться такой невозмутимой и спокойной, пока он сходил с ума от тревоги.       Днём он не отходил от племянницы ни на шаг, а ночью, когда она спала, не сводил глаз с её живота, словно его взгляд мог защитить от любой напасти. И хотя голос в его голове твердил, что все его опасения напрасны, Деймон всё также ходил за Рейнирой по пятам и вздрагивал от каждого её вздоха.       Однажды утром, доведённый до отчаяния, он отправился в покои старика Герардиса, оставив племянницу на попечение её дамам. Мейстер в свою очередь заверил его, что Рейнира и ребёнок совершенно здоровы и для беспокойства нет повода. Он также отметил хороший цвет лица и приподнятое настроение принцессы. Однако никакие заверения мейстера не смогли унять тревогу принца.       Спустя неделю после празднования нового года Деймон вовсе лишился аппетита и спал не более двух часов в сутки. Недостаток еды и отдыха негативным образом сказались на его рассудке и однажды это заметила Рейнира. Во время одного из её бесконечных монологов, когда она, как обычно, болтала обо всём подряд, он не спускал глаз с её живота, мысленно уговаривая ребёнка поскорее появится на свет. Лишь после того, как Рейнира немного раздражённо, помахала рукой перед его лицом, он наконец вернулся к реальности и перевёл взгляд на неё.       Тем же вечером Деймон снова наведался в покои мейстера Герардиса с намерением добиться от него точного ответа на мучившей его вопрос.       — Мой принц, это первые роды её милости, - принялся объяснять он. — Одни первенцы рождаются раньше срока, другие — позже. Поверьте, когда ребёнок будет готов, он даст нам об этом знать.       К слову, его племяннице становилось всё сложнее сохранять спокойствие, и вскоре от её безмятежности не осталось и следа. Под её глазами залегли тёмные круги, и она всё чаще жаловалась на усталость и боль в спине. За последние два месяца её живот стал ещё больше, и порой, взглянув на него, Деймон не мог поверить, что каких-то полгода назад он был совершенно плоским. Её грудь тоже увеличилась в размере, и хотя Рейнира не планировала кормить ребёнка сама — что было обычным делом для знатных дам, не говоря уже о будущей королеве — молока у неё было в изобилии.       Наконец наступил день Странника - последний день первой недели нового года. На дворе стояла глубокая ночь, но они оба ещё не спали. Обложившись подушками для пущего комфорта, Рейнира гладила свой живот, временами тяжело вздыхая или всхлипывая. Каждый раз, когда Деймон слышал её стон, он вскакивал с постели, думая, что её роды начались.       — Ты мешаешь мне спать, — проворчала Рейнира, когда он в десятый раз за ночь, спросил её о ребёнке.       Зевнув, она села и потёрла глаза.       Вид у неё действительно был усталый, а кожа — бледной.       — Прямо как твой сын, — добавила она, пригладив рукой волосы. — Если он не родится в ближайшее время, у меня сломается спина.       Она попросила помочь ей встать, а затем подошла к зеркалу и принялась рассматривать своё отражение.       — Я похожа на шар, — пожаловалась Рейнира, положив руку на свой живот.       В этот момент по её телу прошла судорога и она, чтобы облегчить боль, стала массировать поясницу.       Заметив её гримасу, Деймон обнял её за плечи и усадил обратно на кровать.       — Ты как всегда прекрасна, — возразил он. — А теперь позволь мне облегчить твою боль, моя милая племянница.       Рейнира довольно улыбнулась и повернулась к нему спиной.       По правде говоря, он бы сказал что угодно, лишь бы не слушать её нытьё. К тому же, кто-то ему говорил, что дети чувствуют настроение своих матерей, а по сему старался не огорчать племянницу.       После двух выкидышей, он не мог рисковать, боясь даже представить, чем для него обернётся потеря ещё одного малыша.       Сев позади, Деймон приподнял край её ночной рубашки и стал нежно массировать ей спину — от шеи к плечам и дальше, к пояснице, — стараясь быть как можно осторожнее, чтобы не причинить ей вреда.       — Ты даже не представляешь, как это приятно, — сказала она, тихо постанывая от удовольствия.       Деймон усмехнулся, продолжая водить руками по её сливочной коже.       — Твои стоны говорят громче слов, Рейнира.       Она посмотрела на него через плечо, улыбаясь одними краешками губ.       — Я боюсь, насколько большим будет этот ребёнок, дядя, — призналась Рейнира. — Ты только взгляни на мой живот.       — Значит малыш пошёл в тебя, – ответил Деймон. — Помню, как мне было жаль твою маму. Кто бы мог подумать, что у такой маленькой и худенькой девушки может родиться такой крепыш.       На секунду Деймон задумался о королеве Эймме и тех трудностях, с которыми ей довелось столкнуться во время беременности. В конце концов, бедняжка повторила судьбу своей матери, принцессы Дейлы, которая скончалась сразу после её рождения. Внезапное осознание того, что и мама, и бабушка Рейниры умерли во время родов испугало его не на шутку.       "Если она и ребёнок умрут, я останусь ни с чем... Я буду вдовцом, а Железный Трон достанется выводку этой суки из Староместа".       Деймон тотчас выбросил из головы эти мысли. Рейнира не была похожа на свою мать. С раннего детства она отличалась отменным здоровьем и стойкостью духа. Боги, она стала всадницей дракона всего в семь лет! Никто в их семье не мог похвастаться таким достижением. Если будучи девочкой, она смогла оседлать дракона, то с рождением ребёнка точно справится!       — Дядя, — тихим голосом позвала его племянница.       Она прижалась спиной к его груди и положила голову ему на плечо. Поцеловав её в висок, Деймон обхватил руками её живот и нежно провёл по нему пятернёй.       "Мой сын, — подумал он. — Мой сын".       Принц закрыл глаза, представляя себе маленького мальчика, чьи волосы были словно кованое серебро, а глаза — цвета аметистов. Его сын и будущий король.       Деймон с нетерпением ждал часа, когда сможет показать ему как обращаться с луком и мечом, как ездить на лошади, а позже — на драконе.       Он предвкушал как однажды посадит его к себе на колено и расскажет о том, как заполучил Тёмную Сестру, убил Крагхаса Драхара и стал королём Ступеней. Он поведает ему о своих битвах и победах, о врагах и друзьях, и, быть может о том, как добился руки его матери...       — Я люблю тебя, дядя, — прошептала Рейнира и положила поверх его руки свою.       На губах принца заиграла ухмылка.       Вот он — самый прославленный воин Семи Королевств, и она — прекраснейшая из женщин, а под их ладонями бьётся сердце их малыша.       Проследив за его взглядом, Рейнира застенчиво улыбнулась в ответ. Её щёки приобрели лёгкий розовый оттенок, а глаза сверкали ярче драгоценных камней.       — Чувствуешь себя лучше? — спросил он.       — Немного... Но я так устала, Деймон. Этот ребёнок высосал из меня все соки! —возмутилась она. — Я не могу стоять, не могу лежать. Меня тошнит от еды, а позвоночник того и гляди, сломается. Я даже ног своих не вижу!       Деймон слушал поток её жалоб со снисходительной улыбкой.       "Моя маленькая избалованная девочка".       — Я думаю, малышу нравится держать нас всех в напряжении. В этом он похож на тебя, Рейнира: такой же заносчивый, — сказал Деймон, игриво коснувшись подушечкой пальца её носа. — Заставил всех вытянуться по струнке, пока он решает, что делать дальше.       Рейнира отстранилась и сердито посмотрела на него.       — Прости, что ты только что сказал? Это я-то заносчивая?! Ты должно быть шутишь!       Ухмыльнувшись, принц поцеловал её в плечо.       — Заносчивая, а ещё надменная и невероятно упрямая, — с ноткой веселья продолжил он. — Это всё о тебе, Рейнира. Ах, если бы ты знала, как очаровательно выглядишь, когда дуешься...       Её глаза превратились в две маленькие щели, в которых полыхал огонь.       — Да как ты смеешь?!       Она скинула с себя его руку и, вскочив с кровати, разразилась громкой тирадой.       "Вот это Рейнира, которую я знаю, — глядя на неё, подумал он. — Похоже с ней действительно всё хорошо. Во всяком случае, её лёгкие в порядке".       — Ты единственный, кто здесь высокомерен, Деймон! — кричала она, тыкая в него пальцем. — Разве не ты утверждаешь, что прав всегда и во всём?! Словно ты не человек, а бог спустившиеся на землю, чтобы наставлять и просвещать нас, простых смертных. И спаси Семёрка того, кто посмеет перечить великому и могущественному Деймону Таргариену! — воскликнула она, вскинув в воздухе руками. — Но знаешь, если бы ты действительно был таким умным, каким себя считаешь, сир Аррик не поймал бы тебя между моих ног. Подумай об этом.       — Моя дорогая племянница, ради здоровья собственного рассудка я стараюсь не думать о том, что находится у тебя между ног, — с присущей ему ухмылкой ответил Деймон. — Поэтому не могла ли ты оказать мне любезность и не воскрешать в моей памяти столь восхитительные образы.       После почти шестимесячного воздержания ему было плевать на то, каким большим был у неё живот — он бы всё равно её трахнул.       Однако Рейнира явно не испытывала подобных чувств и была настроена продолжить свой маленький припадок. Её лицо покраснело от злости, а глаза метали молнии.       — И потом, какая разница, что там сделал или не сделал тот рыцарь? В итоге мы всё равно поженились, — продолжил он. — И теперь ждём рождения нашего первенца.       — Я проклинаю тот день! — яростно воскликнула она. — И к тому же, будь ты настолько умён, ты бы не лишился должности казначея и мастера над законами, и не был бы выдворен из столицы! И не один раз, а дважды! — Всё больше распалялась она. — А о твоём поведении в Эссосе я даже вспоминать не хочу! Я до сих пор краснею, когда вспоминаю о том, как ты представлял меня всем своей племянницей, чтобы потом наблюдать, как мужчины предлагают мне вещи, от которых смутилась бы даже шлюха! У тебя нет стыда! — запыхавшись, выпалила она. — Я твоя жена, Деймон! И вынашиваю твоего ребёнка!       — И по-моему мнению, ты отлично справляешься, Рейнира. Наш малыш и я благодарны тебе, — заметил он. — Ты хорошо заботишься о своём кузене, племянница, — добавил он, желая её немного поддразнить.       — А ты нисколько мне в этом не помогаешь! — резко ответила она. — Ты невозможен! Я трачу столько сил, чтобы выносить этого ребёнка, а ты только усложняешь мне жизнь своими капризами! Да ты каждый день должен благодарить меня за то, что я для тебя делаю, но вместо этого ты называешь меня заносчивой?! Иди ты в задницу, дядя! Я сыта по горло твоими выходками!       Вид разъяренной Рейниры, которая кричала и осыпала его проклятиями, всегда будоражил его кровь. Боги, он не был так возбуждён с тех пор как узнал о её беременности. Если бы не ребёнок, он бы тут же повалил её на кровать, задрал ночную рубашку и овладел ею!       — И знаешь что?       Внезапно она замолчала, а затем громко ахнула. Черты её лица исказились от боли и она стала медленно оседать на пол.       Деймон подскочил и, обняв её за плечи, опустился рядом с ней на колени. Убрав с её лица волосы, он прижался грудью к её спине и обхватил руками живот, словно это могло облегчить её боль.       Рейнира тяжело дышала, а её лоб покрылся тонкой испариной. В следующею секунду её тело расслабилось и она уткнулась носом в его шею.       Её дыхание по-прежнему было затруднено, но кажется, боль отступила. Сквозь бешенный стук своего сердца, он спросил её, что случилось.       — Позови мейстера Герардиса, — тихим голосом попросила она.       — Ты думаешь...это оно? — с выпучиными от страха глазами спросил он.       — Я не знаю, — ответила она. — Просто сходи за ним, пожалуйста...       Он помог Рейнире подняться и затем усадил её на кровать. Вылетев из комнаты, Деймон направился в покои мейстера, которые располагались в Башне Морского Дракона рядом с вороньей вышкой.       — Пойдём со мной! Сейчас же! — воскликнул он, едва переступив порог.       Старик сидел за столом, на котором лежал раскрытый фолиант. Задав несколько уточняющих вопросов, Герардис встал и прошёл в соседнюю комнату, где находились его ученики.       — Соберите мои инструменты и принесите их в комнату принцессы, — приказал он, прежде чем последовать за ним.       К моменту его возвращения Рейнира успокоилась и выглядела гораздо собраннее, чем в тот момент, когда он её оставил. Вокруг неё собралась стайка её дам, которых судя по ночным нарядам, подняли прямо с постели.       — Пошлите за акушерками, — велел Герардис одной из женщин. — И не мешкайте. Принцесса, я должен вас осмотреть.       Рейнира робко кивнула, после чего легла на спину, положив голову на колени леди Керелин.       — Её роды начались? — спросил он мейстера.       — Ещё рано говорить об этом, мой принц, но я бы сказал, что да. Её время давно пришло и ребёнок повернулся головкой вниз.       — Нам послать ворона принцессе Рейнис и леди Лейне? — спросила леди Алла Стронг.       — Да, — взволнованно ответила Рейнира. — И пошлите ворона моему отцу.       — Я сам напишу брату, — попытался успокоить её Деймон.       Она не успела ничего сказать, поскольку уже в следующую секунду её тело снова пронзила боль. Принц тут же подбежал к ней, согнав леди Керелин с места.       Мейстер Герардис встал на колени у изножья кровати и велел ей дышать.       — Как давно у её милости начались первые схватки? — спросил он у Деймона.— Чем короче промежуток между ними, тем скорее ребёнок появится на свет.       В комнату вошли двое его учеников, один из которых держал в руках кожаный мешочек с инструментами. Старик забрал мешок и отправил юношу за горячей водой и чистым бельём.       Когда Рейнире стало легче, Деймон передал её на попечение леди Керелин, а сам отправился писать послание Визерису.       — Клидас, — услышал он голос Герардиса. — Ступай с принцем и проследи, чтобы письмо отправили в Королевскую Гавань.       Когда он сел за стол, его руки дрожали, как никогда прежде. Каким-то чудом ему всё же удалось заточить перо и черкнуть пару строк Визерису. Буквы сливались, наваливаясь друг на друга, но он надеялся, что брат сможет разобрать его почерк.       "Визерис,       Надеюсь, у тебя всё благополучно.       Есть все основания полагать, что Рейнира родит в ближайшее время. Скоро наш ребёнок появится на свет.       Я напишу тебе, как только у меня будут новости.       Твой брат,       Деймон Таргариен".       Он запечатал послание и передал его ученику Герардиса.       Когда принц вернулся в свои покои, Рейнира сидела на кровати и тихим голосом о чём-то переговаривалась с мейстером.       Она показалась ему очень маленькой и бледной, но на её лице не было даже тени страха.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, опустившись перед ней на колени.       Затем он поднёс к губам её руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони.       Её нижняя губка дрожала и он видел как она изо всех сил старалась не поддаться слезам.       — Наш сын скоро будет здесь, — прошептала она.       — Так и есть, принцесса, — смахнув слезу, сказала леди Керелин. — Скоро мы познакомимся с нашим принцем.       Рейнира кивнула и улыбнулась ей краешками губ.       — Тебе очень больно, мой дракончик? — спросил он, сжав её ручку.       — Сейчас нет, но боль скоро вернётся, — ответила она и не ошиблась.       Действительно через несколько часов ей стало гораздо хуже, а промежуток между схватками сократился. Герардис заставил её ходить по комнате, чтобы у неё быстрее отошли воды. Всё это время мейстер поддерживал её под локоть и нашёптывал ободряющие слова. Рейнира вцепилась в его руку и в моменты, когда боль становилась невыносимой, сжимала её с такой силой, что Деймон не мог не удивляться, как она ещё не сломала ему кость. Из её груди вырывались хриплые стоны, отдалённо напоминающие ему рычание дракона, но слёз не было.       Снаружи началась настоящая буря, в разгар которой никто не услышал звука драконьих крыльев. Поэтому все удивились, когда в комнату вошёл слуга и объявил о прибытии принцессы Рейнис и леди Лейны. После этого Рейнира попросила его покинуть их покои и пойти встретить гостей.       Спустившись во внешней двор, Деймон обнаружил, что вместе с Рейнис прибыл и Корлис. Правда в этот раз Морской Змей проделал путь до Драконьего Камня верхом на Мелеис, держась за спину жены.       Возле Тронного зала леди Лейна оставила их, стремясь поскорее увидеть Рейниру. Её лицо было бледным и мокрым от дождя, но казалось её это мало заботило.       Рейнис, которая дважды побывала на месте Рейниры, в отличие от дочери, знала, что в подобной спешке нет нужды. Элегантным движением она скинула на пол плащ, а затем неожиданно его обняла.       Признаться, он не помнил, чтобы они обнимались когда-либо прежде. Быть может, в детстве, по настоянию их бабушки, Доброй Королевы, в качестве жеста примирения после ссоры.       Когда она отстранилась, её глаза были полны ликования.       — Вот он, Деймон! — воскликнула Рейнис, сделав шаг назад. — Момент, которого мы все так долго ждали! Боги, я почти чувствую вкус отчаяния Алисенты и её папаши! Да не переживай ты так, кузен! Скоро твой сын будет здесь. У Рейниры хорошие бёдра, и я уверена, она найдёт им достойное применение.       Но Деймон был так взволнован, что не смог выдавить из себя ни слова. Кивок и слегка приподнятые уголки дрожащих губ оказались единственным, на что он был способен.       Рейнис не стала делать вид, что ей хочется составить ему компанию, и, последовав примеру дочери, скрылась в башне Морского Дракона.       Взгляд принца упал на Корлиса, который судя по внешнему виду ещё не оправился после путешествия на драконе.       — Ненавижу летать, — признался он, передавая мокрый плащ слуге. — Но плыть в такую погоду было бы неразумно и долго, поэтому Рейнис настояла, чтобы я полетел с ней на Мелеис. Пекло, эта женщина не знает, что такое жалость...       Морской Змей прошёл к одному из очагов, чтобы согреться, в то время как Деймон остался стоять на месте.       — Итак, принц Деймон, — начал он, снимая кожаные перчатки. — Как обстоят твои дела? Полагаю, хуже, чем у меня. Во всяком случае, надеюсь на это.       — Я просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось, — ответил Деймон, нервно проведя пятернёй по своим волосам.       Корлис наградил его снисходительной улыбкой, по всей видимости, наслаждаясь его мучениями. Впервые в жизни он видел Порочного Принца растерянным и лишенным свойственного ему высокомерия.       — Закончится, правда не так скоро, как тебе бы того хотелось. Помню, Лейне потребовалось два дня, чтобы появится на свет. Клянусь, в конце я был так же измотан, как Рейнис.       — В этом я сомневаюсь, — выгнув бровь, ответил принц.       Он вспомнил, как однажды его отец, прозванный Храбрым, сказал ему, что его мать была гораздо отважней.       — Родильное ложе — это худшая битва, с которой мне доводилось сталкиваться. Я бы никогда не смог сделать того, что сделала она, когда привела в этот мир тебя и Визериса.       Но его племянница не была похожа на принцессу Алиссу.       — Ну, не будем стоять здесь как два истукана, Деймон, — сказал Корлис, окидывая взглядом Тронный зал. — Я бы, к примеру, выпил чего-нибудь и, возможно, съел. Ночь будет долгой, а меня выдернули из тёплой постели и заставили мчаться сюда сквозь бурю на спине дракона, что само по себе довольно неприятно. Напомню тебе, что хотя в моих жилах течёт кровь Таргариенов, я Веларион до мозга костей, и моя стихия — вода, а не воздух, — со смешком произнёс он, но принц не видел в этом ничего забавного.       Они перешли в зал, где слуги поспешно накрыли для них стол. Бросив на него взгляд, Корлис остановил одного из них и велел принести им вина.       — Самого крепкого, чтобы успокоить нервы будущего отца, — пошутил он, а затем громко засмеялся.       Спустя несколько часов Порочный Принц и Морской Змей сидели за тем же столом, правда уже не в одиночестве, а в компании трёх рыцарей из Королевской гвардии и двух из местного гарнизона. Речь шла о Роберте Квинсе и Альфреде Брума, чьё выражение лица всегда было угрюмым. Деймон и сам выглядел мрачнее тучи, а выпивка только усугубило его состояние, добавив к нему нервозность. Все его мысли крутились вокруг Рейниры и ребёнка, и чем больше он думал, тем больше пил.        Морской Змей напротив пребывал в прекрасном расположении духа и воспринимал всё происходящее как повод для пирушки. Отпустив слуг, он сам наполнял вином кубки, шутил, дружески похлопывая мужчин по спинам. В это время буря за окном развернулась с новой силой, вынуждая корабли в море искать безопасную гавань.       Ветер завывал, а дождь лупил с такой силой, что казалось, вот-вот и он разобьёт стёкла. После особенно громкого раската грома сир Роберт испуганно завизжал, из-за чего зал взорвался хохотом.       — Какая буря! — весело воскликнул Корлис. — Она напоминает мне случай, когда я думал, что больше никогда не увижу родной берег Дрифтмарка. Я тогда был молод, очень молод. Мы отправились в Кварт, а на обратном пути попали в жуткий шторм. Только представьте: лето, зной, на небе ни облачка и тут вечером налетел шквал, и море разбушевалось. Я взял с собой двадцать кораблей! Двадцать! До сих пор считаю чудом, что четырнадцать из них уцелели. Клянусь, когда мы бросили якорь, я кинулся целовать песок!       Сир Эррик улыбался, внимая каждому его слову, а у сира Стеффона и сира Лорента от смеха выступили слёзы.       — Я не был частым гостем на Драконьем Камне, — признался Морской Змей, в очередной раз наполнив кубки. — Но могу с уверенностью сказать — это особенное место. Эти стены хранят немало секретов, а буря за окном только добавляет замку таинственности. По-моему, лучшего места для рождения принца Таргариена нельзя и представить, хотя, быть может, у нашего господина есть иное мнение на сей счёт.       Корлис выразительно посмотрел на Деймона, ожидая его реакции, но тот промолчал.       — А это правда, что валирийцы умели колдовать? — спросил сир Эррик. — В детстве мой мейстер рассказывал мне, что только благодаря магии им удалось приручить драконов.       — У тебя был хороший мейстер, Каргилл, — усмехнувшись, ответил Корлис и сделал ещё глоток вина. — В любом случае это было больше века назад, поэтому мы не можем знать наверняка. Но вот что я скажу вам, сир: драконы — удивительные существа, я бы даже сказал — волшебные. Тогда как, по-вашему, некоторые валирийские семьи смогли приручить этих созданий и стать их всадниками, если не с помощью магии? Вот почему валирийцы столетиями женились на своих сестрах, племянницах и кузинах, если, конечно, таковые имелись: они хотели сохранить чистоту крови, чтобы их магия не угасла. Когда я был маленьким мальчиком, мой дед рассказывал мне, что в жилах Таргариенов течёт кровь драконов, благодаря которой они могут ими повелевать, — сверкая глазами, продолжил он. — Они видят этих странных людей с серебряными волосами и фиолетовыми глазами и узнают в них себя... Возможно, их облик схож с нашим, но внутри они мало чем отличаются от драконов. Поверьте моему слову, сир, ведь я столько лет женат на одной из них!       В разговор вмешался сир Стеффон Дарклин.       — Но великий мейстер Меллос говорит, что это просто сказки для детей. Вероятнее всего связь между драконом и всадником возникла из-за необходимости, а не благодаря магии.       Откинувшись на спинку кресла, Корлис громко засмеялся.       — Ваши мейстеры всегда испытывали особую неприязнь к магии и всему тому, чего они не могут объяснить в своих заумных книжках! Если это так, сир, тогда объясните мне, почему только Таргариены летают на драконах?       — Просто никто больше не пробовал, — возразил рыцарь.       Корлис снова засмеялся.       — Знаете, сир, в моих жилах течёт больше крови Таргариенов, чем у большинства ныне живущих мужчин, но даже мне не хватило бы духу попытаться оседлать одного из этих существ. Мне жаль тех глупцов, которые думают, что им это под силу и я надеюсь, что вы не один из них. Вы хороший человек, сир Стеффон, и мне бы не хотелось, чтобы ваша жизнь закончилась в драконьей пасти, — хихикнул он. — Не стройте иллюзий, наблюдая за тем, как моя жена и дочь обнимают и нежничают с ними. Если бы я попробовал сделать нечто подобное, то точно не остался бы в живых!       Сир Эррик и сир Лорант рассмеялись и на этом тема колдовства и драконов была закрыта. Вместо этого мужчины снова и снова просили Корлиса рассказать им о его приключениях за Узким морем. С красноречием опытного сказителя он завораживал их историями о величайшем порте Кварта и загадочных улицах Асшая. Боги свидетели: за свою жизнь Морской Змей повидал немало.       Деймон держался особняком и не спускал глаз с дверей.       Они разместились в Каменном Барабане — месте, расположенном достаточно далеко от Башни Морского Дракона, так что никакой крик и стон не мог достигнуть их слуха. Впрочем Деймон предпочёл бы слышать их, а не воображать.       Наклонившись вперёд, он выглянул в окно. К тому моменту должен был забрезжить рассвет, но небо по-прежнему было затянуто густым слоем облаков, не пускавшим солнечный свет.       — Клянусь Завоевателем! Сколько времени уже прошло?! — внезапно спросил Деймон, отодвигая в сторону пустую чашу из-под вина.       Корлис в ответ пожал плечами.       — Без понятия, но звуки в моём животе подсказывают, что время завтрака. Не мог бы ты, как радушный хозяин, послать одного из своих слуг на кухню и попросить принести нам еды. Одним хлебом и сыром сыт не будешь.       Деймон молча встал со своего места и покинул зал, но вовсе не для того, чтобы исполнить просьбу старого товарища.       Решительной поступью он прошёл через длинную галерею с закругленными окнами и направился в Башню Морского Дракона. Ещё до того как он подошёл к дверям их с Рейнирой солярия, до его ушей донёсся шорох шагов и голос племянницы, кричавшей на высоком валирийском — их родном языке. Обычно они использовали его в моменты смятения или когда хотели сказать друг другу что-то важное.       Деймон мало что знал о родах и никогда прежде на них не бывал, но вопль, который он только что услышал, заставил его ещё больше переживать.       Он постучал в дверь и к нему вышли две горничные.       — Позовите мейстера, — приказал он. — Или одну из повитух.       Дверь перед ним закрылась, а спустя несколько минут вновь распахнулась, и перед ним предстал мейстер Герардис.       Его длинные волосы были забраны в хвост, а тёмные глаза, несмотря на усталость, излучали спокойствие. Отсутствие следов крови на его сером одеянии внушало надежду на лучшее.       — Мой принц, — склонив голову, поприветствовал его старик.       — Когда родится ребёнок? — без лишних предисловий спросил Деймон.       От волнения он даже не заметил, что задал вопрос на валирийском.       — Трудно сказать, мой принц, — ответил мейстер на том же языке. — Но роды проходят без осложнений. Обычно первые дети рождаются дольше, а этот, кажется, упрям сверх меры. Всё пойдёт быстрее, когда принцесса начнёт тужиться, так что я уверен…       — Я задал тебе конкретный вопрос, - перебил его Деймон, размахивая перед его лицом пальцем. — Я не спрашивал, что здесь происходило раньше, и если ты не в состоянии...       — Мейстер Герардис!       Донёсся до них голос Рейниры.       Глаза принца расширились и он почувствовал острую боль в груди.       — Она... Она в порядке? — встревоженно спросил он.       Герардис посмотрел на него и вскинул бровь.       — Мой принц, я присутствовал на многих родах во время своей учёбы в Цитадели и позже, когда уже стал мейстером. Поэтому могу с уверенностью сказать: пока у нашей принцессы хватает сил кричать на нас так, как она делает это сейчас, опасаться нечего. А теперь, с вашего позволения, я должен вернуться к её милости.       После этого мейстер скрылся за массивными дверями, оставив его в одиночестве.       От очередного стона племянницы его сердце заныло словно в него воткнули нож. Тряхнув головой, Деймон развернулся и направился к Каменному Барабану. Ему здесь нечего делать: роды были уделом женщин, и к тому же Рейнира ясно дала понять, что ему рядом с ней не место.       Вернувшись в зал, он обнаружил, что Корлис и другие рыцари с удовольствием уплетали крабовое рагу и луковый пирог с сыром, запивая все эти яства тёмным элем.       — Ты отличный хозяин, Деймон, — обратился к нему Корлис. — Образцовый принц-консорт!       Когда он вошёл в зал все рыцари встали, но быстро вернулись на свои места и продолжили трапезу. Единственным, кто замешкался, был сир Альфред Брум: именно он поинтересовался, как обстоят дела у Рейниры.       — Всё ещё рожает моего ребёнка, — ответил он, наполнив свою чашу элем.       — Ешь, Деймон, ешь, — снова заговорил Корлис, пока слуга накладывал ему в миску крабовое рагу.       Порочный принц прищурился и насмешливо протянул:       — Так мило с твоей стороны предложить мне еду в моём же собственном доме, Корлис. Я, конечно, слышал о щедрости дома Веларионов, но увидеть это воочию — большая удача. Признаться, я впечатлён.       — Я разбудил дракона, принц Деймон? — спросил он, поднеся ложку с рагу ко рту.       Сир Эррик хмыкнул, но почувствовав на себе испепеляющий взгляд Деймона, притворился, что кашляет.       — Что ты здесь вообще делаешь, Корлис? Хочешь испытать моё терпение?       — У меня не было особого выбора, знаешь ли, — ответил Корлис. — Рейнис подняла меня с постели и велела присматривать за тобой, пока она с твоей женой. Разумеется, я, как верный и любящий муж, не смог ей отказать. Поверь, я бы с куда большим удовольствием завтракал бы сейчас в Дрифтмарке, а не смотрел на твою кислую физиономию. К тому же крабовое рагу там готовят лучше, да и эль вкуснее. Хорошо, что эти три доблестных рыцаря скрасили мой досуг, пока ты бродил по замку и дулся, как капризное дитя. Клянусь, Рейнис слишком добра к тебе.       — Если бы Рейнис действительно была добра, она бы избавила меня от твоего общества.       Деймон так и не притронулся к еде, однако раз за разом пополнял свою чашу элем. Это помогло ему скоротать время и слегка затуманило разум.       Снаружи по-прежнему бушевала буря, и было неясно, когда она утихнет.       Мужчины давно закончили трапезу, и теперь клевали носом, в то время как он сохранял бдительность, ожидая вестей. Минуты складывались в бесконечность, и вот наконец на закате он услышал чьи-то торопливые шаги. Сир Эррик и сир Стеффон вскочили на ноги, а сир Роберт поперхнулся воздухом и едва не упал со стула. Деймон же, напротив, замер на месте, словно его парализовало.       В комнату вошла принцесса Рейнис. Она выглядела утомлённой и бледной, а её руки были испачканы кровью. Её длинные чёрные волосы, собранные в тугую косу, растрепались, и несколько прядей прилипло к лицу.       Увидев кузину, Деймон подскочил, уронив стул, на котором сидел. Его руки дрожали, а голос не слушался.       — Как... Какие новости? — с трудом произнёс он.       — У тебя родился сын! Наш принц здесь! Мальчик, Деймон, у тебя родился мальчик!       Порочный принц пошатнулся и наверняка бы упал, если бы Корлис вовремя не подставил ему плечо.       — Почему твои руки в крови, Рейнис?       Принцесса посмотрела на свои ладони, а затем перевела взгляд на мужа.       — Я держала ребёнка, Корлис, — ответила Рейнис. — Они не приходят в этот мир чистыми и в ползунках, знаешь ли.       — Так это правда мальчик?       Рейнис кивнула.       — Маленький принц, Корлис! Славный и крепкий малыш. С пушком серебряных волос на голове! Он так похож на нашего Лейнора... Такой же красивый... И волосы у него светлые-светлые, как у моего отца, — глаза принцессы наполнились слезами, когда она вспомнила погибшего сына.       Корлис усадил Деймона на соседней стул, а затем подошёл к жене и крепко её обнял. Смерть Лейнора оставила в их сердцах незаживающую рану, и отрицать это было бессмысленно.       Как только Деймон обрёл силы, он вскочил на ноги и помчался в Башню Морского Дракона.       Он бежал так быстро, как только мог, но путь до башни казался бесконечным. Деймон знал, что Рейнис не лгала, но он не сможет поверить в это до тех пор, пока не увидит ребёнка собственными глазами. Мчась по галерее, он думал о Рейнире, но больше — о мальчике, встречи с которым ждал столько лет.       Оказавшись перед дверью, он не стал стучать, а сразу вошёл в комнату. Его появление не вызвало у женщин удивления и они, расступившись, пропустили его внутрь.       В покоях царила настоящая суматоха: слуги торопливо убирали грязное бельё и полотенца, а в воздухе витали запахи крови и пота. Но всё это не имело значения.       На их огромной кровати с балдахином, окружённая мягкими подушками, лежала Рейнира. Она казалась такой маленькой и хрупкой, словно девочка, а на руках у неё был небольшой свёрток. Когда свёрток зашевелился, Деймон понял, что это был он... Его сын...       — Деймон?       — Я здесь, Рейнира, — ответил он.       На негнущихся ногах он подошёл к её стороне кровати и опустился перед ней на колени.       Окинув племянницу оценивающим взглядом, Деймон предположил, что с момента её родов прошло уже некоторое время. Её волосы, всё ещё влажные от пота, были небрежно собраны в косу, а ночная рубашка явно была свежей. Он также отметил алый румянец, окрасивший её обычно бледные щёчки и потрескавшиеся губы. Однако её тёмно-фиолетовые глаза сияли ярче звёзд на небе, а тепло её улыбки было способно растопить Стену.       В этот момент она казалась ему прекраснее, чем когда-либо.       Затем его внимание привлёк маленький свёрток у неё на руках.       — Мой принц, — сказала она. — Познакомься с нашим сыном! Это мальчик! — гордо объявила она.       — Ты уверена? — дрожащим голосом спросил он.       Рейнира хихикнула.       — Да, но если ты мне не веришь, — она приподняла край одеяльца, чтобы он мог убедиться в этом лично.       После чего она снова улыбнулась и укрыла младенца.       — Ты действительно сделала это, — прошептал он, глядя попеременно то на неё, то на ребёнка. — Ты подарила мне сына!       — Как ты мог во мне сомневаться? — деланно возмущённо спросила она. — Разве мог кто-то ещё стать матерью твоего сына? Я всегда знала, что однажды мы начнём свою династию, и вот он — наш малыш.       Деймон посмотрел на неё долгим немигающим взглядом, не в силах поверить в происходящее.       — Мы это сделали... Мы создали будущего короля Вестероса, — сказал он больше себе, чем ей.       Рейнира кивнула и улыбнулась. Её глаза остекленели от слёз, но несомненно то были слёзы радости.       — Да, дядя, мы это сделали.       Закрыв лицо руками, Деймон громко засмеялся, до сих пор пребывая в некой эйфории.       — Хочешь подержать его светлость, нашего будущего короля? — с ноткой веселья спросила она.       Он встал с колен и сел рядом с ней на кровать. Затем Рейнира передала ему ребёнка, и он с необычайной нежностью взял его на руки.       Как и сказала Рейнис, его сын был маленьким, но крепким — с пухлыми щёчками и перевязочками на ручках. Его кожа была такой же бледной, как у Рейниры, а вот пушок на голове не имел золотого оттенка и казался светлее его собственных волос. Подобно каждому принцу дома Таргариен, он обладал идеальным овалом лица, а его тонкие, изящные черты напоминали ему Рейниру. У него были те же пухлые губки, подбородок и разрез глаз, что и у его племянницы       В целом малыш казался воплощением совершенства. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от сына Отрады Королевства?       Деймон осторожно погладил малыша по головке, как вдруг он распахнул глаза и своей крошечной пухленькой ручкой схватил его за палец. Когда их взгляды встретились, он заметил, что глаза у него были в точности как у Рейниры — глубокие и завораживающие. Хотя в свете свечей они казались больше чёрными, чем фиолетовыми.       Малыш смотрел на него, и Деймон неожиданно испытал странное чувство: время словно остановилось, а в груди стало тесно.       Откликнувшись на подушки, Рейнира с улыбкой наблюдала за ними.       — Двое самых важных мужчин моей жизни, — сказала она, положив руки на свой всё ещё округлый живот.       Деймон прижал ребёнка к груди и перевёл взгляд на племянницу. Воистину, на свете не было женщины прекрасней её.       — Я тебя люблю!       Осознание случившегося обрушилось на него словно ушат ледяной воды. Как назло, именно в этот момент в комнате повисла тишина, отчего его слова прозвучали особенно громко, и теперь взгляды всех женщин были устремлены на него и Рейниру.       Его племянница выглядела слегка озадаченной и некоторое время просто смотрела на него, прежде чем наконец ответить:       — Я знаю. Разве могло быть иначе?       Она протянула руки и Деймон осторожно передал ей ребёнка. Когда он обернулся, её дамы сделали вид, что заняты своими делами.       — Что ж, кажется, нам пришла пора оставить молодых родителей наедине с их первенцем, — объявила Рейнис. — Дамы, на выход.       Никто не посмел перечить женщине, которая однажды могла стать королевой, так что вскоре комната опустела, и в ней остались только он, Рейнира и их малыш.       — Весьма своевременное предложение, — заметила Рейнира, после чего обратилась к нему. — Итак, дядя, что ты думаешь о нашем сыне?       — Идеально, пока всё идеально, — ответил он.       Впервые за долгие месяцы он почувствовал, что снова может дышать. Голова была ясной, а в сердце царил покой. Его сын и Рейнира были рядом, а большего ему и не нужно.       — Удивительно, но это так, — согласилась с ним Рейнира.       — А разве могло быть по-другому? — шутливо спросил её Деймон. — Его отец самый обаятельный и талантливый принц из рода Таргариенов, а мать — величайшая красавица. Любой наш ребёнок был бы совершенством, принцесса.       — Приятно знать, что после долгих часов боли и трудов я не утратила титул самой красивой женщины Семи Королевств, — с лёгкой усмешкой произнесла она.       — Это невозможно, мой маленький дракончик, — со всей серьёзностью ответил он.       Если и есть на свете женщина, которая могла бы после дня родов выглядеть прекрасно, то это была Рейнира. Её лицо до сих пор хранило следы былого девичества, и, если бы не младенец у неё на руках, она вполне могла бы сойти за девицу. Пожалуй, материнство только добавило ей привлекательности, и он желал её сильнее, чем когда-либо прежде.       — Я почти тебе поверила, — сказала она. — Почти.       Рейнира попыталась приподняться, но тут же вздрогнула и тихо заскулила.       — Тебе очень больно, моя принцесса? — наклонившись к ней, обеспокоенно спросил Деймон.       — Боль — не самое страшное из того, что мне пришлось пережить, дядя, — ответила Рейнира. — Рождение ребёнка дело хлопотное, но я бы снова прошла через весь этот ужас, лишь бы обнять нашего сына, — улыбнулась она. — Эйгон того стоит.       Деймон озадаченно нахмурился.       — Прости, ты сказала «Эйгон»?       — Да, Эйгон, — весело ответила Рейнира. — Я назвала его Эйгоном, в честь Завоевателя. А как ещё могут звать будущего короля Вестероса?       Запрокинув голову назад, Деймон разразился смехом. Помня о том, что у неё на руках был их сын, он обхватил руками лицо племянницы и впился в её губы поцелуем.       — Полегче, дядя, — запыхавшись, сказала она. — Я ведь только что родила!       Засмеявшись, он снова прижался к её губам и скользнул языком в её рот. Деймон целовал её с отчаянием изголодавшегося человека, и, когда он отстранился, она выглядела совершенно потерянной. Её губы распухли и покраснели, а щёки окрасил лёгкий румянец.       — Иногда я забываю, какой коварной ты можешь быть, моя милая принцесса, — прижавшись своим лбом к её, признался он. — Эйгон Таргариен.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, дядя, — сладким голосом ответила она. — Однажды мой сын станет королём. Нет ничего крамольного в том, чтобы назвать его в честь другого короля.       И Деймон был с ней согласен. Кроме того, имя и вправду пришлось ему по душе, и когда-нибудь их сын будет править этим королевством, а он станет отцом короля.       "Король Эйгон Таргариен", — повторил про себя Деймон, нежно проведя кончиками пальцев по головке сына.       Почувствовав на себе взгляд племянницы, принц оторвался от малыша и посмотрел на неё. Её тёмно-фиолетовые глаза светились любовью, а на лице застыло выражение чистого обожания. Словно заворожённый, он поддался ей навстречу и, обняв за плечи, прижался щекой к её макушке.       В этом момент Эйгон схватил Рейниру за указательный палец и кажется, не собирался его отпускать.       Деймон усмехнулся и погладил костяшками пальцев щеку своей принцессы, а затем потёрся своим носом об её нос. Странно, но сейчас он чувствовал себя ближе к ней, чем когда-либо прежде. Казалось, каждый их взгляд, каждое прикосновение было наполнено новым, необъяснимым смыслом.       Какой всё-таки странной штукой была жизнь. Ещё вчера они сидели с Рейнирой на этой кровати и мечтали о дне, когда смогут взять своего ребёнка на руки, а сегодня он уже был здесь.       Надо признать, его племянница оказалась права — это был мальчик, здоровый и крепкий малыш.       Спустя несколько минут в комнату вошёл мейстер Герардис и сказал, что ребёнка следует покормить. Для этой цели была вызвана кормилица и, когда малыш наелся досыта, его уложили в роскошную колыбель, которую прислал из Королевской Гавани Визерис. Тогда Деймон взял со стола серое яйцо и положил в колыбельку рядом с Эйгоном.       Оно было очень горячим, и на миг ему даже показалось, что он почувствовал слабое движение под твёрдой скорлупой.       Следующий час он просидел перед кроваткой малыша, любуясь тем, как он спит. У него наконец-то появился сын — наследник, который однажды продолжит его род и станет королём Вестероса.       В это время его племянница крепко спала и выглядела скорее мёртвой, чем живой. Впрочем, это было не удивительно, ведь сегодня она выиграла битву, которой страшилась каждая женщина. Мейстер Герардис дал ей что-то от боли и она быстро уснула, уставшая и изможденная после того, как родила Эйгона.       Когда его глаза начали слипаться, он забрался под одеяло к Рейнире и, поцеловав её в губы, закрыл глаза.       Перед тем как погрузиться в сон, Деймон подумал о своём отце, Весеннем принце.       "У меня родился сын, отец. Мальчик. Продолжатель твоего рода и будущий король".       На следующий день после рождения Эйгона буря за окном наконец-то улеглась. Рейнира чувствовала себя хорошо, насколько это вообще возможно для женщины, которая только вчера родила. Утром к ним зашёл мейстер Герардис и после быстрого осмотра, сказал, что её здоровью ничего не угрожает. Тем не менее, она потеряла много крови, поэтому ей следовало оставаться в постели, чтобы восстановить силы.       Однако каждый раз, когда она брала на руки Эйгона её лицо озаряла улыбка, а глаза светились от счастья. Осыпая его поцелуями, Рейнира ворковала над ним, используя для общения валирийский язык. По старой традиции все младенцы дома Таргариен должны были сначала выучить валирийский, а затем уже общий язык, поэтому Деймон и Рейнира говорили с сыном исключительно на языке их предков. Мейстер Герардис, прекрасно владеющий валирийским, тоже следовал этой традиции, в то время как остальные их домочадцы продолжали использовать общий язык.       Колокола на острове звонили бесперебойно, и их звон будет звучать ещё несколько дней. В тавернах и на улице люди поднимали чаши с элем и вином за здоровье принцессы Драконьего Камня и принца Эйгона. Позже Деймон распорядился, чтобы крестьянам раздали жареное мясо и питьё, дабы они как следует отпраздновали рождение сына Порочного Принца и Отрады Королевства.       Простой народ с восторгом воспринял новость о рождении нового принца, правда с его именем вышла небольшая путаница. Половина жителей острова подумала, что неправильно услышала слова глашатого — ведь в королевской семье уже был принц по имени Эйгон, — но те, кто отличался проницательностью, быстро смекнули, в чём тут было дело. Тем не менее многие посчитали, что принцесса решила назвать своего сына и наследника в честь первого короля Таргариенов — Эйгона Завоевателя. Ну и что в этом особенного?       И только особы приближенные, которые были в курсе придворных распрей, считали, что Рейнира поступила так, дабы насолить своей мачехе, королеве Алисенте. И, если говорить откровенно, они отчасти были правы.       Сидя за столом, Деймон запечатал письмо своему брату, а маленький птенец на его левом плече с любопытством следил за его действиями. Его чешуя напоминала цвет грозового неба — такого же тёмного, каким оно было в день рождения Эйгона.       "Рейнира и здесь не ошиблась", — подумал Деймон, глядя на спрыгнувшего на стол птенца.       — Достаточно редкое явление, не правда ли?       Маленький серый птенец расправил крылья и закричал. Где-то вдалеке послышался ответный вопль Караксеса и Сиракс, и ночь наполнилась пением драконов.