"Все или ничего"

Для парней этих слов было более чем достаточно, чтобы понять — они одинаковые. Нат познакомился с остальными. Их разговор длился каких-то пятнадцать минут. Смешной срок. Ничтожно малый — и в то же время достаточный, чтобы осознать: это не последняя их встреча. Для Натаниэля эти пятнадцать минут стали лучшими за всю его жизнь. На короткое мгновение ему захотелось… жить. По-настоящему. Пусть в бегах, пусть без гарантий, но жить, а не существовать. За это короткое время они решили, что будут поддерживать связь — осторожно, так, чтобы их не раскрыли. Повезло: все шестеро были по-своему гениальны. Не одинаковые, но идеально дополняющие друг друга. Каждый — сильное звено. Вместе — система, которую сложно сломать. Изначально Данте утащил Ната с собой, чтобы предложить вступить к ним. Но, разобравшись в ситуации, понял — Веснински не согласится. Не сейчас. Возможно, никогда. Но это не значило, что его вычеркнут. Перед тем как уйти, Локи остановился и сказал: — Натаниэль Веснински, мы запомним тебя. И ты не смей нас забывать. Мы — семья Хадорсон. Мы возвращаем долги. Сегодня ты спас нас. Однажды мы вернём должок. Ты о нас ещё услышишь. Поймёшь без слов, что мы рядом. Если понадобится помощь — выйдешь на связь. Наша фамилия будет у всех на устах. С тобой мы всегда выйдем на связь. Лично. Данте усмехнулся, хлопнул Ната по плечу: — Эй, Нат. Если мы и ты останемся в живых — давай встретимся через восемь лет. В Милпорте. Натаниэль впервые в жизни доверился кому-то. Он сказал правду. И он пообещал. И знаешь что? Побег от матери того стоил. Да, выговор был такой, что и врагу не пожелаешь. В какой-то момент Натаниэль всерьёз подумал, что не доживёт до вечера. Жалел ли Натаниэль о случившемся? Нет. Ждал ли он встречи с семьёй Хадорсон? Да. Прошло восемь лет. Они выжили. Они сдержали обещание. Именно из-за этого обещания Нил, после смерти матери, остановился в Милпорте. Встреча состоялась в почти заброшенном, ничем не примечательном баре на окраине города. Тусклый свет, липкие столы, запах дешёвого алкоголя и старого дерева. Ровно за неделю до того, как Ваймак вместе с Эндрю и Кевином приехали за Джостеном. Встреча Нила и его старых, так называемых, друзей прошла лучше, чем он ожидал. Они рассказывали о себе: где были, чем занимались, кого потеряли, кого похоронили, а кого — заставили исчезнуть. Теперь они могли говорить сколько угодно. Джостен был сам по себе. Как и они. На очередное предложение братьев присоединиться к ним Нил отказал. Причины были. И слишком серьёзные, чтобы их озвучивать. Удивительно — восемь лет разлуки почти не ощущались. Да, они встречались впервые. Но до этого, как и было обещано, в каждом городе, где оказывался Натаниэль, он чувствовал их присутствие. О, да. Эта семейка была у всех на слуху. В мафии. У гражданских. У полиции. Семья Хадорсон — это компания из пяти человек. Они ни на кого не работают. Они сами по себе. Принимают заказы. Выполняют работу. Получают деньги. Их связи не хуже, чем у крупных организаций. Забавный момент: несмотря на то, что они — преступная группировка, известная как одни из самых опасных и жестоких убийц в мире, к ним нередко обращаются даже правоохранительные органы. И Хадорсонам это выгодно. Дополнительные связи. Информация. Возможность заметать следы. Они живут в своё удовольствие. Их условия просты: «Любой каприз — за ваши деньги. Или за ценную информацию». В их мире правят те, у кого есть деньги и информация. Они, как и все, хотели жить. Но пришлось выживать. Они не по своей воле стали на этот путь. Ради выживания брались за любую работу. И вот к чему это привело. ******* Морияма около десяти минут сидел неподвижно. Разбитый. Опустошённый. Он осознавал — по-прежнему любит Ната. Даже после всего, что тот сделал. Тишину нарушил Ичиро. — Почему ты не воплотил этот план раньше? Натаниэль медленно поднял на него взгляд. — Потому что Эндрю был жив. Пауза. Тяжёлая. Давящая. — Ичиро, я ведь говорил. Если с Дрю упадёт хотя бы один волос — я уничтожу твой клан. И тебя. После упоминания Эндрю Морияма сорвался. Он налетел на мужа, замахнулся, собираясь ударить. Но удар не достиг цели. Гарольд среагировал быстрее. Кулак с глухим хрустом врезался Ичиро в рёбра. Раз. Второй. Треск костей был отчётливым. Пару рёбер он сломал точно. И Натаниэль даже не моргнул. Ичиро рухнул на пол с грохотом, как обрушившаяся скала. Гарольд замахнулся, готовый нанести ещё как минимум десять ударов, но ледяной взгляд Натаниэля остановил его на месте. — Хватит, Гарольд. Дальше я сам. Вы сделали больше, чем достаточно, — прохрипел Натаниэль, пальцы свело от напряжения, кулаки побелели от силы сжатия. Сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди, а в ушах стоял звон. Ичиро судорожно застонал: — Снова Эндрю… снова этот Миньярд! Я ненавижу! Натаниэль вздрогнул. Он до этого держался, словно статуя, но теперь что-то внутри него лопнуло. Гнев, боль, горечь и отчаяние слились в одно. Его руки дрожали, но сила ударов была неумолимой. — Не смей упоминать Эндрю своим грязным ртом! — вырвалось с рычанием, голос рвался, глотка горела. Натаниэль пнул мужа так, что тот перевернулся на спину. Натаниэль с глухим ударом опустился на его грудь, колени впились в плечи Ичиро. Сердце билось в такт ударов. В лёгких жгло, в висках пульсировало. Адреналин горел во всём теле, кровь стучала в ушах. Он бил. Сначала медленно, почти осторожно, но вскоре ярость прорвалась, кулаки полетели молниями. Хруст костей и треск хрящей раздавался в замкнутом пространстве. Натаниэль видел каждый морщащийся мускул лица Ичиро, каждое непроизвольное движение тела. Ичиро не сопротивлялся. Боль была не от ударов — она была внутри. Боль от того, что тот, кого он любил, превращался в зверя прямо перед глазами. Он хотел лишь тепла, капли внимания… но видел только хаос, кровь и слёзы. В глазах Натаниэля всплыла картина: как Дрю сгорел у него на глазах. Пламя, крики, запах паленой кожи. Воспоминания — смех, солнечные дни, прикосновения, счастье — обернулись кошмаром. Слёзы текли, горячие, липкие, смешиваясь с кровью. Ичиро впервые увидел голубые глаза Натаниэля пустыми. Сердце Мориямы сжалось, словно его душу выжимали железными тисками. Как он мог не видеть, как рядом страдает тот, кого он любит? Данте подошёл и схватил Натаниэля за руку. — Твои руки… вся эта кровь… ты разрываешь себя! — дрожал голос, смешивая страх и ярость. — Руками нельзя. Я воспользуюсь ножом, — сказал Натаниэль, глаза блестели слезами и безумием. Он достал нож. Ичиро не пошевелился. Он позволял резать себя, терпеть, выть. Натаниэль наносил глубокие, точные раны, затем мелкие надрезы в случайных местах, словно играя с болью. Каждое движение отдавалось вибрацией в руках. Он терял связь с реальностью, но чувство контроля над каждым мгновением давало странную уверенность. Кровь брызгала, ложилась на лицо, руки, пол. Почти вся — Ичиро. На Натаниэле максимум пострадали пальцы и костяшки. Наконец Натаниэль бросил нож в сторону. Он снова сел на грудь мужа, кулаки сжимались, готовые ударить. Но когда кулак приблизился к лицу Ичиро, тот поднял руку. Впервые сопротивление. Натаниэль замер. Перед ним был человек, истекающий кровью, израненный, но ещё живой. Каждое дыхание Ичиро давалось с трудом, каждый стон — мучительно, но его глаза смотрели на Натаниэля с удивительной нежностью. Вторая рука Ичиро дрожала, пальцы порезаны, окровавлены, но он осторожно коснулся щеки Натаниэля. Лёгкое прикосновение. Слабое, почти извиняющееся. Он вытирал слёзы с лица Натаниэля, тихо, шепотом. — Жаль, что ты никогда не полюбишь меня так же сильно, как ненавидишь… — голос едва слышался, хриплый от боли. — Ты никогда не смотришь на меня так, как смотришь на него… Но я всё равно люблю тебя. Всё так же люблю… – Горькая усмешка и тихий шёпот – Представляешь, я не смог ..не смог его убить..– Звучало как сожаление и радость одновременно.. Морияма опустился, сознание покидало его. Последние слова сорвались из горла хрипом, смешанным с дыханием, болью и теплотой. Он потерял сознание, оставив после себя запах крови, боли и горькой нежности.