Невозможное — возможно

ТАРДИС спокойно плыла сквозь темноту космоса, убаюкиваемая звёздами и тишиной. Где-то внизу, на приборной панели, ритмично мигал сигнал — почти неразличимый на фоне привычного шума Вселенной, но достаточно заметный для Доктора. Он стоял у консоли, рассеянно потирая подбородок, пока Роза сидела в кресле и листала что-то на мониторе — может, старые фотографии, может, записи путешествий. Всё было спокойно. Почти слишком спокойно. — Хм... — пробормотал Доктор, щёлкнув каким-то тумблером и наклонившись ближе к экрану. — Это… странно. Роза оторвалась от экрана. — Что-то случилось? — Да нет… ну… возможно. — Он продолжал щёлкать и крутить регуляторы, потом выпрямился и оглянулся на неё. — Помнишь я рассказывал тебе про ту мёртвую планету в секторе 4-Дельта? Где даже радиошумы заглохли? — Ну… да, вроде. А что? Доктор ткнул пальцем в экран. — Там сейчас активность. Передача на узкой частоте, очень стабильная, цикличная. Словно кто-то запустил маяк. Я пару месяцев назад пролетал мимо — всё было тихо. А теперь — бах, словно кто-то устроил вечеринку. Роза встала и подошла ближе. — Может, это колонисты? Как на Марсе? Ты же показывал мне одну из первых баз. Доктор покачал головой. — Слишком быстро. Даже если бы кто-то и решил туда переселиться, у них не было бы времени обустроиться, создать инфраструктуру, запустить широковещательные сигналы… — Он снова уставился на пульсирующий импульс. — А этот сигнал не просто фоновый. Он направлен наружу. В космос. Словно... — он прищурился, — словно приглашение. На новоселье. Или на ужин. Он повернулся к ней с привычной лукавой улыбкой. — Ну что, слетаем на разведку? Роза с усмешкой скрестила руки. — Мы ведь не можем просто спокойно полететь в отпуск, да? — Можем! — бодро сказал Доктор, шагая к рычагу. — Но какой в этом смысл, если рядом может быть что-то действительно интересное? Он дёрнул за рычаг, и ТАРДИС зарычала, входя в режим полёта. — Пристегнись, Роза. Если нам и приготовили приглашение — было бы невежливо не явиться. — Значит, вечеринка на мёртвой планете, — пробормотала Роза, глядя на мерцающий сигнал на экране. — Мне идти доставать скафандры? Она уже повернулась было к двери, но Доктор, стоя у консоли, махнул рукой и слегка пожал плечами. — Ммм… возможно, и не придётся. — Он щёлкнул переключателем, и на экране появилась модель планеты с данными. — Смотри: атмосферное давление в пределах нормы, кислород присутствует, даже влажность какая-то есть. По сути — дышать можно. Хотя… — он задумчиво покрутил один из регуляторов, — я понятия не имею, как это возможно. — Подожди. — Роза нахмурилась. — Как “понятия не имею”? Разве ты не говорил, что эта планета — пустыня без малейших шансов на жизнь? — Именно, — кивнул Доктор. — На ней не должно быть атмосферы. Даже не намёка. Когда я был здесь в последний раз, поверхность была сплошным пеплом и камнем. А теперь тут, по всем показателям, мягкий климат, стабильный состав воздуха и температура как на Тенерифе в мае. — Так может, кто-то и правда построил колонию? Доктор покачал головой. — Даже самые передовые расы не смогли бы изменить планету настолько быстро. Не в таких масштабах. Для создания полноценной атмосферы нужна либо терраформация с десятилетиями подготовки, либо... — он прищурился, — либо что-то очень, очень мощное. Такое, что даже мне не известно. Он обернулся к ней с тем выражением, которое Роза уже знала — смесь детского восторга, тревоги и неугомонного любопытства. — Вот почему мы туда летим. Он нажал ещё одну кнопку, и ТАРДИС начала замедляться. — Готовься, Роза Тайлер. Похоже, нас ждёт нечто большее, чем просто вечеринка. Роза с улыбкой смотрела, как Доктор с каким-то особенным азартом управлял ТАРДИС: щёлкал тумблерами, дёргал рычаги, при этом вполголоса что-то бормоча себе под нос, как дирижёр перед финальной нотой симфонии. Она усмехнулась, облокотившись на поручень. — Ты когда-нибудь научишь меня так же делать? Доктор поднял взгляд от панели, на его лице расплылась широкая, искренняя улыбка. — Что — управлять ТАРДИС? Конечно, научу! — Он хлопнул ладонью по консоли. — Это же просто… ну, почти просто. Немного интуиции, немного логики, немного танцев с бубном, и всё — ты летишь сквозь пространство и время. Роза фыркнула. — Танцы с бубном — это когда ты в прошлый раз пытался попасть в Париж, а мы очутились посреди ледникового периода? — Эй! — Доктор сделал вид, что возмутился. — Это была... импровизация! Я просто хотел показать тебе доисторических котов, правда саблезубых. К тому же, ты сама сказала, что они были “милыми”. — Пока один из них не попытался нас сожрать, — усмехнулась Роза. Доктор рассмеялся и подошёл ближе, поворачивая ещё один рычаг. — Слушай, как только мы разберёмся, что тут происходит, я покажу тебе, с чего начать. Настроим панели, научу определять координаты, даже попробуешь запустить, если захочешь. Хотя... — он наклонился ближе и прошептал заговорщически, — она немного ревнивая. Привыкла, что только я ею управляю. Роза хмыкнула. — Ну, я с техникой хорошо лажу. Даже с ревнивой. Доктор кивнул, удовлетворённый. — Вот и отлично. Но пока, — он указал на экран, где уже вырисовывался контур планеты, — в первый раз лучше посадку оставить мне. Это как кататься на велосипеде в зоне с минами — техника-то простая, но цена ошибки... эээ, не очень вдохновляющая. — Ага, звучит обнадёживающе, — усмехнулась Роза, крепче взявшись за поручень. — Не бойся, — Доктор улыбнулся ей. — Я же обещал показать тебе Вселенную. Просто иногда эта Вселенная имеет крайне специфическое чувство юмора и весьма пакостный характер. ТАРДИС мягко встряхнулась, начав вход в атмосферу. Доктор склонился над панелью, пристально вглядываясь в бегущие цифры и графики на экране. Серьёзность на его лице теперь перемешалась с лёгким прищуром — как у шахматиста, просчитывающего следующий ход. — Так, так, так… сигнал устойчивый, частота зафиксирована… если повезёт, то мы окажемся буквально в сотне метров от источника… — пробормотал он себе под нос, покрутив регулятор и слегка постучав по экрану. — Вроде бы мощности ТАРДИС должно хватить, чтобы посадить нас аккурат рядом. Он поднял взгляд и бросил быстрый взгляд на Розу. — Ну, или почти рядом, — добавил он, уже с ухмылкой. — С ней иногда бывает... творческий подход к понятию «точности». Но мы с ней договорились — не больше километра промаха. В теории. Роза, стоявшая рядом и наблюдавшая за его манипуляциями, приподняла бровь. — В теории? — Ну да. Практика иногда говорит «нет». — Он пожал плечами, крутанул ещё один диск и дёрнул длинный рычаг. — Но не волнуйся, если что, прогуляемся пешком. Полезно для здоровья. ТАРДИС снова слегка дрогнула, и Доктор ухмыльнулся, видя, как стабилизировался уровень мощности. — Всё, держись. Садимся. И надеемся, что нас там встретят хотя бы с чаем, а не с лазерами. ТАРДИС с характерным скрежетом материализовалась на поверхности планеты, слегка дрогнув на финальном аккорде посадки. Доктор нажал последнюю кнопку и активировал комплексный сканер. Голубые голографические проекции вспыхнули над консолью, медленно вращаясь, вырисовывая рельеф местности. — Так… давай посмотрим, кто тут нас приглашал на новоселье, — пробормотал он, щёлкая переключателями. Роза подошла ближе, глядя на карту. — Что там? Доктор молчал с минуту, сосредоточенно изучая показания. Затем нахмурился. — Странно. — Это ты говоришь до того, как увидел десятиметровую слизь с щупальцами, или уже после? Он хмыкнул. — Даже десятиметровая слизь здесь была бы более приятной неожиданностью. А вот этого… — он ткнул пальцем в проекцию, — не должно быть. По всем показателям — вокруг на сотни километров ни одной формы жизни. Ни одного теплового следа, ни колоний, ни растений, ни даже бактерий в пыли. Почти стерильно. Только камни, пыль и очень унылый ландшафт. Роза взглянула на него с сомнением. — Но сигнал ведь идёт? — Именно! — оживлённо подтвердил Доктор. — Идёт стабильно, чётко, с минимальными искажениями. Словно его поддерживает мощный передатчик, но при этом — ни одного источника энергии на поверхности. Ни баз, ни антенн, ничего. Даже следов посадки нет. Он откинулся назад, глядя на голограмму как на зашифрованную загадку. — А это значит... либо кто-то очень хорошо умеет прятаться… либо что-то здесь очень не так. Роза мрачно кивнула. — Ну и почему у меня такое ощущение, что мы вот-вот это выясним не самым приятным способом? Доктор широко улыбнулся и хлопнул в ладони. — Потому что ты отлично меня знаешь. Пойдём посмотрим, кто нас сюда заманил. Двери ТАРДИС открылись с привычным тихим скрипом, и Доктор шагнул первым, оглядываясь по сторонам. Роза последовала за ним, щурясь от тусклого, почти пепельного света. Мир вокруг был… выцветшим. Всё казалось каким-то серым — не просто по цвету, а по самому ощущению: небо, камни, пыль под ногами. Как будто сама планета устала быть живой и предпочла вычеркнуть себя из карты галактики. Они стояли на краю чего-то, что когда-то, возможно, было улицей. Или аллеей. Вдалеке виднелись развалины — массивные каменные блоки, сложенные в сложные геометрические формы. Что-то в этих формах напоминало пирамиды майя или ацтеков, только вытянутые вверх, как будто стремились дотянуться до серого неба. Время покрыло их глубокими трещинами и пылью, но в них всё ещё читалась некая древняя гордость. — Ну и мрачно здесь, — пробормотала Роза, вглядываясь в даль. Доктор медленно шёл вперёд, не торопясь, задумчиво оглядываясь по сторонам. — А когда-то, — начал он тихо, — это была одна из самых зелёных планет, какие я только видел. Целые континенты, покрытые лесами, высокими, как небоскрёбы. Реки — широкие и медленные, с водой цвета янтаря. А воздух… — он вдохнул и скривился. — Теперь пустота. Но раньше он был густой, насыщенный запахами жизни. Даже звёзды здесь светили теплее. — Что случилось? — спросила Роза, догоняя его. — Война? Доктор покачал головой. — Нет. Не совсем. — Он провёл рукой по стене ближайшей развалины, смахнув с неё пыль. Под ней обнаружились выбитые символы — округлые, сложные, как сплетённые спирали. — Этот народ звался шай’лен, — произнёс он, словно с уважением. — Они были философами. Учёными. Почти не воевали. Их сила была в знаниях, в искусстве, в умении жить в гармонии с миром. Их постройки — это не просто здания, они были выстроены с расчётом на акустику ветра, на ритмы звёзд. Всё жило и звучало. Он замолчал, глядя в даль, где развалины становились всё плотнее. Затем провёл рукой по выщербленному камню, его пальцы легко скользнули по древним спиральным узорам. Он замер, будто слышал что-то, доступное только ему — шёпот времени, голос давно ушедшего народа. Потом медленно заговорил, не глядя на Розу: — Шай’лен были архитекторами, не просто строителями. Они верили, что каждая форма — это часть вселенной. Каждый дом, каждая башня была выверена так, чтобы не нарушать гармонию планеты. Но однажды они решили построить новый город… не на поверхности, а под землёй. Он наконец посмотрел на неё, глаза его блестели от тени сожаления. — Раскопки. Сначала всё шло хорошо. Они искали новые источники энергии, редкие минералы… что-то вроде жил, из которых планета питалась. Только… что-то пошло не так. — Что именно? — тихо спросила Роза, чувствуя, как воздух вокруг будто стал плотнее. — Точно никто не знает. По их хроникам, они «повредили артерию». Возможно, это была метафора. А может, и нет. — Он обернулся, указывая на дальние руины. — Всё началось с подземных толчков. Потом появились бури, чёрные дожди. Животные начали гибнуть, деревья засыхали. Атмосфера стала непригодной для дыхания. Экосистема буквально развалилась за считанные месяцы. Роза прошла пару шагов вперёд, глядя на серое небо. — А что сделали шай’лен? — Сначала пытались спасти планету. Создавали купола, запускали регенерационные станции, клонировали исчезающие виды… — он покачал головой. — Но было поздно. Что бы они ни делали — всё умирало быстрее, чем они успевали исправлять. В итоге… они погибли. — Все? — Не все. — Доктор слегка улыбнулся. — Их осталось мало, но некоторые выжили. Рассеялись по галактике. Иногда их можно встретить. Очень замкнутые, спокойные. Почти никто из них не говорит о прошлом. Слишком больно. — А почему они оставили сигнал? — Роза повернулась к нему. — Зачем звать кого-то сюда, если планета мертва? Доктор пожал плечами. — Возможно, это автоматическая трансляция. Может быть, оставили в надежде, что кто-то однажды вернётся. Или… — он хмыкнул, и в голосе его мелькнула тень беспокойства, — или это не они зовут нас сюда. Он снова посмотрел на голограмму на своём сканере. — А если нет — тогда кто? Тишина повисла между ними, густая и тяжелая, как пыль, устилавшая землю под ногами. Они вышли на широкую, засыпанную пылью площадку. В её центре возвышалось здание, некогда, должно быть, блистающее красотой, а теперь покрытое трещинами, увитое призрачной сетью времени. Форма его была необычной — нечто среднее между пирамидой и цилиндром, словно башня, сужающаяся кверху, но с гладкими, резными стенами, украшенными символами и узорами. Роза оглядела его с восхищением и лёгким благоговением. — Ух ты... — выдохнула она. — Это похоже на… храм? Или обсерваторию? Доктор прищурился, глядя на выбитые у входа знаки. Он подошёл ближе, провёл рукой по рельефным символам, как бы читая пальцами. — Ну конечно, — пробормотал он, хмыкнув. — Ну конечно. А мы тут нервничаем, думаем — что за странный сигнал, может, ловушка, а это... Он выпрямился, глядя на Розу с легкой, торжествующей улыбкой: — Перед нами один из маяков шай’лен. Связь с другими мирами. Почти святыня для них. Они строили такие на стратегических точках — не просто храмы, а комм-станции, работающие на особых кристаллах. Энергия у этих кристаллов почти вечная, может держать мощный сигнал миллионы лет без подзарядки. Роза удивлённо подняла брови: — И ты думаешь, он до сих пор работает? — А почему бы и нет? — Доктор достал из кармана переносной сканер, привычно ткнул по экрану, и тот ожил светящейся голограммой. — Шай’лен умели создавать устойчивые конструкции. Этот маяк — вероятно, активировали однажды в самом конце, когда народ уже уходил с планеты. На всякий случай. Вдруг кто-то прилетит. Вдруг кто-то захочет понять, что здесь произошло. Он наклонился ближе к сканеру, провёл пальцем по паре графиков. — Жизнь… — он поморщился, — по-прежнему только мы вдвоём. Ни бактерий, ни мха, ни мелких существ. Абсолютная стерильность, как после тотальной дезинфекции. Роза поёжилась. — Звучит немного… жутко. Как будто сама планета умерла, но маяк остался работать. Такой… мёртвый привет. Доктор кивнул, убирая сканер обратно. — Именно. Кристалл продолжает передавать сигнал, как последний голос цивилизации. “Мы были здесь. Мы жили. Мы надеялись”. Он коснулся ладонью тяжёлой створки у входа. Та не поддалась, но от его прикосновения по камню пробежал еле заметный отблеск — маяк реагировал. Старый механизм ещё дышал. — Пойдём, посмотрим, как он держится спустя столько веков, — сказал Доктор с тем самым блеском в глазах, который появлялся у него каждый раз, когда дело касалось древностей и технологий одновременно. Роза вздохнула, поправила куртку и шагнула за ним, глядя вверх на здание, которое как будто смотрело на них в ответ. — Доктор? — она остановилась, глядя в блеклое серое небо. — Я вот чего не понимаю. Ты же говорил, что атмосферы здесь быть не должно… А она есть. Мы ведь дышим. Как? Доктор, уже почти коснувшийся второго замка у дверей маяка, замер и обернулся. Он на секунду задумался, а потом отмахнулся с характерной лёгкой ухмылкой, как будто это объяснение вдруг само пришло в голову: — А, ну это просто. Скорее всего, активировалась аварийная система жизнеобеспечения. — Аварийная система? — переспросила Роза, прищурившись. — У древнего маяка? — Не у всякого маяка, — уточнил Доктор, подходя к ней. — Только у самых крупных, вроде этого. Шай’лен очень серьёзно относились к своим коммуникаторам. Для них это было почти как дыхание для живых — если нет связи, значит, их мир теряет голос. Так вот, некоторые из маяков снабжались дополнительными энергетическими блоками, подземными резервуарами с биосоставами, и системой подачи кислорода. — Подожди… ты хочешь сказать, что этот маяк решил… воскресить атмосферу планеты? — Ну, не совсем воскресить. — Доктор пожал плечами, глядя на экранчик на запястье. — Он не может полностью восстановить экосферу. Но создать в радиусе нескольких километров временно пригодную для дыхания среду — может. Особенно если что-то его разбудило. Метеорит, например, или сильный выброс энергии в верхних слоях. Может, подземный сдвиг. А система подумала: "О, беда! Нужно спасать всё, что осталось!" — и включила протоколы. Он подмигнул: — Умницы, правда? Всё рассчитано до мелочей. — И ты сразу об этом не догадался? — хмыкнула Роза, слегка толкнув его плечом. Доктор фыркнул: — Ну извини, я не ожидал, что спустя столько тысячелетий всё ещё будут работать аварийные блоки. Понимаешь, Роза, должно было совпасть слишком много факторов — сохранность кристалла, рабочие фильтры, стабильный энергетический контур. Это примерно как найти чашку горячего чая, оставленную в доме, который сгорел три века назад. Роза засмеялась: — Серьёзно? — Абсолютно, — с притворной серьёзностью ответил он, затем добавил тише, уже глядя на маяк: — Только вот… даже если система и старается, планету это уже не спасёт. Всё, что она может — немного отложить конец. Поддержать дыхание на искусственном аппарате. Они оба замолчали, глядя на древние стены перед собой, будто маяк и правда слышал их — и помнил всё. — Доктор… — Роза снова повернулась к нему, сдвинув брови. — Но если атмосфера только тут, возле маяка… почему ТАРДИС показала, что она есть везде? Ты же сам сказал — по всей планете. Доктор усмехнулся и, не останавливаясь, кивнул, будто ожидал этот вопрос: — А вот тут, Роза, ты подловила. — Он ткнул пальцем в воздух, словно ставя галочку. — Видишь ли, я ориентировался на зону, откуда шёл сигнал. А здесь — воздух есть. Атмосфера стабильна, показатели в норме, давление почти как на Земле. Ну, плюс-минус. Так что когда я запрашивал данные — ТАРДИС отобразила то, что видела в этом секторе. Он сделал пару шагов и добавил уже в сторону, с легкой ухмылкой: — Конечно, ТАРДИС очень умная. Я бы даже сказал — гениальная. Но… даже она не всегда угадывает, что если в одном месте всё хорошо, то в другом — может быть совсем наоборот. Роза прищурилась: — То есть, ты хочешь сказать, она подумала, что если тут дышится, то и на всей планете так? — Примерно, — кивнул Доктор. — Если бы я запустил полный спектральный анализ или детальный атмосферный срез — тогда да, было бы видно, что кислородная зона локальна, ограничена километрами вокруг маяка. Но я этого не сделал. Спешил. Любопытство, знаешь ли, штука азартная. Он развёл руками: — Вот и получился сюрприз. Мы-то думали — возможно, колония, может, даже терраформирование. А оказалось — древний маяк, пытающийся на последних ресурсах поддерживать иллюзию жизни. — Потрясающе… — пробормотала Роза, снова глядя на серое небо. — Грустно. Но потрясающе. — В точку, — кивнул Доктор. — Добро пожаловать в наследие цивилизации шай’лен. Надеюсь, они где-то там — на других мирах — когда-нибудь узнают, что одно из их творений всё ещё работает. И что мы это увидели. Доктор, поколдовав с прибором в руке и с усилием надавив на массивную панель, наконец услышал щелчок — тяжёлая дверь маяка со скрежетом поддалась, приоткрывшись. Он широко улыбнулся и оглянулся на Розу: — Ну вот, миледи, — произнёс он торжественно, как экскурсовод в музее древностей. — Заклинившая дверь покорилась силе ультразвука и непоколебимой решимости. Он толкнул створку шире, выпуская внутрь луч холодного серого света, и сделал приглашающий жест: — Сходим быстренько на экскурсию — и полетим дальше. Обещаю, недолго. Но поверь, такие технологии ты вряд ли увидишь ещё хоть где-то во Вселенной. Уникальные. По-настоящему уникальные. Он оглянулся на руны у входа, словно хотел запомнить их навсегда. — И красивые, — добавил он тише, почти с ноткой грусти. — Шай’лен всегда создавали с душой. Всё — от архитектуры до систем передачи. Искусство, вплетённое в науку. Было бы обидно, если бы ты так этого и не увидела. Роза улыбнулась в ответ и шагнула к нему, чуть коснувшись его плеча: — Ну так чего мы ждём? Веди, профессор. Доктор усмехнулся и, приосанившись, шагнул первым в полумрак маяка: — Вперёд, мисс Тайлер. Экскурсия начинается. Внутри было совсем не так, как можно было ожидать от древнего маяка на умирающей планете. Зал, в который они вошли, оказался высоким, словно купол собора, и удивительно целым. Местами на полу и стенах всё ещё виднелись следы времени — трещины, осыпавшийся камень, пыль — но между этим сверкало настоящее чудо. Прямо под ногами в пол был вмурован огромный кристалл, сияющий мягким голубым светом. Казалось он пульсировал, словно живой, и его свечение отражалось в сотнях мелких кристаллов, которые поднимались по стенам, уходя вверх, теряясь в высоте и темноте купола. Роза замерла, не отводя взгляда. — Доктор… это… — Да, — кивнул он с легкой улыбкой, обойдя кристалл. — Это сердце маяка. Главный кристалл передачи. Он не просто передаёт сигналы, он резонирует с частицами времени. Когда-то вся эта сеть была как музыка — маяки на разных планетах пели друг другу. Обменивались знаниями, историями, координатами звёзд. Не слова — чистые эмоции, намерения, образы. Роза медленно повела пальцами по ближайшему кристаллу на стене. Он был тёплым. — Здесь было ещё красивее, правда? — тихо спросила она. Доктор кивнул, опустив взгляд: — Намного. Купол был полностью прозрачный. Отсюда было видно небо, три луны… Иногда сами шай’лен устраивали праздники маяков — весь зал наполнялся светом, кристаллы исполняли мелодии, которые они вплетали в архитектуру. Словами не передать. Но мы слетаем туда. Обязательно. Когда-нибудь я покажу тебе этот мир таким, каким он был. Роза улыбнулась, собираясь что-то ответить — но не успела. Внезапно со звоном и глухим ударом захлопнулись тяжёлые двери за их спиной. Почти одновременно с этим со щелчками начали опускаться заслонки на окнах, полностью перекрывая дневной свет. В зале воцарилась почти полная тьма, нарушаемая только мерцанием кристаллов, теперь казавшихся ещё ярче на фоне внезапной темноты. Роза инстинктивно шагнула ближе к Доктору: — Это… нормально? Доктор резко обернулся, направляя отвертку на дверь. Ткань его пальто прошелестела в полной тишине. — Не совсем, — произнёс он напряжённо. — По крайней мере, не по плану. Он активировал сканер на отвертке, нахмурившись, когда ничего не произошло. Кристаллы лишь слегка дрогнули в ответ на звук. — Маяк активировал аварийный протокол, — пробормотал он. — Система защиты. Но от чего? — Или от кого, — тихо добавила Роза. Доктор взглянул на неё, и на его лице впервые промелькнула тень беспокойства. — Похоже, экскурсия задержится, — сказал он, уже не так весело. — Что-то разбудило этот маяк. И теперь он думает, что нас надо запереть. Доктор бросился к массивной двери, в несколько шагов преодолев расстояние. Он резко дёрнул за выступ у края створки — та даже не шелохнулась. Он активировал отвертку, направив с писком в сторону замка. Искры пробежали по краю металла, но никакого результата. Второй раз — тот же эффект. Он выругался себе под нос и врезал ладонью по неподдающейся панели. — Ну же… давай… откройся, — пробормотал он. — Пожалуйста… Он ещё пару секунд что-то шептал себе под нос, потом выдохнул, медленно опустив руку с отверткой. Развернулся, быстрым шагом подошёл к Розе — та стояла посреди зала, глядя на него с тревогой, которую и не пыталась скрывать. — Доктор?.. Он не стал ничего говорить сразу — просто подошёл ближе и обнял её. Не крепко, не с отчаянием, а как будто хотел ощутить, что она здесь. Тёплая, живая. С ним. — Прости, — прошептал он в её волосы. — Я... не должен был. Не должен был сюда соваться. Не должен был втягивать тебя. Роза чуть отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Эй, ты же не знал. — Да, но должен был догадаться. Планета, по сути, мёртвая, но сигнал работает как новенький. Это уже должно было насторожить. А я, дурак, только обрадовался — «экскурсия», «красота», «интересное»… Он провёл ладонью по лицу, с горькой усмешкой. — Сколько раз я сам себе это говорил — если что-то выглядит слишком идеально, особенно на мёртвой планете, значит это ловушка. И что я сделал? Повёлся. И втянул тебя. — Перестань, — мягко сказала Роза. — Мы с тобой проходили и через худшее. И ты меня спасал, и я тебя. Так что не начинай. Он кивнул, но взгляд у него оставался тревожным. Он прошёлся по залу, бросая взгляды на кристаллы, сканируя воздух. — Что-то происходит. Этот маяк… он не просто активировался. Он словно… запустил протокол изнутри. Кто-то или что-то дало команду. А вот кто — или, хуже, зачем — я пока не понимаю. — Но ты разберёшься, — твёрдо сказала Роза. — Я верю тебе. Доктор слабо улыбнулся, неуверенно, но с благодарностью. — А я надеюсь, что ты всё ещё будешь так говорить, когда мы выясним, во что вляпались на этот раз. Сначала они услышали едва уловимое шипение. Тонкое, почти змеиное, тянущееся эхом по пустому залу. Доктор мгновенно вскинул голову, зрачки сузились. — Это плохо, — выдохнул он, и в ту же секунду из трещин у основания стен и потолка начали сочиться тонкие струйки зелёного дыма. Он мгновенно рванул к Розе, прикрывая себе рот и нос рукавом пиджака. — Закрой лицо! — крикнул он. — Не вдыхай, слышишь? Роза только успела ошеломлённо оглядеться, как Доктор накинул на неё край своего плаща, обернул так, чтобы ткань закрыла её дыхательные пути. — Держись за меня, — буркнул он, — всё будет хорошо, только… только не дыши глубоко… Но дым был уже повсюду. Едкий, с металлическим привкусом. Воздух начинал тянуть, как будто сам по себе становился густым и вязким. Роза пошатнулась, попыталась что-то сказать, но губы дрожали. Она медленно осела на пол, глаза у неё начали закрываться, дыхание сбилось. — Нет-нет-нет-нет, Роза, стой! — Доктор опустился рядом, тряс её за плечо. — Роза, не засыпай! Роза! Она не отвечала. Только грудь ещё медленно поднималась и опускалась. Доктор резко выпрямился, снова выхватил отвёртку, принялся лихорадочно водить ею по стенам, по кристаллам, по полу. — Ну же, ну же, покажи мне, где выход! Где отключение! Где хоть что-нибудь, чёрт возьми! Мир начал плыть. Дым проникал даже сквозь ткань, глаза жгло, мысли путались. Руки ослабели. Отвёртка выпала и со звоном покатилась по полу. Доктор с усилием повернул голову к Розе. Она лежала, будто просто уснула. — Прости… — пробормотал он и, пошатнувшись, опустился рядом, последним усилием притянул её ближе, закрывая собой. Тьма наступила плавно, обволакивающе. Последним, что он услышал, был слабый, нарастающий гул — как будто где-то в глубине здания просыпалось что-то древнее.