желтые глаза за спиной

Дождь в Дерри наконец-то стих, оставив после себя лишь хлюпающую грязь и запах гнили из Пустоши. Билл Денбро шел по переулку за школой, стараясь вжимать голову в плечи. Билл задумался о том, что в Дерри пропадают дети, и он предполагал это маньяк орудует в городе, он шел долго думая на этим и пиная камешек впереди себя. Он знал, что этот путь короче, но сегодня удача была не на его стороне. — Эй, за-за-заика! — голос Генри Бауэрса прозвучал как удар хлыста. Билл замер. Сзади него, перекрывая выход из переулка, стоял Генри, а по бокам — его верные цепные псы, Виктор и Рыгало. В руках у Бауэрса тускло блеснул складной нож. — Слышал, ты всё еще ищешь своего братца? — Генри медленно пошел вперед, поигрывая лезвием. — Хочешь, я помогу тебе? Сделаю на твоей роже такую же дырку, как та, через которую у Джорджи вытекли мозги? Билл попятился, пока не уперся спиной в холодную кирпичную стену. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — О-о-оставь меня, Г-г-генри, — выдавил он, чувствуя, как немеет язык. — А то что? Папочке пожалуешься? — Генри замахнулся ножом, намереваясь прижать лезвие к щеке Билла. Но в этот момент воздух в переулке внезапно стал ледяным. Свет солнца будто померк, а тени от мусорных баков неестественно удлинились, потянувшись к ногам хулиганов. Билл зажмурился, ожидая боли, но вместо этого услышал странный звук — сухой хруст, будто кто-то ломает сучья в лесу, и короткий, захлебывающийся вскрик. Затем наступила абсолютная, мертвая тишина. Когда Билл открыл глаза, Генри уже не было. Вернее, Бауэрс был в десяти метрах, однако он бежал так, будто за ним гнались все демоны ада, его штанина была разорвана, а из глубокого пореза на бедре хлестала кровь. Его дружки давно исчезли, бросив своего вожака. На том месте, где секунду назад стоял Генри, теперь лежала его рукавица. Она была аккуратно вывернута наизнанку, а из неё медленно вытекало нечто густое и красное. — ч-что з-за ч-ч-черт? — прошептал Билл, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Тсс-с, Билли, — раздался голос прямо над его ухом, хотя сзади была только кирпичная стена. — Он был слишком шумным. Он хотел испортить мою лучшую игрушку. Билл резко обернулся, но никого не увидел. Только из старой ливневой решетки в паре метров от него выплыл один-единственный ярко-красный шарик. Он не взлетел вверх, а завис на уровне глаз Билла, покачиваясь на невидимом ветру. — ч-ч-что эт-т-то?! , — крикнул Билл в пустоту, хотя его голос дрожал. — Билл, мы скоро встретимся, — голос Пеннивайза теперь доносился из-под земли, и в нем слышалось пугающее, почти нежное придыхание. — Ты моё вдохновение. Я буду беречь тебя... пока не захочу съесть целиком, иди домой, Билли. Шарик лопнул с оглушительным звуком, но вместо конфетти из него вырвался запах крови. Билл бросился бежать, не оглядываясь, но всю дорогу до дома он чувствовал, как чьи-то невидимые желтые глаза ласково гладят его по спине.

***

Весь вечер Билл просидел в своей комнате, уставившись в одну точку. Его трясло. Голос из канализации, лопнувший шарик, запах крови... Это не лезло ни в какие ворота. Он плакал и не знал кому и как это рассказать, все подумают, что он сошел с ума после смерти младшего брата. Даже неудачники на вряд-ли ему поверят. Он около часа воротился в постели, но сон пришел внезапно, тяжелый и липкий, как патока. Билл открыл глаза и обнаружил себя стоящим посреди залитой солнцем из под туч Пустоши. Но всё было странным. Трава была слишком зеленой, небо пронзительно синим, а воздух пах не тиной, а попкорном и корицей. — Билли! Смотри! Сердце Билла пропустило удар. У ручья стоял Джорджи. Целый. В своем желтом дождевике. Он весело махал рукой, сжимая в другой бумажный кораблик. — Дж-джорджи? — Билл бросился к нему, спотыкаясь и задыхаясь от внезапного счастья. — Ты ж-жив! Я знал, я... Он добежал до брата и хотел его обнять, но внезапно чья-то высокая фигура заслонила солнце. Из-за спины Джорджи медленно вышел Человек. На нем был странный серый костюм с пышными кружевными оборками и ярко-красными помпонами. Лицо было выбелено гримом, а губы растянуты в мягкой, почти любящей улыбке. Билл судорожно попятился назад. Джорджи всё так стоял и улыбался. — Не бойся, Билли, — Клоун положил бледную руку на плечо Джорджи. Пальцы были неестественно длинными, с острыми, чистыми ногтями. — Видишь? Здесь ему хорошо. Здесь все по-другому. Билл замер в паре шагов. Страх и облегчение боролись внутри него. — Т-ты... ты тот м-маньяк? Верни его мне! — Маньяк? — Клоун обиженно наклонил голову набок, и Билл услышал тихий хруст шейных позвонков. — О, нет. Я тот, кто дарит тебе покой. Посмотри на меня, Билл. Твои друзья не понимают тебя. Твои родители смотрят сквозь тебя. А я... я вижу каждую твою слезу. Я наказал того злого мальчика сегодня ради тебя. Разве ты не благодарен? Клоун сделал шаг ближе. Он был огромным, подавляющим. От него веяло холодом погреба, но глаза золотистые, светящиеся, смотрели на Билла с такой обманчиво болезненной нежностью, что становилось трудно дышать. Это сон! Это сон! Но Джорджи тут...жив и улыбается. — Почему ты это д-делаешь, к-кто т-ты? — прошептал Билл. — Потому что ты центр моего мира, Билли-бой, — Пеннивайз протянул руку и коснулся щеки Билла. Кожа Клоуна была на ощупь как старый пергамент. Билл вздрогнул, в животе завязался неприятный узел. — А я твой Пеннивайз. Ты такой вкусный, когда боишься... но еще вкуснее, когда ты мой. Оставайся здесь, со мной. Я дам тебе всё, что ты потерял. Джорджи вдруг перестал улыбаться. Его лицо начало бледнеть, а из-под дождевика потекла темная вода. — Останься с нами, Билл, — монотонно произнес брат. — Тут мы все летаем. И он нас очень любит, особенно тебя. Пеннивайз наклонился к самому уху Билла, обволакивая его своим присутствием. — Если ты уйдешь сейчас... мне придется убить кого-то еще, чтобы ты снова обратил на меня внимание. Ты ведь этого не хочешь, верно?

***

Билл проснулся от собственного вскрика, путаясь в простынях. Сердце колотилось в горле. «Это просто с-сон», — повторял он, вытирая липкий пот со лба. — «Дерьмовый, больной с-сон». Он включил настольную лампу. Комната выглядела как обычно: модельки самолетов, стопки комиксов, пыль в свете лампы. Но взгляд упал на подушку. На подушке, прямо там, где только что была его голова, лежал свежий, идеально засахаренный пончик. И маленькая записка, написанная каллиграфическим почерком: «Спи сладко, Капитан. Я охраняю твою дверь и сон». — Р-ричи… — выдохнул Билл, и страх внезапно сменился вспышкой ярости. — Ч-чертов дурак. Ну конечно. Это в стиле Тозиера. У него всегда было странное чувство юмора, а после исчезновения Джорджи Ричи совсем «поплыл»: то пытался развеселить Билла идиотскими голосами, то строил из себя великого детектива. Наверняка он подговорил Эдди или Беверли, прокрался через окно (которое Билл вечно забывал закрыть на защелку) и оставил этот «подарок», чтобы вытащить Билла из депрессии. А голос в переулке? Наверное, кто-то из них спрятался в кустах с магнитофоном. Глупо, опасно, но так похоже на Неудачников. Билл скомкал записку и швырнул её в урну, а пончик съел. В обед у гаража вся компания была в сборе. Билл подъехал на «Сильвере», резко затормозив перед Ричи. — Это н-не смешно, Рич. Тозиер, который в этот момент пытался изобразить акцент немецкого ученого, поправил очки на носу. — О чем ты, Большой Билл? Мои шутки всегда смешные, это заложено в моем ДНК. — З-записка. И п-пончик. И голос в п-переулке, — Билл обвел взглядом друзей. Эдди нервно жевал губу, а Беверли прислонилась к стене, глядя на Билла с искренним беспокойством. — К-кто из вас это с-сделал? — Билл, мы вчера весь вечер были у Беверли в гараже, — тихо сказал Бен. — Пекли печенье и... ну, просто сидели. Мы за тебя переживали. — Хватит в-врать! — Билл сорвался на крик. — К-кто-то из вас был там. Кто-то напугал Б-бауэрса. — Бауэрса? — Ричи оживился. — А что с этим куском дерьма? Говорят, его вчера предки в больницу возили. Сказал, что на него напал какой-то огромный мужик в гриме, но папаша ему не поверил и всыпал ремня за «ложь». Билл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если это не они... то кто? На ум приходил только тот клоун из сна. — П-перестаньте. Это п-плохой розыгрыш. Хватит меня пугать. — Билл, клянусь, это не мы, — Беверли подошла и коснулась его плеча. — Мы бы никогда так не поступили с тобой. Особенно после Джорджи. Билл сбросил её руку. Ему казалось, что они все участвуют в каком-то заговоре. Он развернулся и пошел к дому, чувствуя, как затылок начинает покалывать. Он не заметил, как в тени под крыльцом его дома шевельнулось что-то серое. Оно наблюдало за ссорой с тихим, восторженным причмокиванием. Пеннивайзу нравилось это. Пусть Билл злится на друзей. Пусть думает, что они лжецы. Чем меньше он будет им доверять, тем легче его будет забрать. «Они не любят тебя так, как я, Билли», — прошелестел ветерок в листве старого клена. — «Они не понимают тебя. А я... я понимаю и люблю». Билл резко обернулся на звук, но увидел только пустой двор. На дорожке лежала еще одна обертка от пончика, хотя секунду назад её там не было.