Шотландская клетка

      На землю спустились густые сумерки, когда Дайлен всё-таки нашёл дядю. Гамлен лежал на мокрой траве и прижимал к груди пустую бутылку. По лицу было видно, что снятся ему замечательные сны. Дайлен наклонился и потряс дядю за плечо, разрушая его хрупкую идиллию. Уж лучше поворчит, чем заработает пневмонию.       — Просыпайся, — бодро сказал Дайлен, продолжая трясти.       Гамлен медленно открыл глаза и посмотрел на него совсем мутным взглядом.       — Чего надо?       Дайлен уже привык к подобным выходкам. Но то, как дядя умудрялся даже в такой ситуации кусать протянутую руку, обескураживало.       — Вставай, летом належишься, — Дайлен собрался и крепко сжал его плечо.       Гамлен не протестовал. Дайлен поднял его и взял под руку. Бутылка благополучно осталась в траве, дядя о ней даже не вспомнил.       — Где ты нашёл выпивку? — задорно протянул Дайлен.       — Не твоё дело.       Дайлен закатил глаза. Они молча ковыляли в поместье. Гамлен весь дрожал от холода или похмелья, а может, и от всего сразу. Надо же, насколько он любил приключения, раз умудрился пронести алкоголь в дом. Да так, что ни Дайлен, ни кто-либо ещё этого не заметили.       — Зачем убежал? — тихо спросил Дайлен.       Он знал зачем. Но хотел убедиться в достоверности выводов.       — Зачем убежал, зачем убежал, — протянул Гамлен. — Выпьешь тут, псина твоя, ребёнок маленький, не могу…       Дайлен замер и посмотрел на него. Киран ещё маленький и вряд ли что-то поймёт. А Гаррету Второму тем более всё равно. Но то, как Гамлен стеснялся пить при них, вызвало улыбку.       — Что? — Гамлен вяло крутил головой.       — Не можешь ты спокойно жить, да?       Гамлен фыркнул и ничего не ответил. Дайлен открыл дверь и отвёл его в гостиную. Усадил на диван и позвал Орану. Пока она присматривала за тем, чтобы дядя никуда не умотал, Дайлен ушёл искать что-нибудь тёплое. Спустя пару минут он вернулся и накинул на него клетчатый плед.       — Вот так, — он укутал его покрепче.       Гамлен смотрел волком, но не сопротивлялся. Орана уже ушла за чаем. Нужно было снимать остатки опьянения. И предотвратить возможную болезнь, неизвестно, сколько времени он пролежал на улице.       — Весь в мать.       Дайлен в недоумении захлопал глазами. Отошёл и сел напротив. Он не так часто говорил о ней, а такое говорил впервые.       — Спасибо, — Дайлен почесал затылок.       — Ездить будут на тебе все кому в голову взбредёт, — он скривился.       Дайлен успел отвыкнуть от его заботы. Казалось, что он уже родился ворчливым дедом. Но в детстве он не был таким. Вернее, был не совсем таким. Дядя с тётей держали его в узде.       — Нет, дядюшка, — Дайлен ответил насмешливо, — я своей добротой не ослеплён.       — Дурак ты, — Гамлен обхватил себя руками, сдерживая дрожь. — Оно тебе надо, возиться с пьяницей? Сдал бы уже в лечебницу, что ты со мной возишься?       Снова. Дайлен опустил голову и накрыл лицо ладонями. Сколько можно заводить этот разговор? Убеждать всех, убеждать самого себя в собственной никчёмности. Сколько можно доказывать окружающим, что они правы, думая, что он ничтожество?       — А почему я должен тебя бросить? — Дайлен вспылил. — Это ты дурак. Не я. Ты сам себя убедил в том, что против тебя весь мир, а когда тебе говорят, что это не так, ты прячешь голову в песок. Что молчишь? Я не прав?       Гамлен потупил взгляд. Орана уже вернулась, поставила чай и ушла. В гостиной всё ещё висело молчание. Дайлен сдался и сел рядом с дядей. Подал чашку и помог удержать в руках.       — Помню, — начал Гамлен, — Лиандра попросила меня прикрыть их с Малкольмом интрижки. Я спросил, почему не попросит Ревку… Она ответила: «Мне жалко её втягивать».       Гамлен сглотнул и опустил голову. Дайлен положил одну руку ему на плечо. Чашка в его руках затряслась.       — Меня ей было не жалко, — Гамлен шмыгнул носом.       Дайлен не ожидал таких откровений. Он механически гладил его плечо и слушал, что будет дальше.       — Но она была права, — Гамлен разрыдался. — Папаша твой, душегуб проклятый!..       Дайлен убрал чашку и прижал его к себе. Как ребёнка. Старого, вредного и дурно пахнущего. Дядя дрожал и плакал. Дайлен плакал вместе с ним. Виной всему перегар. Определённо перегар. Ужасно резал глаза.

***

      Утро, к счастью, началось без происшествий. Уорд и Киран разговаривали за завтраком. Дайлен усмехнулся — это должно было произойти, рано или поздно. Но то, что они перед этим подрались, совершенно не радовало. Во-первых, Киран проявил агрессию, во-вторых, Уорд солгал. Что для обоих не было свойственно.       Дайлен положил кусочек паштета на хлеб. Надо бы познакомиться с Беллой поближе. Досадно, что ребята поссорились, но это ведь не её вина. И всё же, Дайлен не мог не радоваться тому, что Киран положил глаз на правильную девушку. Возможно, он никогда не столкнётся с тем, с чем столкнулся Дайлен когда-то.       А Уорд… покорит не одно сердце. Или попытается. Подумать только, ухаживать за взрослой дамой! Гаррет бы умер от смеха… Дайлен нахмурился и глубоко вздохнул.       Ему нельзя в Лондон. Не сейчас, когда Уорд только-только приходит в себя. Когда Киран нуждается в нём как никогда. И когда Эммрик делает вид, что всё в порядке, как будто это не он вмиг стал самой ненавистной персоной в Эдинбурге.       Как и он сам.       Дайлен не переживал за себя. Знал, что подлые люди не в состоянии ему навредить. Только гадить исподтишка. Но могли навредить его близким. Особенно Уорду.       Но согласиться с тем, что Гаррет умер сам, он не мог. Что, если тот, кто убил его, не остановится? Возможно, Дайлен преувеличивал, но в прошлый раз он был прав. К сожалению.       — Сэр… — Бодан открыл дверь и отошёл.       Дайлен застыл с полуоткрытым ртом.       — Привет, — Морриган улыбалась одними губами, глядя на него.       — Привет, — Дайлен отложил приборы и встал.       — Мама! — Киран резво подскочил, но тут же сел на место.       Она здесь. Она приехала. Она снова с ними.       Но это значило, что…       — Матушка?       Морриган хмуро кивнула.       — Здесь, — она легонько покачала головой, а во взгляде Дайлен видел сожаление.       Матушка здесь. В его доме. Будет пугать детей своим психозом.       — Я скучал, — Дайлен улыбнулся уголком губ.       Плевать на леди Белланар. Морриган рядом. Остальное совсем не важно.       — Прости, что не приехала раньше, — она коснулась его щеки, а затем наклонила голову вправо. — Соболезную, Уорд. Жаль… что так вышло.       — Спасибо, — тихо ответил Уорд.       Дайлен не видел его лица, но был уверен, что он сейчас уткнулся в тарелку и снова закрылся. Не стоило напоминать.       — Прости, что заставил тебя… — Дайлен прикрыл глаза.       Он чувствовал, что может не устоять. Что поцелует её на глазах у детей. На глазах у него. Крепко прижмётся и не выпустит ближайшие пять минут. Не время и не место. Морриган сделала первый шаг. Ладонями прошлась по его лицу, а затем взяла его руки в свои.       — Я сама это выбрала.       Они стояли так недолго. Он нехотя отстранился и сел, Морриган села рядом. Затем вошла матушка. Прошла мимо Кирана, но не сказала ни слова, молча заняла место напротив Дайлена.       — Матушка! Рад видеть вас в добром здравии, — Дайлен натянул самую миловидную улыбку на свете.       — Ты меня убил.       Орана вытянула лицо и замерла с блюдом в руках позади Морриган. Дайлен бросил быстрый взгляд на жену и слегка прищурился. Замечательно, ремиссия закончилась.       — Матушка, я бы не посмел, — спокойно ответил он.       Уорд выпучил глаза и начал подавать Кирану знаки. Леди Белланар тоже это заметила.       — Ужасный волк идёт за тобой, — она добавила ещё более мрачно: — Он и меня убил.       Орана всё-таки поставила тарелку перед ней и спешно удалилась.       — Матушка, — Дайлен наклонил голову вперёд, — так ведь я вас убил.       — Во второй раз.       — Вас слишком часто убивают, матушка, — он вздохнул и посмотрел на парней. — Кажется, вам пора, профессор ждёт.       Они явно поняли намёк. Уорд резво подскочил, а Киран слегка повернул голову в сторону леди Белланар, но передумал. Он по ней скучал. Дайлен и Морриган не были бы против их общения, не будь она больна, не будь она самой сварливой женщиной на земле. Не будь Киран болен. Не в ситуации, когда его состояние может ухудшиться, но куда опаснее, если ухудшится её состояние.       — Вы принимаете лекарства? — твёрдо спросил Дайлен, когда они остались втроём.       — Да, — Морриган приподняла бровь, — мама, что ты устроила?       Леди Белланар долго смотрела в тарелку, так долго, что Дайлен и сам подумал, что сойдёт с ума. Но внезапно её лицо стало более осознанным и на нём расцвели нотки высокомерия. Она гордо подняла голову.       — Предупреждение.       — О волках? Их больше сотни лет здесь нет.       — Я его вижу, — рявкнула она, — не спорь со мной.       — Естественно! — Дайлен резко встал и опёрся руками о стол. — Ваши галлюцинации — прописные истины! Куда мне, идиоту!       — К ней, например, — она оскалилась.       Дайлен сел. Открыл рот и уставился на неё. Ладони похолодели. Морриган взяла его за руку, это не помогло. Как она… откуда… они знакомы?       — Почему вы говорите как она?       Морриган вопросительно уставилась. Дайлен поджал губы и слабо кивнул.       — Ты ещё не всё отплясал под её дудку, — матушка наколола кусочек мяса на вилку и с аппетитом проглотила.       Дайлен смотрел на неё. На то, как самодовольно она ест, как ухмыляется, глядя на него. Она с такой же улыбкой доводила маленькую Морриган до слёз? Что она чувствовала, когда упивалась своей властью над ребёнком? Он сжал зубы, казалось, ещё немного — и язык выбьет нижний ряд. Разве это мать? Он прикрыл глаза и вздохнул. Другой у неё не было.       Тем более он сам надоумил Морриган ухаживать за ней. А сейчас плод их совместной доброты созрел и обвинял его в измене. Дайлен поправил воротник. Тяжело сглотнул и выставил руку перед собой.       — Достаточно.       Нет. Слушать о ней при ней не хотелось. Ещё и с уст матушки. Уж лучше прыгнуть со скалы… снова.       — И не смейте подходить к моему сыну, — Дайлен встал из-за стола и медленно зашагал в оранжерею, шепнул Морриган напоследок: — Увидимся позже, милая.       — Кровь не вода, сынок, — бросила матушка в спину.       По спине прошёл холодок. Но Дайлен быстро собрался и продолжил идти.       Он около часа, если не больше, провозился с цветами. Протёр лоб запястьем. На улице было прохладно, но в оранжерее солнце напоминало о летних днях. Времени, когда поместье возвращалось к жизни. Когда семья становилась больше. Пусть и ненадолго. Садовая лопатка выскользнула из рук. Дайлен присел, чтобы поднять её.       — Мистер Амелл?       Дайлен ударился головой о стол. Схватился за голову и только потом осознал, что перчатки в грязи.       — Проклятье, — он сжал зубы. — Профессор, прошу прощения.       — Не хотел вас пугать, — Эммрик поднял стопку книг в руках, — зайду позже.       Дайлен встал, качая головой. Снял перчатки и положил на стол возле горшка с цветами.       — Всё в порядке.       Эммрик слегка замялся, не зная, куда деться. Дайлен уже догадался, что именно он хотел ему сообщить. Не мог же он прочитать все книги за вечер.       — Меня всегда восхищала ваша тяга к дикой природе. К вещам, наполненным хаосом, и тому, как вы самоотверженно придаёте им порядок и форму.       Дайлен сложил руки на груди приложил ладонь к подбородку. Эммрик положил книги на свободный стол и подошёл ближе.       — Взять эти растения, — он обвёл оранжерею рукой, — вы так упорно стремитесь нарушить законы природы, вывести цветы, которые смогут расти круглый год. Создать жизнь ради памяти мёртвых.       — Но пока что я убиваю их, — Дайлен усмехнулся.       — Неизбежные жертвы во благо науки.       Дайлен кивнул, взял горшок в руки и провёл пальцами вверх по стеблю.       — Всё, что останется мне от неё, моим детям от меня. Воспоминания.       Эммрик встал напротив и опёрся о клумбу.       — Какой она была? Ваша мать.       Дайлен прикрыл глаза, вспоминая её голос.       — Среди холмов и долин раскинулось море цветов, им не было конца и края, — он погладил лепестки. — Она была слишком добра, такие люди редко бывают счастливы. Они становятся жертвами своих добродетелей и закрывают глаза на людские пороки, не дают отпор, верят до последнего.       — Сожалею.       — Спасибо, — Дайлен выставил горшок перед собой. — Она всегда говорила: «Люди как цветы: броские и неприметные, ароматные и нет, яркие и блеклые. Внешний вид не важен. Происхождение не важно. Важны поступки».       — Вы намекаете?       — Говорю прямо, профессор. Не позволяйте дикарям убеждать вас в собственной неполноценности. Я понимаю, почему вы планируете уехать, и не держу зла.       Эммрик сцепил пальцы и начал постукивать ими друг о друга.       — Не скажу, что мне легко далось это решение. Всё-таки Киран удивительный юноша.       Дайлен кивнул и убрал горшок на стол. Ещё какой, настолько талантливого, доброго и эрудированного ребёнка не часто встретишь. Киран был особенным.       — И всё же его начали интересовать вещи вне моей компетенции.       — Например?       — Мифология, искусство, культура Японии.       Как… занятно. Так вот почему он не торопился знакомить его с Лютерами. Стеснялся. Дайлен улыбнулся и поднял лицо вверх. Это должно было произойти, рано или поздно.       — А что насчёт Уорда?       — Он… юноша не менее удивительный, — Эммрик слегка усмехнулся, — жаль, что мне не удастся узнать его лучше.       — Когда вы планируете уезжать?       — Через месяц.       — Можете пожить здесь.       — Это лишнее, — Эммрик всплеснул руками.       — Как знаете, — Дайлен снял фартук и положил на стол около горшка с белой лилией. — И, профессор, вы слышали что-нибудь о леди Хезенкосс?       Эммрик раскашлялся. Постучал себе по груди и с удивлением посмотрел на него.       — Мы работали вместе много лет назад. Крионика и сейчас не самое перспективное направление, но двадцать лет назад дела обстояли ещё более удручающе.       — Вы не упоминали…       — Йоханна… неординарная личность, мы прекратили общение не в самых тёплых тонах. Мне не хотелось вспоминать.       Дайлен взъерошил себе волосы. Какой бы неординарной личностью ни была леди Хезенкосс, до неё ей далеко.       — Понимаю вас, — он задумался. — Она вас не приглашала?       Эммрик покачал головой. Однозначно далеко, она бы пригласила.       — Чисто теоретически, — Дайлен махнул рукой к выходу, — она может быть причастна к пропаже своего помощника?       — Сомневаюсь, — Эммрик глубоко задумался. — Хоть она и нелестно отзывалась об этических нормах, но никогда не пересекала черту, по крайней мере тогда. Не думаю, что она способна на преступление.       Странно, Нэв отзывалась о ней достаточно неплохо. Но Уорду она не понравилась. Изменилась и успокоилась? Или нет?       — Думаете, она может использовать животных в качестве подопытных?       — Может, но люди… слишком недальновидно проводить опыты на них без уверенности в успехе, особенно опыты в нашей области, — Эммрик остановился. — Если только она не сменила деятельность.       — Решила осесть и радовать местную публику шоу?       — Это в её стиле, Йоханна любит быть в центре внимания.       Как и она, только не в центре, а за кулисами, так, чтобы все знали, но не видели.       — Я никогда о ней не слышал, — Дайлен продолжил идти.       — Мы не афишировали свои наработки.       Возможно. В мире было много учёных, которых Дайлен не знал. Но в приглашении был акцент на известность. Для чего? Чтобы богатые, знатные и умные люди опростоволосились, когда придёт время признаться, что слышат о хозяйке вечера в первый раз? Почти в её стиле.       — Бодан отвезёт вас домой. — Дайлен поймал взгляд дворецкого.       — Сэр. У вас гости.       Гости? Как любопытно, он никого не ждал.       — Я встречу, можешь идти, — бросил Дайлен и попрощался с Эммриком.       Эммрик и Бодан вышли, а в проёме показалась девочка. Белла Лютер. Она кивнула им и слегка поклонилась, а затем неловко замялась.       — Добрый день, Белла, — он протянул руку, приглашая войти.       — Ваше величество, — она сделала шаг и охнула, — ваша светлость…       Дайлен сжал губы, сдерживая улыбку.       — Можно просто сэр.       Белла обхватила щёки руками.       — Простите, я не знала, как правильно.       — Всё в порядке, — Дайлен улыбнулся. — Киран не говорил, что ты приедешь. Как ты добралась?       — На такси, — Белла убрала руки и слегка опустила глаза. — Не подумайте, что я невежливая, просто… я хотела сделать ему сюрприз.       Рука потянулась к груди, но Дайлен сдержал порыв. Он почувствовал, как сердце стучит всё быстрее и быстрее. Они оба делают свои первые шаги друг к другу. На его глазах зарождается нечто прекрасное.       — В следующий раз я попрошу Бодана забрать тебя. Не стоит перемещаться в одиночестве, — он махнул головой и развернулся. — Ты голодна?       — Нет, благодарю вас.       — Хорошо. Я провожу.       Дайлен надеялся, что леди Белланар сидит в своей пещере и не выйдет в ближайшее время. Не хватало ещё, чтобы она испугала Беллу.       — У вас очень красивый дом.       — Благодарю, — Дайлен коснулся перил и начал подниматься. — Давно вы… дружите?       Белла слегка замедлила шаг.       — С начала сентября. Мы встретились в церкви и разговорились. А потом он… вы же знаете, да?       — Был у вас в гостях, — ответил Дайлен.       Белла охнула.       — Да. Я не знала, что он придёт один. Он сказал, что вы в Лондоне, а леди Амелл в Киркволле. Но мы так хорошо провели время, жаль, что вы не пришли на следующий ужин… — Белла резко замолчала. — Простите, я не это имела в виду.       — Белла, — Дайлен повернул голову в её сторону, — всё в порядке.       Он усмехнулся. Белла говорила всё, что думала, совсем как Уорд. Неудивительно, что он тоже положил на неё глаз. И всё же она была мила, добра и учтива. У неё были замечательные родители. Кирану не было нужды скрывать своё общение с ней. Дайлен был обеими руками за.       Он остановился у его комнаты и постучал. Затем отошёл и позволил Белле встать у двери. Когда Киран открыл, она улыбнулась Дайлену и почти влетела в комнату. Он постоял несколько секунд, а на лице уже вовсю расплылась глупая улыбка.       «Будь счастлив, малыш».

***

      Уорд убирался в комнате. Он слишком привык делать это сам. Да и пускать прислугу не хотелось. Свои вещи он давно сложил, маска ворона стояла на письменном столе. Коробки с чем-то неважным дядя унёс. А тот чемодан так и лежал под кроватью.       Хорошо, что тётушка Морриган здесь, дядя теперь не один. Но матушка… Уорд понимал, почему дядя её недолюбливает. Она была не такая, как Хезенкосс, но тоже жуткая. А её слова про волка… Уорд поёжился. Невероятно жуткая. Как Солас может преследовать его? Он же выдуман, его не существует. Уорд поймал себя на мысли, что пытается анализировать бред сумасшедшей. Он застыл на месте. Она же была больна. Совсем как Киран.       Они должны признаться, вместе, пока не поздно. Уорд чувствовал, что Киран нуждается в поддержке. Почему он раньше этого не видел? Они бы что-нибудь придумали. Он должен ему помочь. Киран не заслуживал переживать это сам.       — Уорд? — Киран постучал во входную дверь.       — Заходи, я как раз хотел с тобой поговорить.       — И мы. Привет. — Беллара ураганом пронеслась прямо к нему.       Он был рад её видеть, но это значило, что разговор пришлось бы отложить. Станет ли Белла дружить с Кираном, если узнает, что он болен? Уорд не знал, но это было и не его дело. В основном не его дело.       — Как ты? Ты правда ищешь того мальчика? — Беллара трясла руками перед собой. — Он жив? Скажи, что он жив, пожалуйста.       — Он… я не могу делиться деталями расследования с… Киран, что ты…       Киран в маске ворона развернулся, и Уорд сжал губы. Он чувствовал, как воздух вырывается из лёгких наружу.       — Тебе идёт. — Дрожащим голосом сообщил Уорд, а затем не выдержал и расхохотался.       — Оу. — Беллара обернулась и тоже рассмеялась.       Главное, чтобы Киран больше никогда её не надевал. Если бы Уорд увидел его внезапно, умер бы от страха. А потом от смеха.       Киран положил маску на место. Уорд сел на кровать и похлопал рядом с собой. Белла села слева, затем Киран сел справа.       — На самом деле. — Начал Уорд. — Вчера был такой безумный день. На меня напал сокол…       Беллара прикрыла рот руками.       — Не смертельно ведь? — Киран слегка улыбнулся.       — Не смертельно. Разве что шрамы останутся.       — А здесь? — Она показала на нос.       — Собака откусила и мне пришили его обратно.       — Правда?! Какой ужас!       Киран тактично кашлянул.       — Я пошутил. На самом деле… — Уорд обхватил свои плечи. — Просто поранился. Прямо перед тем, как начал ходить в школу.       Они помолчали, а Уорд подумал о том, что никому не рассказывал эту историю раньше.       — Я так плакал. Даже не из-за боли, а потому что не хотел, чтобы надо мной смеялись. А он… он начал мазать йодом свой нос и забирал меня в таком виде из школы, пока шрам не зажил. — Уорд развёл руки в стороны. — Вот такой он был человек… выше крыши.       Уорд почувствовал, как по щеке скатывается слеза, и одним махом вытер её. Беллара нахмурилась, казалось, что она сама сейчас расплачется. Так забавно… ясно, почему они с Кираном нашли общий язык.       — У тебя были друзья в школе? — Тихо спросил Киран.       Уорду стало не по себе. У Кирана ведь и друзей толком не было, а единственный близкий человек… Больше нет, сейчас всё будет по-другому.       — Лукас. Он забавный. Наташа. Её нужно… переварить.       — Переварить? — В один голос воскликнули Киран и Белла.       — Она кажется грубой и странной, но на самом деле добрая. — Уорд улыбнулся. — Только не называйте её мальчиком, она ужасно злится.       — А зачем нам её так называть? — Беллара покачала ногами.       — Оно само собой выходит. — Уорд наклонил голову. — Как проклятье какое-то.       Уорд вспомнил, как был у неё в гостях и её мама угощала его необычными пирожками, он никогда не пробовал ничего подобного. Такие пирожки пекли на её родине.       — А ещё она из Союза. Точнее, её мама оттуда.       — Ого!       — Ещё какое, я-то думал, что она англичанка. Пока не узнал фамилию.       — Значит, я не одна такая. Не совсем отсюда.       — Лукас тоже не местный. Они переехали с бабушкой и кузеном в Лондон год назад.       Уорд был у него в гостях всего раз. А когда пришёл домой, папа впервые в жизни устроил допрос. С тех пор он запретил ходить к нему, но они собирались у Наташи.       — Это его маска? — Неожиданно спросил Киран.       — Нет. — Уорд почесал висок. — Это моя старая.       — Странно. Ты говоришь «Лукас», а я вижу ворона с розовыми крыльями.       Уорд не знал, как на это реагировать.       — Видишь? — Белла подняла брови.       — Представляю, как будто ему это подходит.       — Он не носит розовое. Только синее. — Уорд попытался замять эту тему. — Но я напишу, чтобы обновил гардероб.       — Тебе… тоже бы подошло синее и крылья. — Киран не унимался.       Что он имел в виду? Он не разговаривал так раньше. Уорд сглотнул. Потому что пил таблетки.       — Да! Было бы красиво, как твои глаза! — Белла даже не заметила, что Киран несёт чушь. — То есть у тебя не красивые… я молчу.       — Что мы всё обо мне. — Уорд натянул улыбку. — Ты о себе не рассказывала.       Киран молча посмотрел в потолок.       — Это не слишком интересно. После того, как мы переехали сюда. А вот когда мы путешествовали, было замечательно…       Уорд слушал вполуха. О том, что у Беллы есть брат, Сириус-Юлиан. О том, как они побывали в Египте. А Киран тем временем всё смотрел в потолок и, кажется, даже не слышал ничего. Уорд снова вспоминал, почему сторонился его раньше.       — …а потом я обожгла руку. — Закончила Беллара.       — Киран, подай книгу, пожалуйста. — Уорд указал на тумбочку.       Киран как ни в чём не бывало взял книгу и протянул.       — Можешь почитать? У тебя голос лучше поставлен. И сядь в центре… чтобы нам было хорошо слышно.       Он кивнул. Не спросил вообще ничего. Он увидел крылья, но не видел, какие взгляды на него бросала Белла. В каких облаках он летал?       — Мне начать сначала?       — Подожди, посмотри в конце, всё хорошо или нет.       — Кажется, Солас в конце победил. — Вклинился Уорд.       — Значит, это хороший конец.       — Ну-у… не совсем. Я помню, что он сделал что-то ужасное, чтобы победить.       Киран начал читать сначала. Уорд не стал вмешиваться. Его голос наполнял комнату. Он потрясающе говорил… когда не говорил всякую чушь. Белла восторженно слушала. Интересно, она знала, что проявляет внимание, или не осознавала? И знает ли она про болезнь? А если бы знала, стала бы встречаться с Кираном?       — …Джун. — Киран замолчал.       — Джун? Бог ремесла? — Уорд догадался, почему он так заострил внимание на этом.       — Совсем как ты. — Белла ухмыльнулась.       Как он? Вообще, ему подходило, но ремесло и искусство слегка разные вещи. Неужели он и ей хвастался, что мог переделать кран? Уорд подумал о том, что в следующий раз попробует поразить этим Нэв. Осталось только научиться.       — Тут столько личного… между строк. — Киран слегка отодвинул книгу от себя. — И Эльгарнан совсем как Эдгар Напьер, известный астроном.       — Они не слишком созвучны…       — Это он.       — Хорошо-хорошо. — Уорд сдался.       В конечном счёте автор мог знать мистера Напьера и переделать его имя, учитывая то, в каком свете он его выставил в своей книге. Это было логично. Неужели Киран так быстро сопоставил факты?       — Вы слышали про леди Хезенкосс?       Белла и Киран покачали головой. Жаль, было бы славно, если бы Киран так же быстро нашёл Даврина.       — Она переехала в начале сентября, у неё свой зверинец и она собирается устроить шоу на Хэллоуин. Даврин ухаживал за соколом и другими животными. Пока не пропал.       — Попробуй… спросить у профессора.       — Почему у него?       Неужели потому, что они оба похожи на немцев? Хотя не являются ими… профессор, по крайней мере.       — Я не знаю. Просто… она приехала, он уезжает.       — Профессор уезжает? Почему?       Неужели из-за сплетен? Но какое кому дело до грязных языков? Если только… нет, это не правда и не может быть правдой.       — Папа отправит нас в школу через месяц.       — Замечательно! — Белла резко прикрыла рот ладошкой. — То есть, жаль, что профессор уезжает.       Киран ушёл от ответа, Уорд знал, что он что-то умалчивает. Наблюдения или факты? Скорее всего, он не хотел говорить при Белле. Что же это за информация такая? Уорд начал вспоминать детали.       Он не хотел знакомить отца с родителями Беллы. Но они ему понравились. А потом Нэв… Слухи про профессора. Киран боялся за его репутацию? Боялся, что дружба с наполовину японкой станет последней каплей? Как будто дяде было не плевать на то, что говорят о нём за спиной.       Кто-то в этом городе подливал масло в огонь. И Уорд был решительно настроен найти крысу. А если крыса будет ему не по зубам, что ж, дядя поможет.       — Любопытно, Эванурисы основаны на реальных знаменитостях. — Киран нахмурился.       — Они могут подать в суд. — Уорд вспомнил, что эти люди вытворяли в книге, и улыбнулся. — У меня идея.       Он встал и взял в тумбочке блокнот и карандаш.       — Мы не знаменитости, так что…       Киран положил книгу на колени и взял блокнот, бегло прошёлся, затем передал Белларе.       — Ты хочешь, чтобы следующая книга была про нас? — Она широко улыбнулась.       — Да. — Ответил Уорд.       — И лучше тебя новый завет никто не напишет. — Киран улыбнулся ей в ответ.

***

      — Дайлен?       Морриган встала позади него и положила руки на плечи. Он поднял голову вверх и слегка улыбнулся.       — О чём ты думаешь?       Дайлен еле заметно сполз вниз по креслу. О чём он только не думал…       — Я так устал, — он понизил голос.       Ладони Морриган сомкнулись крепче, а затем она нагнулась и обняла его со спины. Дайлен взял её руку в свою и сжал. Дрожь прошла. Ему стало тепло, но груз, что был на его плечах, никуда не исчез.       — Я не могу, — он зажмурился, — быть везде, сделать так, чтобы он не страдал. Изменить прошлое. Что бы я ни делал, этого мало, ничтожно мало, я хочу сделать больше, но это невозможно, — он с надрывом выдохнул. — Невозможно.       Морриган коснулась его щеки своей и шепнула почти что на ухо:       — Но ты делаешь.       Дайлен опустил плечи и голову. Морриган отстранилась и обошла кресло по кругу.       — Он подарил мне короля, — Дайлен вынул фигурку из кармана брюк.       Морриган присела напротив и заглянула в его глаза.       — Это ведь хорошо?       Дайлен хмуро кивнул.       — Он может подарить мне тысячу таких же, — Дайлен убрал короля в карман и накрыл лицо ладонями. — Но ему нужен чёрный.       Морриган накрыла его колени руками.       — Я понимаю, я всё понимаю, милая, — он накрыл её руки своими, — но всё равно пытаюсь.       — Дайлен, — Морриган встала и потянула его за собой, — Уорду нужен ты и нужен сейчас. За это я тебя и полюбила много лет назад.       Дайлен ощутил покалывание в груди. Он невесомо коснулся талии Морриган и медленно закружил.       — Ты всегда слышал своё сердце, но слушал разум.       — И давно ты это заметила? — Дайлен положил голову на её плечо.       — В тот день, когда назвала тебя богатеньким слюнтяем и тряпкой, — Морриган прижалась крепче, — но я так никогда не считала. И ты это почувствовал. Иначе мы бы здесь не стояли.       Дайлен завернул руку за спину и включил проигрыватель. Закачался в такт мелодии и уткнулся носом в волосы Морриган.       — На самом деле, — он томно шепнул, — не чувствовал. Я увидел тебя и понял, что буду самым большим болваном, если не добьюсь твоей благосклонности.       Морриган закрыла глаза и прошлась подушечками пальцев по его спине. Дайлен покрылся мурашками.       — То, о чём говорила мама…       — Ревнуешь? — Дайлен усмехнулся.       — Разумеется нет, пока одни желают, другие получают, — она открыла глаза и добавила твёрдо: — Но если она что-нибудь выкинет, один магазин в Сити сгорит дотла. Вместе с хозяйкой.       — Ты кровожадная женщина, — Дайлен потянулся к её губам.       — Отвратительная пластинка, — Морриган слегка отстранилась. — Кажется, у нас появились зрители.       Дайлен повернул голову. Киран, Белла и Уорд стояли и смотрели на них со второго этажа. Белла лучезарно улыбалась, Уорд же отводил взгляд. Дайлен сделал полшага назад, разрывая объятья. Он видел, он всё это видел.       — Белла, ты не останешься на ужин? — учтиво поинтересовался Дайлен, скрывая дрожь и ловя заинтересованный взгляд Морриган.       Белла покачала головой и сложила ладони на груди.       — Спасибо, но мои родители будут волноваться, — она чуть поклонилась.       — Киран, ты не мог бы найти Бодана?       Киран кивнул и они ушли. Морриган улыбнулась и выжидающе посмотрела на Дайлена.       — Кажется, — он подошёл вплотную и совсем тихо произнёс: — у нашего сына появилась подруга.

***

      Когда Белла уехала, Киран позвал Уорда в бальный зал. Им уже давно не пользовались по назначению. Всё вокруг было чисто, но всё же, на контрасте с роялем у окна и лютней у входа было заметно, какой предмет используют.       Киран сел на табуретку, а Уорд — рядом. Оба молчали.       — Я не хотел тебя пугать. Никогда не хотел. — Наконец прошептал Киран.       — Ты меня не пугал…       Киран повернул голову и поднял брови. Действительно, кого он пытался обмануть.       — До чёртиков пугал. — Признался Уорд.       Киран погладил клавиши пальцами.       — Я сам себя испугался. Вчера. Я не могу, понимаешь? Не могу жить без красоты. Она уходит.       Уорд напряг голову. Понять Кирана будет сложнее, чем он думал.       — Красота?       — Я вижу то, чего не видят другие.       «Галлюцинации». — Подумал Уорд.       — И что именно ты видишь?       Киран закусил губу и глубоко вздохнул.       — Злые глаза, злые сердца. Папа оставляет следы, чёрные и фиолетовые. Я думал, что увижу больше и смогу ему помочь. Он не должен знать, он будет против. Думает, я стану как бабушка.       Глаза и сердца, Киран говорил о сплетнях. Но следы?       — Это его следы или тех, кто… его преследует?       — Позади, папа боится фиолетовый цвет.       Уорд попытался вспомнить хотя бы одну фиолетовую вещь в доме, не смог. Но вспомнил цветы во сне, буквы в книге Сэры и камни на клетке Ассана. Киран смотрел… под другим углом. Скорее всего, он тоже заметил отсутствие фиолетового цвета в доме и объяснил по-своему.       — Этот фиолетовый… человек?       Киран кивнул. Он невесомо прошёлся по клавишам, а затем коснулся щеки.       — Да, как Лукас… только ярче, сильнее и женщина. Знаешь… дядя Гаррет любил красный, но в душе тоже был фиолетовым, хоть и не так ярко, как она.       Уорд глубоко вздохнул. Как это понимать?       — Видишь крылья?       — Только рога.       — Дай мне минуту.       Уорд сжал виски руками и начал медленно массировать. Киран видел вещи иначе, у него была хорошая интуиция, а значит, и он мог прийти к тем же выводам. Если бы только понял, что скрывается за его словами. Символизм. Лукас, крылья, маска ворона. Киран его не знал. Он его никогда не видел. Но мог слышать обрывки разговоров, если папа с дядей обсуждали…       Уорд замер. Папа запретил к нему ходить. Лукас был…       — Фиолетовая женщина преступница?       — Да.       Это звучало логичнее, чем рогатый дьявол. Но к чему были рога? Символ зла или… этой женщине изменили? Уорд сжал губы, сдерживая смех. Но затем опомнился. Дядя изменил ей или с ней? Почему он её боялся? И почему Киран так уверен, что это женщина?       — Ты её видел. — Уорд не спрашивал, знал, что прав.       Киран промолчал. Уорд надеялся, что не задел его чувства. Дядя не стал бы изменять тётушке Морриган. Тем более в такой ситуации. В любой не стал бы, он не такой человек.       А ещё рога были острыми, как шипы. Возможно, дело было вовсе не в измене.       — А чёрные следы чьи?       Киран опустил плечи.       — Этот человек глубоко внутри. Заперт.       Он говорил про страхи дяди? Скрытые ото всех, даже от него самого? Или о нём? Единственном человеке, о котором дядя отзывался с такой ненавистью. Это было логично, дядя бежал от ассоциаций с людьми, которые сделали ему больно в прошлом. А Киран увидел это так.       — Ты не хотел говорить при Белле…       — Да. — Киран натянул слабую улыбку. — Ты же знаешь, что профессор страдает. Люди… иногда злые, но не ты, ты на него не обижаешься.       — А должен? — Уорд потупил взгляд.       — Немцы.       — Немцы что? Киран, не молчи, пожалуйста.       Киран покачал головой.       — Я не знаю. Мне показалось, что ты их не любишь.       Возможно. Да. Всё шло из детства, он и не задумывался об этом раньше. Уорд тогда не осознавал, что происходит вокруг. Почему нужно убегать, когда видишь самолёт, почему папа держит его крепче, чем обычно, почему его руки дрожат.       Уорд облокотился о рояль и крышка с грохотом захлопнулась. Он подпрыгнул на месте. Это было очень похоже…       — Уорд? — Киран положил руку ему на плечо.       — Кажется, пора купить новый. — Попытался отшутиться Уорд.       В горле стоял ком. Это было похоже на взрыв и так близко. Но он бы запомнил, если бы рядом что-то взорвалось. Такое не забывается.       — Может, сыграем?       — Но… — Уорд попытался выровнять дыхание. — Я не умею.       — Я умею. Папа научил. — Киран легонько усадил его на место. — Просто жми на одну клавишу, ты поймёшь, когда нужно.       Уорд поставил палец на клавишу и посмотрел на Кирана. Он поднял крышку, вернулся на место, размял руки и начал играть. Так чисто и так красиво. Это была песня Лилиан Найтингейл, французской певицы. Дядя танцевал под неё с тётушкой. Только в той песне были слова… Уорд запел. Знал, что его уже почти сломанный голос не подходит, но какая разница? Киран ведь не осудит. Он тем временем даже не отвлекался и не сбивался, а Уорд нажал на клавишу в первый раз. Он помнил эту мелодию, помнил, где должен прозвучать этот звук дальше. А ещё он помнил, что там были ударные.       Звуки рояля и хриплого пения теперь дополнял стук носка. Уорд стучал по полу, имитируя барабаны. Киран бросил короткий взгляд на него и улыбнулся. А Уорд всё пел, чувствовал, что переигрывает, перекрикивает, что скоро тут соберётся всё поместье. Но какая разница, кого стесняться?       Киран был так сосредоточен. Совсем как античная скульптура. А Уорд напротив, словно современная карикатура. Такой… такой обычный и грубый. Но в этом и был весь смысл. Они идеально дополняли друг друга. Жаль, что он не видел этого раньше.       Киран отыграл последние ноты и поднял глаза к потолку.       — Я отвратительно пою, знаю. — Уорд поправил волосы. — В Лондоне миссис Станнард однажды долго тарабанила в дверь, а мы даже не слышали.       — Нет, красиво. — Киран заулыбался.       Уорд наклонил голову и поднял бровь.       — Отвратительно красиво.       Уорд поддался вперёд и крепко обнял Кирана. Он не ожидал такой реакции и сначала впал в ступор, но затем ответил на объятия. Всё-таки, он это заслужил. Поддержку, друзей, понимание… попытки понимания.       — Знаешь. — Вполголоса начал Уорд. — Если что-то делает тебя счастливым, ты знаешь, что, когда всё закончится, будет больно. И если ты правда счастлив с этой красотой, будь счастлив. А я… буду рядом.       — Если я сойду с ума?       — Да. Но ты же не сойдёшь?       — Буду стараться. — Киран похлопал его по спине. — И… ты зря держишь дверь закрытой.       Уорд промолчал. Не хотелось вдумываться и расшифровывать то, что скрывалось за словами Кирана.       Тем более дверь он никогда не запирал.