Код: Невидимость

      Неоновые вывески дешевого клуба «Стигма» на границе трущоб пульсировали ядовито-розовым, отражаясь в лужах химического дождя. Здесь, на окраине мегаполиса, будущее не выглядело сияющим, оно пахло озоном, дешевым синтетическим спиртом и страхом.       Маленькая квартира на четвертом этаже старого бетонного улья была пропитана гнилью. Серые, облупившиеся стены, теснота, от которой сводило легкие, и слой липкой пыли на каждой поверхности. Ли Феликс медленно натянул латексные перчатки, чувствуя, как материал плотно обхватывает его длинные, тонкие пальцы. Ему не хотелось прикасаться к этому месту, но такова была его жизнь: изучать грязь, чтобы она не поглотила всё остальное.       — Бытовуха, — бросил один из патрульных альф у двери, лениво потирая затылок. — У альфы просто сорвало резьбу, с кем не бывает? Гормоны, дело такое. Соседи говорят, омежка сам его спровоцировал, купил блокаторы подешевле, запах просочился, ну мужик и не выдержал.       Феликс даже не обернулся. Внутри него вскипала холодная, расчетливая ярость. «Что тут такого», «дело такое» — эти фразы он слышал всю жизнь. Для этих пьянчуг в коридоре, верящих только своему носу, насилие было природной константой.       Он шагнул в центр комнаты. Подошвы ботинок неприятно чавкнули, соприкасаясь с багровой лужей. На полу лежал тот, кто еще пару часов назад надеялся на близость. Молодой омега, почти ребенок, расчлененный с животной жестокостью. Он доверился.       Перед глазами Феликса на мгновение вспыхнула другая комната. Ему тринадцать, он прячется в шкафу, а за дверью слышны крики матери и тяжелое, рычащее дыхание отца. Тот день разделил его жизнь на «до» и «после». Спустя тринадцать лет Феликс лично защелкнул на запястьях отца наручники, глядя в его ошарашенные глаза. Старик тогда выплюнул ему в лицо:       «Ты мусор, как и твоя мать».       Но этот «мусор» предоставил неоспоримые улики, выступил прокурором и похоронил монстра в стенах самой строгой тюрьмы штата.       Феликс тряхнул головой, отгоняя рой навязчивых мыслей. Ему нельзя отвлекаться. Но календарь в голове неумолимо отсчитывал: тридцать дней. До его личного «срока годности» осталось тридцать дней. Юбилей, тридцать лет. Самый сок для альфы и просроченный продукт для омеги.       «Твоя репродуктивная система на грани, Феликс, — голос врача звучал в ушах набатом. — Либо ты снижаешь дозировку сейчас, либо забудь о детях навсегда. Твоё тело превращается в пустыню».       Снизить дозировку? Для Феликса это значило добровольно снять броню и выйти на арену к хищникам. Сейчас коллеги-альфы терпели его, считая «пустым бетой». Они слушали его указания, хотя и задирали носы, шепча в спину:       «Почему мы подчиняемся этой пустышке?».       Но если он перестанет пить таблетки...если они почувствуют его запах...       «Течная сучка на должности начальника?» — вот что он прочтет в их глазах. Из уважаемого аналитика он превратится в добычу. В объект. В еще одну потенциальную жертву в этой грязной квартире. Мысли гудели в черепной коробке, как рой разъяренных ос. Феликс прикрыл глаза, делая глубокий вдох через фильтр респиратора.       — Хватит, — прошептал он сам себе.       К Феликсу, хрустя подошвами по мусору, подошел Чхве Сан. Он был из тех альф, которых в управлении называли правильными: спокойный, исполнительный, без лишней агрессии. Но для Феликса за каждым его жестом всё равно маячило это невидимое «но». Работа в отделе биологических срывов научила его, что даже самый адекватный альфа — это заряженное ружье, которое может выстрелить, если предохранитель-блокатор даст осечку.       — Гнилое дело, Ли, — Сан вздохнул, листая планшет. — Соседи раскололись. Пацан совсем молодой был, из хорошей семьи. Сбежал с этим типом, который старше его лет на десять. Любовь, романтика трущоб... Расписались на скорую руку. Омега забеременел, а в таком состоянии сильные препараты же яд для плода. Он перешел на «лайт-версию», пустышки по сути. Альфа пришел злой, поддатый, учуял запах, и всё. Планка упала. — Сан кивнул на кровавое месиво в углу. — Соседи за стеной всё слышали. Говорят: «Ну, поорали, побили посуду, обычная бытовуха». А когда крики стихли, решили, что помирились. А этот ублюдок уже за ножовку взялся. Не успел вынести пакеты, кто-то из прохожих вызвал патруль из-за шума внизу.       Феликс почувствовал, как за веками начинает пульсировать тупая боль. Он потер переносицу, оставляя на коже едва заметный след от латексной перчатки. Снова та же история. Снова биология победила человечность.       — Обычная бытовуха, — эхом отозвался Феликс, и его голос прозвучал как скрип металла. — У нас полстраны живет в этой «обычности», пока их не упакуют в черные мешки.       Сан посмотрел на него с сочувствием, но быстро сменил тему, пытаясь разрядить обстановку:       — Слушай, а где твой этот... тонкий-звонкий? Хан Джисон? Его ж пол-офиса окучить пыталось, а он только с тобой под ручку бегал.       Феликс непроизвольно скривил губы. Джисон был его единственным настоящим другом, ярким пятном в этом сером мире. Но жизнь распорядилась иронично.       — Джисон ушел в декрет, — сухо ответил Феликс. — Наш «глубокоуважаемый» начальник Ли Минхо всё-таки добился своего. Теперь Хан сидит дома, ест клубнику и выбирает цвет коляски, а я неделю разгребаю это дерьмо в одиночку.       Сан коротко хохотнул, в его глазах блеснуло узнавание.       — Да ладно! Минхо-хён всё-таки его заарканил? Я давно подозревал, что у них там искры летят такие, что щитки вышибает. Ну, за начальника можно только порадоваться. Альфа-самец своего не упустил.       — Рад за них, — без тени радости отозвался Феликс. — Но Минхо отобрал у меня напарника в самый разгар сезона «срывов». У меня кабинет тонет в макулатуре. Я скоро начну спать на этих папках с делами, потому что просто не вывожу объем.       Сан подошел ближе и по-дружески положил тяжелую, горячую ладонь на плечо Феликса. Вес этой руки заставил омегу внутренне напрячься. Инстинкты, которые он так старательно глушил таблетками, на мгновение закричали об опасности.       — Да не ссы ты, Ли, — легко бросил Сан, слегка сжав его плечо. — Минхо не дурак. Он понимает, что ты его лучший аналитик. Найдет он тебе напарника. Может, даже лучше прежнего. Какого-нибудь толкового парня из новеньких.       Феликс лишь фыркнул, сбрасывая руку коллеги коротким движением плеча.       — «Лучше прежнего», — пробормотал он, возвращаясь к осмотру тела. — Мне не нужен «лучше». Мне нужен тот, кто не будет пялиться на мою шею и ждать, когда у меня закончатся таблетки.       Закончив с протоколом через пару часов, Феликс вышел из квартиры. Он чувствовал себя выжатым, словно невидимые Дементоры высосали из него последние капли тепла и интереса к жизни. У порога он сорвал латексные перчатки, и те с негромким хлопком приземлились в пакет для биоотходов. Всё. Его часть работы выполнена: улики собраны, векторы ударов просчитаны, биометрические показатели зафиксированы. Дальше в дело вступят другие службы, а завтра в морг приедут родители, опознавать то, что осталось от их сына, который просто хотел любить.       Грусть оседала на языке привкусом жженой резины.       На улице мегаполис будущего продолжал жить своей агрессивной, неоновой жизнью. «Свежий» воздух окраины был щедро разбавлен выхлопами тяжелого транспорта и запахом дешевой синтетики из соседнего клуба. Сан уже стоял у входа, прикуривая сигарету. Феликс молча подошел и кивнул на зажигалку.       — Ну что, по домам, начальник? — Сан выпустил густую струю дыма, глядя на Феликса сверху вниз. В его голосе слышалась усталость пополам с привычным смирением.       Феликс глубоко затянулся, глядя на мигающую вывеску «Стигмы». Розовый свет дрожал на его бледном лице, делая его похожим на фарфоровую маску.       — Нет, — тихо ответил он. — Мне нужно в офис. Отчитаюсь перед Минхо, пока детали свежие, посижу над бумагами часик-другой. А ты давай, дуй домой, к семье.       Сан коротко и невесело усмехнулся, стряхивая пепел прямо под ноги.       — К какой семье, Ли? Я такой же одинокий сокол, как и ты. Мой дом — это телек и остывшая лапша из въетнамского магазинчика на первом этаже.       Феликс на мгновение замер, глядя в сторону. Солидарность одиночества не приносила облегчения, она лишь подчеркивала общую пустоту. Он сделал последнюю затяжку и кивнул.       — Тогда тем более поезжай спать, Сан. Завтра не выходной. Организму нужен отдых, иначе блокаторы начнут давать побочку на печень быстрее, чем ты думаешь.       Феликс бросил окурок на потрескавшийся, влажный асфальт и с силой раздавил его подошвой черной туфли. Движение было резким, окончательным. Он подошел к своему припаркованному флаеру — обтекаемой темной машине, которая едва заметно вибрировала над землей.       Сенсорная панель узнала владельца, открывая дверь-крыло. Феликс опустился в кожаное кресло, чувствуя, как салон наполняется стерильным запахом кондиционированного воздуха. Он не оглянулся, когда машина плавно оторвалась от земли и, заложив крутой вираж, устремилась в сторону сияющего центра города, оставляя Сана и трущобы далеко внизу.       Впереди был полицейский участок, его крепость, его работа и его единственное убежище от мыслей о том, что через тридцать дней его мир может рухнуть.

***

      Центральный полицейский участок возвышался над городом, как монолит из стекла и стали. Его зеркальные фасады жадно впитывали свет неоновых вывесок, превращая здание в переливающийся столб ядовитого света. Феликс заглушил мотор флаера, и на мгновение в кабине воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем остывающего двигателя. Взяв рабочий планшет, он вышел на парковку.       Внутри участка жизнь била ключом. Здесь не существовало понятия «конец смены», дневные патрули сменялись ночными, задержанных вели в допросные, а по коридорам разносился запах крепкого кофе и стерильных антисептиков. Феликс шел сквозь толпу, и люди расступались. Омеги, альфы, беты — все кивали ему в знак приветствия. Его статус «бета-невидимки» в сочетании с высокой должностью ведущего аналитика создал вокруг него ауру неприкасаемости. Его уважали и его боялись.       Лифт мягко звякнул, доставив его на этаж отдела биологических срывов. Феликс направился прямиком к кабинету директора. Он знал, что Минхо здесь, знакомый флаер начальника на стоянке был лучшим индикатором. Пройдя мимо сонного секретаря без стука, Феликс толкнул тяжелую дверь.       Ли Минхо стоял у панорамного окна, глядя на город. Его руки были глубоко засунуты в карманы классических брюк, из-за чего пиджак задрался и помялся, но его это, казалось, не волновало. Он говорил по беспроводному наушнику, и его голос, обычно резкий и командный, сейчас сочился патокой.       — Да, бельчонок... Конечно, я куплю ту клубнику из оранжереи. И подушку для спины тоже... Да, я скоро буду.       Минхо обернулся, заметив Феликса, и коротким жестом указал ему на стул у массивного дубового стола, не прерывая звонка. Феликс сел, чувствуя себя лишним. Слушать воркование начальника с Джисоном было физически неловко, так чувствует себя человек, которого позвали погулять «третьим лишним», а пара внезапно начала сосаться у него на глазах.       Наконец Минхо отключился. В ту же секунду выражение его лица изменилось: любящий альфа исчез, уступив место жесткому руководителю и по совместительству лучшему другу.       — Что там на окраине, Ликс? Опять «химия» подвела?       Феликс вкратце изложил суть дела, параллельно перекидывая отчет на компьютер начальника. Минхо задумчиво «угукал», глядя в монитор, словно читал не о расчленении в трущобах, а о сортах чая.       — Слушай, Минхо, — Феликс сложил руки на груди. — Что с напарником? Я сегодня планирую остаться здесь на всю ночь. Мой кабинет похож на свалку из макулатуры, я просто тону в этих делах.       — Тише, Ликс, не кипятись, — Минхо примирительно поднял ладони. — Я нашел тебе идеального кандидата. Просто жемчужина, а не детектив.       Феликс прищурился. В словах Минхо всегда был подвох.       — И в чем же его «идеальность»?       Вместо ответа Минхо скинул файл на планшет Феликса. Тот открыл документ, и первой же строчкой в глаза бросилось: «Вторичный пол: Альфа».       — Ты издеваешься? — Феликс едва не швырнул планшет на стол. — Минхо, ты говнюк. Ты прекрасно знаешь, что я не выношу альф. Ты и Сан — мой лимит на это воплощение.       — Да дочитай ты до конца, язва, — усмехнулся Минхо. — Хван Хёнджин. Двадцать пять лет. Бывший спецназовец, служил в горячих точках, потом работал детективом в таком захолустье, где закон — это просто слово из пяти букв. Его перевели к нам, потому что он лучший из лучших. А главное... — Минхо сделал театральную паузу. — Из-за контузии во время службы он полностью лишен обоняния. Аносмия.       Феликс замер. Его пальцы, до этого нервно сжимавшие планшет, расслабились. Он перелистнул страницу и наткнулся на прикрепленное фото. С экрана на него смотрел парень вызывающей, почти незаконной красоты. Блондинистые волосы до мочек ушей, пухлые губы, которые казались слишком мягкими для полиции, и маленькая родинка под глазом, придававшая его облику странную хрупкость.       — Это не детектив, это модель из рекламы парфюма, — пробормотал Феликс, поджимая губы в тонкую полоску. Он сжал пальцами переносицу, пытаясь унять начинающуюся мигрень. — Минхо, ты точно надо мной издеваешься. Мало того, что он альфа, так он еще и выглядит как ходячий повод для сексуального скандала.       — Он профессионал, Ликс. И он единственный, кто не учует твой «страх» или твою настоящую природу, даже если ты перестанешь пить свои таблетки прямо завтра, — Минхо стал серьезным. — Попробуй. Завтра он придет в твой отдел. По крайней мере, он поможет тебе разгрести этот бумажный ад.       Феликс закрыл папку с делом. Внутри боролись два чувства: жгучее желание послать всё к черту и крошечный, почти неощутимый росток любопытства. Альфа, который не чувствует запахов... В мире, где запахи это всё, такой человек был почти таким же изгоем, как и сам Феликс.       Феликс и Минхо вместе вышли в пустеющий коридор. Минхо коротким жестом отпустил заждавшегося секретаря, и они остановились на развилке там, где пути расходятся на выход и вглубь рабочих кабинетов.       Друзья обменялись крепким рукопожатием. В этом жесте было больше поддержки, чем во всех словах утешения.       — Ладно, Ликс, давай без фанатизма, — Минхо хлопнул его по плечу. — Не засиживайся до утра. Ты мне нужен живым и соображающим, а не в виде зомби.       — Постараюсь, — хмыкнул Феликс, хотя оба знали, что это ложь.       Они разошлись. Лифт поглотил Минхо, унося его вниз, к теплому флаеру и уютным объятиям Джисона, который наверняка уже заждался свою порцию клубники и внимания. Феликс же повернул в противоположную сторону, чеканя шаг по пустому коридору.       Его кабинет был небольшим, ровно таким, чтобы подчеркнуть статус руководителя группы, но не заставлять чувствовать себя хозяином жизни. Когда Феликс открыл дверь, его встретила давящая тишина. Стол был практически погребен под горой папок. Белая бумага в свете люминесцентных ламп казалась снегом, завалившим его личное пространство.       Тяжело вздохнув, омега пробрался к креслу. Вид был удручающий. Нахмурившись, он начал методично перетаскивать стопки документов на соседний стол. Тот, где еще неделю назад сидел Джисон. Там тоже царил хаос, но Феликс упрямо впихивал папки в любые свободные промежутки, пока его собственный стол наконец не «вынырнул» из-под завала. Теперь здесь можно было хотя бы открыть ноутбук и не бояться, что тебя придавит бюрократическим грузом.       Внезапно на запястье коротко и требовательно провибрировали биочасы. Время приема.       Феликс достал из ящика стола лаконичную металлическую таблетницу. На ладонь высыпались три небольшие капсулы — его ежедневный залог безопасности, его невидимый щит. Он уже поднес руку ко рту, но замер. В памяти всплыло лицо врача и его сухой, почти приговорный тон:       «Твое тело превращается в пустыню... Ты можешь не успеть».       Феликс закрыл глаза. Дети. Его единственная мечта, о которой он не рассказывал даже Минхо. Он представлял их часто: маленькие ладошки, отсутствие этого вечного страха в глазах, жизнь, не отравленная запахами насилия. Он давно решил, что если и решится, то только через банк спермы. Анонимно. Стерильно. Без участия альфы, который мог бы в любой момент сойти с ума от его феромонов. Но для этого нужно было снова стать «живым».       Поджав губы, Феликс медленно отделил одну капсулу и ссыпал её обратно в футляр. Сердце пропустило удар. Это был первый раз за десять лет, когда он сознательно нарушил дозировку.       «Постепенно, — успокоил он себя. — Запах не вернется за одну ночь. Это долгий процесс».       Он закинул оставшиеся две таблетки в рот и проглотил их, не запивая. Горький привкус химии осел на корне языка, заставляя поморщиться.       — Пора работать, — прошептал он в пустоту кабинета.       Феликс открыл первую папку, погружаясь в сухие строчки отчетов. Неоновый свет города за окном медленно полз по стене, а омега всё листал и подписывал, понимая, сегодня он не уснет. Впереди была долгая ночь наедине с чужими смертями и предчувствием завтрашнего дня, который принесет с собой Хван Хёнджина.

***

      Тишина ночного кабинета, прерываемая лишь гулом вентиляции, в какой-то момент стала слишком тяжелой. Феликс не помнил, как его веки налились свинцом, а строчки очередного протокола расплылись в серую полосу. Он просто провалился в бездонный, тревожный сон прямо поверх папок с грифом «Секретно».       Утро ворвалось в сознание не звонком будильника, а деликатным, почти невесомым стуком, за которым последовал тихий скрип дверных петель.       Феликс подорвался так, словно под ним вспыхнуло кресло. Сердце испуганной птицей забилось о ребра.       — Да-да! Входите! — выпалил он, лихорадочно соображая, где он и какой сейчас год.       Рука инстинктивно метнулась к щеке, черт, он действительно пустил слюну во сне. Феликс быстро вытер лицо рукавом форменной рубашки, чувствуя, как уши заливает краска стыда. Он выглядел жалко: помятый, с растрепанными волосами и красными от недосыпа глазами. Худший вид для первой встречи с подчиненным.       Он поднял взгляд и замер.       В дверном проеме, залитом холодным утренним светом коридора, стоял Хван Хёнджин. В жизни он выглядел еще более нереальным, чем на фото. Безупречно выглаженный темно-серый костюм подчеркивал широкие плечи, а светлые волосы были стянуты в аккуратный хвост. Несколько непослушных прядей выбились и мягко падали на лоб, смягчая строгое выражение лица.       Альфа вежливо и глубоко поклонился.       — Детектив Хван Хёнджин. Прибыл в ваше распоряжение, — голос у него был спокойный, обволакивающий, как бархат. — Начальник Ли сказал, что я могу идти сразу к вам. Сказал, что вы наверняка уже на посту.       Феликс несколько секунд просто хватал ртом воздух, пытаясь вернуть себе самообладание.       — Да… здравствуйте. Замечательно. Взаимно, — выдавил он из себя, проклиная свой осипший голос. — Проходите, Хван.       Омега внутренне сжался, ожидая привычного сценария. Сейчас этот красивый, сильный альфа должен был инстинктивно повести носом. Он должен был нахмуриться, не почувствовав привычного омежьего шлейфа, или, наоборот, насмешливо прищуриться, решив, что перед ним «бракованный» бета. Феликс пристально следил за его взглядом, ожидая, что тот соскользнет к воротнику, к пульсирующей жилке на шее, где спрятана железа.       Но Хёнджин не двигался. Он смотрел прямо в глаза Феликса. Спокойно, открыто и с долей профессионального любопытства.       В этом взгляде не было похоти, не было доминирования и не было того раздражающего поиска феромонов. Хёнджин видел перед собой человека. Уставшего, заваленного работой начальника, а не биологический объект.       Для Феликса, который годами строил вокруг себя стены из химии и безразличия, это простое «глаза в глаза» стало мощнее любого удара. Это было странно. Это было… безопасно.       — Извините, если разбудил, — Хёнджин едва заметно улыбнулся краем губ, кивнув на гору бумаг. — Кажется, работы здесь больше, чем во всем моем прежнем участке. С чего мне начать, Ли Феликс?       Феликс широким жестом обвел бумажные баррикады, за которыми еще десять минут назад прятался сам.       — Видишь эту кучу? — он указал на гору папок на столе Джисона. — Теперь они все твои. Разбирай, систематизируй, вноси в базу.       Хёнджин тихо выдохнул: «Ого». Он подошел к столу, где под толщей целлюлозы не было видно даже монитора, не то что ноутбука. В этом высокотехнологичном мире, где флаеры прошивали облака, а нейросети вычисляли преступников по походке, полиция с каким-то мазохистским упорством продолжала плодить бумажные отчеты. Никто не знал почему, возможно, правительство боялось, что один мощный вирус сотрет всю историю преступлений, а бумага… бумага терпела всё.       — Располагайся, — коротко бросил Феликс и, не дожидаясь ответа, выскочил из кабинета в гудящий офис.       Коридоры уже наполнились жизнью. Ритмичный стук каблуков, писк сканеров и бесконечный поток приветствий.       — Доброе утро, Ли!       — Доброе утро, начальник!       — Привет, Феликс!       — Доброе утро, Ликсик! — донеслось откуда-то сбоку.       Феликс лишь коротко кивал на каждое приветствие, сохраняя свою привычную маску холодного профессионала. Он добрался до крошечной офисной кухни. Здесь пахло пережаренными зернами и старой заваркой. Быстро наполнив кружку кипятком, он размешал там порцию растворимого кофе — его единственное топливо на это утро. Дойти до нормальной кофейни внизу было непозволительной роскошью для человека, чей стол завален делами о расчлененке.       Опершись бедром о край столешницы, Феликс мелкими глотками пил обжигающую жидкость, наблюдая за офисным муравейником сквозь стеклянную перегородку. Все куда-то бежали, что-то доказывали, жили.       — Опять на сухпайке, Ликс? — раздался рядом звонкий голос.       Феликс повернул голову. К нему подошел Чон Уён. Уён был одним из немногих, с кем Феликс мог общаться без лишнего напряжения. Уён работал в их отеделе последние два года, раньше, говорит омега, сидел за скучными бумажками в штабе, а сейчас быстро дослужился по начальника группы следователей. Уён был омегой двадцати восьми лет и тоже сидел на жестких блокаторах. Но если Феликс стремился стать «тенью», то Уён, даже лишенный запаха, умудрялся искриться энергией. Его яркая внешность и кошачья грация притягивали взгляды местных альф-мудил, как магнит, даже несмотря на «пустую» шею.       — Это завтрак чемпионов, Уён, — Феликс приподнял кружку. — Слышал, у тебя вчера был жаркий выезд на набережную?       Уён фыркнул, облокотившись на раковину рядом, и понизил голос:       — Ой, не спрашивай. Очередной альфа решил, что «нет» — это «да», просто тихо сказанное. Пришлось напомнить ему, что у омег-следователей тоже есть наручники и тяжелые ботинки.       Он внимательно посмотрел на Феликса, склонив голову набок.       — Кстати, по участку слух прошел… Тебе Минхо выделил того самого новенького блондина? Который выглядит так, будто сошел с обложки журнала «Альфа-самец года»? — Уён лукаво прищурился, в его глазах заплясали бесенята. — Говорят, он не только красив, но еще и «дефектный». В смысле, нос не работает. Это правда?       Феликс лишь неопределенно повел плечом, глядя в свою кружку с темной жидкостью.       — Слухи не врут. Он действительно ничего не чувствует. Аносмия после травмы.       Уён завистливо вздохнул, едва не уронив голову на сложенные руки.       — Ну и везет же тебе, Ликс... — протянул он с нескрываемой досадой. — В моей группе одни придурки-нюхачи. Стоит хоть на секунду ослабить контроль или отвлечься, как они уже тут как тут — так и норовят зажать где-нибудь в архиве или «случайно» притереться в лифте. А этот... Ты представляешь, какая это свобода? Работать с альфой, который не оценивает тебя как кусок мяса по интенсивности гормонов.       Феликс промолчал. Для него это «везение» пока отдавало тревожной неизвестностью. Он еще не привык к мысли, что рядом будет находиться кто-то, чьи инстинкты не будут диктовать правила игры.       Попрощавшись с Уёном, Феликс зашел в уборную. Холодная вода помогла окончательно согнать остатки сна. Он умылся, стараясь не смотреть на синяки под глазами в отражении, и, за неимением щетки, тщательно протер зубы пальцем, после чего закинул в рот сразу две подушечки жвачки. Нужно было хотя бы создать иллюзию того, что он в порядке.       Вернувшись в кабинет, он замер на пороге. Хёнджин не просто сидел за столом, он был полностью поглощен процессом. Он уже успел разобрать добрую треть завала, разложив папки по цветам и датам. Ноутбук был открыт, и пальцы альфы быстро летали по клавиатуре.       Феликс прошел к своему месту, чувствуя странную неловкость. Это была его территория, его крепость одиночества, а теперь здесь дышал и двигался кто-то другой.       — Быстро ты, — подал голос Феликс, садясь в кресло.       Хёнджин поднял голову и снова этот прямой, чистый взгляд.       — Люблю порядок, — просто ответил он. — В моем прошлом участке, если ты не занес данные в систему за час, их могли просто «потерять». Привычка выживать.       Они замолчали на мгновение, но тишина не была давящей. Хёнджин первым нарушил ее, откинувшись на спинку стула.       — Ли Феликс, если нам предстоит работать вместе... — он сделал паузу, подбирая слова. — Я бы хотел знать, к чему мне готовиться. Начальник Ли сказал, что вы лучший аналитик, но он не сказал, что вы живете в этом кабинете.       Феликс усмехнулся, вертя в руках ручку.       — Готовься к тому, что здесь нет выходных, когда у кого-то «срывает резьбу». Я не люблю пустой болтовни и не терплю, когда в работу вмешиваются... личные порывы.       — Понимаю, — кивнул Хёнджин. — У меня похожий подход. После армии я вообще плохо лажу с излишними эмоциями. Мне проще видеть факты. Наверное, поэтому я и оказался здесь. Родители, конечно, надеялись, что я найду себе омегу и осяду, но... — он выразительно постучал пальцем по своему носу. — Без обоняния свидания превращаются в странный квест. Омеги обижаются, когда я не делаю комплименты их «потрясающему аромату».       Феликс почувствовал, как уголок его губ непроизвольно дернулся вверх.       — Считай, что здесь тебе это не грозит. Мой аромат — это старая бумага и плохой кофе.       — Это лучший запах из всех, что я могу себе представить, — серьезно, без тени кокетства ответил Хёнджин. — Запах спокойствия.       Диалог шел на удивление легко. Впервые за много лет Феликс не чувствовал себя на допросе или под прицелом охотника. Они осторожно коснулись темы семей: Хёнджин рассказал о родителях-пенсионерах, которые спят и видят его женатым, а Феликс лишь вскользь упомянул, что давно привык полагаться только на себя. Выяснив, что оба они «одинокие волки», преданные работе, омега почувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает.       «Возможно, Минхо не соврал, — промелькнуло в голове у Феликса. — Возможно, он действительно идеальный партнер... для работы».       Пока Феликс размышлял, Хёнджин, лишенный возможности слышать запах, невольно обострил другие чувства. Он внимательно наблюдал. За тем, как Феликс нервно поправляет воротник, закрывающий шею. За тем, как солнечный зайчик из окна падает на россыпь веснушек на его щеках, делая их похожими на созвездия. За тем, как омега смешно дует на челку, когда та лезет в глаза. Для Хёнджина Феликс был не набором гормонов, а живой, детальной картиной.       Идиллию разрушил Минхо. Он ворвался в кабинет, как вихрь, мгновенно вытесняя атмосферу уюта профессиональной тревогой.       — Кофе допьете потом, мальчики! — бросил начальник, кидая на стол Феликса свежий чип с данными. — Новое дело. Феромонный террорист снова вышел на охоту. Но на этот раз он сменил почерк. Теперь он использует синтезированный концентрат, который буквально выжигает мозг омегам, вызывая у них ложную течку и паранойю. Вчера вечером нашли еще двоих. Мэрия в ярости, дело передали нам.       Феликс мгновенно подобрался. Он слышал об этом психопате, раньше им занимался отдел по борьбе с терроризмом, но теперь, когда стало ясно, что оружие преступника — биология, это официально стало их профилем.       — Мы выезжаем прямо сейчас, — Феликс схватил со спинки стула пиджак и планшет. — Хван, машина есть?       Хёнджин отрицательно качнул серой головой:       — Еще не успел оформить служебную. Но права категории «А» в наличии.       Феликс, уже на ходу застегивая пиджак, выудил из кармана брелок от своего флаера и, не глядя, бросил его за спину. Хёнджин поймал ключи в воздухе одним резким, точным движением, даже не шелохнувшись.       — Значит, поведешь мой, — бросил омега, уже выходя в коридор. — И советую выжать из него максимум. У нас мало времени, пока этот ублюдок не распылил свою дрянь в каком-нибудь торговом центре.       Хёнджин коротко улыбнулся, глядя на ключи в своей ладони, и быстрым шагом последовал за своим новым начальником.