Приключения шайки Ван дер Линде

      Многообещающие реплики Датча, бросаемые в лицо ему, как пачки денег, на совести оказались не более, чем шуршащей бумагой, скомканной на полу кучкой, подпрыгивающей, подгоняемой ветром и незаметно растворяющейся в дали. Благодаря сверхвысокосообразительному мозгу Хозии(как он это выговорил?), они не остались среди горы золота в стеклянной будке. По его словам им нужно найти тонну информации, удобный момент и решить пару вопросов с работниками банка. Хотя исходя из "прошлого опыта", старая лиса тихо ворчит, что не помешала бы и удача, а Артур кивает и горько соглашается с ним. Схема банка, часы работы сотрудников и охраны, маршрут охранников, тот кто отвлечёт законников, тот кто быстро вскроет все сейфы и погрузит деньги, телега, место куда они поедут и спрячут деньги, тот кто заметёт их следы преступления, тот кто перевезёт их через океан... Всё это аккуратным почерком накарябано на листке, маленькими буквами — курсив, с лёгкими завитушками на конце, прижатый бутылкой виски, чтобы шальной ветер не подхватил его и не унёс. Артур стоял с жестяной кружкой кофе, смотрел на свою серебристо пегую кобылу. Та мирно жевала сено, но левая передняя нога стояла чуть поджато. Хромает, зараза, на левую. Чёрт. Нужно будет посмотреть, не камешек ли забился. Или подкову перебила. А, нет: просто нога затекла. Седельная покрышка, отливающая блеском тоже облезла до дранья. Новое седло купить, пока в городе… Кожаное, с крепкими стременами, с чёрной, как вороное крыло сумкой. И чтоб не болталось на галопе. Такое и в перестрелке не подведет, и на охоте… На днях видел оленя у форта Уоллес – ветвистого, тяжёлого, больше, чем обычный. Шкура бы на продажу пошла, мяса – на неделю. Надо сходить. Чарльз миновал его, неся в руках вязанку сушняка. Спина — прямая, шаг — тяжелый и беззвучный. Встретившись глазами, он лишь чуть сдвинул подбородок — вниз, затем вверх. Сухое, четкое движение, будто рубил ветку. Артур ответил тем же. Не кивком. Скорее — позволил голове отклониться на градус. И всё. Чарльз ушёл дальше, дрова в его руках не хрустнули ни разу. Надо позвать его как-нибудь. Чарльз – тот ещё охотник. Не то что эти крикуны. Если что случится – руку, наверное, только ему и доверишь отрезать. Чисто сделает, не заорет. Ещё и с честью похоронить.       — Карен, Тилли! Коли уж в город собрались – язык за зубами держать! А то болтать любите как сороки! Голос Сьюзан прорезал утро, резкий, как удар хлыста. Артур отхлебнул кофе. Горький. Как всегда.       — Особенно про охрану, – продолжала Сьюзен, понизив голос, но так, что было слышно через весь лагерь. – Кто суровый, кто болтливый, у кого дома дети болеют, а у кого любовница на стороне. Понятно? — девочки хором закивали.       — И главное – не в кучу. — прошипела напоследок она. — По одной. Будто случайно встретились. Будто просто болтаете. Артур отвернулся. Его взгляд снова упал на лошадь. Хромает. Определённо хромает. Нужно сегодня же посмотреть, до темноты. И новое седло... может, в том же городе найти. Если, конечно, он поедет туда. Если, конечно, они вообще выживут до вечера. Девушки у повозки суетились. Карен смеялась, поправляя шляпку. Тилли молча заправляла юбку. Миссия у них простая – в Сент-Дени на рынок, слушать. Женские сплетни – кладезь. Узнают, где документы банка хранят, кто сторожа, когда меняют караул. Без шума. План Хосии вертелся на таких мелочах.

***

Девочки вернулись до заката, подгоняемые тревожным ветром с востока. Карен скинула шляпу, её щёки горели румянцем не от стыда, а от адреналина. Мери-Бет молча сложила перчатки, пальцы её были холодны и точны в движениях. Сэди вытерла рот тыльной стороной ладони — на костяшках виднелись свежие ссадины. Сьюзан стояла у стола, скрестив руки. Взгляд её был как замок на сундуке — отпереть можно, но лучше не пробовать.       — Ну? — спросила она. Тилли подняла глаза, в них отражалось пламя костра — два крошечных, неподвижных огонька.       — Я встретила Джентльмена, — проговорила она тихо. — Заведующего канцелярией в мэрии. Холостой, пьёт портвейн "Тейлорс" и любит рассказывать о своём "дедушке-конфедерате". Спится плохо, денег не хватает. Обещал зайти в скромный салун на этой неделе. Карен выдохнула, проводя рукой по волосам, будто сбрасывая с них городскую пыль и чужие взгляды.       — Я встретила даму, — сказала она, и в её голосе звенела сталь. — Жену помощника управляющего банком. Такая… нервная птичка в шелках. Говорит, муж её теперь сутками в банке пропадает, "архив" какой-то охраняет. Боится, что их ограбят первой же ночью. Спрашивала, нет ли у меня револьвера поменьше — чтоб в сумочку поместился. Сэди, вытирая рукой пот со лба, тяжело опустила на землю ящик с «покупками».       — А я встретила нахала. У салуна. Ну, ничего… — она хрипло рассмеялась, увидев, как Сьюзан подняла бровь. — Он теперь вдоволь нахлебался из лужи. Что? — Сэди развела руками, изображая невинность. — Не насмерть же. Просто… охладил пыл. Ха! Потом все взгляды невольно перешли на Мери-Бет. Она молчала. Руки её тихо перебирали складки платья.       — И ты что, — голос Сьюзан стал тише и оттого страшнее, — целый день там гуляла? Птичек слушала? Облака считала?       — Я… — начала Мери-Бет.       — Ты ничего! — Сьюзан шагнула к ней так резко, что та отпрянула. — Пока они пахали, ты глазки строчила? Мы тут не в салон приехали, девочка! Здесь каждый кусок хлеба — информация. Каждое слово — патрон. А ты принесла нам… что? Воздух? Мери-Бет покраснела до слёз. Сьюзан, плюнув возле, махнула рукой.       — Иди. Артур наблюдал за этим из тени дерева, потягивая сигару. Он видел, как после разноса, когда все отвернулись, Тилли отделилась от группы и тихими, кошачьими шагами направилась не к своему шатру, а к тому месту у опушки, где под старым дубом Хосия чистил своё ружьё. Артур приугбил сигарету и, сделав круг, вышел с подветренной стороны. Он встал за толстым стволом сосны, в десяти шагах от них, в зоне слышимости. Тилли села на корточки рядом, не глядя на старика, глядя куда-то в землю.       — Он ещё кое-что говорил, — её голос был едва слышен даже в вечерней тишине. — Про почту. Там не просто ячейка. Там сейф внутри ячейки. Двойной код. Первую цифру… первую цифру он назвал. Четыре. А вторую… — она замолчала, и её пальцы сжали подол юбки. — Вторую я не расслышала. Шум экипажа был. Или я забыла. Я… я не запомнила. Хосия не переставая чистить, лишь медленно кивнул. Его движения были такими же ровными, будто она сказала ему о погоде.       — А ещё… — Тилли закусила губу. — Он говорил, что охрана на почте меняется не в полночь, а в час. И что… что между сменами есть коридор. Полчаса. Когда старый уже ушёл, а новый ещё не пришёл. Но это может быть неправдой. Может, я неправильно поняла. Она умолкла, будто сдав груз, который носила в себе один. Хосия наконец отложил ружьё.       — Половина правды лучше целой лжи, — тихо сказал он. — И одна цифра — это уже не слепая стена. Это замочная скважина. Тилли кивнула, встала и, не прощаясь, растворилась в сумерках.

***

Долго ждать не пришлось. Информация, как острокрылая птица, стремительно слетала из уст уста. Фигура Хозии, прикрытая брезентом палатки Датча, уже стояла у стола. Старик постучал пальцем по карте, на столе и сузил глаза, кинув хитрый взгляд на Датча. Тот ответил ему довольной кошачьей улыбкой. Его глаза горели. Слишком ярко.       — Ну что ж, — прошептал он, будто боясь спугнуть удачу. — Похоже, нам нужно написать письмо. И лично вручить его… начальнику почты.

***

      Яркое светило опускалось и заходило за горизонт, медленно прощаясь, со всем живым, что ползало, летало, прыгало под ней, уступая место другому светилу, своей подруге, тихой, молчаливой, спокойной, в печали – покровительнице ночи. Ни птицы, ни вой волков или шуршание сена не звучало в воздухе. Тишину нарушал лишь лёгкий шум ветерка и потрёскивающиеся дрова костра, медленно тускнеющие и теряющие свой огненно-рыжий цвет и разгорающиеся вновь, едва на них дули. Артур мог и не в такой тишине расслышать хруст листвы за своей спиной или тяжёлое дыхание, которое так и старалось скрыть своё призрачное присутствие. Отдыхая на бревне, подложив кулак пол голову, он ни на секунду не отвекался, – вслушивался, изредка поднимая взгляд из-под век и нервно оглядываясь, а после вновь опускал их и продолжал свою тихую вечернюю дрёму. Ни один звук не мог пронестись мимо. Но не в отношении Трелони. Это недоразумение могло появиться перед глазами на том месте, где ты уже сто раз искал его, а потом, увильнув от неприятного вопроса какой-нибудь глупой шуточкой, взмахнуть сорочьим хвостом и раствориться в темноте ночи, словно его здесь и не было минуту назад. Появлялся в лагере он только через день, редко уходил надолго. По крайней мере в последнее время, после того, как Датч отпёр ему дверцу из "Роудской клетки". Почти все подозрения останавливались на нём, пусть его увёртливость иногда спасала им ноги, но в остальном он ни чуть не отличался от Мики — хитрил, говорил загадками, болтался хрен пойми где. И никто не видел как он спит.       Живые глазки пробежались по лицу Артура, подмечая все детали, даже самые незначительные: мешки под глазами, сжатые скулы, гладко выбритый подбородок и хмурую бровную складку, которая добавляла пару лишних лет. И будто анализировали, делая выводы. Но больше всего бросалась в глаза усмешка, еле заметная незоркому глазу, но намекающая. Джосая словно тихо умехался над неопытными ворами.       — Джосая... – сипло повторил вслух Артур. – Опять машешь своим сорочьим хвостом?       — О, я вижу эти бюрократы заводят тебя в тупик, мой мальчик… – и он принялся вертят в руках блестящие часы, неизвестного происхождения, – Любят круглые числа для скучных тайн. Если бы я хранил городские секреты, я бы выбрал ящик… ну, — его взгляд скользнул по короткой стрелке за стеклом, которая уже обогнула цифру семь, — скажем, номер 13. Несчастливое число для них, счастливое для нас, а? – Морган подался вперёд всем своим существом. Сегодня удался паршивый день, и всеобщая неопределённость давила на череп. Морган даже поклялся про себя — ещё одно лишнее слово, не относящееся к делу, и он, наверное, набросится и задушит этого самозванца.       — Терпеть не могу твои бесплодные игры...       — Отдел C, ящик 13, код 42.       — Что? – Артур отвлекся от агрессивного жевания злополучного табака, когда его мозг услышал лишь глупую комбинацию из букв и цифр. Зажмурившись, минуту он переваривал информацию и откровенно тупил, пока наконец не допёрло. Тлеющая сигарета отправилась в костёр и Артур вновь повторил фразу, запомнив её не мозгами, а губами:       — Отдел C, ящик 13 и код 42? – и сфокусировал свой взгляд на Трелони. — Что за хрень?..       Шуршание листьев лишь ответило ему. Место напротив пустовалов вокруг не было ни тени, ни его злосчатной ухмылки. Морган облизнул пересохшие губы. Отдел C, ящик 13, код 42. Может он не так надёжен, как кажется, но пока он помогает им, у них преимущество.