Запретный плод

Потолок двигался взад вперёд. Дыхание прерывалось, каждый вдох давался с тяжестью, словно в груди разгоралось пламя. Алые языки зарождались где-то внутри чрева, расползались по всему торсу, там, где красные когти оставили глубокие ранки. Они опаляли грудь, заставляя сердце биться чаще, его стук звоном отдавался в черепной коробке. Боли не было, весь разум был забит сладкой негой, что приносила лишь приторно-сладкое удовольствие. Где-то на фоне было слышно дребезжащее радио, которое совсем не мешало жаркой и бурной атмосфере. Потемневшие пальцы впивались в нежно алое полотно, натягивая его. Взгляд мутнел, потолок размывался. Воздух в комнате становился все жарче, не давая даже возможности отдышаться. С губ вырывается очередной стон. Стон похоти и греха. Светлые, как лучи солнца, пряди коротких волос разметались по поверхности кровати нимбом. От того, как сжали его бедро, распарывая кожу до златой крови, губы задрожали, но из груди не вырвалось ни малейшего крика. Адреналин гонял кровь по венам, не давая жару в организме потухнуть. Сместив взгляд с потолка вниз, Люцифер только сильнее сжал полотно в пальцах. Как все вообще обернулось так? Как так вышло, что он позволил этому грязному, ужасному, мерзкому грешнику докасаться до своей крови? Как так вышло, что вечно отстранëнный, холодный, одинокий Аластор, теперь притягивал его ближе к себе: закинул тёмного цвета ногу на свое плечо, придерживая одной ладонью, второй провёл по свежей ране, размазывая кровь по бедру. Люцифер приоткрыл рот, облизывая сухие губы, не понимая, что именно он должен был чувствовать при виде того, как Радио-демон слизывает со своих пальцев кровь ангела. Его кровь. — Что-то не так, мой Король? Последние слова были сказаны с нарочитым уважением, показывая, насколько Аластору доставляло удовольствие видеть своего Короля в таком... унизительном положении. — Н-нет, - голос сорвался на сдавленном стоне, когда в него вновь вошли. На сей раз толчок оказался грубым, показательным. - Все прекрасно. — Вот и замечательно, - обхватив чужие, тонкие ноги поудобнее, Аластор сбавил темп, не давая Люциферу привыкнуть. Он упивался тем, как Король изнывал от истомы, как приподнимал плечи в ожидании, и как пытался сдержать стон от внезапного толчка. Аластору нравилось наблюдать за ним, за его попытками выровняться, попытками придать себе удобную позу. Аластору нравилось бледное, неестественно худое, и возможно, даже болезненно белое тело Короля. Ему нравилось, что ноги и руки этого ангела почернели от падения, и как этот смоляной оттенок контрастирует с голым торсом. Аластору нравилось видеть на нем златые отметины, знать, что это были его собственные отметины и ничьи больше. Нравилось видеть, как парень хватается за полотно, словно за спасительную соломинку, как приподнимает копчик, подстраиваясь под движение Аластора. Нравилось слышать его тяжелое, протяжное дыхание на ряду со стонами. Нравилось ощущать витавший по частично затененной комнате запах крови. Он так отличался от того, какой Аластор привык ощущать. Людская кровь всегда отдавала металлом, чем-то обманчиво сладким и ярким. Ангельская кровь, обладала совершенно другими свойствами. Еë цвет казался до блеска златым, пахла она виноградом и вином, а на вкус была полусладкой. Может поэтому Аластор заключил этот глупый пакт с самим Королём Ада? Потому что слышать этот аромат, без возможности испробовать его, было подобно пытке? Раз учуяв этот манящий, дразнящий вкус, Аластор больше не мог выкинуть его из головы. Запах ангельской крови и плоти преследовал его на протяжении нескольких недель, пока он наконец-то не сдался. Очередной хриплый стон вывел Аластора из собственных дум, позволяя наконец закончить то, что он начал. Внутри Короля было приятно, всего-то два действия: вперёд-назад, а столько эмоций. Аластор предполагал, что подобное может быть приятно, но теперь... Теперь он понял, что ему омерзительно даже думать о том, что он делает подобное с кем-то помимо Люцифера. Он не хочет видеть под собой шлюх Валентино, не хочет видеть жалких, низших грешников. Его удовлетворял только Король Ада. Король, что жмурился сейчас от приятной истомы, что разливалась по телу волнами удовольствия. Алый взгляд сощурился, наблюдая за небольшим бугорком, что виднелся внизу бледного живота. Аластор сделал движение назад - он пропал, Аластор сделал движение вперед - он появился. Смешно. Улыбка стала шире, переходя в хищный оскал, а ладонью, что все еще была окрашена в золотой цвет, он провёл от низа живота, вдоль солнечного сплетения, останавливаясь там же. — Что.? Тихо уточнил Люцифер, не сразу понимая, что толчки прекратились, а горячие пальцы прочертили линию на его животе снизу вверх. — Ничего. - Коротко ответил Аластор, на мгновение останавливаясь. - Вы никогда не задумывались, что вы похожи на фарфор? Красивый, до жути обворожительный, но простоявший в шкафу без дела тысячелетия. — Это такой комплимент? - Хватаясь за возможность отдышаться, Люцифер проглотил скопившуюся слюну, чувствуя, как в горле все равно было сухо. - Странный. — Это не комплимент, - тонкие пальцы отпрянули от кожи, теперь водя по краю кончиком тонкого когтя, заставив парня вдохнуть поглубже и втянуть в себя живот. Это позабавило Демона. — Это предупреждение. Продолжите стоять так дальше - запылитесь. И словно в подтверждение своим словам, Аластор вошел в Люцифера: резко, грубо, без предупреждения. От Короля послышался похотливый стон, только сильнее раззадоривает Демона. Хотелось больше. Хотелось попробовать не эти крупицы, а всего его целиком. Хотелось впиться когтями в его плоть и разорвать его грудную клетку, окрасив всю спальню в золотистый оттенок(словно в покоях Короля Ада его было мало), поддеть рёбра и с хрустом потянуть на себя, ломая их в труху; дойти до трахеи и пустить в ход острые клыки, чтобы сократить количество криков; затем впиться в легкие, рвать их до тех пор, пока не дойдет до маленького, ангельского сердца. Оно бы билось в ладонях, пульсировало, до тех пор, пока алые когти не проткнули бы его стенки, капилляры бы полопались и только тогда бы, Аластор проглотил бы его. Попробовал бы Ангела на вкус, всего и целиком. — Блять, - прошипел Люцифер, прикрывая веки и чувствуя, как по бедрам стекает вязкая жидкость. Пальцы наконец разжали смятые простыни, а сердце понемногу начало возвращаться в норму, до тех пор, пока над его телом не нависла тень. Широкая, тёмная, пожирающая остатки света, что били в окно от красной, как зарево, луны. Улыбка все такая же нахальная, а взгляд жадный. — Ты отвратителен. - Повернув подбородок в сторону, Люцифер поджал губы, понимая, что кажется, это только начало. Песня по радио все еще шла. Тень только регулирует громкость, но не меняет волну. Голос девушки мягок и нежен, полная противоположность тому, что происходило сейчас на кровати. — И я не стыжусь этого. Все лучше, чем притворяться тем, кем не являешься. Длинный язык оставил горячую дорожку слюны вдоль шеи, проходясь прямо по артериальной вене. Аластор был близок к запретному плоду, он уже сорвал цветок, но это было лишь малая часть, сейчас он готов был перейти к тому, за ради чего вообще все это затеял. К главному блюду. Тонкие пальцы упёрлись в чужие плечи, заставляя Аластора на мгновение остановиться. — Ты тяжёлый. - Как-то не убедительно произнёс Люцифер, сам удивившись своему слабому голосу. Он не дрожал, но осел. Показался слабым и болезненным, а может просто изможденным. — Почему вы оттягиваете неизбежное, Мой Король? - Вместо Аластора, Люцифер услышал помехи радио. Они становились то громче, то тише, кричали и плакали, они доводили до безумия одним лишь своим присутствием. На стенах заплясали зеленые огоньки, кляксы и узоры, кажется, даже символы, но Люциферу было не до них. Сжав кусок белой рубахи, в которой пребывал Аластор, не желая раздеваться целиком, Король Ада попытался подобрать какие-нибудь слова. Сказать хоть что-то, например, что это неправильно! Но что в Аду подразумевалось под словом: неправильно? В Аду не было границ: наркота, алкоголь, пошлость и грех. Вот чем был Ад, и Люцифер был его частью. Так, было ли что-то “неправильное” в этом ночном, молниеносном порыве? Для Ада это было просто обыденность. Но это не было обыденностью для Люцифера, и тем более для Аластора. Один только перестал оплакивать ушедшую жену. Второй только принял факт того, что секс не такое уж и противное занятие, если заниматься им на своих условиях. Оба хороши, и оба использовали эту ночь для своих целей. Так зачем тешить себя чем-то немыслимым... — Я просто... - Люцифер нашел в себе силы наконец заглянуть в лицо Аластору. В груди что-то неприятно заныло. - Просто... Не хочу, чтобы ты уходил…утром. Он наконец сказал это. Буквально признался своему врагу в том, что все еще слаб и уязвим. Признался сам себе, что ему все еще одиноко после ухода жены, и что травма не стала меньше, а только заросла невидимой пленкой. В носу защипало, а на глазах появилась влага. Люцифер вырвал это признание из своей груди и с надеждой посмотрел на Аластора, чувствуя, как все его тело содрогается в напряжении. Эта просьба... Нет. Обычные слова, заставили Радио-Демона ощутить дискомфорт и непривычную тяжесть у горла. Его словно кто-то сжал, пытаясь удавить. Люцифер проигнорировал его смятение, наблюдая, как в глазах Аластора мелькают огни сомнения, тогда Король медленно, сжал чужие плечи в своих пальцах и притянул Радио-Демона к себе, заставляя упасть на свою грудь. Теплое дыхание защекотало ключицы, непослушные волосы топорщились, а уши прижались к голове. Тихие и мирные объятья заставляют Люцифера ослабить бдительность, посадить ростки надежды, что Аластор правда сдался, что он сам устал, и вот так и уснет на его руках.... Стены комнаты наконец-то ловят первый, по настоящему болезненный крик Короля. Радио стало громче, хотя кто мог их услышать с другого конца Отеля. Аластор сжимает зубы крепче, заставляя кожу трещать и рваться, опирается о поверхность кровати ладонями, сминая под себя одеяло, дергает головой назад и вырывает из плеча Люцифера целый кусок плоти. Бледно-розовое мясо с золотыми прожилками свисает сквозь желтые зубы, небесная кровь стекает на полотно, окончательно и бесповоротно пачкая его. Король толкает Демона в грудь, опирается о кровать, пытается подняться, но заваливается в сторону. Кровь стекает по торсу. Взгляд на мгновение мутнеет, но лишь для того, чтобы сфокусироваться на сидящем перед ним Аласторе. Он навострил уши, его рубашка распахнулась на треть пуговиц и покрылась золотыми пятнами, пальцы жадно запихивают в рот остатки плеча. Рога стали крупнее, а вместо осознанного взгляда, два ярких пятна, сверлящие его. — Сделка-а, есть Сделка-а, мой дорогой Дру-уг. - Нарошливо тянет каждое слово Аластор, пережевывая кусочки и глотая их, заставляя кадык дрогнуть. — Я обещал вам присмотреть за нашей дорогой Принцессой Ада, а взамен, вы позволяете мне вкусить “запретный плод.” — Я думал.... - Люцифер попытался подобрать слова, легкие горели, голова гудела. Ладонью перехватив окровавленное плечо, Люцифер поморщился от того, что дотронулся до чего-то твердого. Кажется это была ключица. - Я думал ты имеешь в виду секс! Ты! Олень! — А. А. А.- Помотав указательным пальчиком, Аластор вытер уголки губ запястьем, оставляя на рубашке пятна крови. - Мое условие сделки звучало так: "Вы позволяете мне вкусить запретный плод". Точно. Люцифер забыл, что Радио-демон долбанный каннибал! Радио-демон самый хитрый, жадный, и эгоистичный каннибал, каких только носит ад! — Ты.... Придурок! - Прошипел Люцифер, все еще пережимая окровавленное плечо, что понемногу начало приходить в норму, чему Аластор заметно обрадовался. - Как я мог Бо-... Блять! - Упоминать имя Отца в данном случае не хотелось. Внутри загорелась горечь от обиды, от собственной глупости и наивности. Магия ангела осветила темное пространство. Теплые нити проникли в кожу, затягивали рану и накладывали что-то похожее на перевязку. Люциферу хотелось сбежать, но из своей комнаты никуда не денешься. Уши Радио-демона дернулись, сам того не ведая, он заинтересовался шестью крыльями ангельского цвета, какими они были только снаружи, доказывая причастность Люцифера к Раю, но изнутри они окрасились в красный, напоминая, что даже являясь частицей Рая, его тело и душа теперь навсегда принадлежат Аду. — Интересный способ уйти от сделки, - с любопытством протянул Аластор, присаживаясь ближе и проводя ладонью по пушистым перьям, те в свою очередь дернулись, реагируя на прикосновения. — ... Люцифер промолчал. Говорить им было не о чем. Как он вообще мог подумать, что эта одноразовая акция приведет его к чему-то большему! Какой он наивный! Неосознанно хлюпнув носом, Король щелкнул пальцами, одеваясь в свой любимый розовый свитер, связанный еще в далеком прошлом, еще маленькой Чарли. Он был не идеальным, зато только с ним, Люцифер чувствовал себя в безопасности. Особенно сейчас. — Люцифер. Улыбка стала менее натянутой. Тени, плясавшие на стенах, исчезли, позволяя свету луны вернуться и озарить комнату приятным, теплым, красным светом. Теперь оперение бывшего ангела казались скорее бледно розовыми, чем полностью белыми. — Люци. Потребовал Аластор, после того, как Люцифер проигнорировал его в первый раз. После уже более настойчивой просьбы, он смог заметить, как крылья дрогнули. Они стали мягче, позволяя Аластору протиснуться во внутрь. В мнимом коконе было тепло. Каким-то образом, Люцифер уже сидел в своём розовом свитере с сердечками, стараясь спрятать туда и голову, но макушка торчала, хотя Король был достаточно миниатюрен. Когда только успел, ведь Аластор помнил, как скинул этот проклятый домашний и страшный свитер еще у дверей. — Уходи. - Прошептал Люцифер, после чего крылья стали жёстче, а пространство меньше. Поджав голову к плечам, чтобы стать визуально меньше и не утонуть в перьях, Аластор пробрался к сердцу этого кокона и проведя ладонью по воздуху, предстал перед Королем в своем обыкновенном, домашнем наряде: а если быть точнее, то самом обычном костюме из 30-х годов, когда были популярны белые рубашки, тёмные брюки без оборок и галстуки бабочки. Люцифер даже не поднял головы, вслушиваясь в то, как демон ложится рядом. Судя по всему, ему было особенно сложно найти себе удобное положение в тесном пространстве. Полусладкий запах от крови стал еще ярче, но теперь Демон старался сосредоточиться на другом. — И что же у нас случилось? - С тоном, будто обращался к маленькому ребенку, спросил Аластор. — ... — Тишина. Как многословно, - издевающе проговорил Радио-Демон, закидывая одну ногу на вторую, и рассматривая оперение Короля. Красное. Как небо в Аду. Аластора всегда поражал внешний вид Короля: маленький, несуразный, но такой запоминающийся. В нем буквально все кричало: Я ангел! И это нравилось Демону. Они сидели так долго, вслушиваясь в дыхание друг друга. У Люцифера частые вдохи, резкие выдохи. У Аластора равномерные, спокойные, а еще долгие. Сколько бы Люцифер не пытался подстроиться под его дыхание, ему казалось, что этот грешник почти не дышит. Тишина не сковывала их, а наоборот, словно наконец-то давала передохнуть, после тяжёлой ночи. — Знаешь, - тихий, слабый, и изможденный голос Люцифера, показался Аластору, громом среди ясного неба. Он готов был уже провалиться в дрëму, даже глаза прикрыл, но тут Короля внезапно пробило на откровения. — Я просто думал... Нет. - Люцифер высунулся из своего свитера и пару раз ударил себя кулачком по лбу, - Нет. Мне просто показалось, что в твоем взгляде было что-то еще. Что-то приземленное, что-то знакомое... Но я ошибся, как и всегда. Какой же я жалкий Король, поверить не могу, что я действительно заключил с тобой сделку! — Я рад, что вы наконец-то начали принимать реальность такой, какая она есть. - Расплылся в хитрой улыбке Аластор, не помогая своими словами от слова совсем, за что получил испепеляющий взгляд со стороны Короля. — Мог бы что-то и поприятнее сказать, - фыркнул Люцифер, начиная теребить пальцами мягкую ткань свитера. — Мгм... Конечно, - уже намного тише ответил Аластор, чувствуя как веки неосознанно закрываются. Здесь было тепло, словно в гнезде. Полусладкий запах крови успокаивал, и уносил мысли куда-то далеко. Аластор никогда не спал в незнакомых местах, никогда не чувствовал усталости, так почему именно сейчас... Подумать об этом подольше он не смог, перевернувшись на бок, Аластор прижал уши к голове, а запястьем по привычке перекрыл шею. Почувствовав какое-то мельтешение под боком, Люцифер медленно обернулся на Демона, на мгновение зависая. Это был такой непривычный образ Радио-Демона, что Королю показалось, что это он сам уже спит, а все это просто мираж и видение. Тёмная рука, спустилась к багряным волосам, обвела пальчиком один из небольших рожек, и забралась в макушку. Левое ухо дёрнулось после этого жеста, на что Люцифер лишь тихо хмыкнул. Мирно спящий Аластор, был похож на бомбу замедленного действия. Утром будет не до смеха... Особенно если Демон прознает про такую маленькую вольность самого Владыки Ада. Несмотря на умиротворенный вид, Люцифер с грустью приметил одну крайне важную особенность во сне Радио-Демона. Он закрыл свое горло запястьем. Аластор спит, но морально готов к тому, что на него могут напасть. И почему-то, Люцифер был уверен, что эта привычка пошла у него задолго до Ада. Оттуда, где перерезание трахеи в ночи, было обычным делом. Аластор никогда, никому не доверял, но однако он был здесь. Он не ушел, не сбежал, не улизнул из последних сил. Если бы он правда хотел уйти, он бы ушел, но похоже что-то держало его здесь. И Люциферу только предстояло гадать, что именно: может жажда крови, может желание утром продолжить банкет, а может... что-то приземленное и человеческое, как например одиночество. Убрав свою ладонь, Король Ада возрился на свои пальцы. След от кольца спал полностью. Теперь его связывала с Лилит только формальность. Он любил еë. Правда Любил. Прошло столько лет, столько дней и столько часов... И вот, он в этой постели вновь не один. Покосившись на Аластора, Люцифер поджал тонкие губы, а после понял, что не может так. Крылья исчезли так же быстро, как и появились. Сползя с кровати, голыми ступнями Люцифер прошел вдоль панорамного окна, закрывая его магией. Наполненная уточками комната теперь полностью увязла во мраке, которую разбавлял только свет из ванной. Благодаря этому, Тень из последних сил, убавила громкость на радио, после чего испарилась в густой темноте. Встав под горячие капли, Люцифер уперся лбом о холодную плитку. Мысли сбивались в кучу, прыгали и скакали. Попытки ухватить хотя бы одну за хвост, заканчивались провалом. Забравшись ладонями в корни волос, Люцифер глубоко вздохнул, чувствуя, как вода смешивается с солеными слезами. Облокотившись ладонями о края раковины, Люцифер увидел в зеркале одновременно и самого ужасного ангела, и самого прекрасного демона во всем аду. Люцифер был не тем и не другим, был кем-то, но кем и сам не знал. Канарейка с подрезанными крыльями, запертая в золотой клетке. И он принял это: принял свой вид, свое положение, свою отнятую свободу. А теперь, он стоял в розовом пушистом халате, с мокрыми волосами, со стекающими с них водой, и смотрел на спящего на своей постели грешника. Грешника, который воспользовался им. А разве Король не делает то же самое? Буквально сажая этого оленя на цепь, с "благой" целью помочь дочке. Впрочем... Это Ад. Ничего здесь не решается словами, для этого и существует сделки. Аластор тоже получил свою долю, даже... Больше чем долю. От воспоминаний заныло раненное плечо. Проведя ладонью по воздуху, Люцифер потратил долю магии на смену постельного белья, даже умудрившись не потревожить покой Аластора. Упав на кровать подле Демона, Люцифер перевернулся на бок, лицом к его лицу. Он не улыбался... А видел ли вообще Люцифер, как Аластор НЕ улыбался. Кажется нет. На нем всегда эта глупая ухмылочка, и в итоге его настоящие эмоции приходится читать по глазам... Глаза зеркало души, да? Вспомнив об этом законе с небес, Люцифер вновь впился взглядом в удивительно мягкие черты лица, осматривая и жадно запоминая каждую мелкую деталь. В голове всплыл образ оленёнка, что прижался к его груди; оленёнка, что смотрел на него со взглядом: Да. Я сделаю это. Мне жаль. Но я сделаю. "Он остался. Он все-таки остался." Эта мысль поразила даже самого Люцифера, который сам же об этом и подумал. И словно именно этих слов не хватало Королю, чтобы накрыть Аластора одеялом, накрыться самому и лечь подле него, даже не стараясь прижаться к источащему теплу оленю. Впрочем, ночь долгая и только она решает, как все повернется. Каким-то образом Аластор все равно нащупает что-то теплое и пушистое, и поспешит прижать это к себе, вдыхая сладкие яблочные нотки от влажных волос. А Люцифер преисполненный одиночеством, с удовольствием подкатиться к чужому теплу и прижмется к груди Аластора, наконец ощущая покой и умиротворение. Радио выключилось.