Проклятие

День для Северуса Снейпа начался не с рассвета, а с мрачного осознания надвигающейся ночи. Записка, сгоревшая в пламени свечи, оставила после себя не только пепел, но и жгучий след в его сознании. Эти слова пульсировали в его голове, как набатный колокол, отсчитывая часы до неизвестной встречи. Он встал, его тело было напряжено, как струна, а мышцы ныли от пережитого сна и утренней тревоги. Привычный ритуал умывания и облачения в черную мантию казался механическим, лишенным всякого смысла. Он смотрел на свое отражение в зеркале — бледное, изможденное лицо, черные глаза, в которых теперь читалась не только привычная горечь, но и глубокий, животный страх. Первый урок — Трансфигурация с МакГонагалл. Северус сидел за партой, пытаясь сосредоточиться на превращении спички в иглу, но его мысли были далеко. Он чувствовал на себе взгляды. Не только привычные, осуждающие взгляды гриффиндорцев, но и что-то новое, более пристальное, более тревожное. Он украдкой оглядывался, пытаясь понять, кто мог оставить записку. Питер? Нет, слишком труслив. Кто-то из Пожирателей? Но зачем такая таинственность? Его взгляд невольно скользнул к Джеймсу Поттеру. Тот сидел рядом с Сириусом, что-то шептал ему, и на его лице читалось странное, смущенное выражение. Джеймс тоже выглядел бледным, его глаза были красными от недосыпа. Северус почувствовал, как его сердце сжимается. Сон. На перемене он попытался пройти мимо Джеймса, не глядя на него, но Поттер окликнул его. — Снейп! — голос Джеймса был непривычно тихим, почти неуверенным. Северус замер, не поворачиваясь. Он чувствовал, как его охватывает паника. Что он скажет? Что он сделает? — Что тебе нужно, Поттер? — прошипел Северус, стараясь придать своему голосу обычную ядовитость. Джеймс подошел ближе, его взгляд был странным, почти умоляющим. — Ты... ты в порядке? Ты выглядишь... не очень. Северус резко повернулся, его глаза сверкнули. — Это не твое дело, Поттер! Оставь меня в покое! Он отвернулся и поспешил прочь, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он не мог сейчас говорить с Джеймсом. Не мог смотреть ему в глаза. Не мог позволить себе поддаться этой странной, пугающей нежности, которая пробивалась сквозь его ненависть. Урок Зельеварения с профессором Слизнортом был еще одной пыткой. Котел с Амортенцией все еще стоял в углу, его перламутровый пар, казалось, витал в воздухе, напоминая о запахах, которые он не хотел чувствовать. Северус старался не смотреть на Джеймса, но чувствовал его взгляд на себе. Он чувствовал, как Поттер наблюдает за ним, как он пытается понять, что происходит. Во время обеда в Большом зале Северус сидел за столом Слизерина, почти не притрагиваясь к еде. Его желудок скручивало от тревоги. Он чувствовал, как время медленно, но верно отсчитывает часы до двух ночи. Утесы Мохер. Что его там ждет? Ловушка? Он украдкой посмотрел на Джеймса. Тот сидел за столом Гриффиндора, что-то оживленно обсуждая с Сириусом и Ремусом. Но его взгляд то и дело скользил к Северусу, и в нем читалось такое же смятение, такая же тревога, как и в душе Северуса. После обеда Северус отправился в библиотеку. Ему нужно было найти информацию об Утесах Мохер. О любых магических свойствах этого места, о любых опасностях, которые могли там подстерегать. Он зарылся в старые фолианты, его пальцы скользили по пожелтевшим страницам, но его разум был далек от чтения. Он чувствовал, как его охватывает паника. Он был один. Совершенно один. Вечером, когда замок погрузился в сонную тишину, Северус вернулся в свою комнату. Он начал готовиться. Он проверил свою палочку, убедился, что все заклинания готовы. Он надел свою самую темную мантию, которая сливалась с тенями. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как пойманная птица. Он посмотрел на часы. Оставалось всего несколько часов. До двух ночи. Он не знал, что его там ждет. Но он знал, что должен пойти. Он не мог не пойти. Пока Северус Снейп проводил свой день в мучительном ожидании, словно приговоренный к смертной казни, готовясь к ночному визиту на Утесах Мохер, Джеймс Поттер тоже не находил себе места. Его сон, яркий и возбуждающий, преследовал его, окрашивая каждый взгляд на Снейпа в новые, пугающие оттенки. Он пытался сосредоточиться на уроках, на квиддиче, на обычных гриффиндорских забавах, но его мысли постоянно возвращались к черному коту, к фисташковым эклерам и к тому, что он почувствовал, нюхая Амортенцию. Все его привычные опоры рушились, оставляя его в подвешенном состоянии, между ненавистью и чем-то, что он боялся назвать. Он избегал Снейпа, но не потому, что ненавидел его, а потому, что боялся. Боялся того, что он может увидеть в глазах Северуса, боялся того, что он может почувствовать, если подойдет слишком близко, боялся того, что его собственные желания вырвутся наружу. Он чувствовал себя предателем — предателем Лили, предателем своих друзей, предателем самого себя, своих принципов, своего факультета. Именно в этот день, когда Джеймс сидел в Большом зале, пытаясь запихнуть в себя обед, который казался безвкусным и тяжелым, к нему подошла Кира Конёва. Она была одета в свою обычную, слишком яркую, почти кричащую мантию, которая резала глаз, а на ее губах играла приторная улыбка, от которой у Джеймса сводило зубы, словно он съел что-то невыносимо сладкое. — Джеймс! — воскликнула она, ее голос был слишком громким, слишком фальшивым, словно она играла роль в плохом спектакле. — Я так долго тебя искала! Я уже думала, что ты спрятался от меня! Джеймс тяжело вздохнул, чувствуя, как его охватывает усталость. Он знал, что это значит. Очередная попытка пригласить его на свидание, очередная порция ее навязчивой, удушающей любви, от которой ему хотелось бежать. — Что тебе нужно, Кира? — спросил он, стараясь быть вежливым, но его голос звучал устало, почти безжизненно. Кира присела рядом, ее глаза сверкнули, словно в них плясали злые огоньки. Она наклонилась к нему, и Джеймс почувствовал приторный запах ее духов, смешивался с ее фальшивой улыбки. — Я тут подумала... Мы так давно не проводили время вместе! — начала она, ее голос был полон притворной нежности. — И я знаю одно прекрасное место... такое романтичное! Такое уединенное! Джеймс почувствовал, как его охватывает предчувствие беды, холодный озноб пробежал по его спине. Он знал, что за этой фальшивой нежностью скрывается что-то зловещее. — Какое место? — спросил он, его голос был хриплым, почти неразличимым. — Утесы Мохер! — воскликнула Кира, и ее глаза загорелись, словно в них вспыхнули два зеленых огонька. — Там так красиво ночью! Звезды, море, ветер... Идеальное место для свидания! Для нас двоих! Джеймс замер. Эти слова эхом отдавались в его голове. — Ночью? — переспросил Джеймс, его голос был хриплым, почти неразличимым. — В 2:00? Кира кивнула, ее улыбка стала еще шире, обнажая ряд идеально ровных, но холодных зубов. — Да! Я знаю, это немного поздно, но там так тихо, так уединенно... Никто не помешает нам. Мы сможем поговорить обо всем, что у нас на сердце. — Кира, я... — начал Джеймс, пытаясь найти отговорку, но его мысли метались, как пойманные пикси, не давая ему сосредоточиться. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как пойманная птица. — Ну же, Джеймс! — перебила его Кира, ее голос был полон настойчивости, почти угрозы. — Это будет незабываемо! Мы сможем поговорить, посмотреть на звезды... Я даже принесу что-нибудь вкусненькое! Твои любимые пирожные, например! Джеймс посмотрел на нее. В ее глазах читалось такое упрямство, такая решимость, что он понял: она не отступит. И он не мог просто так отказаться. Он должен был пойти. — Хорошо, — сказал Джеймс, и его голос звучал чужим, словно он принадлежал кому-то другому. — Я приду. Кира радостно завизжала и обняла его, ее объятия были слишком крепкими, слишком навязчивыми, почти удушающими. Джеймс почувствовал, как его охватывает отвращение. Но он знал, что должен пойти. *** Ночь на Утёсах Мохер была такой, какой её рисуют в самых мрачных сказках. Луна, словно бледный зрачок кота, едва пробивалась сквозь плотную завесу туч, отбрасывая призрачные тени на изрезанные ветрами скалы. Волны, разбиваясь о подножие утёсов, издавали глухой, утробный рокот, словно сама земля стонала от предчувствия чего-то недоброго. Джеймс Поттер, чья улыбка обычно могла растопить айсберг, сейчас выглядел… неловко. Рядом с ним, словно приклеенная, стояла Кира Конёва, её яркое платье казалось чужеродным пятном на фоне мрачного пейзажа. Она цеплялась за его руку, её взгляд, полный обожания, был прикован к его лицу, словно он был единственным источником света в этом сумраке. —Ну вот мы и здесь, Джеймс! — проворковала Кира, её голос, несмотря на холод, звучал сладко, как приторный сироп. — Разве не чудесно? Только мы вдвоём, под звёздами… ну, почти под звёздами. Она хихикнула, пытаясь прижаться к нему поближе. Джеймс, внутренне морщась от её навязчивости, попытался отстраниться. — Да, Кира, очень… атмосферно, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Утёсы Мохер, с их мрачной красотой и зловещей аурой, были не тем местом, где он хотел бы провести свидание. Особенно с Кирой. Его мысли, как всегда, витали вокруг очередных соревнований по квиддичу… — Ой! — воскликнула Кира, прервав его размышления. Она потянулась, чтобы поправить выбившуюся прядь волос, и в этот момент что-то блеснуло и упало. Маленькая, инкрустированная жемчугом заколка, что держала её причёску, соскользнула с её пальцев и, отскочив от камня, покатилась по неровной поверхности. — Моя заколка! — ахнула Кира, её голос наполнился паникой. — Она же мне так дорога! Подарок от… ну, неважно! Она укатилась… вон туда! Она указала на зияющую черноту, что оказалась входом в небольшую пещеру, скрытую среди нагромождения камней. — Она, кажется, прямо в глубь пещеры укатилась! Джеймс вздохнул. Вот оно. Он знал, что это свидание не пройдет без приключений, но чтобы так… — Ладно, Кира, не волнуйся. Я достану её, — сказал он, пытаясь придать своему голосу бодрости. — О, Джеймс, ты такой герой! — Кира захлопала в ладоши, её глаза сияли. — Я подожду тебя здесь, снаружи. Мне что-то не по себе от этой темноты. Джеймс кивнул, уже направляясь к пещере. Воздух внутри был холодным и влажным, пахнущим сыростью и чем-то ещё… чем-то неуловимо зловещим. Он вытащил свою палочку, и на её кончике вспыхнул "Люмос", отбрасывая дрожащие тени на неровные стены. Заколка, словно дразня его, блеснула где-то впереди, в глубине пещеры. — Ну и куда тебя занесло, маленькая штучка? — пробормотал Джеймс, делая несколько шагов внутрь. Он шёл осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Пещера оказалась глубже, чем он предполагал, и свет его палочки едва достигал её дальних уголков. Он сделал ещё несколько шагов, и тут раздался глухой, скрежещущий звук. Джеймс обернулся, и его сердце ёкнуло. Проход, через который он вошёл, медленно, но верно закрывался. Огромный валун, который, казалось, был частью стены, сдвинулся с места, перекрывая выход. — Что за чертовщина?! — вырвалось у Джеймса. Он бросился к закрывающемуся проходу, пытаясь остановить движение камня, но тот был слишком тяжёл. С последним, глухим ударом, проход захлопнулся, погружая пещеру в почти полную темноту. Лишь слабый свет его палочки освещал небольшой участок вокруг него. — Кира! Кира, ты там?! — крикнул Джеймс, его голос эхом разнёсся по пещере, но ответа не последовало. Он попробовал ещё раз, но тщетно. Паника начала подступать к горлу. Он был заперт. В этой проклятой пещере, в полной темноте, один. Он приложил ладони к холодному камню, пытаясь сдвинуть его, но стена была неподвижна, словно часть самой горы. — Ну уж нет! — прорычал Джеймс, его глаза сверкнули решимостью. Он выхватил палочку и направил её на стену. — Бомбарда Максима! — выкрикнул он, надеясь, что мощное заклинание разнесёт камень в щепки. Яркая вспышка озарила пещеру, и раздался оглушительный взрыв. Камни посыпались с потолка, но стена… стена осталась цела. На ней не появилось даже трещины. Лишь небольшая вмятина, словно насмешка над его усилиями. Джеймс отшатнулся, его дыхание участилось. Он попробовал ещё раз, и ещё, но результат был тот же. Стена была непробиваемой. Она словно поглощала его магию, оставляя его бессильным. — Чёрт возьми! — прорычал он, ударяя кулаком по камню. Боль пронзила его руку, но он почти не почувствовал её. В его голове билась одна мысль: он заперт. В ловушке. И кто-то, или что-то, явно приложило к этому руку. Он огляделся, пытаясь понять, что происходит. Воздух в пещере стал ещё холоднее, и Джеймсу показалось, что он слышит чей-то тихий, зловещий смех, что эхом разносится по каменным сводам. Или это просто игра его воображения? В этот момент, где-то в глубине пещеры, что-то блеснуло. Заколка Киры. Она лежала там, словно приманка, заманившая его в эту западню. Джеймс, тяжело дыша, отступил от непробиваемой стены. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Но Джеймс Поттер не был бы Джеймсом Поттером, если бы сдался так просто. — Ладно, — пробормотал он, пытаясь взять себя в руки. —Если я не могу выйти, значит, я должен найти другой путь. Или хотя бы понять, что это за место. Он поднял палочку, и луч света, словно тонкий палец, начал скользить по стенам пещеры, исследуя каждый выступ, каждую трещину. Пещера оказалась гораздо обширнее, чем он думал. Она уходила вглубь, извиваясь и расширяясь, словно живой организм. Воздух становился всё холоднее, и Джеймсу казалось, что он слышит не только шум волн, но и что-то ещё… какой-то тихий, едва уловимый шепот, что проникал в самые глубины его сознания. Он шёл вперёд, осторожно ступая по скользким камням, его взгляд был прикован к лучу света, что прорезал тьму. И тут, когда он повернулся за очередным изгибом, свет его палочки выхватил из темноты… лицо. Бледное, заострённое, с копной чёрных волос, что падали на глаза. Глаза, что горели в полумраке, словно два уголька. Сердце Джеймса пропустило удар. Он узнал это лицо. Он узнал эту ненависть, что читалась в каждом изгибе губ, в каждом напряжённом мускуле. — Снейп! — выдохнул Джеймс, его голос прозвучал как рычание. Он не мог поверить своим глазам. Северус Снейп. Здесь. В этой проклятой пещере. Это не могло быть совпадением. Северус, словно тень, вышел из темноты. Его губы изогнулись в презрительной усмешке. — Поттер, — прошипел он, его голос был низким и вкрадчивым, словно шелест змеи. — Какая неожиданная встреча. Или, быть может, не такая уж и неожиданная? В его глазах плясали зловещие огоньки, и Джеймс вдруг понял, что это не просто встреча. — Что ты здесь делаешь, Снейп? — Джеймс сжал палочку крепче, готовясь к атаке. — Это твоих рук дело, да? Ты запер меня здесь! — О, Поттер, ты всегда был таким предсказуемым, — Северус сделал шаг вперёд, его фигура казалась ещё более угрожающей в полумраке. — Всегда думаешь, что мир вращается вокруг тебя. Но иногда… иногда ты просто оказываешься не в том месте, не в то время... Как и я. Он вытащил свою палочку, и её кончик тоже вспыхнул, отбрасывая зловещие тени на их лица. — Я же знаю что это ты запер меня, Поттер! — Северус бросился вперёд, не дожидаясь его атаки. Он был зол, напуган и полон решимости. — Я знаю, что это ты! Первое заклинание Джеймса, "Экспеллиармус", пролетело мимо, едва задев плечо Северуса. Тот увернулся с грацией змеи, и его ответное заклинание, "Левикорпус", заставило Джеймса взлететь в воздух. Он ударился о потолок пещеры, и из его лёгких вырвался стон. — Неуклюжий Поттер,— прошипел Северус, его глаза горели триумфом. — Ты никогда не научишься. Но Джеймс не собирался сдаваться. Он, используя остатки своей силы, вывернулся из захвата заклинания и рухнул на камни. Его палочка выскользнула из руки и, отскочив от камня, укатилась куда-то в темноту. — Чёрт! — выругался Джеймс. Он попытался подняться, но Северус уже был рядом. Его палочка тоже, видимо, выскользнула в пылу схватки, потому что он бросился на Джеймса с голыми руками. Это была не дуэль, это была звериная схватка. Они катались по скользким камням, обмениваясь ударами, рычанием и проклятиями. Джеймс, несмотря на свою физическую силу, был застигнут врасплох яростью Северуса. Тот, словно дикий зверь, вцепился в него, его глаза горели безумным огнём. — Ты заплатишь за всё, Поттер! — хрипел Северус, пытаясь задушить его. — За Лили! За все твои насмешки! За всё! — Отвали от меня, Снейп! — Джеймс отбивался, пытаясь вырваться из его хватки. Он чувствовал запах сырости, земли и… чего-то ещё, чего-то острого и металлического, что исходило от Северуса. Запах крови? Они сцепились в смертельной схватке, их тела переплелись, словно две змеи. Северус, пытаясь оттолкнуть Джеймса, потерял равновесие. Они оба рухнули на камни, и Джеймс оказался снизу.