Сбежать в реальность

      Пропустив ночь, Т/и решила плотно взяться за изучение мира, в который она попала. Девушка выясняла, что ей доступно, как персонажу, кроме обычных взаимодействий с блоками и сущностями. Она пробовала по-разному щёлкать пальцами, хлопать в ладоши, топать, подпрыгивать, всё бесполезно.       В какой-то момент отчаявшись, Y/n и резко со вздохом запрокинула голову вверх, устремляя взгляд на небо, и тут же увидела себя со стороны: от третьего лица спереди. А точнее персонажа в своём скине, но не в том, с которым играла, а словно срисованный с её облика в реальности. И в отличие от вида от первого лица, она была пиксельной, кубической, как и должно быть в этой игре. От шока опустив так же резко голову обратно, Т/и вновь увидела мир от первого лица.       — Я могу себя видеть от третьего лица? — озадачилась девушка. — И от третьего лица я, получается, вижу себя так, как видят меня здесь другие… Мобы? Они вообще могут видеть? Точнее, понимать, что видят? И думать? Нужно будет сходить к жителям, — решила она, вспомнив, что за прошедшие дни, наслаждаясь умиротворяющим размеренным строительством или сельским хозяйством, она ни разу не была в деревне, из мобов взаимодействовала только с животными в её загонах и враждебными мобами. — Но это позже. А пока… Я могу увидеть себя от третьего лица сзади?       Вновь резко запрокинув голову Т/и и увидела себя спереди, а после, немного подумав, резко повернула голову в сторону и теперь увидела себя со спины. Вернув голову в прежнее положение, она снова увидела себя спереди. Резко опустив голову, девушка увидела мир как и прежде от первого лица.       — Странный опыт, — пробормотала она, поежившись. — Запомню, но без надобности не воспользуюсь.       Закончив эксперименты над собой, Y/n взяла немного провианта и необходимое снаряжение, а после отправилась в ближайшую деревеньку, которую она обнаружила ещё до попадания в игру. По пути она вспомнила о том, что поселение облутала, от чего возникли сомнения, что жители могут встретить её дружелюбно. Вдруг они разумны и понимают, что происходит? Возник и другой вопрос: как ей с ними общаться? Похоже, все мобы способны издавать свои звуки, имеют свои голоса, даже бесполезная летучая мышь, но у неё, игрока, голоса нет. Даже звук урона — это звук удара, но никак не голос. От понимания того, что у неё нет голоса, который кроме нее мог бы услышать кто-то ещё, Т/и даже взгрустнулось.       Y/n с опаской зашла на территорию деревни. Поселение не выглядело таким неживым, как казалось при взгляде на этот мир с монитора, где всё для игрока и только для него. Изнутри игры мобы, особенно мирные, уже не казались обезличенными и бездушными моделями. Порой казалось, что даже у каждого из зомби и скелетов есть свой характер, свои привычки.       Заметив визитёршу, крестьяне сделали вид, что её не замечают, но стали перешептываться на своём языке, укоризненно покачивая головами. Т/и была в напряжении, но не от того, что носатые явно обсуждают и осуждают её, сколько от того, что опасалась атаки голема. Ей не хотелось ни снова испытывать боль от урона, а особенно ужасную боль от гибели, ни лишать деревню защитника, ведь её обитатели и без того не рады игроку.       «И как мне дать знать, что я на самом деле пришла с миром?» — подумала Т/и, в знак дружелюбности пару раз присев. Она ведь не только не могла произнести и слова так, чтобы её услышали другие, но и не понимала языка, тихие обрывки которого доносились до нее.       Y/n обвела взглядом деревню. Её первый визит ещё в качестве игрока не лучшим образом сказался на поселении: пустые, местами затоптанные грядки, улицы без факелов, пустующие места, где прежде стояли снопы сена, не менее пустые загоны для скота. Картина не самая удручающая, но и не приятная, это нужно было исправлять. Т/и тут же побежала на свою базу, а крестьяне что-то бормотали неодобрительное ей вслед.       Собрав шустро на своём поле посевы и создав из пшеницы полстака снопов, а затем взяв из сундуков необходимые для восстановления предметы и блоки, девушка пошла обратно в деревню. Возвращаться туда ей было неловко и совестно, но исправить свои ошибки, компенсировать ущерб ей было морально необходимо. Восстанавливая разрушенную инфраструктуру, Т/и продолжала чувствовать на себе взгляды перешёптывающихся жителей, столпившихся у колокола.       Солнце уже скрылось за горизонтом, крестьяне разошлись по домам, и мир накрыла безлунная ночь, а Y/n, расставив по местам факела и добавив по деревне ещё немного освещения, продолжала своё дело. Когда грядки были вновь засажены, снопы сена расставлены по местам, улочки освещены и расставлены около домиков несколько новых рабочих блоков, Т/и отправилась на свою базу. Оставаться на ночь в деревне в одном из домов девушка не решилась, посчитав это невежливым, ведь в поселении и без неё был дефицит спальных мест, а кровать с собой она забыла.       Домой Y/n мчалась на всех парах, боясь остановиться хоть на мгновение и попасть в лапы нежити. Гнал её и ещё один страх. Параноидальный страх, настигнувший её в темноте на половине пути до дома, от которого по спине бежали ледяные мурашки, и природа которого была неизведанна.       «Я просто переволновалась, просто переволновалась и устала, — убеждала себя Т/и, ощущая, будто за ней что-то смотрит из тьмы новолуния. И решила отвлечься размышлениями о планах на грядущий день. — Завтра сделаю новых кроватей и приведу в деревню животных. Постараюсь наладить контакт с жителями».