Судьба в белом халате

Тишина в квартире Эммы после вчерашнего дня казалась не просто отсутствием звуков, а настоящим лечебным бальзамом. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на простынях длинные светлые полосы. Эмма спала без задних ног — впервые за долгое время её сон был глубоким и лишенным кошмаров. Она лежала на боку, уткнувшись носом в изгиб шеи Дженны, а одна её рука по-хозяйски покоилась на талии девушки, словно даже во сне она боялась, что этот источник тепла исчезнет. Дженна проснулась первой, но не спешила двигаться. Ей нравилось наблюдать за Эммой в такие моменты: когда суровая складка между бровями разглаживалась, а вечно сжатые челюсти расслаблялись. Сейчас это была не «доктор Майерс», а просто девушка, которая очень устала спасать мир. Идиллия была нарушена внезапно.  Раздался резкий звук — поворот ключа в замке, а следом — жизнерадостный грохот входной двери, которая с размаху ударилась о стену. — Подъём, сонные тетери! — прозвучал на всю квартиру звонкий, почти по-детски задорный голос. — Если вы там занимаетесь чем-то неприличным, то у вас есть ровно тридцать секунд, чтобы найти штаны, потому что я принесла горячие пончики и кучу сплетен! Эмма вздрогнула и мгновенно распахнула глаза. В её голубых глазах на секунду промелькнула привычная настороженность хирурга, но тут же сменилась выражением мучительного узнавания. — О нет... — прошептала Эмма, утыкаясь лицом в подушку. — Только не сегодня. Только не она. — Кто это? — шепотом спросила Дженна, испуганно прижимая к себе одеяло. — Это стихийное бедствие, — простонала Эмма. — Это Наоми. Прежде чем Дженна успела спросить что-то еще, дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла невысокая, невероятно яркая японка с копной коротко стриженных черных волос. На ней был ярко-желтый дождевик (хотя на улице было солнце) и футболка с надписью «Зубная фея — это я, а ты просто кариес».  Наоми Огава, лучший детский стоматолог города и единственная подруга Эммы, которая не боялась её работы и в ту в кого Майерс превращалась на своей работе. Она единственная знала, что Эмма вне работы мягкая и нежная, умеет улыбаться и смеяться до коликов в животе.  Девушка застыла на пороге, победно вскинув пакет с логотипом модной пекарни. — Ага! Попались! — Наоми бесцеремонно прошла в комнату и уселась на край кровати, прямо в ногах у опешивших девушек. — Так вот ты какая, легендарная Дженна Ортега. Эмма так долго тебя прятала, что я уже начала думать, что она тебя выдумала, чтобы я перестала звать её на свидания вслепую с моими коллегами-ортодонтами. Эмма наконец села в кровати, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Наоми, во-первых, откуда у тебя ключи? Я же их забрала. — Дорогая, я детский стоматолог. Если я могу уговорить пятилетку открыть рот и позволить мне сверлить ему зубы, ты правда думаешь, что я не смогу выманить дубликат ключей у твоего консьержа? Я просто пообещала ему бесплатную чистку и набор паст со вкусом бекона. Наоми перевела сияющий взгляд на Дженну, которая всё еще пребывала в легком шоке. — Привет! Я Наоми. Самый харизматичный врач в этом здании, — она протянула руку Дженне. — Прости за вторжение, но если бы я ждала приглашения от твоей девушки, мы бы познакомились только на вашей золотой свадьбе. И то не факт, что она бы меня позвала. Дженна, невольно улыбнувшись напору гостьи, пожала ей руку. — Очень приятно, Наоми. Я Дженна. Я много о вас слышала... ну, точнее, Эмма упоминала, что у неё есть «очень шумная подруга». — «Очень шумная»? — Наоми притворно обиженно посмотрела на Эмму. — Эм, душа моя, я твоя единственная связь с реальностью! Без меня ты бы уже превратилась в медицинский справочник в кожаном переплете.  Наоми спрыгнула с кровати и начала расхаживать по комнате, размахивая пакетом с пончиками. — Так, быстро в душ и на кухню. Я пришла не просто так. Я слышала о вчерашнем. Хантер позвонил мне и сказал, что доктор Майерс вчера устроила в палате шоу «Воскрешение Лазарета» и чуть не прибила его дефибриллятором. Я пришла убедиться, что ты не впала в кататонию от переизбытка эмоций. Эмма вздохнула и посмотрела на Дженну, взглядом извиняясь за подругу. — Наоми и я познакомились два года назад, когда я случайно забрела в детское отделение, — пояснила Эмма. — Она тогда пыталась вытащить застрявшую детальку Лего из носа пациента, одновременно напевая песни из «Холодного сердца». — И я это сделала! — гордо добавила Наоми. — С тех пор мы неразлучны. Я учу её что на работе нужно быть не только сосредоточенной и ходить с кислой миной, но и улыбаться пациентам и шутить! В том что она тогда делала, когда вы встретились впервые! Это всё моя заслуга. А она учит меня... ну, ничему она меня не учит, она просто смотрит на меня как на идиотку, но я знаю, что в глубине души она меня обожает. Через полчаса все трое сидели на кухне. Наоми уже успела заварить чай, расставить тарелки и теперь увлеченно рассказывала Дженне о своей работе, приправляя всё это порцией шуток. — Знаешь, Дженна, быть детским стоматологом — это как быть профессиональным переговорщиком в зоне боевых действий, — Наоми активно жестикулировала пончиком в руке. — Вчера один пацан пытался укусить меня за палец, утверждая, что он — акула из «Челюстей». Пришлось объяснить ему, что у акул не бывает кариеса, а у него он есть, так что он, скорее, дельфин-неудачник. Мы проплакали десять минут, но зуб в итоге запломбировали. Эмма сидела рядом, попивая кофе и с нескрываемой нежностью глядя на то, как Дженна смеется над рассказами Наоми. Напряжение вчерашнего дня окончательно отступило. — Наоми, ты невыносима, — сказала Эмма, но в её голосе не было ни капли злости. — Я знаю. Это мой дар, — Наоми внезапно посерьезнела и посмотрела на Эмму. — Но если серьезно... Дуэн сказал, это было жестко. Ты как? Эмма замолчала на мгновение, её пальцы крепче обхватили кружку. — Дженна была рядом. Это помогло. Наоми внимательно посмотрела на Дженну, и в её глазах, обычно полных смешинок, на секунду промелькнула глубокая проницательность. — Значит, ты и есть та самая «тихая гавань», о которой Эмма не умеет говорить, но о которой так мечтает. Спасибо тебе, девочка. Эта девушка — ходячая катастрофа в плане самосохранения. Ей нужен кто-то, кто будет отбирать у неё скальпель и заставлять есть не только кофеин. — Я стараюсь, — улыбнулась Дженна, накрывая руку Эммы своей. — Но иногда она очень упрямая. — «Иногда»? — Наоми расхохоталась. — Дженна, она изобрела упрямство! Когда мы только познакомились, она три месяца называла меня «доктор Огава», прежде чем позволила себе называть меня по имени. Я за это время успела дважды выйти замуж и один раз развестись. Ладно, шучу, только один раз сходила на ужасное свидание.  Наоми вдруг хитро прищурилась. — Слушайте, у меня идея! Раз уж у Маркуса выписка, а у Эммы сегодня (я знаю!) выходной, мы обязаны это отпраздновать. Никаких больниц, никаких судов, никакого права. Только мы, парк аттракционов и самая вредная еда в мире. — Наоми, нет, — попыталась возразить Эмма. — Мы планировали просто... — «Просто лежать и смотреть в потолок, думая о бренности бытия»? — перебила её Наоми. — Скучно! Дженна, скажи ей! Тебе девятнадцать, ты должна хотеть сахарную вату и американские горки, а не слушать лекции о торакальной хирургии в постели. Дженна посмотрела на Эмму. В её глазах заплясали огоньки. — А знаешь... Наоми права. Нам нужно встряхнуться. Маркус дома, мама счастлива. Эмма, поехали? Я хочу увидеть, как ты кричишь на «мертвой петле». Эмма посмотрела на двух девушек, которые, каждая по-своему, ворвались в её жизнь и перевернули её вверх дном. Она поняла, что сопротивление бесполезно. — Ладно, — сдалась Эмма, пряча улыбку. — Но если Наоми начнет петь песни из мультфильмов в общественном транспорте, я сделаю вид, что я её не знаю. — Поздно, Эммочка! — Наоми уже вскочила и начала собирать вещи. — Все уже знают, что мы банда. Дженна, готовься, я расскажу тебе историю о том, как Эмма однажды пыталась зашить мою порванную сумку хирургическим швом «под местной анестезией» воображаемого пациента! Квартира наполнилась смехом. Это было утро, полное жизни, шуток и той легкой непринужденности, которой Эмме так не хватало все эти годы. Наоми была тем самым ярким пятном, которое заставляло тени прошлого отступать, а присутствие Дженны делало этот новый мир по-настоящему надежным. Они действительно провели весь день в парке. Эмма, к удивлению Дженны, оказалась фанаткой самых экстремальных аттракционов (видимо, привычка к адреналину давала о себе знать), Наоми умудрилась выиграть три огромных плюшевых зуба в тире, а Дженна просто чувствовала себя абсолютно счастливой, видя, как Эмма наконец-то просто живет, а не сражается за жизнь. Вечером, когда они провожали Наоми до её машины, та внезапно обняла их обеих одновременно. — Вы классные, — прошептала она, и в её голосе не было привычного шутовства. — Берегите друг друга. Эмма, не смей её отпускать. Дженна, не давай ей замерзнуть. Когда машина Наоми скрылась за поворотом, Эмма и Дженна стояли на пустой парковке, держась за руки. — Она удивительная, — сказала Дженна. — Она сумасшедшая, — поправила Эмма, но тут же добавила: — Но без неё я бы, наверное, не дотянула до встречи с тобой. — Теперь у тебя есть мы обе, — Дженна притянулась к ней для долгого, нежного поцелуя. — И поверь, мы не дадим тебе скучать. Эмма улыбнулась, чувствуя, как вечерний ветерок холодит кожу, но внутри у неё было тепло. Жизнь наконец-то обретала ритм, который ей не хотелось менять. Ритм, в котором были и сложные операции, и шумные друзья, и, самое главное, любовь, которая исцеляла всё. Субботнее утро началось не с резкого звонка будильника, а со щекотного прикосновения солнечного зайчика к щеке и тихого сопения рядом. Эмма открыла глаза и улыбнулась. Её второй официальный выходной подряд казался чем-то нереальным, почти преступным для хирурга её уровня, но Дженна была непреклонна: «Мир не рухнет, если доктор Майерс один день подышит кислородом, а не антисептиком». План был прост: большой пикник в Центральном парке. Дженна пригласила своих верных подруг — жизнерадостную Джой и спокойную, рассудительную Джонну. Эмма же, после долгих колебаний, решилась позвать Наоми. Она знала, что сочетание энергии Наоми и драйва Джой может привести к взрыву, но в этом и была прелесть их новой жизни. Парк встретил их запахом прелой листвы, жареных каштанов и той особенной прохладой, которая бывает только в начале октября. Золотистый свет пробивался сквозь кроны деревьев, создавая атмосферу старого кино. — Так, внимание всем! — Наоми, одетая в стильный берет и кожаную куртку, первой нарушила тишину, как только они встретились у главного входа. — Я Наоми, повелительница зубных щеток. Если у кого-то из вас во время прогулки заболит зуб — я бессильна, потому что я в отпуске, но могу посочувствовать за отдельную плату в виде пончика. Джой тут же рассмеялась, оценив юмор. — Я Джой! А это Джонна. Мы те самые люди, которые крадут Дженну у Эммы по пятницам. Эмма, стоявшая рядом с Дженной и нежно приобнимавшая её за плечи, чуть заметно кивнула. Она выглядела непривычно мягко в кашемировом свитере песочного цвета и темных джинсах. Но самое интересное началось через пять минут. Наоми, которая обычно не замолкала ни на секунду, вдруг затихла. Её взгляд, словно лазерный прицел, зафиксировался на Джонне. Джонна, поправляя очки и прижимая к себе книгу, что-то тихо обсуждала с Джой. — Эмма... — Наоми незаметно толкнула подругу локтем в бок. — Ты видела её? — Кого? — не поняла Эмма. — Эту интеллектуальную богиню в очках. Джонна, да? Она выглядит так, будто знает ответы на все вопросы мироздания и при этом может идеально отсортировать мои инструменты по алфавиту. Я пропала. Я официально записываюсь в её фан-клуб. Эмма хмыкнула. — Наоми, веди себя прилично. Она подруга Дженны. — Именно! Это значит, что она уже прошла фильтр качества, — Наоми поправила берет и решительным шагом направилась к Джонне. — Скажите, Джонна, а вы верите в любовь с первого взгляда или мне пройти мимо вас ещё раз, но в более драматичном освещении? Джонна вздрогнула от неожиданности, подняла глаза и густо покраснела, встретившись с сияющим и откровенно флиртующим взглядом Наоми. Джой и Дженна синхронно прыснули в кулаки. Пока Наоми разворачивала полномасштабную «осаду» Джонны, Эмма и Дженна постепенно отстали от группы. Им не нужны были громкие разговоры. Им хватало тепла рук и случайных касаний. — Ты как? — тихо спросила Дженна, переплетая свои пальцы с длинными, сильными пальцами Эммы. — Не слишком много людей для тебя? — С тобой — нет, — ответила Эмма. Она поднесла руку Дженны к губам и нежно поцеловала костяшки пальцев. — Я только сейчас начинаю понимать, как много я пропускала, запираясь в четырех стенах больницы. Посмотри на них. Они такие... живые. Дженна прижалась головой к плечу Эммы. — Ты тоже живая, Эмми. Просто тебе нужно было время, чтобы вспомнить об этом. Они шли по извилистым тропинкам. Эмма то и дело останавливалась, чтобы поправить шарф на шее Дженны или убрать выбившийся локон с её лица. В каждом её движении было столько заботы, что прохожие невольно улыбались, глядя на них. Эмма, которая привыкла контролировать каждое движение своих рук в операционной, теперь направляла всю эту точность на то, чтобы сделать Дженну счастливой. Прогулка длилась уже больше двух часов. Они обошли озеро, поднялись на холм и углубились в дальнюю часть парка, где людей было меньше. Дженна начала понемногу отставать. Её шаги стали тяжелее, она чаще останавливалась, чтобы перевести дух. Эмма, чье внимание всегда было настроено на Дженну, мгновенно это заметила. — Устала? — Эмма остановилась и внимательно посмотрела на девушку. — Немного, — призналась Дженна, виновато улыбаясь. — Кажется, мои новые ботинки были не лучшей идеей для марафона по парку. Ноги просто гудят. Впереди послышался голос Наоми: — Джонна, а вы знали, что коренные зубы мудрости так называются, потому что они появляются тогда, когда человек уже достаточно мудр, чтобы не убегать от стоматолога? Нет? Хотите, я пришлю вам свою диссертацию об этом? Или просто номер телефона? Джонна, судя по её смущенному смеху, была уже на грани того, чтобы сдаться под напором стоматологического обаяния. Эмма перевела взгляд на Дженну и, не говоря ни слова, подошла к ней вплотную. — Эй, ты чего? — удивилась Дженна. Вместо ответа Эмма легко, словно Дженна весила не больше пушинки, подхватила её на руки. Одной рукой она придерживала её под коленями, другой — под спиной. — Эмма! — вскрикнула Дженна, инстинктивно обхватывая шею врача руками. — Поставь меня, люди же смотрят! — Пусть смотрят, — спокойно ответила Эмма, поудобнее перехватывая её. — Я хирург, Дженна. Я привыкла держать в руках самое ценное. К тому же, я не хочу, чтобы завтра ты жаловалась на мозоли. До стоянки еще приличное расстояние. Дженна попыталась еще немного посопротивляться для приличия, но потом просто уткнулась лицом в шею Эммы, вдыхая её родной запах — смесь дорогого парфюма и едва уловимого аромата мыла. — Ты ненормальная, — прошептала она счастливо. — Я просто забочусь о своем главном пациенте, — Эмма поцеловала её в висок и уверенно зашагала вперед. Группа впереди заметила это «триумфальное шествие». Наоми замерла на полуслове, глядя на подругу. — О-о-о! — закричала она на весь парк. — Посмотрите на эту романтическую драму! Доктор Майерс включила режим «Рыцарь на белом коне», хотя коня не выдали! Эмма, ты так и в операционную пациентов заносишь? Эмма лишь иронично приподняла бровь, не сбавляя шага. — Наоми, продолжай соблазнять Джонну теорией кариеса и не отвлекайся. Джой громко захлопала в ладоши. — Дженна, ты живешь в сказке! Можно мне тоже такую сильную девушку? Джонна, всё еще красная как помидор, тихонько сказала Наоми: — Это... это очень красиво. Они так подходят друг другу. Наоми внезапно смягчилась, глядя на Эмму и Дженну. — Да, — тихо ответила она. — Они исцеляют друг друга. Каждая по-своему. Эмма несла Дженну долго, почти до самого выхода из парка. Она не выглядела уставшей — годы работы на ногах и физическая выносливость делали своё дело. Для неё эта тяжесть была самой приятной в мире. Она чувствовала, как Дженна расслабилась в её руках, как её дыхание стало ровным и спокойным. В этот момент Эмма чувствовала себя абсолютно всемогущей. Она могла защитить эту девушку от всего — от боли, от усталости. А она её от теней прошлого. Наконец, они нашли уютную поляну под огромным вековым дубом. Эмма аккуратно опустила Дженну на расстеленный плед, но еще несколько секунд не отпускала её, удерживая в своих объятиях прямо на траве. — Спасибо, — прошептала Дженна, глядя ей в глаза. — За всё. Эмма коснулась её щеки тыльной стороной ладони. — Нет, это тебе спасибо. За то, что вытащила меня сюда. За то, что научила меня, что жизнь — это не только борьба, но и вот такие моменты. Они сидели на пледе, пока Наоми наконец-то умудрилась выпросить у Джонны номер телефона под предлогом «консультации по поводу чувствительности эмали», а Джой увлеченно рассказывала всем о новом деле, которое ей задали в качестве домашнего задания.  Золотой час заливал поляну мягким светом. Эмма обнимала Дженну со спины, положив подбородок ей на плечо, и впервые за много лет она не думала о том, что будет завтра. Ей было достаточно того, что происходило сейчас. Этот выходной не был похож на героическое спасение жизни в палате. Но для Эммы он был не менее важен. Здесь, под сенью дуба, в кругу друзей, она окончательно поняла: её сердце снова бьется в правильном ритме. И этот ритм задает девушка, которая сейчас тихо перебирает её пальцы, наслаждаясь теплом уходящего дня.