Другая сторона

      Огрон со всей силы шлепнул меня по заднице за то, что я отказывалась разговаривать с ним на слишком личную тему. Мне не понятно – ему-то какое дело, как я лишилась девственности? Он считает, что, если заказал меня для утех, то имеет право и в душу лезть? Маг и так обнаглел: сорвал маску и этим действием раскрыл мою личность. - Я все еще жду, - он снова надавил головкой члена на анус. – Рассказывай. Иначе все узнают, кто ты на самом деле.       Я разозлилась, но виду не подала. Так противны, однако, мужчины, которые могут и умеют манипулировать. Таких представителей противоположного пола, как правило, ничего не останавливает: ни совесть (если она вообще есть), ни жалость, ни что-то еще. И одно дело, когда манипуляция по отношению ко мне представляется в игровой форме, во время секса с разнокалиберными взрослыми игрушками, а другое – когда все на полном серьезе. - Феечка, - маг совсем немного вошел, - не порть себе репутацию. Подумай о будущем. - Мы будем обсуждать потерю моей невинности вот так, в данной позе? - Не вижу в этом ничего плохого.       Огрон, как бы в знак успокаивания, начал массировать мне лопатки и поясницу. Его руки были весьма нежны, словно делали приятное не проститутке, а любимой девушке. Я немного расслабилась и, вздохнув, начала свой рассказ. - Однажды, когда время перевалило за полночь, я подслушала разговор двух своих подруг. Им не спалось, как и мне, и они решили обсудить горяченькую тему. О, я такого наслушалась! Никогда бы не подумала, чем эти двое занимаются со своими парнями на свиданиях. Пока они расписывали подробности того, как их трахают, прижав к стволу дерева на окраине большого парка или в укромном уголке Алфеи, я почувствовала что-то теплое немного ниже живота. Я ушла обратно в кровать, но воображать сцены соития не перестала. И в один момент, когда я поджала ноги коленями повыше, я ощутила очень приятное ощущение – свой первый оргазм. - Как давно это произошло? – Огрон вошел еще немного. И мне нравилось. - Полтора года назад. - И с этого все началось? С первого оргазма? - Да. Я потом часто думала о том, что произошло тогда с моим телом. И каждую ночь желала попробовать то, чем прежде не занималась – секс. Но я жутко стеснялась поговорить об этом со своим парнем, который, хоть и хороший, но достаточно скромный. Он даже временами целовался-то робко! Поэтому я не рассчитывала на него. - Ты изменила ему?       Да, черт возьми! Я и сейчас этим занимаюсь, пока этот прилежный мальчик или рисует своей неповторимой линией жизни, или читает умные книжки, или и вовсе спит. И мне совсем не жалко его – нельзя быть таким тихоней, особенно со своей девушкой. Я не прошу при каждой встрече кидаться на мое тело, словно голодный зверь, но какие-то действия уже пора совершать, в конце концов! Или Гелия прямо такая святоша, что до свадьбы – ни-ни? - Да. Сначала было противно, но потом я вошла во вкус. - И кто же этот счастливчик? - Профессор Палладиум. Он давно уволился из школы, почти сразу после того, как выебал меня в лабораторной.       Я прекрасно все помню: как этот зрелый эльф смутился моего слишком позднего присутствия в помещении для занятий, как я попросила его якобы подсказать книги в дополнение к учебникам, как «случайно» уронила колбу со стола и, нагнувшись раком, в темно-розовой бархатной юбке, начала собирать осколки с пола, как почувствовала мужские ладони на своих бедрах, как прикинулась испуганной. И еще лучше помню умелое стимулирование клитора, скользкий язык на сосках, крепкий член, с которого текла смазка, резкую боль, немного крови, прерывистое дыхание на шее, осторожные толчки внутри себя, бурный оргазм, из-за которого я дернулась и уронила еще одну колбу, стон профессора и капли спермы на своем голом животе. Если бы я рассказала Огрону эти подробности, то, думаю, он был бы удивлен моим поведением. - М-м, отношения между учителем и ученицей, - ствол мага погрузился до середины. - У нас не было отношений. - Что потом? - Потом я много плакала в подушку, закрывалась ото всех, - не принимала того факта, что я смогла изменить парню, которого безумно любила, не смотря на его боязнь развивать ассортимент взаимных ласк. Я даже решила все рассказать ему, а потом испугалась последствий и сбежала в бар, чтобы затеряться в толпе пьяных, веселых людей. И там я увидела, как девушки напивались и вешались на каждого, кто был не против. Мне стало завидно, что я не такая, как они, и не получаю никакого сексуального удовольствия. Плюс к этому, насмотревшись на разгоряченные тела, выросло желание увести какого-нибудь парня в подсобку и заняться с ним диким сексом. Это удалось сделать. И снова душу грызли боль и раскаяние, пока мою киску долбили, как в последний раз. - И так ты стала шлюхой? – Огрон начал совершать медленные толчки в мой зад. - Я не могла себя контролировать. Мне постоянно хотелось сесть на крупный член и скакать на нем до желанных конвульсий. Тогда я приняла непростое решение: поняв, что себя уже не остановить, я отдалась утехам с головой. Подала анонимное объявление, создала эту маску, чтобы никто не узнал меня. Деньги текли рекой! - Прямо как течет из твоей дырочки, сучка.       Мужчина одним рывком вошел до конца. Я взвизгнула, но не попыталась выбраться. Ощущения, конечно, были новые – будто сейчас обделаешься прямо на пенис. Но в то же время я чувствовала себя неплохо и даже решила, что смогу принять в анал, сидя верхом на Огроне. - И это вся история? - Да, - немного солгала я, опустив описание моих душевных противоречий. - Я думаю, ты всегда была такой. Просто не происходило того, что подтолкнуло бы тебя на то, что сейчас вытворяешь. Ровно до подслушивания твоих подруг.       Он вышел, схватил меня за волосы и потащил к стене. Впечатав лицом в нее, начал мять груди, бока, ягодицы, да с такой жадностью, как будто только что не трахал мои дырочки. Он постанывал, покусывая мою шею и оставляя засосы на ней; тянул за мочку уха, что чертовски заводило. - Иногда я буду вести себя так, в другие дни – жестче. Я сам выберу, как пользоваться тобой, феечка. И есть пара условий: ты прекращаешь обслуживать других мужчин и расстаешься с парнем. - Я могу понять первое требование, Господин, но второе… - Не смей перечить мне, сука! – и с этими словами Огрон повалил меня на пол.       Я зажмурила глаза от боязни получить удар. Но его не последовало. Вместо этого Огрон принялся облизывать мое лицо, в некоторых местах посасывая кожу. Черт, да он издевается! Показывает свою власть надо мной, а потом утешает! За такое хочется его самого поставить раком и сделать римминг, а потом в этой же позе обсосать яйца и подразнить язычком член. - Запомни, теперь ты – моя личная шлюха. Каждое мое слово для тебя является равным закону. Любое отрицание не останется без наказания. Ты все запомнила? - Да, Господин. - Я надеюсь. Тебе же хуже будет, - он ввел по пальцу в киску и анус. – А теперь скажи мне свое имя. И не вздумай врать. - Флора… - Громче! - Меня зовут Флора. - Флора… Блядская, шаловливая природа… Теперь расскажи, что ты чувствуешь к парню.       Что я чувствую? С самого начала своего блудливого пути я иногда вспоминаю неуклюжие объятия и быстрые, стеснительные поцелуи, и ощущаю пустую стыдобу. Пустую – потому что все равно на то, как, с кем и где я провожу время. Стыдобу – капля совести есть во мне. Жалею, что раздвигаю ноги как можно шире, что позволяю себе быть вылизанной в интимных местах, что беру в рот глубоко и надолго, но все-таки не прекращаю процесс соития. Ни разу, находясь в омуте смешанных эмоций, я не отказала ни одному клиенту. Наверное, я слишком эгоистична, раз плотское удовлетворение стало для меня выше чистых, трепетных отношений.       К Гелии я отдаленно чувствую какое-то жалкое подобие любви. Может, я уже даже отвергаю парня, сама того не замечая. И, наверное, соглашусь с Огроном – нужно расстаться. Самой не приятно, что хороший человек полтора года в неведении того, что я творю по ночам. Он еще встретит свою судьбу, свое будущее, а я останусь где-то в воспоминаниях, во снах или несбыточных мечтах.       Все слишком противоречиво. То хочется высказаться, освободиться от нагнетания, а то просто замкнуться и продолжать изображать податливую, красивую, живую куклу. Такую, от которой ничего не потребуется, кроме покорности, выполнения обязанностей горячей сучки, извивания тела и всего-навсего пары-тройки возбудительных слов. - Ничего. Совершенно ничего. Будто он и есть, и нет. - Я же просил не лгать. Флора. - Я не лгу, Господин. - Если я узнаю, что ты встречаешься с ним, то устрою такую ночь, что полуживая ходить будешь. И я сейчас не о жестком сексе. - Я поняла вас.       Лучше покориться обаятельному мужчине, чем знать, что все в курсе моей проституции. Иногда нужно принимать тяжелые решения. Пусть я буду с Огроном, чем с десятками других извращенцев. А дальше посмотрим, что подкинет мне жизнь. Может, я и вовсе умру за свои грехи. - И помни: твое поведение – мое поведение, твое настроение – мое настроение. Не будем друг другу делать плохо. - Да, Господин. - Я не тиран, но собственник. Будешь пренебрегать всей информацией, которую я сейчас предоставил – останешься без моральной чести, имени и крова. Станешь хуже тех шалав, которые не в борделях, а так, на улице, сами по себе. - Х-хорошо, - голос мой дрогнул; я вдруг испугалась слов Огрона.       Он полез обниматься, прямо на полу, который стал невероятно жестким. Его движения были ласковыми, осторожными, - словно готовил меня к первому разу. Но все это не расслабляло. В голове почему-то прочно засели фразы о моей возможной низшей жизни. Даже не жизни – существовании, на которое никто не обратит внимания.       Падение морали почти всегда заканчивается плачевно. - Давай, переворачивайся, малышка.       Я встала в доггистайл и приняла в очередной раз член Огрона. И пока он долбил меня то туда, то сюда, рыча и постанывая одновременно, я думала о том, что со мной будет, если произойдет так, как сказал мужчина. Смогу ли снова быть счастливой? Или придется побираться, работать на грязной, неблагодарной работе в роли посудомойщицы в подвальном кабаке, например? Создам ли я семью хоть с кем-то, кто согласится разделить со мной горечь уже не богатой, сытой жизни?       Я жалею, что Огрон произнес все эти чертовы слова! Никто никогда не разговаривал со мной по душам, не спрашивал имени и прошлого. И было хорошо. А этому понадобилось докопаться до обычной проститутки, до свободной дырки, с которой, по мнению многих, не о чем разговаривать. - Я сейчас кончу.       Да, завершай и уходи. Ты не нужен мне на всю ночь. Я видела в тебе лишь сексуальный предмет, а ты все испортил, пусть и рассказав некую истину. Давай, Огрон. Прекращай наслаждаться, прекращай трогать и мять. - Иди сюда, моя девочка. Открывай ротик и вытаскивай язык.       Он обрызгал меня спермой. Я мастерски изобразила удовольствие, глотая вязкое выделение, а на сердце было неспокойно. Только бы он ушел… Пожалуйста, пусть он уйдет! - Вставай обратно в позу, - удовлетворенно приказал мужчина.       Огрон начал трахать в анал тремя пальцами, а второй рукой массировать клитор. Тяжелые мысли перебивали инстинкты, и я не могла им противостоять. Поэтому, когда тело передернуло от еще одного оргазма, я невольно издала сладостный крик. - Хорошая, рабочая сука, - он поднялся, что-то взял из кармана брюк и вернулся ко мне. – Когда ты понадобишься, я сам найду тебя, - и этот любитель разговоров в неподходящий момент засунул в меня не пойми что. – Стой так до тех пор, пока я не уйду.       Мужчина оделся и вышел, даже не попрощавшись. Я нисколько не обиделась, - наоборот, оказалась рада от наконец-то появившегося времени наедине с самой собой.       Я вытащила из промежности то, что в меня вставили. И через долю секунды рассмеялась нездоровым смехом. Смехом много чего повидавшей шлюхи, но в один момент все же удивленной выходкой своего клиента.       Во мне был презерватив со свернутыми в трубочку купюрами.