Трещина между нами

Отрицание

      Гермиона ненавидела каждый из последних одиннадцати месяцев своей жизни.       Сходила с ума от безысходности, окутавшей её тёмной вуалью, превращая существование в нескончаемую пытку.         Четыре стадии горя — отрицание, гнев, торг, депрессия — ходили по кругу, не приближая её ни к смирению, ни, тем более, к принятию.         Отрицание.         С этого всё и началось.         Когда новость о задержании Драко обрушилась на неё ледяной волной, она отказалась в это верить.         Это было немыслимо.         Что-то за гранью её восприятия, за пределами логики.         Но факты давили на плечи тяжёлым камнем.         31 августа.         Дата, с которой началась первая, но самая глубокая трещина.  

***  

      Гермиона вернулась домой после бранча с Пэнси и Джинни. Они любили собираться так в будние дни, наслаждаться беззаботной жизнью, которую дарили им слизеринцы.       Каждая из них занималась любимым делом, не утруждая себя работой в министерстве или в каком-нибудь другом душном офисе.       Джинни за пять лет отношений с Блейзом успела стать миссис Забини, Пэнси успешно овладела статусом невесты, а Гермиона…       Гермиона не сразу поняла, что влюблена в Малфоя, поэтому всего два года наслаждалась этим мужчиной с большой буквы.       Он предлагал ей выйти замуж через месяц их отношений, но Гермиона вежливо попросила повременить с таким серьезным шагом.       Малфой уговорил её оставить министерство, ссылаясь на то, что работа в аврорате не даст ей желаемых высот, и она так и останется одним из звеньев золотого трио.       По началу её это оскорбило, но подумав на холодную голову, она поняла, что он прав.       Так Гермиона ушла с физически сложной и жизненно опасной работы, устроившись в прекрасную типографию, где удаленно изучала присылаемые рукописи на одобрение в печать.       За два года отношений она не потратила ни одного сикля из своей зарплаты, потому что Малфой предпочитал полностью покрывать расходы своей женщины.       Гермионе всегда было интересно, кем он работает, однако Малфой отмахивался, говоря что-то о банке и купле-продаже редких камней.       Полгода назад он приобрел шикарный пентхаус в магловской части Лондона и оформил недвижимость на неё.       На немой вопрос "зачем?", Драко сказал, что это его подарок.       У них была прекрасная собака, породы американский кокер-спаниель, с которой она гуляла в свободные от работы часы или коротала время, ожидая Драко поздней ночью.       Жизнь была сказкой. Гермиона часто принимала Нарциссу гостьей в своей квартире. Кто бы мог подумать, что она воспылает нежными материнскими чувствами к избраннице своего сына, чего не скажешь о Люциусе.       Гермиона улыбнулась, прочитав письмо, что принесла ей утром сова. Нарцисса приглашала её в театр. Нажав на кнопку включения кофе-машины, Грейнджер потянулась за ноутбуком, как вдруг камин в смежной с кухней гостиной вспыхнул зеленым светом.       — Драко? — Гермиона смотрела на появившегося парня с нескрываемым удивлением. В такое время его никогда не бывало дома.       — Детка, мы уезжаем! — целуя её в лоб, оповестил запыхавшийся Малфой.       — Что? Куда? Зачем?       — Всё потом. Я объясню всё потом, а сейчас собери самые необходимые вещи.       Сделав глоток только что сваренного кофе, Малфой начал палочкой призывать разные вещи в комнату.       — Что случилось? — настороженно спросила Гермиона, наблюдая за происходящим.       Ответ не успел прозвучать из его уст, как в дверь забарабанили.       — Блять! Блять! Блять! — Малфой сбросил заклинание, и вещи, плывущие по воздуху, тотчас рухнули.       — Драко, что…       — Гермиона, не волнуйся. Всё будет хорошо, слышишь? Мы со всем справимся.       Обхватив лицо любимой руками, начал лепетать Малфой, а потом дверь прихожей с грохотом отлетела.       — Драко Люциус Малфой! Вы задержаны за распространение наркотиков и продажу темных артефактов. Не пытайтесь сбежать, на дом возведен антиаппарационный барьер.       Гермиона смотрела на авроров во главе с Гарри, направивших палочки на неё и Малфоя.       — Нет, — шепотом произнесла Гермиона, вернув взгляд на Драко.       — Всё будет хорошо, я выйду быстрее, чем ты успеешь соскучиться.       Авроры подбежали к нему, скручивая, чтобы надеть наручники.       Гермиона смотрела на всё с нескрываемым ужасом. Мозг не успевал за ходом событий, в то время как её парня уводили прочь.       — Драко! — наконец, выйдя из оцепенения, закричала Гермиона, побежав в его сторону, но грубые руки Поттера перехватили её за талию.       — Я люблю тебя, детка!       Донеслось до неё, прежде чем конвой полностью исчез с поля её зрения.       — Драко! Гарри, отпусти меня немедленно! — завопила Гермиона, пытаясь вырваться из стальных оков.       — Для тебя главный аврор Поттер! Успокойся немедленно, иначе пойдешь вслед за ним как соучастница!       — Что, прости?       — Что слышала. Я говорил тебе, что ты совершаешь ошибку, выбрав его и богатую жизнь. Полюбуйся, какова расплата.       — Заткнись! — Гермиона отвесила Гарри звонкую пощечину.       — Я не арестую тебя за нападение только из памяти к нашей давней, но уже не существующей дружбе, — стирая кровь с губы, холодно процедил Поттер.       — Проваливай из моего дома!       — Пока твоего, всё его имущество будет конфисковано.       — Это. Мой. Дом. Проваливай!       Поттер ушел, а она осталась. Осталась в квартире с выбитой дверью, с расколотой на части душой.       Из ледяного оцепенения её вырвал жалобный скулёж.       — Тея, детка, прости, я совсем забыла о тебе. Иди сюда, моя девочка.       Собачка подбежала к Гермионе, и она сразу же подняла маленькое тельце на руки, прижимая как можно ближе к своему сердцу.       — Сейчас мы всё восстановим и будем думать, как помочь папе.

Гнев

      Два дня.         Два грёбаных дня — и всё это время Гермиона билась, как раненый зверь, пытаясь добиться встречи с Драко.         Она задействовала все возможные связи, но дверь в камеру досудебного разбирательства оставалась для неё закрытой.         Лишь через адвоката, после бесконечных споров и угроз судебными исками, ей удалось выбить тридцать минут.         Она шагала по мраморному полу Министерства, держа Тею на руках. Она нервничала, будто чувствовала напряжение хозяйки. Гулкий звук её шагов разносился по коридору, и даже мягкие кроссовки не спасали от этого раздражающего эха.         Сердце билось так сильно, что, казалось, сотрясало грудную клетку.         Молодой аврор остановился перед тяжёлыми дверями, одним движением убрал засовы, и тогда — лишь тогда — Гермиона позволила себе вдохнуть.         Запах сырости и дешёвых чарных укрепителей заполнил её лёгкие.         И тут она увидела его.         Он сидел за железным столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, словно это был не допросный кабинет, а его личный кабинет в Мэноре. Губы тронула лёгкая ухмылка, но глаза… глаза были измотанными, потускневшими, слишком усталыми для двадцатипятилетнего мужчины.         — Тридцать минут. — Голос охранника прозвучал бездушно. — Никаких прикосновений. Сидеть строго напротив заключённого.         Гермиона даже не повернула головы.         Она видела только его.         — Две мои любимые девочки, — тепло улыбнулся Драко, чуть подавшись вперёд.         Его голос пробрал её до самых костей.         — Привет, — прошептала Гермиона на выдохе, опускаясь на холодный металлический стул. Она разжала руки, позволяя Теe соскользнуть вниз.         Пёсик сорвался с места и, взвизгнув, бросился к хозяину, отчаянно виляя хвостом.         — Хорошая девочка,— Драко провёл пальцами по её мягким ушам. — Как же я по тебе соскучился.         Гермиона смотрела, как его лицо смягчилось. Как в глазах на секунду появилась тень прежнего Драко — того, что улыбался ей за чашкой утреннего кофе, что крал поцелуи, когда она была не готова, что бормотал ей на ухо ласковые слова, думая, что она уже спит.         Но эта тень исчезла так же быстро, как появилась.         — Все обвинения правдивы?— её голос прозвучал твёрдо, без предисловий.         Драко продолжал ласкать Тею, не поднимая глаз.         — Не надо ни о чём беспокоиться,— тихо сказал он.         Её пальцы сжались в кулак.         — Хватит повторять одно и то же!        Он лишь усмехнулся.         — Мама сердится… Дело плохо.         — Я не сержусь, Драко. — Её голос дрогнул. — Я в бешенстве.         Она прищурилась, впиваясь в него взглядом.         — Отвечай на мои вопросы.       — Ты бывший аврор и собираешься допустить такую грубую ошибку, — он покачал головой, не спуская глаз с Теe. — На все свои вопросы ты получишь ответы. Но не здесь.         — Ты издеваешься?         — Сходи на бранч. Там ты узнаешь всё, что хочешь.        — Бранч. Значит, всё решается за бранчем?         — Именно.        Она стиснула зубы.         — Драко, как такое вообще могло произойти? — в её голосе появился надлом. — Неужели это всё ради денег?        Он хмыкнул.         — Я привык жить на широкую ногу.        — Мерлин, у тебя огромные хранилища в Гринготтсе!         — У моего отца, Гермиона. — Драко поднял на неё взгляд. — У меня ничего нет с тех пор, как я выбрал тебя.         Она замерла.         — Что?..        Он кивнул, едва заметно.         — Когда я сказал Люциусу, что люблю тебя, он вычеркнул меня из семьи. Полностью.         У неё подкосились ноги.         — О Господи…         Истерика подступила к горлу, сотрясая всё её существо.         — Тшшш, детка, не плачь, — Драко попытался дотянуться до неё, но цепи резко натянулись, заставляя его сжать зубы.         Гермиона зажала рот рукой, пытаясь удержать рыдания.         — Это… это всё из-за меня…         — Нет, — голос Драко стал жёстче. — Посмотри на меня, Гермиона. Ты здесь ни при чём. Это мой выбор.        — Если бы ты не выбрал меня…         — Я бы выбрал тебя снова. — Он выдержал её взгляд. — И никогда не пожалел бы.         Она всхлипнула, чувствуя, как трещина в груди с каждым мгновением становилась всё глубже.       — Они заберут всё, что ты строил столько лет…        Он усмехнулся — мягко, почти нежно.         — Не заберут.         — Что ты имеешь в виду?..         — Всё моё имущество — движимое и недвижимое — оформлено на тебя.         Гермиона непонимающе заморгала.         — Что?!         — После того, как ты подписала документы на покупку пентхауса, я с нотариусом немного поколдовал.         Она замотала головой.         — Замолчи. — Голос дрожал. — Мне ничего не нужно без тебя.        — Я знал, что ты так скажешь. — Он улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным. — Поэтому прошу лишь об одном: сохрани всё для нас.        Она чувствовала, как разрушается изнутри.         — Драко…        — Скоро я буду дома. С тобой. И Теей.         Он врал.         Он знал это.         Но ложь была единственным лекарством, которое он мог ей дать.         Раздался звук открывающейся двери.         Гермиона вздрогнула.         — Время вышло, — сообщил охранник.         Она поднялась на ноги, стиснув челюсти.         Плевать на правила.         Она шагнула вперёд и, прежде чем кто-то успел остановить её, накрыла его губы своими.         Слёзы стекали по её щекам, смешиваясь с поцелуем.         Солёные. Горькие. Настоящие.         Драко подался вперёд, пытаясь прижать её к себе, стереть слёзы с её лица, успокоить, спрятать от всех проблем. Но наручники натянулись, больно врезаясь в запястья, и он зашипел.       — Я сделаю всё, чтобы тебя отпустили, — прошептала она, прежде чем охранник грубо оттащил её назад.          Драко ничего не ответил.         Он только смотрел ей вслед, пока двери снова не закрылись между ними, превращая трещину в непреодолимую пропасть.

Торг

      Ровно семь дней.         168 часов.         Тысячи минут, наполненных борьбой, страхом и бесконечным поиском выхода. Семь дней, в течение которых Гермиона пыталась спасти Драко Малфоя от Азкабана, от несправедливости, от клейма преступника, которого ему навязывали.         Она вложила безумные деньги в лучших адвокатов, надеясь, что кто-то из них найдёт лазейку в жестоких законах Визенгамота. Они обещали, клялись, что смогут отбиться, но каждый раз приносили лишь новые отговорки и отчаянные взгляды.         Она даже пришла к Гарри.         Поттер встретил её в своём кабинете, усталый и измученный бесконечными разбирательствами. Гермиона умоляла его. Уговаривала скрыть часть улик, сыграть на лазейках в законодательстве, воспользоваться своим положением Главного Аврора.         — Ради всех лет дружбы, Гарри. Ради меня…         Он молча смотрел на неё, и Гермиона впервые почувствовала, что между ними выросла непробиваемая стена.       — Я не могу, — тихо ответил он.         Она готова была отказаться от Драко, если бы это означало, что Малфой получит снисхождение. Готова была снова стать лучшей подругой Поттера, как в старые времена, лишь бы её любимый не оказался среди холодных, мрачных стен Азкабана.         Но всё было тщетно.         Гермионе запретили посещать Драко.         — Вы ему никто, мисс Грейнджер, — безразлично бросил чиновник, даже не взглянув ей в глаза.         Даже Нарцисса Малфой, его мать, не смогла добиться права увидеть сына. Ей просто отказали. Без объяснений. Без возможности возразить.         От подруг Гермиона отдалилась. На стадии гнева она высказала всё, что думала о них, включая Тео и Блейза.         Почему именно Драко оказался за решёткой, если Тео и Блейз были его сообщниками?         Почему они не разделили обвинения на троих?         Почему они продолжают жить свою лучшую жизнь, в то время как Малфою грозит восемь лет в промозглой тюрьме?         Ночь была её самым страшным врагом.         Когда темнота окутывала Лондон, мысли одолевали её, сквозь рыдания она вновь и вновь прокручивала события.         Почему она не расспрашивала Драко о его работе больше?         Что если бы она настояла на разговоре о его конфликте с отцом?         Почему она не отказалась от предложения бросить работу в Аврорате?         Какого чёрта она не сбежала с ним, не задавая вопросов, когда он умолял её?         Сотни «а что если?» и «почему?» заполняли её сознание.         Единственным утешением была Тея, которая нуждалась в ней так же сильно, как и она нуждалась в Драко.         Гермиона сидела у панорамных окон, наблюдая за ночным Лондоном. В её руках Тея, свернувшаяся калачиком, и её тихое дыхание придавало хоть какую-то иллюзию спокойствия.         Приговор должен был быть вынесен без неё.         Новый закон, о котором она узнала только сейчас, гласил: «Каждое имя должно быть одобрено министром для допуска к процессу».         Абсурд.         Она попросила адвоката сообщить ей результат, как только суд закончится.         И вот он.         Чёрный конверт с приговором.         Драко осудили на пять лет строгого режима.         Как убийцу. Как тёмного мага.         — Гермиона?         Тихий голос Нарциссы вывел её из оцепенения.         Гермиона даже не заметила, как та переместилась в её квартиру.         — Гермиона, всё будет хорошо, — мягко сказала миссис Малфой, опускаясь рядом с ней на подушки.         — Не говорите его словами, — безэмоционально остановила её Гермиона. — Ничего хорошего уже не будет.         Нарцисса выдохнула, прежде чем продолжить:         — Я говорила с Люциусом. Он обещал поднять все свои связи.         Гермиона сжала губы.         — Как вовремя…         — Не вини себя, — Нарцисса осторожно коснулась её руки. — Ты не могла знать всего. Но, пожалуйста, соберись. Не сдавайся.         И тогда в её глазах вспыхнул гнев.         — Ваш муж с вами. Дома. А мой по моей вине сейчас среди холодных бетонных стен! — голос дрогнул, но она продолжила. — И я не могу ничего сделать, потому что по закону я ему никто!         Нарцисса сжала её ладони, с тревогой всматриваясь в заплаканное лицо девушки.         — Ты для него всё, Гермиона. Ты слышишь меня? Всё.       Её голос дрожал, но в нём звучала правда.         — Ты для меня как дочь, — прошептала она, притягивая Гермиону в объятия.         Гермиона больше не могла сдерживаться.         Её тело содрогалось в рыданиях, боль рвала грудь на части.         Нарцисса гладила её по волосам, целовала в макушку, шепча слова поддержки, пытаясь хотя бы немного облегчить её страдания.         Тея, почувствовав горе двух женщин, жалобно завыла, присоединившись к их скорби.

Депрессия

      Пентхаус был слишком большим для одного человека. Когда-то здесь звучал смех, шаги, тихий гул разговоров, шелест страниц книг. Теперь же — лишь безмолвие, пронзительное, словно ледяной ветер, пробирающий до костей.         Гермиона сидела на излюбленном полу в гостиной, прислонившись спиной к холодному стеклу панорамного окна. За окном шумел Лондон, улицы были полны жизни, но этот мир больше не имел к ней никакого отношения. Здесь, в этом огромном, безликом пространстве, её собственная реальность сжалась до одной единственной мысли: он там, а я здесь.        Тея свернулась клубком у её ног, тихо поскуливая, будто чувствуя её боль. Иногда Гермиона гладила её механическим движением, но чаще просто смотрела в пустоту, не замечая ничего вокруг.         Она думала, что привыкнет. Прошло уже одиннадцать месяцев с тех пор, как Драко забрали. В первый день его заключения она рыдала на плече Нарциссы. Во второй — кричала. В третий — сидела на кровати и смотрела в стену, не замечая, как уходит день и наступает ночь. Сейчас же внутри была лишь пустота. Даже слёзы перестали литься.         Каждое утро начиналось одинаково. Будильник звенел в 7:00, но вставать не было смысла. Работа? Да, она продолжала читать рукописи, но делала это как по инерции, словно кукла, у которой сели батарейки. Говорила, улыбалась, кормила, гуляла с Теей — но всё это было лишь оболочка, не имеющая ничего общего с её настоящим состоянием.         Настоящая Гермиона оставалась здесь, в этой квартире, где вещи Драко пылились нетронутыми, где чашка, из которой он сделал последний глоток кофе в тот злополучный день, всё ещё стояла у кофемашины, а его рубашка лежала на спинке кресла. Она пыталась убрать их — но не смогла. Как можно избавиться от вещей, если кажется, что вместе с ними исчезнет и он?         Ночами она не спала. Лежала, глядя в потолок, слушая ровное дыхание Теи. Иногда читала старые письма Драко, которые он отправлял, пока ему этого не запретили.         "Ты не забудешь меня, Грейнджер, правда?"         Как можно забыть, если его отсутствие было болезненнее любого присутствия?         Иногда в голове вспыхивала мысль: А если просто исчезнуть? Прыгнуть в зияющую дыру в груди? Раствориться, перестать существовать, стать таким же призраком, как её жизнь без него.         Тея вдруг подняла голову и тихонько тявкнула. Гермиона моргнула, словно очнулась от транса. На телефоне загорелся экран — пришло сообщение.         Рука дрогнула, когда она разблокировала его.         Неизвестный номер: "Трафальгарская площадь. 20:00."         Гермиона вцепилась в телефон, сердце заколотилось в груди.         "Драко…"         Она долго смотрела на эти слова, пока пальцы не ослабили хватку, а телефон не выпал из рук на мягкий ковёр.         Мир снова качнулся, но на этот раз внутри вспыхнуло нечто новое. Тонкая нить надежды.

Всё на круги своя

      Гермиона никогда не думала, что сможет бежать так быстро.         Трафальгарская площадь. 20:00.          Эти строки пульсировали в её голове, сливаясь с гулкими ударами сердца. Она вылетела из квартиры, едва успев накинуть джинсовку, и сразу аппарировала в ближайший переулок у площади. Прохладный августовский вечерний воздух Лондона ударил в лицо, но она не чувствовала его. Её легкие горели, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.         Толпа уже редела — вечер уступал место ночи, и лишь редкие прохожие пересекали площадь, спеша по своим делам. Гермиона встала под фонарем, пытаясь отдышаться. Её взгляд метался от одного человека к другому: высокий мужчина в пиджаке? Нет. Женщина с ребёнком? Нет. Мужчина в тёмной шляпе? Нет, нет, нет...         "Где ты?"       Она сжала кулаки, пытаясь удержать панику. Ещё пять минут. Ещё десять. Может, это была шутка? Может, она зря надеялась?..         И тут она увидела его.         Тёмная фигура вышла из тени у основания колонны Нельсона. Сердце замерло. Высокий, в рубашке, худой, бледный. Его светлые волосы казались чуть темнее, чем она запомнила, а осунувшееся лицо было скрыто тенью. Он шёл медленно, словно не верил, что она здесь.         Гермиона сделала шаг вперёд.         — Драко...         Он остановился. Их взгляды встретились, и всё вокруг перестало существовать — шум машин, прохожие, даже легкий ветер.         Он был здесь.         Живой.         Настоящий.         Она сорвалась с места, и в следующий момент его руки обвили её, прижимая так крепко, будто он боялся, что она исчезнет. Гермиона вцепилась в белую ткань на его плечах, закусив губу, чтобы не разрыдаться.         — Ты здесь... — прошептала она.         Он не ответил. Только крепче сжал её, зарывшись лицом в её волосы.         — Пойдём отсюда, — голос Драко был хриплым, его пальцы едва заметно дрожали, когда он сжимал запястье Гермионы.       Они переместились в её пентхаус, и Гермиона едва успела осознать, что они в квартире, как Драко притянул её к себе, запустив пальцы в её волосы. Его дыхание было горячим, прерывистым, его руки — жадными, будто он пытался запомнить каждую линию её тела.       — Я думал, что больше никогда… — его голос сорвался, но он не договорил. Ему не нужны были слова. Он целовал её так, будто пытался наверстать каждую пропавшую секунду, каждую ночь, когда они были порознь.       — Ты правда здесь… — прошептала она, её пальцы дрожали, скользя по его лицу.       — Я здесь, — ответил он низким, хрипловатым голосом.       Его ладони скользнули к её талии, сжали её, словно он хотел убедиться, что она не призрак. Она была настоящей. Тёплой. Живой.       Драко наклонился, прижимаясь к её губам жадным, требовательным поцелуем, и Гермиона почувствовала, как её колени подгибаются. Она вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться в этом вихре эмоций, но он сам поддерживал её, сжимая её бёдра так, будто хотел стать частью её самой.       На нём была только белая рубашка — немного смятая, тонкая, почти слипшаяся с кожей. Он небрежно закатал рукава, и Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что это единственная вещь, которая сейчас отделяет её от его горячего тела.       Она резко схватила края ткани и дёрнула вверх, расстёгивая пуговицы одна за другой, её дыхание сбивалось с каждым движением. Драко смотрел на неё, чуть приоткрыв губы, позволяя делать с собой всё, что она захочет.       Как только последняя пуговица поддалась, она раздвинула края рубашки и провела ладонями по его грудной клетке. Он напрягся, закрыв глаза, словно её прикосновения причиняли ему сладкую пытку.       — Ты измучен, — тихо произнесла она, пальцами очерчивая каждую линию его тела.       — Главное, я снова с тобой, — ответил он, и в следующее мгновение прижал её спиной к стене.       Гермиона не сдержала тихого вздоха, когда он скользнул губами вниз, к её ключице, дальше — к ложбинке между грудей. Его дыхание обжигало, и она чувствовала, как горячие пальцы пробираются под ткань её футболки.       Одежда начала исчезать. Не сразу, а медленно, словно они не могли насытиться друг другом. Каждое движение было пропитано жадностью и страхом снова потерять.       Его ладони сомкнулись на её талии, прижимая ближе, ближе, ближе...       — Драко… — выдохнула она ему в губы.       Он знал. Он понимал.       Они больше не хотели ждать.       Они сорвались с места, переместившись вглубь квартиры, сталкиваясь с мебелью, не замечая ничего вокруг. Их тела сплелись в один горячий, неразрывный узел, где не существовало ни прошлого, ни будущего.       Только эта ночь.       Только они.       Только светлое будущее. 

***

      Гермиона лежала на боку, лениво проводя пальцами по обнажённой груди Драко. Их дыхание постепенно замедлялось, тело наполняла приятная истома, но никто из них не хотел нарушать тишину.         Он был здесь. Рядом. Настоящий.         Драко провёл рукой по её волосам, запуская пальцы в каштановые пряди, словно хотел убедиться, что она не исчезнет. Гермиона чувствовала его взгляд — спокойный, наполненный чем-то глубже, чем просто желание.         — Я не думал, что когда-нибудь снова смогу вот так лежать с тобой, — его голос звучал чуть охрипшим.         Она подняла голову и посмотрела в его серые глаза, в которых всё ещё тлело что-то необъяснимое.         — Я не думала, что ты когда-нибудь снова сможешь быть здесь, — призналась она, осторожно касаясь его лица.         — И всё же я здесь, — он усмехнулся, но в этой улыбке было что-то усталое.         Гермиона долго смотрела на него, прежде чем задать вопрос, который мучил её с самого начала.         — Как?         Он мгновение молчал.         — Это был не один день, не одна неделя… — начал он тихо. — Я знал, что если останусь там на пять лет, то не выйду оттуда живым. Я знал, что ты не сможешь меня ждать столько.         Она хотела возразить, но он лишь покачал головой.         — Я был готов смириться. Но потом появился он.         — Кто?         — Поттер.         Гермиона удивлённо моргнула.         — Гарри?         Драко кивнул, его пальцы лениво очерчивали линии её спины.         — Он сказал, что готов помочь, что нашёл доказательства, которые могли изменить ход дела. Я до последнего не верил, что это сработает, но… он сделал это выдвинув условие. В общем, если я продолжу заниматься тем, чем занимался, он приговорит меня к поцелую. Дело пересмотрели, и срок сократили. А потом — выпустили досрочно.         — Гарри… — Гермиона не могла скрыть изумление. Неужели он сжалился над ней и всё же вник её мольбам. Годрик! Гарри сделал это для неё, хотя в день, когда она молила, он послал её далеко и надолго.        — Да, — тихо ответил Драко. — Поттер спас меня.         Она вздохнула и уткнулась лбом в его плечо.         — Я так боялась… Драко, ты даже не представляешь…         — Представляю, — он крепче обнял её.         Минуту они просто лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, но потом он усмехнулся.         — А как там моя соперница?         Гермиона нахмурилась.         — Кто?         — Тея, — пояснил он.         Гермиона рассмеялась.         — Ох, не переживай. Я отправила её к твоей матери.         — К матери? — он приподнял бровь. — Она не против?         — Нет. Кажется, она даже рада. Говорит, что с Теей в доме не так пусто.         — Да уж, теперь я окончательно потерял её любовь, — пошутил Драко, и Гермиона тихо засмеялась, снова прижимаясь к нему.         Наступило ещё одно мгновение тишины, наполненное спокойствием. Но затем Драко вдруг чуть сдвинулся, опираясь на локоть.         — Гермиона…         Она посмотрела на него, и в его глазах было что-то новое.         — Я думал о многом, пока был там, — начал он, беря её ладонь в свою. — И понял, что если у меня есть хоть один шанс на жизнь… настоящую, полную… я не хочу её без тебя.         Её сердце пропустило удар.         — Ты всегда была моим светом. И если ты… если ты согласишься, я хочу, чтобы ты была рядом. Навсегда.         Он провёл пальцем по её запястью, его взгляд стал чуть более неуверенным, но в голосе звучала твёрдость.         — Гермиона Грейнджер, ты выйдешь за меня?         Она не могла дышать. Не могла избавиться от ощущения, что пропасть, образовавшаяся из маленькой трещины, стремительно сомкнулась, не оставляя после себя даже рубца. Вместо слов она просто кинулась к нему, крепко обняв, закрывая глаза.         — Да.         Драко выдохнул, улыбаясь в её волосы, и крепко прижал её к себе.         Теперь они были свободны. Вместе. Навсегда.