Клубничный смузи с амфетамином

Рабочий день в клинике был в самом разгаре, а столовая, как всегда бывает в обеденное время, переполнена. Ин Хо сидел за привычным столиком у окна, препарируя лист салата с точностью хирурга, держащего в руках скальпель. Ровный гул разговоров и пряный аппетитный аромат готовой еды окружали со всех сторон, но головой Ин Хо все еще оставался за дверью кабинета, мысленно блуждая по анализу симптомов, проверке рефлексов и изучению темного пятна на МРТ-снимке последнего пациента. Погода за окном начала пропитываться легкой меланхолией. Пушистые облака то и дело закрывали сияющее солнце, а ветер срывал с покачивающихся деревьев желтеющие листья. Лето кончалось, приобретая более глубокие оттенки. Стук подноса и скрип отодвигающегося стула вырвали Ин Хо из мыслей. Сначала он увидел взволнованные, смеющиеся глаза и растрёпанные волосы, а уже потом заметил эту дурацкую, прекрасную решимость на лице, с которой Ки Хун поставил перед ним пластиковый стаканчик. — Что это? — Ин Хо приподнял бровь, рассматривая подозрительную розовую субстанцию. — Клубничный смузи! Половина отделения сейчас на них подсела. Удивительно, что ты не заметил, — он небрежно фыркнул, но глаза блестели каким-то странным, сдержанным возбуждением. — Отлично восстанавливает силы после тяжёлых пациентов. Ну, знаешь, когда выслушиваешь час тяжёлых травм, а потом идёшь и пьёшь что-то сладкое и розовое, чтобы восстановить баланс, особенно в такое время года. Устроившись напротив, Ки Хун стащил пару ломтиков картошки фри с подноса Ин Хо. Тот позволил это, ведь его вниманием всецело завладел напиток. — Я нейрохирург, — холодно заметил Ин Хо, привыкший к разным настроениям Ки Хуна за время их отношений. — Я не "выслушиваю травмы". Я их исправляю. И погода на меня не влияет, мне не нужен баланс в виде… этого розового недоразумения. Хван уже отодвинул витаминный коктейль в сторону, однако Ки Хун ловко вернул его обратно. — Я просто беспокоюсь о твоём моральном состоянии, — Ки Хун опередил замечание. — Пожалуйста, твой неприступный образ не пострадает. Заботливый тон заставил на секунду задуматься о пользе свежих фруктов, а умоляющий, полный надежды взгляд и вовсе обезоружил. Все-таки Ки Хун был экспертом по вопросам души и сердца. А сердце Хвана Ин Хо уже давно принадлежало ему. Ин Хо, сдавшись, сделал пару глотков. На вкус этот ягодный взрыв был вполне неплох. Правда, во рту стало слишком сладко, приторный вкус оседал на языке, а крепкий черный кофе из соседнего стаканчика как будто осуждал этот легкомысленный выбор. Но это мелочи. Ки Хун, судя по его довольному лицу, был несказанно рад даже небольшому удовлетворительному кивку. Он расслабился, откинувшись на спинку стула. Казалось, сам факт того, что Ин Хо попробовал смузи, поднял ему настроение намного больше, чем самому Ин Хо. — Как там твой стажёр? Не растерялся совсем под твоим чётким руководством? Ин Хо тяжело вздохнул. Ки Хун прекрасно знал, какого он мнения о своих новых обязанностях. Приказ о наставничестве неожиданно свалился на его голову. — Делает успехи. Вовремя подал инструменты, не перепутал. На ассистировании даже полезные вопросы задавал. — И? — протянул Ки Хун заинтересованно. — Ты что, даже ничего не сказал ему? Не дал обратную связь? Молодого специалиста надо направлять, хвалить за правильные действия! — Я кивнул, — возразил Ин Хо, как будто это было величайшее проявление одобрения. — И сказал "хорошая работа". — О, целых два слова! — притворно восхитился Ки Хун. — Я, наверное, сейчас заплачу. Ин Хо фыркнул и отвернулся, решив, что в падающих листьях он найдет больше сострадания, но его собеседника только рассмешило такое открытое недовольство. Сон дотянулся, легко обхватил его подбородок и повернул обратно к себе. В уголках глаз собрались лучики смеха, голос задрожал от улыбки: — Просто в следующий раз помни, что ты смотришь на него так, будто хочешь сделать ему трепанацию черепа. — Это не смешно, — Ин Хо хмурится, скорее из-за того, что их время истекло, а Ки Хун уже поднимается со стула, чтобы убежать на приём. — Это очень смешно! И… прекрасно, — Ки Хун смеётся, наклоняясь и быстро проводит рукой по волосам Хвана, убирая челку. Рука задерживается чуть-чуть дольше, чем положено, но всё равно недостаточно для Ин Хо.  Одно мгновение – и второй поднос пропадает со стола, а Сон уже отходит, бросая лёгкое:  — Расслабься. Ин Хо наблюдает, как высокая фигура скрывается из виду, пропадая в лабиринте коридоров. На обратном пути в отделение он ловит себя на том, что на его лице всё ещё играет лёгкая, сбитая с толку улыбка. Назойливый психолог с розовыми смузи. Чёрт возьми. Тяжёлый день внезапно оказался просто длинным и немного скучным. Но теперь, похоже, не таким уж и скучным. Страницы медицинского журнала тихо шелестели по мере того, как уменьшалось количество пустых полей. Лёгкой рукой Ки Хун вписывал все жалобы, симптомы и душевные переживания, которые ему доверительно рассказывали пациенты. К сожалению, состояние одного из клиентов требовало вмешательства медикаментозной помощи, поэтому сейчас Ки Хун аккуратно выводил направление другому специалисту – психотерапевту. Тишину разрезал скрип открывающейся двери. В проёме появился Ин Хо. — Джун Хо собирается уволиться, — Хван опустился в кресло напротив. — Ох, — выдохнул Ки Хун, сразу же отрываясь от заполнения документации. — Мне жаль… Между братьями последнее время совсем не клеилось, и Ки Хун знал это как никто другой. — Всё нормально, не велика потеря, — отмахнулся Ин Хо, в этот момент его взгляд был устремлён в сторону. Он очертил линию прямоугольного монитора, пробежался по канцелярским принадлежностям, посмотрел в окно на сырые от дождя асфальтовые дорожки, затем на соседнее здание. Его внимание вернулось только тогда, когда Ки Хун спросил: — Он сказал, почему? Эта тема была не из самых приятных, поэтому Ин Хо зацепился глазами за серебристый бейджик с надписью «Сон Ки Хун», прикреплённый к белому халату, и продолжил только после небольшой паузы. — Потому что не хочет закончить как я, — безразлично произнёс он, снова уставившись куда-то мимо. — Я остроумно возразил, вот только не помню, что именно. — Что сам не хочешь закончить как ты? — В точку, — Ин Хо кивнул, тон его голоса при этом приобрёл оттенок раздражения, будто все рабочие разногласия с братом пролетели перед глазами. — Мне тоже уволиться? Ки Хун зажмурился и зевнул, тут же прикрывая рот рукой, однако это не скрылось от внимания Ин Хо. — И что это такое? — Хван склонил голову, рассматривая его лицо, будто увидел не базовую физиологическую реакцию, а интересный клинический случай. — Что "это"? — Ки Хун захлопал глазами, не совсем уловив смысл. — Ты зевнул. Я рассказал тебе интересную новость, так что это не скука. С утра ты выпил кофе, значит, это не усталость. И раз я не зевал, это не зеркальная нейронная реакция. — Специалист прищурился, сопоставляя факты. — Остаётся только симптом. Вазовагальная синкопа? Может, с сердцем проблемы? Режим "нейрохирург с параноидальными наклонностями" включился. Ки Хун покачал головой – иногда его возлюбленного и правда заносило на диагностирование несуществующих заболеваний. — Сердце в порядке, я поздно встал. Ты просто не хочешь говорить о Джун Хо. — Мне всё равно, что он хочет уволиться, — парировал Ин Хо, в конце голос пропитался подозрением. — Почему ты скрываешь, что что-то не так? — Пребывание в душном помещении провоцирует зевоту как механизм временной активации нервной системы, — попытался переубедить его Ки Хун, но лишь Ин Хо повёл бровью, совсем невпечатлённый, на что Сон выдохнул: — Ты меня сейчас душишь, а я брыкаюсь. Зевание последовало снова, только на этот раз Ки Хун сделал это показательно и даже потянулся:  — Прости, я зевнул, чтобы показать, как мне скучно. А ещё у меня приём через десять минут. После этих слов Ин Хо был выставлен за дверь. С этого самого момента сомнения закрались в голову и засели там на добрые пару часов. Как он ни пытался отвлечься, рано или поздно тревожные мысли сами собой возвращали его к одному и тому же.  Странное, тянущее чувство поселилось на подкорке подсознания, он даже не мог описать его словами, но оно то и дело подкидывало новые поводы для сомнений. Со стороны могло показаться, что совершенно ничего не изменилось в поведении Ки Хуна, однако Ин Хо точно чувствовал перемену. Сон, обычно бодрый и активный, сейчас был как под стеклянным куполом: стал более ленивым и равнодушным, что было странно для такой эмоциональной, отзывчивой личности, которая могла рыдать ему в плечо из-за трагичного конца дорамы. Даже новость об увольнении Джун Хо не вызвала бурю эмоций и не задела в нём обострённый синдром спасателя, как рассчитывал Ин Хо. Кофейный автомат шипит, когда латте наполняет стаканчик. Крышка щёлкает, запирая горячий пар вместе с глубоким бодрящим букетом аромата. Ин Хо снова в своём кресле, перед ним блестящая блистерная упаковка. Пластиковые ячейки смяты, пара белых таблеток быстро превращается в порошок. Немного бодрости для профилактики не помешает. — Ты звал? — Ки Хун заглядывает в кабинет немного раньше, чем ожидал Ин Хо, но он успел проделать небольшую махинацию с кофе до того, как дверь открылась. Ин Хо кивнул, приглашая зайти. Нужно просто сделать вид, что ничего не произошло. — Всё навалилось из-за увольнения Джун Хо и… — он замялся, как бы подбирая слова, и подвинул ближе к Ки Хуну один из стаканов. — В общем, в качестве извинения. — Ох, Ин Хо-я, это так мило, спасибо, — Ки Хун, как всегда, слишком доверчивый, а пластиковый стаканчик уже у него в руках. — Ты же знаешь, что тебе не стоит так волноваться. Зевота – это даже не симптом. "Раскаявшийся" Ин Хо внимательно следит за тем, как Ки Хун делает глоток, а губы растягиваются в улыбке. С каждым новым глотком рой тревожных мыслей затихает. Остаётся только подождать. Перед тем как уйти, губы Ки Хуна быстро касаются напряжённого уголка рта Хвана. Он также быстро сбегает, желая хорошего дня, пока Ин Хо не начал ворчать о неподходящих местах для проявления нежности. На обратном пути Ки Хун остановился у регистратуры. Обволакивающий вкус кофе согревал, а сладкие ноты отлично сочетались с последними новостями, которые по секрету рассказывала медсестра. Стаканчик опустел, оставляя приятное послевкусие, когда Ки Хун продолжил заполнять документы. Большая часть меджурнала была заполнена, рука начала затекать, а буквы совсем не хотели выводиться, больше походя на кривые завитушки, чем на привычный алфавит. Ки Хун потянулся за новым файлом, и так некстати дурацкая наклейка отклеилась от папки и никак не хотела лепиться на место. Пальцы подрагивали, а клейкий кусочек снова скатался и приземлился совсем криво, игнорируя все бесчисленные попытки Ки Хуна сосредоточиться. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Сан Ву, внимательно изучая его лицо. — У тебя не было сегодня пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством? Ты иногда перенимаешь их симптомы. А вот и психотерапевт. Чхо, как всегда, появился вовремя и застал ожесточённую борьбу Ки Хуна с маленькой бумажкой. Иногда Ки Хуну кажется, что суперспособность Сан Ву – приходить именно тогда, когда он попадает в особенно глупые ситуации.  Однако сейчас делом первой важности было ровно приклеить наклейку. Под кожей всё аж покалывало от усилия. Сон поднял руку, заставляя Сан Ву замолчать. Сан Ву постоял немного, наблюдая, как история болезни его друга пополнялась, добавляя трудностей к диагностике. — Довольно ровно, — констатировал он, когда Ки Хун тщательно разглаживал загибающиеся края. Неверное движение – и верхний край свернулся в трубочку. Ки Хун резко дёрнул рукой, отрывая стикер. — Дальнейшая терапия невозможна без медикаментозной коррекции. Пациент проинформирован и согласен на консультацию. Ки Хун передал Сан Ву папку. Она была тонкой, всего несколько десятков листов: конспекты сессий, аккуратно подшитые. Чхо перебрал их пальцами, чувствуя под подушечками шершавую фактуру, а затем, решив не вмешиваться в отчаянную схватку с кусочком бумаги, развернулся и ушёл.  Глаза нашли липкий след на обложке, но дверь открылась снова. — Ки Хун-сси, вы меня хотели видеть? — спросил Джун Хо. Он остановился перед столом, неловко дёргая край рукава. — Ты что, правда уходишь? Куда ты собрался? Уже прошёл собеседование? — протараторил Ки Хун на одном дыхании. Халат отчего-то казался тесным, ткань прилипла к остальному слою одежды. Температура в комнате будто начала подниматься, хотя окно было открыто, а по телу несколько раз пробежали неприятные мурашки. — Я не уверен… — Ты зол на Ин Хо, я понял. Символитически ты его убиваешь, — Ки Хун осекся, пробуя странное слово. — Символитически… Символически… Что символически? Боже, ну и словечко… Приставшая к руке наклейка начала бесить. Ки Хун смял её, маленький шарик улетел на край стола. Он поморщился от ощущения клея на пальцах, однако его мысли уже неслись вперёд. — Вы в порядке? — осторожно начал Хван, но Ки Хун перебил его: — Эй, это не я симв… не я симво… это не я притворяюсь, что кого-то убиваю. Что тебе нужно, чтобы остаться? Деньги? Он хочет, чтобы ты остался. — Это он так сказал? — в голосе Джун Хо отразилось недоверие и лёгкое удивление. — Ну, а если я что-то изменится? — произнёс Ки Хун, поднимаясь со стула. Воротник рубашки, противно натирающий шею, был резко отодвинут. Кожа горела в месте соприкосновения. — С вами точно всё в порядке? Джун Хо, смущённый гиперактивностью психолога, растерялся ещё больше и наблюдал, как Ки Хун пытается справиться с мнущимися полами халата и одновременно выхватить ручку из стаканчика, переполненного канцелярией. — Я опаздываю на беременность, — произнёс Ки Хун, будто внезапно вспомнив, а потом повернулся к Джун Хо и продолжил: — А ты должен знать, что вы – семья, ты нужен ему. Он хороший и сделает тебя лучше… Что же я такое несу, — пробормотал он под нос. — Ты меня понял и понял, что я прав. Я пошёл. Мысли в голове путались, утопая в туманной дымке, а жар, густой и горячий, впитался в кожу. Ки Хун облизал пересохшие губы. Резкий, чистый запах антисептика, казалось, только больше кружил голову. А монотонное пиканье какого-то прибора из соседнего помещения начинало действовать на нервы. Бедная Джун Хи уже ждала в кабинете и как никогда нуждалась в поддержке после болезненного расставания. Девушка осталась одна на шестом месяце беременности. Её печальные глаза, потерявшие свою искру к жизни, всегда больно отзывались в груди психолога. — Прошу прощения, что заставил ждать, — Ки Хун занял своё место в кресле, кивнув Джун Хи, и хотел было открыть блокнот, но страницы будто склеились и никак не поддавались. — Что-то сегодня никак не открывается, странно, — решив не мучаться дальше, он взял новый лист со стола. — Ладно, начнём с чистого листа. — Вы так быстро говорите, — заметила Джун Хи, наблюдая, как врач пытается ослабить галстук, внезапно превратившийся в удавку. Сегодня всё будто ополчилось против него. — Это ещё что, видели бы вы меня в деле, — Ки Хун неожиданно даже для себя подмигнул. — Я подмигнул. Я в жизни никогда не подмигивал пациенткам. Я никогда… Простите, ради бога, сам не понимаю, что на меня нашло. Простите, — затараторил он, смутившись. Сердце начало ускорять свой ритм. Джун Хи не привыкла видеть своего лечащего врача таким – резким, нервным и явно встревоженным. Однако у всех бывают дни, когда всё идёт наперекосяк, поэтому девушка попыталась сделать вид, что ничего необычного в поведении Ки Хуна нет. — Да, всё в порядке… — Нет, не в порядке. Я же с вами заигрываю, но я делаю это совершенно неосознанно. Как иначе такое объяснить? — Ки Хун, кажется, и сам начал понимать, что он не в себе, но мыслительному процессу мешало буквально всё: от приливающего ко всему телу тепла до повышенной чувствительности. Ощущения будто выкрутили на максимум. Температура тела только росла, и открытое окно снова не облегчило ситуацию. Руки предательски подрагивали, и шариковая ручка то и дело грозилась выскочить из беспокойных пальцев. А растерянное лицо пытающейся разрядить обстановку девушки только усугубляло ситуацию и подогревало чувство вины за свою недееспособность. — Наверное, вы хотели меня подбодрить? — Да, можно сказать и так. Но, с другой стороны, я… — Мысли летели со скоростью света, стук сердца начал отдаваться в висках. — Такое ощущение, что сердце сейчас взорвётся. — Вы в порядке? — девушка уже не могла скрыть беспокойства на своём лице. — Кажется, я вспотел. Я вспотел? — Да, вам плохо? — Я не могу, я не могу… — Ки Хун резко дёрнул ящик стола так, что он противно скрипнул. Однако пульсоксиметр быстро нашёлся и уже был в подрагивающих руках. Ки Хун надел прибор на палец. И всего через несколько секунд он с писком выдал заоблачное число. — Пульс 185… 185? 185?! — воскликнул мужчина, собирая наконец мысли воедино. Все симптомы складывались только в одно. — Простите, я отойду, мне нужно кое-кого убить… Голова гудела, будто в неё налили свинца, но Ки Хун уже чётко понял причину своего состояния. И имя ей было Хван Ин Хо. Ин Хо, который обычно гнул свою линию до конца, вдруг неожиданно извинился первый и украсил эти заветные слова кофейным напитком. Так в жидком виде в организм попало что-то и запустило реакцию. Ин Хо открыл дверь. На нём были домашние штаны и футболка – вид, который для посторонних не существовал вовсе. Вид, от которого у Ки Хуна по-прежнему ёкало сердце, но он с огромным усилием проигнорировал это ощущение. В голове просто не укладывалось совсем другое: — Ты меня накачал! — Да, накачал. И всё потому, что ты не доверяешь мне, своему партнеру, — взгляд Ин Хо, обычно тёплый и внимательный на поверхности, сейчас был пристальным, изучающим. Ки Хун, однако, не обратил внимания на обвинение. В данный момент ему было необходимо избавиться от пальто. — Ты мог меня убить! — вскрикнул Сон, наконец расправившись с верхней одеждой. Теперь без белого халата и попыток поддерживать свой трескающийся профессионализм он чувствовал себя чуть лучше. — Амфетамин тебя не убьёт, — прозвучало сдержанным тоном, от которого Ки Хун бы ахнул, не будь он так взвинчен и встревожен своим состоянием. Казалось, у Ин Хо настроение прекрасное. Он сосредоточенно наблюдал интенсивную реакцию, а его главной задачей было выявить, что же от него скрывают. — Ты понятия не имеешь о моей истории болезни! Я же мог… — мысль получалось удержать с трудом, но вот негодования у Ки Хуна было хоть отбавляй. — У меня мог случиться инфаркт! — От инфаркта ты бы не умер, ты же был в больнице, — с умным видом подметил Ин Хо, отчего очень захотелось его придушить. Ки Хун прошёл на кухню и налил в стакан воды. Ему потребовалось огромное усилие, чтобы совладать с желанием выплеснуть эту воду Ин Хо прямо в лицо. Затем он опустился на диван, и именно в этот момент его тело выдало привычную за последнее время реакцию на сонливость. — Ага! — торжественно произнёс Ин Хо, прислонившись к кухонному острову. — Ты зевнул! — Ага, ты пытался меня убить! — отозвался Ки Хун, устраивая подушки так, чтобы они не нервировали его обострившиеся чувства лишний раз. — Я дал тебе стимулянт, и всё-таки ты зеваешь. Это симптом большого вруна. Зевота – это побочный эффект некоторых антидепрессантов, которые ты явно принимаешь. Мысль, которую выдал гениальный мозг Ин Хо, казалась логичной, но Ки Хун решил так просто не сдаваться. — Я не на антидепрессантах, я на спидухе, — Сон потряс руками в воздухе. Это никак не переубедило Хвана, а только подкинуло ему новую тему для размышлений. Он стоял на своём, сложив руки на груди: — Тогда это симптом опухоли мозга, и тебе осталось жить шесть недель. Почему ты скрывал это от меня? — Ничего я не скрываю, Ин Хо-я, это… это личное! — Как долго это будет личным? — оскорбленно сощурился Ин Хо. Это заявление задело его. Он привык, что более откровенный Ки Хун делился с ним всем. — Это личное, — повторил Ки Хун, как будто это что-то объясняло. А по его субъективному мнению – всё. — Зевота началась недавно, — Ин Хо вспомнил, как Ки Хун проспал весь день, жалуясь на усталость и туман в голове, хотя видимых причин этому не было. Потом состояние нормализовалось, отражаясь в умеренной сонливости, но всё же слишком много подозрений сводилось к антидепрессантам. — Значит, ты или только начал курс, или изменил дозировку. Они замолчали, думая каждый о своём. Ин Хо – о том, почему с ним так обошелся любимый человек, а Ки Хун – о том, как совладать с повышенной чувствительностью и остаточным осадком стыда перед Джун Хи, оказавшейся случайной жертвой эксперимента с препаратами. — Я умер, — объявил Ки Хун уже без эмоций. — Просто знай. Я социально мёртв. У меня была пациентка, та, что беременна, и теперь она, наверное, думает, что я флиртовал с ней. И всё это из-за твоих дурацких стимулянтов. — Ты что? — тон засквозил неприкрытой ревностью. Ин Хо мгновенно оказался ближе, всматриваясь в лицо Ки Хуна. Хван почувствовал странный, холодный комок в груди. Он привык быть единственным, кто видел Ки Хуна таким – безудержным, немного глупым, счастливым. — Боже, нет, не изображай сейчас из себя ревнивца, будто твоей вины здесь нет, — Ки Хун взял подушку в руки, чтобы хоть как-то скрыться от этого пронизывающего взгляда. Сейчас почему-то он вызывал трепет и новую волну жара. — Всё просто: антидепрессанты принимают от депрессии. Надо только признать, что у тебя депрессия. И тебе бы тоже это не помешало. — Давай, — Хван протянул руку. — Хочешь признать, что… — Нет, хочу доказать, что у меня нет депрессии, — поправил Ин Хо. Он искренне считал, что его работа никак не влияет на него. — Но я не могу дать тебе моё лекарство, — в голосе появилась нервная нота. — Его должен выписать психиатр, тебе нужно пройти обследование. Всем существом Ки Хун ощущал, как с каждой минутой ему становится всё хуже, его положение постепенно становилось невыносимым. Как бы он ни пытался отвлечься от покалывания на коже, тепло стремительно скапливалось, и совсем не там, где он хотел. — Дай мне что-нибудь, а то у меня сейчас инфаркт будет, — вместе с колотящимся сердцем Ки Хун чувствовал, как подкрадывается уже смущающий жар. Он честно пытался привести себя в порядок, но Ин Хо своим присутствием всячески мешал этому. Очередная таблетка со стаканом прохладной воды оказалась в руках. Взгляд скользнул по подтянутой фигуре. Мягкая ткань очерчивала широкую линию плеч и выступающие мышцы на предплечьях. Он закашлялся, чувствуя глупый прилив тепла к щекам. Из-за воды. Однозначно из-за воды. Пристальное, а теперь уже собственническое внимание Ин Хо только подливало масло в огонь. Кажется, вещества смешались совсем не так, как они предполагали. Ки Хун расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. А тихий отчаянный стон привлёк Ин Хо. — Что с тобой? — Всё горит… — с трудом произнёс Ки Хун. Тело, начавшее поддаваться действию активных веществ, уничтожало остатки самообладания чистым желанием. — Это не должно так работать, — голос Ин Хо прозвучал неестественно низко и нарочито спокойно. Он присел на край дивана, нарушая личное пространство Ки Хуна. — Ты что, решил разнообразить нашу половую жизнь? — Ки Хун фыркнул, и звук вышел сдавленным, прерывистым. Он потянулся за стаканом, но рука дрогнула, и вода расплескалась по обивке тёмным холодным пятном. Ин Хо не ответил. Его пальцы сами собой потянулись к запястью Ки Хуна, чтобы проверить пульс. Прикосновение кожи к коже оказалось ошибкой. Ошибкой, которую Ки Хун отчаянно желал. Он сам подался вперёд, подставляясь под руки Ин Хо. Ин Хо замер. Его взгляд скользнул по раскрасневшейся шее Ки Хуна, по полуоткрытым губам. Под пальцами стучал бешеный пульс. Он видел не просто побочный эффект. Все недопонимания таяли, как воск, под двойным жаром – химического коктейля в крови и чего-то ещё, что всегда тлело между ними и вырывалось наружу только наедине. — Ки Хун-а, дай мне… — тихо сказал Ин Хо, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни капли сарказма или превосходства. Была только заботливая, привычная нежность. Ки Хун зажмурился, тело предавало его. Мелкая дрожь пробежала по плечам, выдав то, что словами выразить было невозможно. Рациональные объяснения, оправдания, претензии – всё это рассыпалось в прах. Остался только этот сломленный шёпот и нестерпимая близость. Рука Ин Хо, наконец, коснулась щеки Ки Хуна, отводя прядь влажных волос со лба. — Перестань пытаться это контролировать, — прошептал Хван прямо ему в губы, и в этих двух словах было всё: облегчение, усталость и та самая жгучая потребность, которая вышла на первый план. Их взгляды встретились. И в следующее мгновение пространство между ними сократилось до нуля, сожжённое тем самым огнём, о котором говорил Ки Хун. Их руки заскользили по телам друг друга, сминая одежду. Пряжка ремня звякнула слишком громко в этой томной тишине. Уверенные пальцы Ин Хо поползли вниз, скользнули под пояс брюк, нашли горячую, твёрдую плоть, уже готовую к нему. Ки Хун ответил тяжёлым выдохом, который завершился негромким стоном, когда Ин Хо завладел его губами. Ин Хо тоже не заставил себя долго ждать, и совсем скоро два горящих возбуждения встретились кожа к коже. Полные удовлетворения звуки слились воедино. Но это было только начало их совместного жаркого падения. Вцепившись в плечи Хвана, Ки Хун прижался ближе, двигаясь навстречу, когда Ин Хо, обхватив их обоих, начал проводить рукой, стимулируя тела, оголённые страстью. Шипение сорвалось с его губ, Ки Хун толкался и увеличивал трение. Нетерпеливые вздохи вперемешку со стонами наполнили пространство между ними. Ин Хо контролировал ритм, сжимая руку чуть сильнее. Ки Хун наклонился ещё ближе, спрятав лицо в изгибе его шеи. Горячее дыхание опалило кожу, движения стали чуть отчаяннее, сочетаясь с общим нетерпением. Чувствуя приближение, Ин Хо ускорился. Несколько целенаправленных резких движений довели Ки Хуна до края. Перламутровая жидкость разлилась в руке. Ин Хо почувствовал, как в его паху знакомо и горячо откликнулось. Его губы накрыли губы Ки Хуна. Поцелуй был долгим, глубоким, без спешки, запечатывающим звук наслаждения, пока последние спазмы эхом отдавались внутри. Звёзды перед глазами ещё появлялись мелкими вспышками, напоминая о пережитом оргазме, а ощущение липкой влажности было стёрто. Остаточное возбуждение ещё оставалось в теле Ки Хуна, но он лишь ближе прижался к такому же разомлевшему Ин Хо. Тот обнял его, прижав к своей груди. — Знаешь, о чём я подумал… — задумчиво произнёс Ин Хо. Ответом был ленивый, но заинтересованный звук, больше похожий на мычание. — …сегодня у меня был необъяснимый приступ тревожности. Это не могло быть только от кофе, значит, я принял что-то ещё и не знал об этом. Что заставило меня задуматься: почему ты не дал мне те счастливые пилюли? — Уверенный тон голоса Ин Хо подсказывал, что пазлы в его голове сложились. Рука Ки Хуна, задумчиво перебиравшая складки футболки на груди Ин Хо, вдруг замерла. — Я же объяснил, что тебе нужно пройти обследование, — пытаясь отвлечь, Сон провёл рукой по щеке Ин Хо и начал выводить лёгкие круги у виска, где пряди мягко завивались. — Нет, ты просто не хотел дать мне двойную дозу, — Ин Хо прислонился к его руке, но глаза всё равно сощурились в подозрении. — Ты добавил препарат в тот смузи. Усмехнувшись, Ки Хун поднял руки. Он сдался, признавая, что его раскрыли, и прикрыл глаза, мечтательно заключая: — Но сработало. Ты улыбался, расслабился, был счастлив. — Моё психическое здоровье в полном порядке. Оно просто… предпочитает тишину, — Ин Хо затих, а Ки Хун приоткрыл один глаз, прислушиваясь. — …и тебя. Такие признания давались Ин Хо тяжелее, чем сложнейшие операции. Сердце Ки Хуна сжалось от внезапной, острой нежности. Он приподнялся, наклонился и поцеловал его в лоб, а затем в уголок губ – короткими, немного дурашливыми поцелуями, которые должны были развеять любое остаточное смущение. Потом он улыбнулся куда-то в кожу, довольный своей маленькой победой, несмотря на то что самому пришлось терпеть небольшое неудобство. И сейчас, уютно пристроившись под боком у своего любимого человека, он точно ни о чём не жалел.