Hotel 666

      Настроение у меня сейчас лучше, чем было за все эти дни. Легкое и игривое.        У нас с тобой еще не было переписок. Открываю окно нового сообщения. Смотрю на твое имя вверху экрана и пустой чат.        Ты такой нервный сегодня.       Отправить.        Хочу, чтобы ты в это поверил, хоть ты и не нервный, а уставший и растерянный. 

      Но все еще выглядишь охуенно.

      22:32

      Тебе надо расслабиться. 

      22:32

      Касаюсь пальцами подбородка. Улыбаюсь.

      Я знаю, как ты любишь. 

      22:40

      Не могу сдержать тихий смешок. Пиздец. Надеюсь, что ты возьмешь сейчас свой ебаный телефон в руки, иначе я просто умру. 

      Хочу тебя попробовать. Поцелуя не хватило.

      22:45

      Прочитано. Смотрю на мигающий курсор ввода. Ощущение, что я сейчас просто сгорю и не застану твоего прихода. Это будет на твоей совести.

      У тебя красивые руки. И пальцы. Представляю, как берёшь меня за шею.

      22:49

      Прочитано. Неосознанно приоткрываю рот, набирая следующее сообщение и не давая тебе опомниться.

      Дверь не закрывал.

      22:52

      Прочитано.       В откровенную похабщину не могу удариться, потому что в описаниях я не очень хорош. Эта похабщина остается у меня в мыслях, визуальная.       Роняю голову на подушку, прикрыв глаза. Сукин сын, ты меня мучаешь. А я люблю мучаться, блять, есть у меня эта дебильная черта характера.        Поднимаю голову снова в экран, намереваясь вот сейчас выдать что-нибудь прямо в лоб.       И не успеваю. Слышу, как открывается дверь, приподнимаюсь и опираюсь на локти.       Ты.       Спешно снимаешь футболку через голову, в несколько шагов у моей кровати оказываешься и бесцеремонно лезешь целоваться, нависая надо мной и со всех сторон продавливая матрас коленями и локтями. Чувствую твой язык, начинаю улыбаться и ерзать. Глажу твою спину и думаю, что буду просто наглым пиздоболом, если скажу, что это не лучший поцелуй за последний год.        — Передумал? — не могу не подъебнуть, отрываясь от твоих губ на мгновение и ухмыльнувшись.       Ты замираешь, а потом отдаляешься, вместо локтей упираешься в кровать ладонями. Я напрягаюсь, потому что впервые не понимаю твоего выражения. Ну что еще, блять? Только не начинай ломаться. Сглатываю. Бегаю взглядом по твоему лицу вопросительно, на гране тревоги.       И ты начинаешь улыбаться, кладешь руку на мою шею. Я в восторге. Приоткрываю рот, пробую, насколько глубоко могу вдохнуть под давлением твоей руки, смотрю на тебя и скалюсь.       Клянусь, сегодня мне пиздец, в лучшем смысле этого слова.        Отпускаешь меня, позволяя мне снять футболку. Хватаю тебя за промежность. Узнаю в твоем взгляде и улыбке себя, и это именно то, о чем я думал, как только тебя встретил. У тебя есть демоны, до которых я так долго добирался. И теперь нам с тобой охуенно.       Дразню тебя рукой, забираясь под ткань брюк, а ты кусаешь мои губы, проводишь по ним языком.        Сколько же ты морозился, а теперь у меня в постели пиздецки горячий во всех смыслах. Аж ремень мой не просто расстегиваешь, а полностью вытягиваешь из брюк эффектно. Я такое люблю. Чтобы всё на полную катушку.        Кто из нас мысли умеет читать, а? Ты делаешь это почти так же хорошо, как и я. Мы знаем друг друга без слов. Оглаживаешь мой подбородок, цепляя пальцами губы. Приоткрываю рот, мгновенно чувствуя, как меня бросает в жар. Твои пальцы, влажные, соскальзывают с моих губ, когда поворачиваюсь на живот. И ты легко угадываешь, как со мной нужно – вжать меня лицом в подушку так, чтобы было тяжело дышать.        Надо быть честным – тебе не повезло меня встретить, а вот мне тебя – наоборот, несказанно. На контрасте узнаю твою сдержанность, которая мне покоя не давала всё время с нашей встречи. Она никуда не исчезла, ладонь свою кладешь мне на затылок без давления, любовно, аж выругаться хочется.        И всё равно схожу с ума. От тебя. Чувствую спиной тепло твоего тела, прячу со стоном лицо в подушку, сминаю в кулаке одеяло. Подумываю, что ты точно продал кому-то душу за то, чтобы так хорошо трахаться.        У меня трясутся коленки, кровь прилила к лицу, а в ушах белый шум. И это всё ты.       У тебя учащается дыхание – заставляю себя повернуться к тебе, потому что хочу видеть, как ты кончишь. Стоишь надо мной, уперевшись коленями по обе стороны от моего тела, запрокидываешь голову. Приподнявшись на локтях, смотрю на тебя, на твою шею, спускаюсь взглядом по груди к животу. Нереальная ночь.       Ты так ласково зовешь меня, наклонившись прямо к уху, и признаюсь честно, заставляешь меня смутиться впервые за вечер, покраснеть. Взываешь к той сентиментальной части меня, которую я всё пытался задвинуть в дальний ящик.       По спине мурашки. Дрожу. О-ху-еть.        — О-ху-еть, — тихо повторяю вслух, повернувшись к тебе лицом, и носом касаюсь твоей щеки. Улыбаешься.        Хочу застрять тут с тобой. Ты уходить не собираешься – устраиваешься рядом, очень близко, и быстро засыпаешь, сопя мне в шею.        Может, я и натворил дел. Слишком зациклился, переборщил на кладбище, и теперь сам буду страдать как подросток, когда ты окажешься в зоне недосягаемости. Это уже моё сердце мне сейчас нервы треплет, потому что голову отключил. Завтра точно заработает вновь, и свои эти сопли засуну куда подальше.