Hotel 666

      И ты уезжаешь.       Я закатываю глаза — если ты думал, что я буду отпускать тебя в слюнях и соплях от горя, ты просто меня не знаешь.       Жизнь без тебя так или иначе продолжается. И даже без твоего щенячьего взгляда и симпатичной задницы время летит бешено. Таков закон.       Я не зависимый. Точно. Первую неделю нежно скучаю по тебе, вторую — сладко дрочу, когда вспоминаю наш секс. Третья, четвертая пролетает мимо меня. Месяц, второй, третий… Порываюсь позвонить или написать тебе, как тогда в отеле, но вместо этого меняю номер, чтобы ты не смог связаться со мной первее. Мне нравится оставлять лазейку для себя и периодически смотреть твои соцсети.       Но я хочу проверить, как работает судьба. Я хочу, чтобы ты нашел меня. Всеми правдами и неправдами. В Москве. В другой стране. На другом конце планеты? Хочу узнать, как всё закрутится. Какой блядско-невероятной может быть жизнь.       Мне нужно держать в голове дохуя всего, но между дерьмовыми мыслями и планами на будущее где-то точно затесался ты. Зажатый между демоном и ангелом в моей черепной коробке.       Работа, приемы, кладбища, бесы. Кастинг — и я ломаюсь, даю заднюю в самый последний момент.        Вообще-то, я мечусь из крайности в крайности. От бессонной ночи на погосте до неуверенности в себе перед редакторами ТНТ. Илюша, тебя бы просто перемололо рядом со мной в этот период. В твоем Питере — спокойно и уныло круглый год, я уверен. Надеюсь, ты скучаешь по мне по-настоящему.        Клянусь себе завязать с идеей попасть на телик, потому что мне там не место. Но каждый раз получаю подзатыльник — тупой удар по голове, и снова мучительно думаю в эту сторону.        Готовлюсь к очередному кастингу, и надеюсь, что хватит духа не сбежать. Но я, по правде, конкретно отхватываю каждый раз, когда пытаюсь попятиться назад — там держат где-то в области темя.        Сто раз смотрел, как в машинах ищут человека. Проверял себя через экран, иногда промахивался досадно, иногда попадал в самое яблочко.        У меня до такой степени трусятся руки, что мне кажется, что мое зеркало выскользнет нахуй еще до того, как я ступлю на съемочную площадку. Что-то мерзкое ковыряет сердце внутри и что-то огромное и неотвратимое накрывает сзади, со спины.        Не могу трактовать — слишком нервничаю, когда местная девица досматривает меня и просит снять наручные часы.        Воротник рубашки как-то особо плотно сжимает горло. Всё назло, хоть поперхнись и сдохни. Рядом операторы, помощники, камера спереди и сзади, и меня по правде начинает колотить, когда смотрю на ангар — машины выстроились в два ряда.        Думаю только об одной — красной. Человек будет там захован. Это все время навязчиво крутилось у меня в голове.        Дебильная нервная улыбка. Знаю, что камера начинает съемку. Чувствую, как странно складывались обстоятельства в последнее время. И это будто придавливает меня к земле, когда я иду меж двух рядов машин, опустив голову.        Знаю, что будем переснимать. Потому что останавливаюсь, даже не дойдя до конца.        Я бы, блять, назвал это провидением, если бы этот промысел был Божьим.        Твое бледное, как смерть, лицо. Я улыбаюсь инфернально.        Ты поправляешь наушник без надобности и отворачиваешься на мгновение, чтобы собрать себя в кучу.        — Еще раз! — кто-то из съемочной команды. — Давайте заново.        Жду и молча смотрю на тебя. Что с тобой, Илюша? Ты мотаешь головой, в абсолютном отрицании. В этом жесте есть какая-то мрачная сила. Оглядываю тебя с таким, блять, удовольствием, будто это плод моей работы.        У нас так много времени. На твоем безымянном блестит обручальное кольцо, когда ты трешь висок по привычке. Может, мое появление, как выстрел в голову, опять рушит твои планы?        Вижу по твоему выражению — я твоя головная боль. Я твоя неожиданная находка и невыносимая потеря. И причина надлома. Эти два года были для тебя испытанием. А теперь ты проведешь испытание мне. И мы будем квиты?       Ты уже всё знаешь.        Москва. Еще увидимся. Я же говорил.