Within the Gaze of the Damned || В поле зрения проклятых

Затруднённое дыхание заполняет комнату, нарушая тишину, словно мерзкое чудовище, набрасывающееся на добычу. Но источник шума больше похож на истекающее кровью животное, чем на подкрадывающегося хищника. Каждый вдох вырывается из приоткрытых губ, погружаясь всё глубже в непостижимую тьму. Каждый выдох царапает внутреннюю поверхность лёгких и глотки — так же глубоко, как кинжал, и так же безжалостно, как опытный убийца. Это превращает дыхание в раскалённую лаву, изливающуюся в рот. Она никогда не остывает, сколько бы лёгкие ни раздувались за пределы грудной клетки. Соник поднимает руки от боков к груди. Он прижимает пятку лапы к телу. Не нужно долго копать, чтобы почувствовать сердце. Оно бешено колотится в подушечках ладоней. Оно жаждет вырваться из тюрьмы одиночества и борьбы, но продолжает бесконечно биться в конвульсиях, не имея сил освободиться от цепей. Оно будет посылать кипящую кровь по его венам, превращая плоть и кости в железные слепки. Они формируют его тело в оружие, которым оно никогда не должно было быть. Он быстро моргает. Темнота в его глазах рассеивается. Остаётся размытость, из-за которой почти невозможно разглядеть, на что он смотрит. К счастью, его разум не был поглощён мучительной болью, так что он помнит: в последний раз он успокоился в гостевой комнате одной из мастерских Тейлза. Эти мастерские разбросаны по всему миру. Когда он добрался сюда, сознания не хватило, чтобы понять, какая именно это была. Но он благополучно дошёл до этой комнаты. Судя по темноте, он спал несколько часов. Это, конечно, если он не спал несколько дней. Трудно сказать наверняка. Его тело болит от бездействия, но грудь горит от напряжения. Его шерсть так покрыта потом, что кажется, будто он лежит в ванне, а не на матрасе. Жара невыносимая, но она исходит изнутри. В самой комнате пронизывает холод, ласкающий его тело ледяными прикосновениями. Вероятно, именно поэтому он дрожит. Если нет, то… Соник должен признать, что есть несколько причин, по которым он может дрожать, как лист в бурном течении реки. Соник обожает оставаться в постели. Он обожает в ней отдыхать. Бег — лучшее лекарство для него, но сон — на втором месте. Соник знает: с бегом сейчас не получится. Только со сном он может справиться. И больше всего на свете хочет именно этого. Он хочет закрыть глаза. Хочет погрузиться в матрас и закутаться в одеяло. Хочет отпустить всё, пока тело не научится существовать, не разрушаясь постепенно. Но Соник не может. Его желудок неприятно сжимается. Он не успокаивается, а лишь делает паузу — чтобы начать колоть во все стороны. Это вызывает приступы тошноты в горле. Горечь заливает рот, густая и невыносимая. Он задыхается. Продолжает давиться, даже бросаясь в сторону. Как только колени касаются пола (слава богу, Гайя, за ковер), рвотные позывы переходят в кашель. Слюна стекает по подбородку — не более липкая и тёплая, чем пот. К сожалению, это не всё, что поднимается вверх, грозя вылиться изо рта. Соник, собрав всю силу и координацию, поднимает руку вверх. Он прижимает локоть к матрасу. Тот прогибается под весом. Чтобы не поскользнуться снова, Соник делает широкий выпад. В конце концов, рука приземляется на ровную поверхность. Но не раньше, чем по комнате разносится несколько приглушённых звуков — брошенные на ковер предметы. Сонику было бы всё равно, даже если б у него были силы. На тумбочке нет ничего ценного. Особенно сейчас, когда он так близко к тому, чтобы вырвать на пол то, что съел в последний раз. А может, и больше. Соник встаёт на ноги. Колени остаются сцепленными несколько секунд. С усилием он разводит их в стороны. Равновесие смещается с одной ноги на другую, прежде чем нагрузка распределится равномерно. Соник медленно поднимает лапы с матраса и тумбочки. Гравитация царапает плечи и голову, угрожая потянуть вниз. Но Соник боролся с ней раньше — и всегда побеждал. На этот раз то же самое. Он остаётся на ногах. Он продолжает бороться, разворачиваясь. Предплечье и кулак с силой ударяются о стену. Очередной кляп толкает верхнюю часть тела вперёд. Он задыхается на следующем вдохе. Мышцы судорожно втягивают воздух, чтобы охладить лёгкие. Это не помогает. Но каждый вдох прогоняет нарастающий холод. Голова становится всё легче. Искажения мелькают в периферийном зрении. Он игнорирует их и бьёт другой лапой по стене. Воздух холодный. Стена болит. Боль нарастает. Соник оставляет лапу там. Наконец, пальцы вцепляются в закруглённую поверхность дверной ручки. Он давит всем весом, поворачивая её. Часть его благодарна: дверь толкается, а не тянется. Иначе она осталась бы закрытой. На этот раз он спотыкается и падает прямо в коридор. Плечо ударяется о противоположную стену. Кажется, он оставил вмятину. Соник мысленно извиняется перед младшим братом — хозяином дома. Это всё, что он делает. Спотыкаясь, он направляется к источнику света в конце коридора. Но не к свету. Нет, он знает: гостевая ванная — прямо рядом с гостевой комнатой, в направлении гостиной. Комната Тейлза — в другом конце. И Сонику не нужно блевать в комнате брата. И его сейчас стошнит. Соник знает: сдержаться не удастся. Желудок сбивает с толку на каждом шагу. Он подпрыгивает высоко и падает низко. Это сотрясает каждый внутренний орган — в противоположном направлении от вибрации плоти. Кости тяжёлые, как камни, верные полу и гравитации, а не ему. Голова — такая же предательница, как небо далеко наверху. У Соника едва хватает сил идти. Как удержать тело, чтобы оно не развалилось и не разлетелось во все стороны? Соник ответит на этот вопрос, когда желудок перестанет требовать пустоты. Когда он наконец опустеет. К счастью, туалет недалеко. Сонику удаётся открыть дверь в ванную. В комнате темно, но он не слишком горд, чтобы ползти по полу. Искать ледяной фарфор, возвышающийся над плиткой. Там даже должен быть коврик у основания — чтобы не травмировать колени ещё сильнее. Они и так повреждены после падения с кровати. Радость Соника омрачается вспышкой цвета в периферийном зрении. Он поворачивает голову — ровно настолько, чтобы заметить: он не один. В темноте ванной на него смотрят светящиеся красные глаза. Радужки неестественны. Соник не понимает, какие эмоции в них. Знает только одно: это незваный гость. Он проник в мастерскую Тейлза. А светящиеся глаза — признак сверхъестественных способностей. Вопрос, кто это сделал, остаётся без ответа. Соник даже не задумывается. Он просто выворачивает тело. Незваный гость делает то же, глядя прямо в глаза. Соник переносит вес на пятки, игнорируя боль в позвоночнике. Отводит локоть назад. Пальцы щёлкают в ладони, несмотря на судорогу. Он сжимает кулак изо всех сил. Бросает вперёд весь вес — и кулак. Костяшки касаются плоской поверхности лица. В ушах раздаётся глухой треск. Лицо раскалывается. Плоть разрывается, перестраиваясь в химеру. Появляются новые пары глаз. Все смотрят на Соника, когда он отводит кулак. Соник пытается ударить снова, но ноги подгибаются. Колени с силой бьются о плитку. Боли он не чувствует. Желудок втягивает так сильно, что внутри не остаётся места. Сначала перехватывает дыхание. Затем вырывается содержимое. Сначала — как вода. Глаза Соника привыкают к темноте. Плитка отражает красный свет. Жидкость тоже краснеет. Если б он смотрел дольше, то понял бы, откуда свет. К сожалению, рвота не заканчивается. Кислый привкус сменяется металлическим. Она плещется на языке и зубах. Он выкашливается. Падает густыми, липкими комками. Они красные, как свет, но темнее. Насыщеннее. Цвет и вкус — чистая кровь. Внезапно она становится гуще. Вкус неописуемый. «Ужасный» — слишком слабо для этой отвратительности. Соник не смог бы произнести слова: жидкость невероятно густая. Заполняет рот полностью. Лишает дыхания. Из неё льётся струя, стекая по губам. Если кровь — дождь, то это водопад. Она не брызжет о плитку. Мгновенно оседает из-за густоты. Красный свет освещает места без неё. А там, где она есть, — чернильная чернота. Закатывая глаза, он наконец-то перекрывает поток. В желудке и горле действительно ничего не осталось. Даже слюны во рту почти не осталось, особенно учитывая, что она продолжает капать, когда он не может сомкнуть губы. Ему нужно держать рот открытым, чтобы дышать так хаотично, что боль ослепляет его и пресекает все мысли на корню, прежде чем они успеют промелькнуть в его голове. Только когда он почувствовал, что его легкие перестали быть сухими, дряхлыми мешками внутри, он смог понять, что с ним происходит. Дрожь усилилась. Его лоб ударился о деревянную поверхность, и казалось, что он вибрирует вместе с ним, издавая звук, более раздражающий, чем биение сердца и прерывистое дыхание. Тяжесть в конечностях взяла верх, заставляя его все глубже и глубже погружаться в плитку под собой. Его лапы соскользнули с бедер и упали в жидкость. Теперь, когда жидкость вышла из него, он понял, насколько она была горячей. Как же она может не пузыриться сейчас? Комната залита светом. Он сонно моргает, слегка приподнимая голову, чтобы увидеть свою тень, падающую на деревянную дверь. Все вокруг него окутано красным и желтым светом, бледным и болезненным. Поскольку свет исходит сзади, он поворачивается, чтобы посмотреть на стену позади себя. Он останавливается, когда поворачивается настолько, чтобы увидеть огромную стену из плоти. Однако это не его плоть. Она красная и чёрная, извивающиеся щупальца и чешуя сплетены вместе, образуя нечестивую массу. В плоти есть несколько тёмных, зияющих дыр. Но в основном, однако, есть глаза. У них жёлто-оранжевые склеры. Зрачки — красновато-чёрные щели. Ни в одном из них нет видимой радужки. Глаза светятся, разбрасывая свой свет по комнате. Они также двигаются. Зрачки бросаются во все уголки своих объятий. Они ни на что не обращают внимания, но все они, кажется, что-то ищут. Они останавливаются только тогда, когда один за другим поворачиваются к нему. Они приземляются на него. Они впиваются в его тело, видя не только болезненного, потного, покрытого рвотой ежа, но и существо, которым он является под поверхностью. Соник ни на секунду не испытывает страха. Ни единого мурашки по спине, ни трусливой мысли о бегстве, промелькнувшей в его голове. Только ярость. Бездонная, первобытная, всепоглощающая. Это ярость заставляет его действовать, несмотря на боль внутри и снаружи. Энергия хаоса разрывает те же кровеносные сосуды, что и гнев, заполняя всё его тело, словно набивка. Она сопровождается и другой силой — той, о которой Соник почти не знает и с которой не знаком, но всё же использует её, чтобы занять позицию, позволяющую ему с помощью вращательного рывка врезаться прямо в плоть и глаза. Щупальца рвутся, чешуя рассыпается. Соник пробивает стену. Но ему не удаётся пройти достаточно далеко. Даже с дырой в одной из стен, остальные полностью поглощены этой пульсирующей, судорожно бьющейся плотью. Он не может стоять прямо, плоть под ним движется, как лодка на качающихся волнах. Запах гнили наполняет его нос и рот, делая дыхание невозможным. Его зрение бесконечно вращается, позволяя ему одновременно смотреть в каждый глаз. Его тошнит, но тошноты нет. Внутри него есть лишь пустая, бесформенная вещь, требующая удовлетворения — разрушения — небытия. Несмотря на своё плохое самочувствие, Соник соглашается.

***

Под его шагами хрустят травинки, сопровождаемые шумом ветра и щебетанием птиц в кронах деревьев над головой. Тейлз бросает взгляд вверх, услышав особенно громкую песню. Он едва успевает разглядеть хвостовые перья птицы. Поскольку он не смог её увидеть, он снова опускает взгляд на выбранную им тропинку, ведущую обратно в свою мастерскую. Тейлз не планировал возвращаться домой так рано. Это было его первое приключение в одиночку. Он помогал некоторым людям в своих путешествиях, но ничего по-настоящему захватывающего пока не находил. Ему нечего рассказать Сонику или другим друзьям. Он не хотел возвращаться, пока это не произойдет, но на его наручных часах появилось оповещение об одном из его мастерских. Сигнализация срабатывала несколько раз. Если бы это случилось один или два раза, он бы предположил, что Соник проник туда, куда ему не следует, но после десятка срабатываний Тейлз понял, что ему нужно лично провести расследование. Тейлз считает все это утомительным, но ему нужно убедиться, что не произошло никакой битвы, иначе… Тейлз замер. Он стоит на самом краю леса, в шаге от своего двора. Ветер снова обдувает его, но не может успокоить, пока он смотрит на свою мастерскую. Во внешних стенах дыры. Похоже, кто-то пробил их насквозь. Подсчитав их количество, Тейлз заставляет себя двигаться. Под ногами хрустят травинки, но только если он избегает кратеров и длинных следов от травы, разрыхливших землю. Тейлз чувствует запах горелой резины. И он чувствует гораздо больше запаха, особенно по мере приближения к мастерской. Тейлз останавливается перед самым нижним отверстием. Оно достаточно большое, чтобы он мог пролезть сквозь него. Тейлз так и делает, поправляя свой рабочий пояс, чтобы тот не зацепился. Его наручные часы вибрируют, касаясь шерсти, сообщая ему, что кто-то проник в его мастерскую после того, как он перевел ее в аварийный режим. Тейлз нажимает на экран, чтобы выключить звук часов (он знает, что кто-то проник; это был он). Однако Тейлзу приходится нажимать несколько раз, потому что он просто не смотрит на экран. Вместо этого он смотрит на стены вокруг себя. Это гостевая комната. Вернее, это была гостевая комната. Стены испещрены таким же количеством дыр, как и снаружи дома. Оставшиеся части стены потрескались и покрыты засохшей кровью. Предметы в комнате также разорваны на части. Каркас кровати и тумбочка — это древесная стружка, разбросанная по полу. Ткань матраса сорвана, и пена высыпается наружу. Стул в углу комнаты в таком же состоянии — без обивки, но со всеми пружинами, которые должны были остаться внутри. Дверь в шкаф и в коридор разорваны на две части и упали в свои комнаты. Одежда и дополнительное постельное белье в шкафу сгорели, оставив после себя пепел, который рассыпался по сломанным металлическим балкам на полу. Ковер тоже сгорел, с дырами посередине и множеством следов от шин. Тейлз осторожно переступает через разрушения на полу. Он слышит скрип половиц под ковром, молящих о прекращении своих страданий. Тейлз демонстративно не делает этого, дойдя до коридора. Там столько же разрушений, сколько было внутри гостевой комнаты. Тейлз, конечно же, собирается всё осмотреть, но его внимание переключается на ванную. Только потому, что он видит жидкость на полу, так как дверь брошена в обломки разбитой ванны. Оставшись в коридоре, Тейлз приседает. Он наклоняется вперед, чтобы рассмотреть жидкость. Запах поражает его прежде, чем он успевает что-либо обдумать. Он отправляет его обратно в коридор. Тейлз опирается на одно колено и давится на пол. Ему удается удержать завтрак глубоко в желудке. Он прикрывает нос пальцами, возвращаясь в ванную. Это мало помогает, но дает ему силы продолжать игнорировать это, вместо того чтобы поддаться отвращению. Тейлз первым делом понимает, что это не одна жидкость. Их две — возможно, больше — и несколько кашицеобразных твёрдых частиц. Кто-то явно вырвал здесь свою еду. А ещё он откашлял кровь. К сожалению, Тейлз не знает, что это за остатки. Это чёрная жидкость, определённо гуще крови и рвоты. Она напоминает Тейлзу чернила или масло, но, кроме общих черт во внешнем виде, больше ничего общего с этими веществами нет. Например, чернила и масло блестят. Эта жидкость поглощает весь свет, что, вероятно, объясняет её оттенок, похожий на вантаблэк. Тейлз решает не прикасаться к жидкости. Ему и не нужно переступать через неё. Ванная комната, может быть, и разрушена, но она мало чем отличается от гостевой комнаты. Как и остальная часть дома. Всё в руинах. В каждой стене дыры. Странно, но ничего ценного — ни в денежном, ни в сентиментальном смысле — похоже, не украдено. Тейлз не может быть уверен, поскольку не проводит тщательного расследования, но всё, что он украл бы, будучи вором, разбился, — ну, сломано. Фарфор, старые книги, любые сувениры, которые Соник привёз из своих приключений и в которых, скорее всего, настоящее золото или драгоценности, — всё это брошено на пол или разбито вдребезги. Сейчас Тейлз предполагает, что тот, кто сюда пришёл, хотел лишь опустошить это место. В какой-то степени Тейлз, вероятно, понимает. Каким бы дружелюбным ни был Соник, у него много врагов. У Тейлза тоже есть несколько человек, которые завидуют ему или его положению. Есть также люди, которые поддерживают Эггмана или любого другого злодея, с которым сталкивалась эта парочка. Это не обязательно должно быть чем-то личным. Они могли разрушить всё вокруг, чтобы послать им сигнал. Что же это за жидкость? Тейлз скоро найдет ответы. Хотя его мастерская тоже пострадала от разрушителя, его подземная лаборатория осталась нетронутой. Тейлз благодарен за это, надевая защитный костюм, который он сам разработал. По мере того, как ткань облегает его тело, он начинает искать необходимые инструменты. Он собирается взять образцы жидкости, рвоты и как можно больше крови по всему дому. Тот, кто разграбил его жилище, совершил ошибку, оставив там свои ДНК. Тейлз собирается выяснить, кто они, а затем он… Ну, он ещё не до конца всё продумал. Зависит от того, кто это. Он обязательно спросит, почему они решили разрушить одну из его мастерских. Не говоря уже о том, во сколько это обошлось Тейлзу, этот человек мог серьёзно пострадать. В мастерской наверху находится несколько химикатов и других приспособлений, которые нельзя смешивать. Хотя Тейлз ничего не может подтвердить, он знает, что как минимум в одном из сувениров Соника, вероятно, заложено защитное заклинание или злой дух. Этот человек мог пострадать. Им следовало ограничиться тем, чтобы нарисовать грубые надписи на фасаде дома. Это донесло бы тот же посыл, и никто бы не рисковал жизнью. Тейлз отвлекается от темы. Он не собирается предпринимать эти действия самостоятельно и не собирается учить кого-либо, как ему передавать сообщения. Лучше ему заниматься тем, что у него хорошо получается. Это включает в себя многое, но пока Тейлз просто ходит по дому, берет мазки засохшей крови и помещает их в пробирки. Он плотно закрывает их и убирает в сумку-холодильник, перекинутую через плечо. Тейлз проявляет особую осторожность с чёрной жидкостью. Он не знает, что это такое; он точно знает лишь то, что ему не по себе находиться рядом с ней. Он уверен, что это какой-то яд. Вероятно, после этого ему придётся проветрить весь дом. Конечно, он, скорее всего, и так собирался это сделать. Если кто-то готов просверлить дыры во внешних стенах, он более чем готов оставить в воздухе какую-нибудь заразу. Тейлзу нужно будет ещё раз проверить своё здоровье, прежде чем он закончит. Как и ожидалось, чёрная жидкость оказалась гуще большинства веществ, включая воду и кровь. Она также оказалась тяжелее, чем предполагал Тейлз. Тампон, которым он пользовался, чуть не сломался пополам, и Тейлзу пришлось опустить пробирку, чтобы убедиться, что жидкость попала внутрь. К счастью, она липкая, поэтому остаётся на тампоне, и Тейлзу не нужно было проявлять осторожность. Возможно, именно поэтому она не распространилась дальше, несмотря на то, что не высохла, как кровь. Тейлз, конечно, испытывает здоровую долю настороженности по отношению к этой жидкости, но в то же время чувствует укол любопытства. Ему не терпится начать её исследовать. Тейлз приносит свою сумку-холодильник обратно в подземную лабораторию. Он маркирует пробирки, прежде чем вставить их в анализаторы. Сначала он кладёт образцы крови. Затем он решает оставить чёрную жидкость на потом. Он не уверен, что именно его подтолкнуло к этому, но задним числом объясняет это соображениями безопасности и необходимостью предотвратить загрязнение. Тейлз с нетерпением ждёт, когда анализатор закончит работу. Он постукивает ногой по полу — привычка, перенятая от старшего брата. Обычно он размахивал бы хвостом, но сейчас он спрятан под защитным костюмом. Он не снимет его, пока не зачистит дом, так что ему остаётся лишь практиковаться, используя украденные вещи. Несмотря на своё нетерпение, анализатор закончил работу слишком быстро, что не обрадовало Тейлза. Он нахмурился, приближаясь к аппарату. Заглянув внутрь, он обнаружил, что тот действительно остановился. Он заменил пробирки с кровью чёрной жидкостью и снова запустил аппарат. Пока компьютер выполняет второй раунд, он подходит к компьютеру в другом конце комнаты, к которому подключены все его машины. Результаты появляются на экране. Хмурое выражение лица Тейлза усиливается, когда он понимает, что компьютер обнаружил совпадение с кровью в базе данных Тейлза. В базе данных есть немало людей, но он не может представить себе никого, кто бы так поступил. Даже Эггман не стал бы (по крайней мере, он не оставил бы следов крови, потому что его машины бы всё уничтожили). Не привыкший ждать, Тейлз нажимает кнопку, чтобы получить результат. Его охватывает шок, когда каждая капля крови — включая капли из ванной — оказывается принадлежащей Сонику. Тейлз проверяет это вручную. Система не ошиблась. ДНК полностью совпадает. Тейлз смотрит на клавиатуру. Он постукивает пальцем по её краю. Он обдумывает факты, изложенные перед ним. Соник был виновен в этих ролях и рвоте. Соник редко истекает кровью. Он бы не стал участвовать в бессмысленном разрушении, особенно в доме своего брата. Соник явно оставался здесь, поскольку за день до этого нападения раздался странный звуковой сигнал от чьего-то входа. Если только… кто-то ещё не вошёл, и первым сигналом нападения был вход Соника. Должно быть, он ввязался в драку. Кто бы это ни был, он должен быть очень сильным, если смог так загнать Соника в угол. Но кто же был противником? Где он сейчас? И где Соник? На последние два вопроса ответ не приходит сразу, но на первый Тейлз находит ответ, когда его компьютер загорается, но результатов нет. Тейлз хмурится, переводя взгляд с анализатора на экран. Это заняло больше времени, чем должно было. В базе данных не было совпадений, но компьютерная аналитика — опять же, запрограммированная Тейлзом — пришла к выводу. Тейлз поспешно нажимает на него, отчаянно желая узнать, что это было. Тейлз, спотыкаясь, отходит от компьютера. Он чуть не падает, но врезается в стол, на котором стоит анализатор. Его широко раскрытые глаза устремляются от экрана компьютера к прибору. Он не видит чёрной жидкости или пробирки, но теперь понимает, что это такое. Что делают «Блэк Дум» на этой планете? И как — или почему — они напали на Соника? Тейлзу нужно найти своего брата. Немедленно.