Проклятие реликвий

— М-м-м-м... — вдруг промычал Жон. Чёрные вены на лице отступили. Проклятие делало его сон необычным. Во сне все процессы его организма останавливались, делая его неотличимым от трупа. Жон знал об этой особенности своего тела, но он забыл предупредить об этом. Сёстры замерли и медленно подняли заплаканные глаза на Жона. — Руби...? И Янг...? Откуда ты... Нет... Почему вы плачете? Сёстры замерли, их визги эхом разнеслись по комнате, прерывистые и полные ужаса. Руби отшатнулась первой, её серебристые глаза расширились до предела, слёзы всё ещё катились по щекам, смешиваясь с потом от внезапного испуга. Она прижалась к Янг, хватаясь за её руку так крепко, что треснула защитная оболочка ауры. Янг, в свою очередь, инстинктивно вскочила, её глаза покраснели, кулаки сжались, готовые к бою. Тело, закалённое годами сражений, отреагировало быстрее разума. Но перед ними был не враг, а Жон, сонный, с седыми прядями, спутанными от ночного беспокойства, и голосом, хриплым от "мёртвого сна". — Жон? Ты... ты жив? — прошептала Руби, её голос дрожал, переходя от рыданий к неверию. Она медленно потянулась вперёд, боясь, что это иллюзия, что чёрные вены вот-вот вернутся и поглотят его снова. Её рука коснулась его щеки — тёплой, живой, — и она всхлипнула, на этот раз от облегчения, смешанного с гневом. — Мы думали... ты умер! Твоё тело... оно было холодным! Я... я уже попрощалась с тобой! Янг стояла, тяжело дыша, её глаза метались от лица Жона к Руби и обратно. Она опустила кулаки, но напряжение не ушло, плечи оставались сгорбленными, как у бойца, ждущего подвоха. — Чёрт возьми, Арк, ты нас чуть не довёл до сердечного приступа! — рявкнула она, но в голосе сквозила не злость, а дрожь. — Что это было? Ты выглядел как... как покойник. Эти вены... они исчезли, но... объяснись, пока я не решила, что это какая-то твоя дурацкая шутка! Жон сел на диване, морщась от внезапного движения, его холодный взгляд на миг смягчился — редкий проблеск былой теплоты, которую война и проклятие почти стёрли. Он провёл рукой по лицу, где только что ползла тьма проклятия, и вздохнул, осознавая свою оплошность. — Это... результат проклятия. Во время сна моё сердце перестаёт биться, дыхание останавливается, и тело теряет тепло. Из-за этого меня невозможно отличить от покойника. Вчера я об этом не сказал, потому что не рассчитывал оставаться здесь на ночь или... что я не проснусь. — Его слова, словно тяжёлый туман, окутали пространство. Он взглянул на Руби, и в его взгляде мелькнула вина — за то, что ей пришлось пережить это. — Прости. Я не хотел тебя... напугать. Руби покачала головой, слёзы продолжали течь, но теперь на её лице появилась слабая, дрожащая улыбка. Она осторожно придвинулась ближе и обняла его, словно боялась причинить боль. — Не нужно извиняться... просто... не оставляй меня больше. Пожалуйста. Мы обязательно найдём способ... справиться с этим. Вместе. Янг кивнула и присела рядом, положив руку на плечо Жона. Это прикосновение было не угрожающим, а ободряющим. Сёстры на мгновение встретились взглядами, и в комнате зародилась хрупкая надежда.