Описание
Нью-Йорк пах жареными каштанами, бензином и чужим отчаянием.
Часть 3
03 февраля 2026, 10:29
Глава 3: Сахарное стекло
Стены квартиры Криса пульсировали под биты бристольского трип-хопа. Повсюду были люди, которых Сид не знал — какие-то случайные рейверы, первокурсники и тени из их прошлого. Запах дешевого сидра, пота и сладковатого дыма окутывал комнаты, создавая иллюзию того, что время остановилось в их шестнадцатилетии.
Крис стоял на кухонном столе, размахивая бутылкой водки.
— За возвращение блудных детей! — орал он. — За Сида, который нашел свою принцессу в стране фастфуда!
Толпа взревела, но Джал, стоявшая в углу кухни, только крепче сжала стакан с водой. Она видела то, чего не видели другие: как дрожит колено Криса и как неестественно блестят его глаза.
Кэсси танцевала в центре гостиной. На ней было тонкое винтажное платье, которое, казалось, держалось только на её ключицах. Она двигалась медленно, закрыв глаза, с застывшей улыбкой на губах.
— Смотри на неё, Сид, — прошептал Тони, возникнув рядом, как привидение. — Она превращается в свет. Еще немного, и она просто рассеется.
— Заткнись, Тони, — огрызнулся Сид, отпивая прямо из горла бутылки. — Она просто радуется, что вернулась.
— Она не ела с самого аэропорта. Я следил, — Тони прищурился. — А ты так занят тем, что «спасаешь» её, что не замечаешь собственного дна. Твои руки дрожат сильнее, чем у Криса.
Сид посмотрел на свои пальцы. Тони был прав. В попытке соответствовать безумию Кэсси и боли Криса, Сид начал поглощать всё, что попадалось под руку: таблетки, алкоголь, чужое отчаяние.
Вечеринка достигла своего пика, когда Кэсси исчезла в ванной. Сид, ведомый своим инстинктом «сторожевого пса», последовал за ней через десять минут.
Дверь была не заперта. Кэсси стояла перед зеркалом, тщательно вытирая рот салфеткой. На раковине лежала надкусанная долька яблока — единственное, что она позволила себе за вечер. И даже это оказалось «лишним».
— Зачем, Кэс? — голос Сида сорвался.
— Потому что внутри меня слишком много слов, Сидди, — она обернулась, и её взгляд был пугающе ясным. — Если я что-то съем, словам не останется места. А я должна сказать тебе что-то важное.
— Так скажи! Без этого... без этого всего!
— Я не могу здесь дышать, — она подошла к нему вплотную. — Бристоль — это кладбище. Мы все вернулись сюда, чтобы лечь в свои старые могилы. Посмотри на Криса — он умирает и смеется. Посмотри на Тони — он сломан и пытается сломать нас, чтобы не быть единственным калекой.
В этот момент из коридора донесся грохот и крик Джал.
Сид и Кэсси выбежали из ванной. Крис лежал на полу в коридоре. Музыка продолжала орать, но вокруг образовался вакуум тишины. У Криса начался припадок. Джал пыталась удержать его голову, её лицо было серым от ужаса.
Анвар звонил в скорую, запинаясь в словах. Тони просто стоял и смотрел, его лицо не выражало ничего, кроме глубокой, ледяной аналитики.
— Вау, — тихо произнесла Кэсси, глядя на бьющегося в конвульсиях друга. — Кажется, вечеринка действительно удалась.
**
Больница Святого Иакова пахла хлоркой и неизбежностью. Группа сидела в коридоре, напоминая сломанных кукол. Джал не плакала — она просто сидела, глядя в стену, её пальцы постоянно перебирали невидимые клавиши кларнета.
Вышел врач. Его лицо было профессионально-сочувствующим, что всегда хуже, чем открытая грубость.
— Он стабилен, но... — врач замялся. — Ему нужен абсолютный покой и серьезная терапия. И никакого алкоголя. Вообще.
— Крис и «никакого алкоголя» — это как Бристоль без дождя, — горько усмехнулся Макси.
Сид вышел на лестничную клетку. Ему казалось, что стены сжимаются. В кармане завибрировал телефон — Кэсси прислала сообщение: *«Здесь слишком много белого. Белый — это цвет пустоты. Я ухожу в парк»*.
Он нашел её на качелях в четыре утра. Она была в одной тонкой кофте, несмотря на ледяной туман.
— Кэс, мы должны пойти домой. Тебе нужно поесть, — Сид попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Я не голодна, Сидди. Я сыта этой ночью. Она была... вкусной.
**
Сид понял: он её теряет. Не так, как в Нью-Йорке, а окончательно. Она просто растворялась в своей анорексии и безумии города. И тогда он совершил то, что Кэсси считала высшим актом предательства.
Пока она спала, он достал её старую записную книжку и нашел номер её отца, Маркуса. Того самого человека, который игнорировал её годами, заменяя любовь чеками и равнодушием.
Сид встретился с ним в дождливом парке.
— Ей нужна помощь, — сказал Сид, глядя в усталые, такие же пустые, как у Кэсси, глаза Маркуса. — Она не ест. Она бредит. Если вы не отправите её в клинику, она умрет через месяц.
— И что ты хочешь от меня, парень? — Маркус закурил. — Денег?
— Я хочу, чтобы вы забрали её. Силой. Потому что меня она больше не слушает.
Сид подписал «приговор» их отношениям. Он сдал её тем самым людям, от которых они бежали через океан. Он верил, что спасает её жизнь, но знал, что убивает её любовь к нему.
Кэсси забрали на следующее утро. Это не было красиво: приехали санитары, Маркус стоял в стороне, пряча глаза за темными очками.
Кэсси не кричала. Она просто смотрела на Сида. В её взгляде не было злости — только бесконечное разочарование, которое было в сто раз больнее любого крика.
— Ты стал одним из них, Сидди, — тихо сказала она перед тем, как дверь машины захлопнулась. — Ты стал взрослым.
Тони наблюдал за этой сценой из окна кафе через дорогу. Он набрал номер Сида.
— Поздравляю, — сказал Тони, когда Сид взял трубку. — Ты только что совершил самый правильный и самый ублюдский поступок в своей жизни. Добро пожаловать в наш клуб сломанных героев.
Сид стоял посреди пустой улицы. Нью-Йоркское похмелье закончилось. Началась настоящая, серая и трезвая боль.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.