Бойня

Давненько его так никто не навещал. А точнее с минуты на минуту должны были прийти ФБР. И это братья Винчестеры и оба были лучшими в своем отделе. Уж к Винчестерам относился скажем порой с уважением, но порой презирал их. Как же король всей, высшем мафии так низко пал и при этом оказался в тюрьме и этим он и сам задавался вопросом. А ведь он начинал самых низших рядах, может он и не был отличным стрелком и при этом нельзя сказать, что прям хорошо дрался, но он обладал отличным умом и при этом за счет хитрости и подлости и внушать доверие он умел и при этом может и не сразу, но по тихоньку рос в глазах авторитетах. И по степенно становился влиятельным человеком и рос на глазах у многих. У него появились так и друзья так и враги. Врагов у него было больше. Он даже близким не мог полноценно доверять. Но самый большой удар для него был так это смерть его сына. Может он и не был идеальным отцом. Порой мог поднять руку на сына, но он точно знал, что он бы никогда не предал бы своего отца. Тюремная камера была капсулой из серого бетона и стали, вырвавшей его из мира бархата, дубовых панелей и запаха дорогого виски. Фергюс «Кроули» Макклауд сидел на жесткой койке, спина прямая, взгляд устремлен в единственное окно с решеткой, через которое виднелся клочок пасмурного неба. Этот вид был его новым троном. Иронично. «Как же низко пал король», — мысль, которая крутилась в голове уже не первую неделю, не вызывала уже ни злости, ни стыда. Только холодную, циничную констатацию факта. Он всегда был реалистом. Взлеты и падения — часть игры. Просто он не планировал, что это падение станет… настолько расчетливым. Он поправил манжету тюремной робы — единственный жест, в котором еще оставалась привычка к элегантности. Да, он оказался здесь. Не из-за глупой ошибки или предательства подчинённого. Он сдался. Добровольно. И теперь сидел, как паук в центре сотканной им же паутины, ожидая, когда в нее начнут срываться мухи. Первыми должны были прилететь две самые назойливые. Винчестеры. Дин и Сэм Винчестер. Агенты ФБР из отдела по особо опасным организованным преступлениям. Порой он их уважал — за упрямство, за собачью хватку, за то, что они, эти мальчишки в дешевых костюмах, годами шли по его следу, не боясь ни его имени, ни его влияния. А порой — презирал. За их наивную веру в систему, в «справедливость», в то, что их миссия как-то важнее простой карьерной гонки. Они были хорошими охотниками. Но он был не просто добычей. Он был создателем той чащи, в которой они бегали. Дверь камеры с лязгом отворилась. Надзиратель, мрачный детина, кивком показал, что пора. Кроули медленно встал, дав понять, что торопиться будет не он. Его вели по длинному, отдающему хлоркой и отчаянием коридору в комнату для допросов. Зеркало в полстены, стол, три стула. Он сел первым, положив ладони на холодный стол. Поза спокойного хозяина, принимающего гостей. Они вошли почти сразу. Дин — первым, как всегда. Плечистый, с взглядом, в котором читалась усталость и привычная настороженность. Сэм — за ним, выше, со стопкой файлов в руках и аналитическим блеском в глазах. — Макклауд, — произнес Дин, не садясь. Его голос был низким, без эмоций. — Агент Винчестер. Агент Винчестер, — кивнул Кроули каждому по отдельности. — Как поживает ваш старый «Шевроле»? Не сломался еще на очередной погоне за призраком? — Он крепче, чем кажется. Как и мы, — парировал Дин, наконец опускаясь на стул. Сэм сел рядом, раскладывая бумаги. — О, не сомневаюсь. Упорство — ваша отличительная черта. Именно поэтому вы здесь, а не какой-нибудь… карьерист из прокурорского офиса. Сэм первым перешел к делу, игнорируя его подначки. — Вы подписали соглашение о сотрудничестве. Выдаете албанскую группировку Братоубийц, их схему отмывания денег через автосалоны в Нью-Джерси. Это хорошее начало. Но мы оба знаем, что это — верхушка айсберга. Мелкая рыбешка. Кроули позволил себе тонкую улыбку. — Все большое начинается с малого, дорогой Сэмюэл. Вы же не ждете, что я за один присест выложу вам всю карту преступного мира? Это было бы… невежливо по отношению к нашим будущим встречам. И невыгодно для меня. — Выговорили себе иммунитет по семнадцати пунктам обвинения, — напомнил Дин. — И программу защиты. Кажется, вы уже получили свое. — Иммунитет — от суда. Не от жизни, агент Винчестер, — голос Кроули внезапно потерял всю свою игривость, став холодным, как сталь. — То, что я начал… это не бизнес-переговоры. Это тотальная война. И первым делом в войне бьют по предателям. Моя «защита» — это ваша головная боль. И я надеюсь, ваш отдел готов к головной боли мигрениозного масштаба. Он откинулся на стуле, наблюдая, как братья обмениваются быстрым взглядом. Они понимали. Они знали, на что шли, принимая его «дар». Но знание и готовность встретить последствия — разные вещи. — Вы боитесь, что ваши бывшие «коллеги» доберутся до вас раньше, чем мы успеем всех арестовать? — спросил Сэм. — О, я не боюсь, — поправил его Кроули. — Я предвижу. И даю вам шанс проявить себя. Например, мой следующий «подарок» будет куда… весомее. Речь пойдет о семье, чье имя, я уверен, вам знакомо. Майклсоны. Он сделал паузу, чтобы оценить эффект. Дин слегка сжал челюсть. Сэм перестал листать бумаги. — У вас есть доказательства против них? Конкретные дела, которые можно довести до суда? — быстро спросил Сэм. — У меня есть знание, агент. Знание о том, кто, где и когда. О схемах, которые ваши финансисты годами не могли распутать. О могилах, которые никто не находил. О полицейских и судьях в их кармане. — Кроули наклонился вперед, понизив голос до конспиративного шепота. — Но Майклсоны — не албанские головорезы. Их не возьмешь грубой силой. Они, как и я, пауки. Разрубите одну нить в их паутине — они спрячутся и сплетут новую. Чтобы поймать их, нужно… встряхнуть все дерево. — Вы хотите, чтобы мы начали войну между кланами, — резко заключил Дин. — Я хочу, чтобы вы сделали свою работу эффективно. Я даю вам спички. Решать, поджигать ли вам все сразу или пытаться аккуратно выкуривать каждого паука по отдельности, — вам. Но помните… — Он снова откинулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек хитрого, безжалостного ума, который вознес его на вершину. — Пауки, когда их загнали в угол, кусаются. И я знаю, где они прячут свои самые ядовитые клыки. Например, вы в курсе, что у них есть брат с… специфическими наклонностями? Коул? Его досье в вашем архиве — детская сказка по сравнению с тем, что я могу рассказать. И он, между прочим, обожает охотиться на тех, кто носит значок. В комнате повисло тяжелое молчание. Кроули наслаждался им. Он снова дергал за ниточки. Не из тронного зала, а из камеры. Но суть не менялась. — Зачем вы это делаете, Макклауд? — вдруг спросил Дин, его взгляд был пристальным, пытающимся просверлить броню цинизма. — Вы не тот, кто раскаивается. Вы не тот, кто верит в искупление. Что вы на самом деле хотите? Кроули замер. На мгновение маска короля мафии сползла, и в его глазах мелькнула тень чего-то настоящего, старого и ноющего, как незаживающая рана. Он видел не серую стену перед собой, а лицо мальчика. Своего мальчика. Гэвина. — Что я хочу?.. — Он тихо повторил вопрос, больше себе, чем им. Потом снова посмотрел на агентов, и маска вернулась на место, припаянная стальной волей. — Я хочу, чтобы шахматная доска была расчищена. Чтобы старые игры закончились. А что касается искупления… — Он горько усмехнулся. — Есть вещи, которые нельзя искупить. Их можно только сжечь дотла вместе со всем, что их окружает. Я предоставляю вам и самим себе прекрасную возможность устроить такой костер. Вы согласны быть моими… поджигателями? Дверь комнаты открылась, сигнализируя об окончании времени. Кроули встал, не дожидаясь команды надзирателя. — Подумайте над моим предложением, джентльмены. Следующая наша беседа будет о первом конкретном шаге против Никласа Майклсона. Думаю, с него и начнем нашу… чистку. Он, кстати, только что похоронил отца. Самый подходящий момент для новых потерь, не находите? И прежде чем братья успели что-то ответить, он развернулся и вышел в коридор, обратно в свою бетонную капсулу. Мысли его уже были далеко от этой комнаты. Он мысленно просчитывал ходы Клауса, холодную логику Элайджи, необузданную жестокость Коула. Он бросал им вызов. И он почти жаждал их ответа. В этой войне, которую он начал, была своя мрачная поэзия. Свое искупление. А где-то в кармане его тюремной робы, если бы кто-то сумел обыскать его с пристрастием, лежала старая, потертая фотография. На ней улыбался мальчик. Это было единственное, что связывало Фергюса Макклауда, короля предателей, с тем человеком, которым он был когда-то. И ради памяти которого он теперь готов был сжечь весь свой мир. *** Комната в региональном офисе ФБР была стерильной и безликой. Пахло старым кофе, пылью от принтера и напряжением. Дин Винчестер с силой поставил бумажный стаканчик на стол, и коричневая жидкость плеснулась через край. — «Расчистить шахматную доску». Сжечь все дотла. Знаешь, что это, Сэм? Это не раскаяние. Это месть. Глобальная, выверенная и направленная на нас в том числе. Сэм, прислонившись к подоконнику и глядя на серый город за стеклом, медленно кивнул. Файлы с предварительными показаниями Кроули лежали перед ним нетронутыми. — Месть — мотив. Но информация — реальна. Албанцы уже паникуют. Его данные по отмыванию денег точны до цента. Он действительно готов говорить. И это делает его самым опасным свидетелем за всю историю отдела. — И самой большой мишенью, — мрачно добавил Дин. Он прошелся по комнате. — Ты слышал, как он сказал про Коула Майклсона? «Он обожает охотиться на тех, кто носит значок». Это не информация, Сэм. Это предупреждение. Или угроза. Он знает, что его попытаются убрать, и загодя кладет нам в голову мысль, кто это сделает, направляя наш гнев. — Может быть, — согласился Сэм, наконец отворачиваясь от окна. — Но это не меняет факта: в общей тюрьме, даже в изоляторе, он — труп на отсрочке. У Майклсонов достаточно денег и связей, чтобы до него дотянуться. Через надзирателя, через другого заключенного, через отравленную еду. У нас есть неделя, может, две, прежде чем случится «несчастный случай». Дин тяжело вздохнул, потирая переносицу. Усталость давила на виски. — Значит, надо вывозить. Далеко и быстро. Сменить имя, лицо, биографию. Полный рестарт по программе. — Идеальное место для этого — Майами, — сказал Сэм, подходя к столу и открывая ноутбук. — У нашего офиса там хорошие ресурсы. Климат другой, диаспоры другие. Албанцы там почти не представлены, а влияние Майклсонов на Восточном побережье сильно, но во Флориде у них нет такой глубокой укорененности. Плюс порт, аэропорт, постоянный поток людей — легче затеряться. Мы можем арендовать отель в частном секторе, координироваться с местными правоохранительными органами… — Ты уже все продумал, — не без доли гордости констатировал Дин. В голосе его, однако, не было энтузиазма. — Продумать — одно. Продать это начальству — другое. Бобби будет не в восторге. Роберт «Бобби» Сингер, их начальник и в каком-то смысле опекун, терпеть не мог, когда планы пахли авантюрой и требовали горы денег из и без того скудного бюджета. А перевозка и защита короля мафии пахла именно так. — Нам нужен железный козырь, — сказал Дин, его взгляд стал острым, охотничьим. — Мы идем к Бобби не просто с просьбой о переводе. Мы идем с… приманкой. Кроули пообещал нам Майклсонов. Давай потребуем у Бобби ресурсы на Майами в обмен на первого Майклсона за решеткой. На того, кого Кроули сдаст первым. Сэм задумался, быстро просчитывая. — Он сказал: «Следующая наша беседа будет о первом конкретном шаге против Никласа Майклсона». Мы можем использовать это. Создать видимость, что перевозим Кроули в Майами для его же безопасности, но на самом деле — чтобы там же, вдали от его привычной среды, начать глубокую разработку дела против Клауса на основе его же показаний. Сделать это нашей оперативной базой. — И если что-то пойдет не так, и Кроули все же «случайно» умрет во Флориде, — с мрачным цинизмом добавил Дин, — то это будет далеко от нью-йоркских журналистов и давления местных политиков, связанных с семьей. Удобно для всех. Кроме него, конечно. В его голосе прозвучало что-то, заставившее Сэма нахмуриться. — Ты хочешь его использовать как приманку? Выманить Майклсонов? — Я хочу закрыть Майклсонов, Сэм, — жестко ответил Дин. — А Кроули — ключ. Ржавый, ядовитый, ненадежный ключ. И если для этого его нужно насадить на крючок… — Он не договорил, но смысл был ясен. — Но сперва — Бобби. Готовь презентацию. Акцентируй на уязвимости свидетеля здесь и на оперативных возможностях в Майами. И на том, что первый крупный улов — Клаус Майклсон — может стать нашей наградой. Бобби нравится, когда охота заканчивается поимкой большого зверя. Сэм кивнул, его пальцы уже застучали по клавиатуре. Дин же подошел к окну, туда же, где только что стоял брат. Город жил своей жизнью, не подозревая, какая буря готовится в этой серой комнате. Они собирались перевезти самого опасного человека, которого когда-либо держали, через полстраны, чтобы развязать войну между кланами и, возможно, стать ее мишенью самим. «Кроули хочет костра, — подумал Дин, сжимая руку в кулак. — Что ж, мы дадим ему спички. И сольем на него бензин. Посмотрим, что сгорит первым». Он обернулся к брату. — Пошли. Пора объяснить Бобби, почему нам нужен отпуск во Флориде. С вооруженной охраной и королем мафии в багажнике. Решение было принято. Игра в «перемещение короля» только что перешла на новый, смертельно опасный уровень. И следующий ход был за их начальством.