Бойня

Машина, черный лимузин, бесшумно скользила по мокрому асфальту, увозя Клауса от могилы отца к дому, который теперь должен был стать центром его вселенной. Дождь стучал по крыше, ритмично и назойливо, словно отбивая секунды до начала катастрофы. «Кроули... Чертов Кроули...» Мысли метались, как загнанный зверь в клетке. Это была не просто угроза бизнесу. Это был удар в спину в день похорон, плевок на могилу. Отец, сколько бы Клаус его ни ненавидел, никогда не допустил бы такого унижения семьи. Он бы уже отдавал приказы, холодные и четкие. А теперь... теперь это бремя ложилось на него. На него, а не на Элайджу, не на мать. Он посмотрел в тонированное стекло, на свое отражение. Глаза, полные ярости и непролитых слез, смотрели назад. «Монстр», — сказал бы Финн. «Преемник», — надеялся бы отец. Кем он был сейчас? Наследником рушащейся империи в самый первый день своего правления. Лимузин остановился у чугунных ворот особняка Майклсонов. Дом, похожий на замок, стоял, освещенный тусклым светом фонарей, — мавзолей их могущества. Внутри уже собрались они все: скорбящие гиены в дорогих костюмах и платьях, ждущие объявления о наследстве, ждущие крошек со стола. И его семья — змеиное гнездо, в котором он вырос. Он вышел из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь. Дождь тут же принялся за него, но Клаус даже не поморщился. Холодные капли были кстати. Они отрезвляли. В холле царила гулкая, прилично-траурная тишина, прерываемая шепотом. Его появление заставило многих обернуться. Он прошел, не глядя ни на кого, скинул мокрое пальто на протянутые руки слуги и направился в кабинет отца. Комната пахла сигарой, старым кожаном и властью. За массивным дубовым столом сидел Элайджа. Он не занял кресло отца, а сидел напротив, будто ожидая. Его лицо было бесстрастно, но в глазах Клаус прочитал ту же усталость, то же напряжение. — Ты выглядишь так, будто только что увидел призрак, — тихо сказал Элайджа. — Или собираешься кого-то убить. — И то, и другое, брат, — хрипло ответил Клаус, закрывая дверь. Он подошел к бару, налил два бокала виски, не спрошая. Поставил один перед Элайджей. — Призрак нашего прошлого решил напомнить о себе. В самый подходящий день. Элайджа взял бокал, но не пил. Ждал. — Фергюс Макклауд, — выдохнул Клаус имя, как проклятие. — Сидящий в тюрьме паук. Он пошел на сделку. Со следователями. Он сдает всех. Албанцев, своих, наших поставщиков оружия с Западного побережья... всех, с кем имел дело отец. Тишина в кабинете стала густой, звенящей. Элайджа не шелохнулся, но его пальцы чуть сжали хрусталь бокала. Это было единственным признаком того, что удар попал в цель. — Источник? — спросил он одним словом. Голос был ровным, аналитичным. Голос того, кто уже составлял в голове списки уязвимостей. — Диего. Его человек в прокуратуре подтвердил. Бумаги уже в движении. Скоро начнутся аресты. — «Скоро» — понятие растяжимое в бюрократическом аде, — отпил Элайджа глоток. — У нас есть часы, может быть, дни. Не недели. Это... изящно. Удар ниже пояса в момент нашей наибольшей уязвимости. Отец бы оценил тактику, если бы это касалось кого-то другого. — Отец лежит в земле! — сорвался Клаус, ударив кулаком по столу. Бокалы звякнули. — И решать это теперь нам. Тебе и мне. Потому что Финн в этом бесполезен, как всегда. Коул... Коул получит от этого удовольствие, но это не его поле игры. Это война за выживание империи. Элайджа наконец поднял на него взгляд. В его глазах не было ни сочувствия, ни братской теплоты. Был холодный, отточенный интеллект, оценивающий ресурсы и угрозы. — Что ты предлагаешь, Никлас? — спросил он, используя полное имя, как делал отец в моменты серьезных разговоров. — Бежать? Распустить активы? Или сражаться? Клаус выпил виски залпом. Огонь распространился по груди, придавая решимости. — Сражаться. Но не так, как ожидают. Не стрелять в первых встречных федералов. Кроули хочет хаоса? Он его получит. Но не наш. Мы создадим свой. Мы должны изолировать его показания. Сделать так, чтобы его слово ничего не стоило. Чтобы те, кого он сдает, исчезли или стали невидимыми до того, как придут с ордерами. А сам он... — Клаус сделал паузу, и в его глазах вспыхнул тот самый, пугающий многих, огонь жестокости. — Сам он должен понять, что игра, в которую он играет, имеет только один финал. И защита правительства не спасет его от последствий предательства. — Ты говоришь о прямом воздействии на свидетеля под защитой, — констатировал Элайджа. — Это безрассудно. Это объявление войны уже не криминальному миру, а государству. — Нет! — резко парировал Клаус. — Это защита семьи. Нашего дома. Отец построил это не для того, чтобы все рухнуло из-за какого-то шотландского выскочки с манией величия. Мы сделаем это чисто. Умно. Как ты любишь, брат. У нас есть рычаги в полиции, в судах. У нас есть информация, которая может скомпрометировать половину тех, кто будет вести это дело. Мы ударим по слабым звеньям в их цепи. А по Кроули... — Клаус усмехнулся, и это было страшнее любой угрозы. — По Кроули ударит его же бывший мир. Мы просто... поможем им встретиться. В дверь постучали. Три четких, неторопливых удара. Коул. Он всегда стучал именно так. — Войди, — сказал Элайджа. Коул вошел, бесшумно, как тень. Его глаза сразу перешли с одного брата на другого, считывая атмосферу. На его губах играла едва уловимая, почти блаженная улыбка. — Похороны прошли чинно. Мать ушла к себе. Финн спорит с женой. Ребекка ищет тебя, Клаус, — он перечислил все факты без эмоций. — А в воздухе пахнет паникой и кровью. Еще не пролитой, но уже обещанной. Что я пропустил? Клаус и Элайджа обменялись взглядом. Молчаливое соглашение было достигнуто. Коул, со своими «маньячными наклонностями» и безупречными навыками ликвидатора, был идеальным инструментом для части их плана. Опасным, но идеальным. — Садись, брат, — сказал Клаус, и в его голосе впервые с момента похорон появились нотки старой, почти семейной, мрачной уверенности. — У нас для тебя есть работа. И для всех нас началась новая война. Война за то, чтобы наше имя не стерли в грязь. Кроули хочет нас сдать? Что ж... посмотрим, кто первым сломается. За окном кабинета хлестал дождь, смывая следы похоронной процессии. Но внутри особняка Майклсонов родилась новая буря. Более тихая, более опасная и беспощадная. И Клаус, наконец почувствовав тяжесть наследства на своих плечах, смотрел в глаза братьям, готовый вести их в эту бурю. Он больше не был просто сыном. Он был главой семьи. И он будет защищать ее любой ценой. *** Майами встретил их влажной, плотной жарой, которая обволакивала, как одеяло, даже глубокой ночью. Воздух был густ от запаха морской соли, цветущего жасмина и далекого выхлопа. «Сейф-хаус» оказался невзрачной виллой в тихом, зажиточном районе Корал-Гейблс, обнесенной высокой стеной и щедро утыканной камерами. Для Кроули это была просто новая, более просторная клетка с пальмами за окном. А для Дебры Морган, сидевшей за своим столом в полицейском управлении Майами-Дейд, новость о высокопоставленном свидетеле из Нью-Йорка, которого тайком привезли в их город, была как граната, брошенная в ее и без того переполненный делами кабинет. — Ты в курсе этого цирка? — спросила она, влетая в криминалистическую лабораторию. Ее взгляд упал на двух мужчин: ее брата, Декстера Моргана, который с привычной отстраненностью рассматривал под микроскопом образец, и Винса Масуку, невозмутимо попивавшего кофе. — Если ты про новый рецепт замороженного йогурта в столовой — то нет, — отозвался Винс. — Если про то, что какой-то нью-йоркский босс мафии теперь наш постоялец, то… да, слухи ходят. Очень громкие слухи. Декстер оторвался от микроскопа, его лицо было бесстрастной маской. «Свидетель. Король мафии. Предатель.» В его голове, в том тихом месте, где жил его Тёмный Путник, эти слова вызвали легкое, знакомое щекотание интереса. Такой человек… в его досье наверняка были бы пункты, которые удовлетворили бы Кодекс Гарри. Но сейчас он был под защитой. Он был неприкосновенен. Мысль была дразнящей и немного раздражающей. — Говорят, его везут Винчестеры, — продолжила Дебра, скинув пиджак на стул. — Два крутых парня из ФБР. А нам, местным, отводится роль статистов с дубинками. Нам приказали выделить людей на внешнее оцепление и обеспечить поддержку, но в саму операцию не лезть. «Во избежание утечек информации». — Логично, — спокойно заметил Декстер, возвращаясь к своему образцу. Внутри же он анализировал. Логично, да. И опасно. Такой человек — магнит для неприятностей. А где неприятности в Майами, там рано или поздно на его столе в морге оказываются новые «клиенты». Возможно, даже связанные с этим делом. Эта мысль приносила странное утешение. — Логично? Деб, это оскорбление! — вспыхнула Дебра. — Они думают, что у нас тут все полицейские куплены, что ли? Я говорила с лейтенантом ЛаГуэртой. Она в ярости, но приказ сверху. ФБР берет все под свой контроль. — Ну, пусть берут, — пожал плечами Винс. — Меньше бумажной работы для нас. Хотя… если начнется стрельба, убирать потом придется нам. Именно в этот момент дверь открылась. В проеме стояли те самые «крутые парни из ФБР». Дин Винчестер, с оценивающим, немного усталым взглядом, который сразу скользнул по помещению, фиксируя выходы, лица, детали. И Сэм Винчестер, позади него, со своим профессионально-нейтральным выражением и планшетом в руках. — Детектив Морган? — обратился Дин к Дебре. — Агенты Винчестеры, ФБР. Нам нужен доступ к вашим архивным данным. И консультация вашего эксперта по анализу крови и ДНК. Все взгляды невольно переместились на Декстера. Он медленно поднял голову, встретившись взглядом сначала с Дином, потом с Сэмом. Между ними пробежала молчаливая, мгновенная оценка. Декстер увидел в них хищников, но хищников, идущих по правилам. Охотников на зверей покрупнее. Агент Винчестер-старший… в его глазах была тень, которую Декстер узнавал. Тень человека, который видел слишком много темного и научился с этим жить. Было любопытно. — Это Декстер Морган, наш ведущий специалист по анализу образцов крови, — представила его Дебра, все еще с легкой обидой в голосе. — Чем можем помочь, агенты? Сэм сделал шаг вперед, открывая планшет. — Фергюс Макклауд дает показания о цепочке убийств, связанных с одним из членов семьи Майклсонов — Коулом. У нас есть описания, места, но нет вещественных доказательств. Нам нужна консультация: если бы тела были уничтожены определенными методами, на что нам обращать внимание вторично? Какие следы могли сохраниться через годы? Нам нужно построить теоретическую модель, чтобы искать косвенные улики. Декстер почувствовал, как внутри что-то настораживается. «Коул Майклсон. Цепочка убийств. Методы уничтожения.» В его памяти всплывали недавние, нераскрытые дела, где останки были обработаны с почти… уважительной тщательностью. Не хаотичное насилие, а ритуал. — Определенные методы? — переспросил он своим ровным, аналитическим тоном. — Вы имеете в виду расчленение? Растворение в кислоте? Сожжение? — Все варианты, — жестко сказал Дин. — Наш свидетель утверждает, что у Коула Майклсона есть «склад» — возможно, арендованное холодильное помещение или частная морозильная камера, где он… хранит трофеи. И что он часто действовал в радиусе ста миль от Майами, когда семья приезжала сюда по делам. В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Винс перестал пить кофе. — Трофеи, — медленно повторила Дебра, и от прежней обиды не осталось и следа. Теперь в ее глазах был чисто полицейский интерес, смешанный с отвращением. — У нас есть несколько старых, холодных дел о пропавших без вести, которые могли бы… подойти под такой почерк, — сказал Декстер, и его голос прозвучал так, будто он просто обсуждал погоду. Внутри же его разум уже сравнивал факты, строил предположения. Возможно, он уже косвенно работал над следами этого самого Коула, даже не зная его имени. Мысль о том, что где-то рядом может быть такой же, как он, но без Кодекса, без правил… она вызывала не страх, а леденящий, почти профессиональный интерес. — Мы хотим получить доступ к этим делам и вашей экспертизе, — сказал Сэм. — Макклауд дает нам детали, но нам нужны материальные доказательства, чтобы начать хоть одно дело против Майклсонов. Без этого его показания — просто рассказы. Декстер кивнул. Все было логично. ФБР привезло ядовитую приманку, а теперь пыталось с его помощью расставить капканы. И он, Декстер Морган, должен был помочь наточить зубья этих капканов. — Я предоставлю вам все, что у нас есть, по аналогичным методам, — сказал он. — И проконсультирую по возможным следам. При одном условии. Дин приподнял бровь. — Условии? — Если вы выйдете на этот «склад» или найдете новое место преступления… я хочу быть на месте первым. До того, как все затопчут. Кровь, если она есть, — нежная субстанция. Ее легко испортить. Агенты обменялись взглядом. В просьбе была железная логика эксперта. — Договорились, мистер Морган, — сказал Сэм. — Ваши знания могут быть ключевыми. Когда Винчестеры вышли, в лаборатории снова воцарилась тишина, теперь напряженная. — Боже, — выдохнула Дебра. — Это же… чудовищно. И этот Кроули… он действительно знает, где все кости зарыты. — Да, — тихо согласился Декстер, глядя на дверь, в которую они вышли. В его голове уже началась работа. Сравнение данных. Анализ. Охота. И где-то на задворках сознания шевелилась мысль: «Коул Майклсон. Серийный убийца из криминальной династии. Интересно, соответствует ли он Кодексу?» А на вилле в Корал-Гейблс Кроули, стоя у большого окна и глядя на освещенный луной бассейн, позволял себе редкую, беззвучную улыбку. Он был в Майами. Городе, где тени были длиннее, а тайны — кровавее. Он бросил камень в пруд под названием Майклсоны, и теперь круги расходились, достигая даже здешних, странных полицейских. Эксперт по крови… Как иронично. Мир был полон маленьких, мрачных поэзий. И его собственная драма только начинала находить своих новых, невольных актеров.