Любовь под железным крестом

Дни текли омерзительно медленно... Соне показалось, прошёл год... На деле прошло около полумесяца. Жизнь - ад... Впрочем, другой и не ожидалось, хотя небольшими познаниями в медицине умудрялась чуть-чуть сглаживать такую участь своим сокамерникам. Соня свыклась, не выла от голода и не кричала, если били. Солдатам она нравилась. Хорошо ли это? Нет. Это значит, убить её будет жалко, а ей бы только это. Ей таскали еду. Хлеб, воду, какие-то мелкие куски мяса. В основном один и тот же человек. Имени она не знала, только он не бил её никогда, хотя груб тоже был по долгу службы. Естественно, сокамерников кормить запрещали, но Сонька периодически втихомолку ослушивалась. В основном солдаты её любили. — Как, говоришь, тебя? — спросил как-то раз один, наблюдая, как Сонька стачивает небольшой кусок хлеба. — Соня. — Тот усмехнулся. — Знаешь, на что похоже? На солнце. — Соня задумалась. Солнце у них - Sonne. А поскольку чаще они обращались к ней, стараясь пародировать русское «Сонь», может, парой звуков и походило. И вот как-то, раз идя по площадке, Соня увидела автомобиль, а возле него двух мужчин. Один из надзирателей, а второй... Высокий, фуражка, кожаный форменный плащ... А у ног сидит самое настоящее чудовище. Псина в холке не велика, но не обижена мускулатурой - одно слово, и эта МДУ (машина для убийств) разорвёт человека, не оставляя и костей. Соня не увидела лица мужчины и не успела - её окликнули. Зато сам мужчина отлично успел разглядеть мелькнувшую девичью фигуру. — Кто она? — спросил тот, поджигая трубку. — Пленница, господин обергруппенфюрер. — дрожащим голосом отозвался надзиратель, а после добавил — Красивая... — На этих словах генерал усмехнулся. — Русская? — Так точно. — В штаб доставить. Есть охота поглазеть всем командованием на чудо этой треклятой страны. Следующим же утром вези в Берлин. — приказным тоном проговорил он. Надзирателю ничего не оставалось, кроме как согласиться. А генерал сел на заднее сиденье машины, подозвал псину и уехал. Не прошло и часа с их разговора, как дверь камеры со скрипом отворилась, все, кто был в состоянии, подняли головы вверх. Надзиратель уставился на фигуру в кайме русых длинных волос. — На выход. — Произнёс тот. Соньке, единственной из всех, кто понимал немецкий, не потребовалось и минуты для осознания, чего от неё хотят. — Чего этот опять припёрся-то? — Спросил Фёдор. — Зовёт куда-то... — Не ходи, дочка. Много хотят. — Терпению надзирателя меж тем приходил конец. — Schnell! — Грохнуло оглушительно. Еле волоча ноги, девушка вышла из камеры, под просьбы русских, родных голосов, не идти туда, повинуясь приказу. Дрогнула от хлопка металлической двери и по команде двинулась за надзирателем. Тот шёл быстро, Соня недлинными ногами шагала медленно. Его взгляд всё лежал на её руке... «SU» - не давала ему жизни эта аббревиатура. Ну родилась бы уж в Германии, женился бы, не думая, а тут... Её довели до душевой. — Вперёд. — Сухо бросил он, подтолкнув девушку, выходя за дверь. Соня секунд с пять постояла, после скинула с себя те лохмотья, что носили пленные, и вошла под душ. Её не смущало, что вода была прохладная, смутило только то, что с неё она стекала почти алая, отмывая засохшую кровь. Дверь была приоткрыта. Краснея, кусая нижнюю губу, как кусок мяса, надзиратель смотрел за ней... Нет разницы, что тощая, тело оставалось красивым, даже покрываясь гематомами, а вода аккуратно огинала его изгибы, смывая грязь, отчего тело становилось только лучше, да и оно ведь женское, как оно могло ему не нравиться. Мужчина выдохнул, моля всевышнего о пощаде, с него сдерут три шкуры, если... Чёрт. Соня вышла, завернулась в тряпку, что дали вместо полотенца, выдохнула, выходя из душевой. — Меня убьют? — Солдат расхохотался. — Лучше бы. Тебе выпала честь лично лицезреть высшие чины, от этого будет зависеть теперь, насколько быстро ты будешь умирать. — Ты ведь этого не хочешь... — Протянула она. —...Не хочу. — Согласился он. Девочка была похожа на котёнка: маленького ростика, нежная, ласковая, мягкая, такая вся деревенская, простая. Страх брал, когда представлялась её смерть. Тот выдохнул. — Твоя одежда на стуле. Оденься и выходи в коридор. — Едва сделав шаг вперёд, он услышал. — Я ведь даже имени твоего не знаю... — Тот дрогнул, услышав шелест ткани, обернуться не посмел, но произнёс. — Моё имя Аццо Бусс, и, надеюсь, оно не последнее, которое ты услышишь. — И ушёл. Соня глянула на вещи - то, в чём её и привезли сюда, те, что отняли, выдав лагерные. Не медля ни секунды больше, девушка стала одеваться. Надев платье, порылась в кармане, достала коробочку, потрясла. — Патронов нет, все изъяты. — Ну хоть не вместе со шкатулкой. — Чего они ей, если маузер у ней ещё тогда отняли? Она продолжила одеваться. Всё бы ничего, но вот носки на мокрые ноги налезают плохо. По готовности прыгнув в кирзовые сапоги, Соня направилась в коридор. — Готова? Молодец. — Тот поправил её рукав, прикрывая номер, после не удержался и коснулся пальцами её щеки.— Ха... — Что смешного? — Сама скоро поймёшь. Идём. Сегодня ночуешь не в камере. Будем беречь до завтра... Младший сержант. — Соня хмыкнула. Вспомнил, тоже мне. Конец II главы