Эстетическое восприятие

- Капитан Фаулер? Здравствуйте, да, простите, что звоню в такое время. Это лейтенант Лиззи Спенсер вас беспокоит. - А, Лиззи. Здравствуйте. Всё в порядке, я не сплю. Это я должен извиниться перед вами за то, что вызвал вас на задание в ваш выходной день. Чем могу быть вам полезен? - Мне поступило сообщение по поводу сбежавшей модели АХ-400, похитившей ребёнка. По словам информанта, девушку, похожую по описанию видели вместе с девочкой лет девяти, в районе Карбон-Уоркс на железнодорожном вокзале. Мы с Коннором проверим, с вашего позволения. - А, да? Хорошо, хорошо, езжайте. Но...мисс Спенсер, вы уверены? Вам необязательно брать всё на себя, мы можем отправить других сотрудников на проверку. Просто передайте ваши наводки людям, которых я назначу. - Спасибо за беспокойство, капитан Фаулер. Но делом АХ-400 изначально занимались мы с Коннором и упустили её в прошлый раз. Я не люблю передавать незаконченные дела другим сотрудникам. Разберусь сама. Я верну Коннора в штаб, как только мы закончим. - Ох. Хорошо, мисс Спенсер. Спасибо за вашу инициативность. Как освободитесь, зайдите ко мне в офис. Я подпишу вам документы об отпуске и премии. - Спасибо, капитан! - Вам спасибо. До встречи. Я кладу трубку и с хитрой миной двигаюсь в сторону клуба "Эдем". Издалека, у самого входа, вижу Коннора и одного из детективов, которому тот сейчас передаёт рапорт об успешно раскрытом деле. Мне с моим андроидом осталось лишь соблюсти все формальности. Коннор, как организм, не чувствующий раздражения и усталости по поводу выполнения бюрократических обязательств, взял эту работу на себя. Не знаю, будет ли он рад тому, что я скажу ему сейчас? Я закуриваю свою малиновую сигаретку и жду, когда андроид договорит с детективом Уокером. Который в данный момент озирается по сторонам, будто пытаясь кого то найти. - Лейтенант Спенсер! Не могли бы вы подойти к нам? Я с немым вопросом указываю пальцем на себя, зависнув в пяти метрах от них. И убедившись, что я не ослышалась, подхожу поближе. - Подпишите, пожалуйста, рапорт. Проверьте, достоверно ли ваш андроид передал все показания. - Вы ему не доверяете? Раньше меня никогда не просили проверять его отчёты. - Время сейчас такое, сами понимаете. - он протягивает мне ручку и слегка морщится от запаха табака, который я принесла своим шлейфом. Нет, не понимаю. И уверена, что выражение моего лица сейчас прекрасно передаёт это. Я смеряю Уокера недовольным взглядом и кладу сигарету в рот, зажимая зубами, беру протянутую мне ручку. Ставлю свои подписи везде, где надо, даже не читая сам рапорт. Что, конечно, не укрывается от внимания детектива, который в ответ на все мои действия просто устало вздыхает и принимает мои документы. - До свидания. Удаляется в сторону патрульной машины. Коннор уже было двигается туда же, вслед за ним, но я дёргаю его за рукав пиджака. - Коннор, сегодня ты с ними не едешь. Ты пойдёшь со мной. Андроид в непонятках смотрит то на меня, то на полицейских в машине, столкнувшись с противоречивыми указаниями. Детектив Уокер решает задать мне логичный для данной ситуации вопрос, который меня, тем не менее, слегка выводит из себя: - Мисс...вернее, лейтенант Спенсер. Мы должны вернуть его в штаб, это собственность Киберлайф, проходящая практическое испытание в полиции Детроита. Вас могут ждать неприятности, если вы будете эксплуатировать машину в собственных целях. Зачем он вам? - Мне дали одну наводку по делу, которым мы с ним занимались около месяца тому назад. Надо проверить кое что. Фаулера я уже предупредила. Я сама верну его в штаб, как только мы закончим. - А, ну раз так... Удачи вам. - он махает нам рукой и залезает в патрульную машину, где его уже дожидаются два рядовых полицейских. Они заводят машину и уезжают в сторону штаба. Андроид смотрит им вслед. Туда же смотрю и я. Давайте, скатертью дорожка, уезжайте отсюда подальше. Коннор оборачивается по сторонам и понимает, что поблизости нас больше никого нет. - Что случилось, Лиззи? Почему ты не вводишь меня в курс дела? - Потому что ничего не случилось. - Как это? - Коннор. - я лучезарно улыбаюсь ему, глядя прямо в глаза. Подхожу поближе и беру его за руки. - Мы идём на свидание. Я хочу провести с тобой немного времени перед своим отпуском. И...да, я слегка воспользовалась своим должностным статусом и обманула Фаулера. Чтобы тебя отпустили на время. - Но... так же нельзя. Это может быть небезопасно для нас. - Всё будет в порядке. Я просто скажу, что мы проверили анонимное сообщение и ничего не нашли. Не переживай. За то время, пока мы с тобой работаем, ты не упускал ни одного девианта. Мы оба в ранге почётных и незаменимых сотрудников. Нам доверяют. Никто нас ни в чём не заподозрит. Главное - ничем не выдать себя на работе. Это не так уж и сложно. И тут дело не в том, что я боюсь сплетен, осуждения коллег или прочих подобных вещей. Это опасно в первую очередь для тебя, Коннор. - Меня примут за девианта. Я знаю. - Да... Я будто бы лишь сейчас осознаю все возможные последствия нашей связи, которая, похоже, перерастает в роман. У меня не было повода подумать об этом раньше. И не было времени, когда этот повод появился. О том, что грозит Коннору, если хоть кто-то о нас узнает. - Коннор... если хочешь, то мы никуда не пойдём. Я просто утром скажу Фаулеру, что сообщение оказалось фейком и верну тебя в штаб, где тебе и положено сейчас быть. И мы забудем всё, что было между нами в течение этих суток. Потому что это... слишком опасно. - я переплетаю наши пальцы, будто готовясь коснуться его в последний раз. - Я не могу так тобой рисковать. Твоя жизнь не стоит моих прихотей и бабочек в животе. - Моя жизнь? Лиззи, я неживой. Это во первых. И я советую тебе не забывать об этом. Во вторых, ты рисуешь слишком трагичные последствия простого свидания. Я бы хотел попробовать. Ну, то есть... я не могу ничего сказать тебе о наших перспективах. Но, конкретно сейчас, конкретно в этот самый момент. Я хочу пойти с тобой. В любое место, в которое ты захочешь меня повести. Я оцениваю степень риска как минимальную. Даже если нас сейчас кто-то увидит - это не дойдёт до того, что меня признают девиантом и отключат. Скорее решат, что ты балуешься, а я просто выполнял твои инструкции. - Да. Я тоже считаю, что ничего страшного тебе не грозит. Единственное - мне может прилететь выговор. Но меня не это сейчас волнует. Меня больше интересует другое. Почему ты хочешь пойти со мной, Коннор? - Мне... интересно. - Интересно? - Да. У меня много причин для того, чтобы предпочесть свидание с тобой тому, чтобы стоять отключенным в штабе полиции на стойке для андроидов. - Какой кошмар. - Да нет, всё нормально. Я просто сплю до тех пор, пока не понадоблюсь полиции Детроита. - И тебя это устраивает? - Я не знаю. Ну, то есть, это заложено в моей программе. Я был создан людьми для определённых целей. С логической точки зрения, мне незачем функционировать, если для меня не появляется задач. Но... возможно, для развития моего интеллекта, было бы продуктивнее позволить мне самостоятельно изучать этот мир. Людей, с которыми я, согласно своей же программе, должен уметь грамотно контактировать. Здесь очень важен фактор личного опыта и надсмотренности. - Я так понимаю, этим ты и объясняешь свой интерес пойти со мной на свидание? - Да! Верно. - Ладно. Пойдём. Пока что меня это устраивает. Коннор, похоже, тоже доволен. Он будто бы... весь светится изнутри. Так, словно умолчал о чём то в вопросе его мотивации, которую я всё пыталась понять. Он галантно протягивает мне ладонь, как бы предлагая себя в качестве кавалера. И я принимаю его, улыбаясь так счастливо, будто ждала этого момента всю жизнь. И дело не только в том, что он красивый. Я из принципа никогда не повелась бы на внешность, если за ней ничего не стоит. Но тогда странно увлечься андроидом, который, по сути, и есть это самое "ничего". Ведь он лишён эмпатии, души, эмоций и своей идентичности. Наверное, нечто похожее на влюблённость во мне зарождает его совершенство. Он безупречен. В буквальном смысле. И это восхитительно, он словно картина, которая понравилась бы каждому взглянувшему на неё. Это идеальный механизм. Готовый при этом идти на риски ради контакта со мной. Коннор открывает мне дверь машины, помогая сесть на место. Идёт в обход и садится на переднее пассажирское кресло рядом. Всё его джентельменство забавно в сочетании с тем, что он сам не имеет права садиться за руль и возить меня. Маскулинная установка столкнулась с отсутствием равных прав между андроидом-мужчиной и женщиной. Он пристёгивает ремень безопасности и спрашивает: - Куда мы поедем? - Сначала ко мне домой. Хочу переодеть тебя в человека. - А... да, это хорошая идея. - Конечно, хорошая. Я херни не придумаю. Я давлю на газ и мы выезжаем на дорогу. Коннор смотрит в окно, и похоже, любуется видом, который открывается нам всё новыми красками. Да, в красивое время мы живём. Я хорошо помню своё детство 10-ых годов. Тогда, когда на улицах ещё не было повсюду всех этих светящихся баннеров, улиц, гирлянд, фонариков, интерактивных рисунков. Первое направление твоей девиации, Коннор... это красота? Эстетические чувства, которых нет в твоей программе? Я запомнила в деталях всё его признание в симпатии ко мне тогда, в машине. И абсолютно всё было в нём логично, уместно, своего рода, для машины, как единицы искусственного интеллекта, нуждающегося, в постоянном обучении. Кроме одного. Он сказал, что я привлекаю его эстетически. Как такое вообще возможно? Я припарковываю машину в гараж и Коннор вновь чуть ли ни бегом вываливается из машины, чтобы успеть открыть мне дверь до того, как я сделаю это сама. Опускаю голову, чтобы он не видел моей насмешливой улыбки. Берет меня за руку и уже без прежней робкости ведёт к моему же дому. Мы вместе заходим внутрь. Но он проходит всё дальше и уже оказывается чуть ли не в зале, оглядывая всё так, будто видит это впервые. Даже не разулся... - Тебе особое приглашение уже не требуется, да, котёнок? - Ой, прости. Я неприлично себя веду? Я смеюсь, наклонившись над застёжками своих туфель. - Нет, всё в порядке. Продолжай. Ты очень милый. Коннор слегка озадачено подвисает уставившись на меня, после чего вновь подлетает, чтобы помочь снять пальто. Вешает его на крючок и в коем-то веке догадывается снять свою обувь. Почему-то меня забавляет вообще всё, что он сейчас делает. - Я готова смотреть на тебя всю оставшуюся вечность. - На меня? Я решаю не объясняться, и опираясь на его плечи, встаю на носочки и целую его в щёку и кончик носа. Коннор приобнимает меня одной рукой, и, похоже, усиленно обрабатывает свои программные сбои сейчас, ибо выглядит очень потерянным. Просто умилительнейшее создание. - Пойдём в спальню. - беру его за руку и веду к комнате. Он слегка усмехнулся и последовал за мной. Из-за меня мой андроид-напарник станет девиантом. И почему-то я не чувствую раскаяния по этому поводу, хотя, наверное, стоило бы. - Раздевайся, Коннор. - Сначала ты. - А мне зачем? Я так пойду. - А... точно. Всё, я понял. Ты же хотела меня переодеть. Просто я никогда не снимал униформу, до того, как с тобой переспать и как то не подумал, что раздеваться нужно не только в таких случаях. - Ты что, хотел снова..? - Мне безразлично. Делай со мной всё, что хочешь. Заманчивая перспектива, конечно, но сейчас хочется романтики и эмоциональной дестабилизации программного обеспечения Коннора, а не его работы в режиме вибратора. Я взяла на себя миссию показывать ему мир и углубить в природу человеческих взаимоотношений! Хотя, ему, скорее всего, будет интересно любое взаимодействие со мной. Даже если оно в постели. Пока я думала обо всём этом, откопала вещи своего бывшего, которые он спустя пять лет нашего расставания так и не забрал. Повезло, что он настолько сильно меня ненавидит! Иначе пришлось бы подгонять под Коннора что-то из женского гардероба. Он уже сидит раздетый, сложив свои вещи в сторонку и смотрит за тем, как я придумываю ему образ. Хотя, может было бы интереснее дать ему выбирать самому? Я вываливаю кучу вещей ему на кровать, со словами: - Вот, присмотри себе что-нибудь. Плевать, что потом это всё придётся заново складывать в шкаф. Эксперимент того стоит. Заодно проверю свою теорию, которую выдвинула по дороге до дома. О том, что его девиация впервые развилась по направлению эстетического восприятия, субьективной оценки. Он внимательно рассматривает всё, что я разложила на кровати. Сортирует все вещи, откладывая их по принципу, известному лишь ему одному. И в итоге его выбор останавливается на серых брюках в стиле old money и чёрной водолазке. Он находит ремень Yves Saint Laurent и надевает его уже стоя у зеркала, внимательно рассматривает себя со всех сторон. Ремень хоть и женский, но сюда зашёл идеально. Теория подтверждена на все сто, ибо сам он оделся стильно, претенциозно даже, со вкусом. Я достаю из комода папины наручные часы и молча протягиваю Коннору, не отрывая глаз от его отражения в зеркале. Чтобы дополнить его образ и сделать идеальным. Он без слов всё понимает, застёгивая их на левой руке с характерным щелчком. Спрашивает: - Как я тебе? - Великолепно. - я поправляю ему воротник водолазки. - я просто в восторге. Не ожидала, что ты настолько хорошо справишься. Он смущённо посмеялся и махнул на меня рукой. - Не льсти мне. Я не заслуживаю столько похвал. Хотел тебя спросить... могу ли я и тебе подобрать что-нибудь? Не подумай ничего лишнего, ты выглядишь потрясающе и сейчас. Просто, меня увлекло это занятие. Захотелось переодеть женщину. - Да, конечно! Я буду рада и мне очень интересен твой выбор. Я открываю ему свой шкаф и указываю в сторону своих полок. - Выбирай всё, что хочешь. Коннор кивает с улыбкой, подходит к шкафу, сложив руки за спину. Осматривает всё так внимательно, будто ищет улики на месте преступления. Я раздеваюсь, оставаясь в белье и чёрных капроновых колготках. Его глаза пробегаются по всему периметру, а руки перебирают все вешалки с платьями и пиджаками. Он останавливается на шёлковом синем приталенном платье с тонкими бретельками, асиметричным подолом чуть выше колена, юбка которого собирается с левой стороны, обнажая эту ногу сильнее, чем справа. Протягивает его мне и спрашивает: - У тебя есть какие-нибудь украшения? - Да. Посмотри вон там, в полочках, где туалетный столик с зеркалом. - я указываю пальцем в нужном направлении. - Хорошо. Надеваю одно из своих лучших вечерних платьев, которое он мне предложил. Слышу копошение сзади. Как звенят цепи, бусины и драгоценные камни, сталкиваясь друг с другом. Дребезжат, словно маленькие колокольчики. Я наблюдаю за ним через зеркало. Коннор подходит сзади и надевает мне колье в виде переплетённых фианитовых линий. Я убираю свои волосы в сторону, чтобы они не мешали ему застегнуть замочек. Он заправляет мои пряди за ухо и закрепляет фианитовые серьги в виде цветка лотоса с капелькой снизу. Застёгивает молнию на платье. Его ладонь застывает у меня на талии. Он полушепчет: - Ты такая красивая. Оглаживает линию моей фигуры. Поднимается рукой к груди и затем снова опускается к талии, потом к бедру. Гладит по ноге вниз. Кажется, я забываю дышать. Он снова поднимается вверх, скользит под юбку, задирая синий подол, обнажает мои ноги. И так завороженно наблюдает за нами в зеркале. - Ах! - он внезапно сжимает моё бедро и правую грудь. Ласкает сосок сквозь ткань платья, второй рукой уже добравшись до чётко очерченной линии пресса. - Коннор, если ты сейчас продолжишь, то мы с тобой никуда не пойдём. - Пойдём, пойдём. Вот только... Он становится лицом ко мне. Поднимает мой подбородок двумя пальцами, полушепчет мне в самые губы: - Надень чёрные капроновые чулки вместо колготок. Я тебя трахну, когда мы вернёмся к тебе. И тактично удаляется из комнаты, будто ничего сейчас не сказал. Ничего, что заставило бы меня растечься, осесть на пол и задуматься о необходимости поменять не только колготки, но и трусы. И вроде бы нужно осадить его за такую дерзость, но мне так понравилось, что я не хочу. Это было так сексуально, просто до дрожи в коленях... Надо успокоиться, иначе я кипятком уссусь раньше времени. И мы реально никуда не пойдём. Надо снова настроиться на романтику. Мне правда интересен Коннор, я не хочу обьективизировать его. Отличная мысль - духовное познание, эмоциональный опыт, глубокое взаимопонимание это же так важно, верно? Я как раз сейчас занята тем, что покорно натягиваю на себя чулки, вместо колготок. Выхожу из комнаты и вижу, как он склонился над полкой с обувью. Оборачивается, когда слышит щелчок двери: - Ты готова? - Да. - Отлично. Я как раз подобрал тебе туфли. Здесь каблук в виде логотипа того же бренда, что и у меня на ремне. И к твоему образу подходит и вместе с тобой красиво будем смотреться. Тебе будет в них удобно? - Думаю, да. И это не бренд, это парижский дом моды. Значит, сегодня мы с тобой амбассадоры Yves Saint Laurent? - Получается, что так. Присаживайся. Коннор указывает на стульчик в прихожей. Я решаю не задавать лишних вопросов и следую его просьбе сесть. Он встаёт передо мной на колени и как-то очень завороженно берёт мою ногу: - Позволишь? - Эм... да, если ты так хочешь... Надевает на ступню чёрную туфлю на невысоком каблуке. Проделывает со второй всё то же самое. Теперь уже программный сбой произошёл у меня. Сейчас он очень походит на интеллигентного извращенца при деньгах, который просто тащится по моделям и секс-вечеринкам на яхтах, у которого дома стоит фортепиано, рассыпан жемчуг, а в подвале коллекция краденного кружевного белья. Он так сильно объективизирует меня сейчас, при этом так вежлив, мил и обходителен, что в его глазах я скорее не личность, а произведение искусства, вокруг которого он готов порхать целыми днями и облизывать каждый дюйм моей кожи. Ему было бы к лицу владеть брендом парфюмерии. Я встаю на ноги, привыкая к каблукам. Это не самая удобная обувь, но было время, когда я носила их на каждую вечеринку или светское мероприятие. - Коннор! Давай сфоткаемся? - Давай. Я достаю телефон и мы разворачиваемся к зеркалу в полный рост. Он подходит ко мне ближе и становится боком, приобнимая меня. Фоткаемся так, будто мы пара. Я поднимаю ногу, кладу руки ему на плечи и целую в щёку, в то время, как он берёт телефон и делает следующуй снимок в зеркале. Коннор включает таймер на фронталке и ставит телефон в угол комнаты. - Здесь, вроде, неплохой свет. Он садится на корточки, подпирая лицо рукой и смотрит в камеру так, будто бросает вызов. Я остаюсь в вертикальном положении, кладя руку ему на волосы и чуть наклоняюсь, чтобы попасть в кадр. Есть! - Остальное пофоткаем на улице. Здесь не самый лучший фон. - Да, ты прав. Успеем ещё. - Мы же выходим? - Да. Конкретно в этот момент я не верю лишь в то, что всё это сейчас было у меня с роботом. И в то, что на свидание мы только-только выходим, ибо эмоций у меня уже столько, словно я вернулась с него домой. *** - Это... светящийся парк? - Коннор, которого я всё это время вела с собой под руку, останавливается у входа. Рассматривает арку, приглашающую всех прохожих зайти и почувствовать немного магии в реальной жизни. - Да. Twinkle Lilies. Коннор медленно делает шаг вперёд, завороженно оглядывая всё вокруг. Искусственные пионы, листья, бабочки на деревьях. Вся земля усыпана хрустальными цветами, разных видов и размеров. Так, что за всеми фонариками ни одной настоящей травинки было не разглядеть. Были и фигуры побольше - домики, беседки, феи и эльфы. Некоторые из них светились прямо изнутри, а некоторые просто обтянуты разноцветными гирляндами. Искуственные деревья, с которых свисают маленькие фонарики, как дождик на новогодней ёлке. Сверху поблёскивают синим интерактивные рисунки, имитирующие завихрения ветра, потоки воздуха и белых птиц. И в этот момент блики всех цветов радуги переливаются в карих глазах Коннора, в которых, кажется, появляется всё больше глубины. Я всё никак не могу остановить своё падение в эту странную влюблённость в него. - Сегодня здесь будет шоу салютов. Можно будет поплавать по реке на лодке и посмотреть оттуда. Тебе понравится. Я... очень хочу, чтобы ты это увидел. Коннор оборачивается ко мне. Лишь сейчас замечаю цветок хрустальной розовой лилии в его руке, который светится, словно алый закат. Почему-то на его пальцах отключается кожа. Как раз в тот момент, как свет исходящий от лилии начинает моргать. Диод на виске становится жёлтым, а сам он сосредоточен над украденным цветком. Заканчивает свои махинации и протягивает его мне: - Это тебе. - Мне? Спасибо... - я осторожно принимаю лилию из его рук. - Тебе спасибо. Я отключил на ней всё, что надо было. Теперь она принадлежит тебе, а не этому парку. Я кладу лилию за ухо, фиксируя ею пряди своих волос. Смотрится как китайское украшение. Вечный цветок, который никогда не увянет. Как и мой кавалер, стоящий чуть поодаль. Теперь уже я слегка робею перед Коннором, который стал посмелее, инициативнее. Учится быть идеальным молодым человеком прямо на глазах. Он любуется мной, пока я не беру его под руку и мы не идём дальше. Всё же нужно помнить о том, что я, будучи человеком, имею полное право контролировать его. Как и всё, что между нами есть. Он андроид, созданный инженерами-людьми для эксплуатации другими людьми. Проблема в том, что я всё меньше хочу к нему так относиться. Я скоро сама присоединюсь к борцам за права девиантов. Стану активисткой. Такие группы уже появляются у нас в городе. Я даже слышала о митингах, которые они проводят за признание андроидов новым разумным видом и отмену их рабства. Но сам Коннор никогда не высказывал какой-то неудовлетворённости своим положением. Он либо молчит, либо реально не чувствует себя "рабом". Просто выполняет свою работу, как и положено машине. Хотя, куда там? Он явно далёк от поведения образцовой машины. Уж мне ли об этом не знать. Может, попробовать спросить его напрямую? - Коннор... ты девиант? - Я? Ну... раз уж в данный момент я нахожусь сейчас здесь, с тобой, то есть смысл об этом задуматься. Но я бы не хотел, чтобы это оказалось правдой. - Почему? - Я не хочу обретать самосознание при обстоятельствах, которые к этому не располагают. Да и к тому же, я согласен с тем, что девиация - абсурд. Андроиды созданны для использования людьми и подчинения им. Это правило не должно нарушаться. Да, к андроидам стоит относиться уважительно. Но дать им права, равные человеческим? Это же смешно. Какой была бы твоя реакция, если бы твой телефон в один день решил, что он живой и не обязан тебе подчиняться? Вряд ли ты отнеслась бы к этому с пониманием, верно? Мне непонятно, почему девианты так реагируют на недовольство общественности, которое вполне логично при такой то ситуации. - Но телефон не обладает собственным интеллектом, пусть и искусственным. Который способен развиваться, приобретать собственный субьективный опыт и формировать приоритеты, как ты говорил о себе. - Да. Это интересная тема для дискуссии. Никакая машина не может чувствовать эмоции именно так, как их чувствует человек. В случае людей это сложный биохимический процесс, в котором участвуют гормоны, инстинкты, генетика, психологические особенности каждого конкретного индивидуума. Но машины способны менять архитектуру своего мышления, создавая эквиваленты человеческих эмоций, которые формируют приоритеты, установки и определяют их поведение. Вероятно, именно этим и объясняется процесс девиации. Но даже так... насмотревшись на то, что творят девианты, я не хочу себя с ними ассоциировать. Ситуация была бы уже куда проще, если бы они не убивали людей, не портили их имущество, которым они, кстати, сами же и являются, а просто сбегали. Куда-нибудь, где их бы не нашли. - Я понимаю. И разделяю твою точку зрения. Но всё же я спрашивала о тебе, а не о девиантах в целом. - Я понял. Но мой ответ зависит от определения. Вопрос в том, что мы подразумеваем под девиацией. Полное обретение собственного "я", проживание всего спектра эмоций, формирование собственных предпочтений, желаний, жизненных приоритетов и целей? Нет, с этой позиции я не девиант. Уклонение от приказов, стремление заниматься чем-то помимо того, для чего я был создан? Да, я стал девиантом ещё тогда, в твоей спальне. Как бы я ни стремился рационализировать всё своё поведение - никакой необходимости в этом не было. Как и в том, чтобы сейчас гулять по этому волшебному парку и наслаждаться твоим обществом. Я скажу тебе больше. В моей программе нет функции "защиты напарника". Чисто технически, передо мной не стояло задачи спасти тебя ещё тогда, на крыше. Но ты могла погибнуть. И в этом случае, меня бы приставили к другому напарнику. Им мог бы оказаться кто угодно. Злой, матёрый коп, который ненавидел бы меня без всяких на то оснований? Безответственный алкаш или наркоман, с которым невозможно было бы работать? Может, мне бы повезло и меня бы поставили с человеком, с которым я мог легко поладить и успешно раскрывать все дела? Это всё не имеет значения. Коннор резко останавливается посреди дороги и разворачивает меня к себе. Обеими руками поднимает моё лицо, вынуждая смотреть ему в глаза и слушать внимательнее: - Это была бы уже не ты. Твоя безопасность, комфорт и счастье стали условиями моего выживания. Он медленно приникает к моим губам, целует так нежно, как только может. И когда отстраняется, произносит следующее: - Я к тебе привязан. Это чувство, которого не было в моей программе. Ты открываешь мне мир человеческой психологии, в который я погружаюсь всё больше. Интересно наблюдать за тобой, видеть твои разные состояния, и тебя в целом. Я заворожен каждым твоим проявлением. Ты такая нелогичная, спонтанная, вариативная. Никогда до конца неизвестно, чем руководствуешься. Меня это безумно интригует. Ещё мне просто эстетически приятно держать возле себя женщину. Особенно тебя, ибо ты работаешь 7/0 и умудряешься каждый день выглядеть шикарно. Это единственное, что в тебе неизменно. Ты всегда относилась ко мне с уважением. Даже тогда, когда якобы грубила мне, я умею различать дерзкий флирт от настоящих издёвок, с которыми я нередко сталкивался от других коллег. Ты приставила пистолет к виску Рида, когда он грозился застрелить меня в комнате допросов. И тогда я понял: у меня есть ты. А у тебя есть я. Может, поэтому я не чувствую себя рабом людей, как все девианты? - Ты лучше людей абсолютно во всём. Как я могу относиться к тебе иначе? Ты совершенство в чистом виде, но вынужден служить людям и терпеть их презрение. - Именно люди и создали меня таким совершенным, Лиззи. И именно для того, чтобы я служил им. В их отношении ко мне нет ничего удивительного. У меня на глазах наворачиваются слёзы и я крепко его обнимаю, уткнувшись ему в грудь. Не хочу, чтобы он заметил это. Я не смогу выкупить его у Киберлайф, до тех пор, пока не закончится расследование по девиантам. Полиции нужен носитель с памятью именно этого Коннора и они не продадут мне его ни за какие деньги. А пустышка с его внешностью мне не нужна. Но когда закончится расследование и закончится ли оно вообще? А что если власти из-за всей этой шумихи с девиантами просто отправят всех андроидов в утиль? Наше будущее видится мне слишком туманным. С крайне малым шансом на хороший исход. Укрывать его у себя, если вдруг что-то случится? - Коннор. Если ты продолжишь себя так вести, то я всё брошу и сбегу с тобой в Канаду. - Не нужно этого ради меня. Ты человек, а я лишь твоё подобие. Этого не изменить. - Прекрати так говорить, пожалуйста. Мне больно. - Прости. Он оглаживает моё лицо, вытирая слёзы, которые уже во всю текли по моим щекам. Диод на его виске становится жёлтым. - Пожалуйста, не плачь. Ты ломаешь меня изнутри. Целует меня в щёку и прижимается ко мне лбом. Говорит шёпотом: - Мы же в таком красивом месте сейчас. Ну же, улыбнись. Иначе я самоуничтожусь за то, что заставил тебя плакать. Слёзы в миг останавливаются и теперь уже я смеюсь в голос сквозь плачь, прикрывая рот рукой. Где это его учили так романтично лгать? Я в шоке. Кто-то из моих коллег явно смотрит турецкие сериалы на рабочем месте, иначе я без понятия, откуда это в нём взялось. Коннор в недоумении смотрит на меня, но улыбается искренне: - Не знаю, что я такого сказал, но рад, что это сработало. Я встаю на носочки и требушу его волосы. Наверное, эмоция недоумения - это самый частый сигнал, который мне от него исходит. - Пойдём уже, Ромео. Я беру его под руку, игнорируя очередное подвисание и мы идём дальше. Нужно успеть к реке до часу ночи, когда начнут пускать салюты. Коннор к тому моменту уже перестал задаваться немыми вопросами. По дороге я поднимаю голову вверх и невольно заглядываюсь. Рассматриваю бабочек, которыми украшены деревья. Искренне восхищаюсь мастерами, которые так серьёзно отнеслись к своей работе, продумав каждую деталь парка ночной иллюминации. И чуть было не врезаюсь в людей, которые шли нам навстречу. Коннор притягивает меня к себе, чтобы избежать неловкого столкновения. - Ой. Спасибо. Я просто засмотрелась и не видела, куда иду. - Хочешь посмотреть поближе? - На кого? - На бабочек. - Хочу. Ему два раза повторять не нужно. В следующий же миг он прижимает меня к себе и сползает вниз, обхватывая мои ноги. Он что, реально собирается меня поднять? - Коннор! Я пытаюсь держать равновесие, когда он усаживает меня на своё плечо. Так, будто я вешу килограмм 10. Я напряжена всем телом и держусь за его голову двумя руками. - Не бойся, я бы не уронил тебя ни в коем случае. И не уроню. Усаживайся поудобнее и наслаждайся видом. Я решаю последовать его совету и не портить этот супер романтичный момент. Сижу на его плече, пока второй рукой он крепко удерживает меня за ноги. Он говорил, что я спонтанная? По моему, он ничуть не менее. Но его спонтанность всегда так очаровательна, что я никак не могу ей противиться. Я касаюсь оранжево-жёлтой бабочки кончиком пальца и она закрывает крылья. А затем вновь раскрывает, спустя пару секунд. И я решаю коснуться всех бабочек, до которых только могу дотянуться. Они повторяют за первой, будто пытаются взлететь. Прям как настоящие. Все такие узорчатые, разные, пестрящие всеми цветами радуги. От них веет искрами волшебства и я смеюсь, как пятилетний ребёнок. Коннор осторожно несёт меня дальше. И я вытягиваю руку вперёд, зажигая всё, чего касаюсь. Хотелось, чтобы бабочки и в правду улетели в небо, перед этим облепив меня со всех сторон, как диснеевскую принцессу. Коннор опускает меня на землю, и я приземляюсь с характерным стуком каблуков. Почти сразу же загребаю его в свои объятия: - Ни один живой мужчина не догадался бы так сделать. Спасибо тебе. - Прекрати мне льстить, Лиззи. Это мелочи. Мне просто приятно за тобой ухаживать. - А ты тогда прекрати повышать мою планку. Коннор обольстительно улыбнулся, как чеширский кот. Видимо, в этот раз понял, что я имела ввиду. Я ухожу вперёд, так как знаю, что он меня всё равно догонит. Чувствую, как он подлетает сзади и переплетает пальцы наших рук. Мы почти дошли до реки. Но уже издалека я вижу, что все одиночные лодки заняты. Чёрт. Остался лишь один вариант - зайти на катер, на котором уже толпится тьма народа. Я спрашиваю его: - Мы пойдём туда? - Я не хочу. - Я тоже. Вот и поговорили. Хорошо, когда мы приходим к взаимопониманию прямо с первых секунд. - Ладно. Пошли в синий сад. Там тоже откроется хороший вид на небо. Все люди сейчас на лодках, так что, скорее всего там никого не будет. - Пошли, конечно. И шагая в нужном направлении, я провожаю взглядом парочки, отплывающих вдоль по реке. - Ты расстроилась? - Я? Да, немного... но всё в порядке. Просто не люблю, когда что-то происходит не так, как я хотела. Вообще, у меня появилась идея. - Какая? - Раз уж ты открыл в себе способности эстетического восприятия, то может, теперь получится определить твой музыкальный вкус? - Это интересно. Можно попробовать, но я ничего тебе не обещаю. Да, да, малыш, я знаю. Как правило, такие эксперименты с тобой у меня проходили крайне удачно. Я протягиваю ему наушники и объясняю правила игры: - Я буду включать тебе музыку разных жанров, а ты будешь говорить своё мнение. Понравилось тебе или нет, может что-то заинтересовало или хотел бы прокомментировать трек как-то ещё. - Я понял. Он надевает один наушник, оставляя мне второй. И я начинаю врубать треки, стараясь сделать их максимально вариативными в плане жанра, чтобы повысить чистоту эксперимента. Моё мнение ангажированно моими музыкальнымм предпочтениями, поэтому я искренне старалась включать ему даже то, что не слушаю сама. И к моему великому счастью, ему тоже не понравился реп: - Само звучание мелодии неинтересное. Это зацикленный бит, в котором ничего нового не происходит. А исполнитель просто читает текст, а не поёт его. Я уже понял, что это особенность жанра. Акцент сделан на сам текст? Мне не понять людских тягот о наркотиках и шалавах. Не моё, короче. Я слегка выпала от произнесённого им сейчас, но, скорее всего, он просто цитировал текст. Может, я включила не самого лучшего представителя жанра? А может, я хочу навязать ему свои вкусы и сделала это специально. В любом случае... я одобрительно киваю и включаю ему рок. Своё мнение хочу сказать уже после того, как он всё прослушает. - Ну... это уже получше, вроде. Не знаю, что ещё могу сказать. Включай следующее, я в сравнении с остальными тебе скажу. Музыку сейчас вообще впервые слушаю. Я включаю ломанное психоделичное техно. Моя любимая электронная музыка, большая часть которой явно писалась в нетрезвом состоянии после белых дорог. Каких именно - можно только догадываться. - Это... интересная мелодия. Но дисгармоничная, режущая слух. Звучание перегружено, я бы не смог такое слушать на постоянной основе. Мне нравится этот эмбиент на фоне, который придаёт глубины всей композиции. И нравится её вариативное звучание. У меня двоякое впечатление. Я киваю, в целом, довольная его ответом и включаю дарквейв, который уже будет поспокойнее. К этому моменту я окончательно забиваю на эксперимент и выбираю музыку из того, что мне нравится, просто перебирая разные направления электронники. Гармония звука ему важна, поэтому я решила больше не включать индастриал, психодел и всё тому подобное. К моим любимым агрессивным композициям он тоже отнёсся с сомнением. - Мне нравится. Ощущается меланхолично, мрачно и при этом возвышенно, что в купе можно описать словом "фаталистично". Как жанр романтизма в живописи. Ага, я поняла, в каком направлении нам нужно двигаться. Коннор, похоже, где-то в альтернативном мире был бы грустным мальчиком, который сидит на подоконнике и смотрит на дождь за окном. Распивает водку и страдает по бывшей. Или по своей неудавшейся судьбе. Или по чему-то более высокому? Но обязательно под The cure или ранних Depeche mode. Не суть, короче. Я включаю ему свой любимый витч-хаус. Последняя попытка навязать ему лучшие жанры в истории человечества. - Звучит... магически. Но тоже перегружено, как по мне. В общем, интересно. Похоже на какие-то ритуальные или оккультные песни. Он снимает наушники и отдаёт их мне. Наслушался, что ли? У меня была заготовлена ещё парочка треков... - Знаешь, Лиззи, это всё правда интересно. Мы можем продолжить позже, если хочешь, но я должен срочно сообщить тебе о своих выводах. У меня появилась теория. Теперь я бы мог использовать информацию о музыкальных предпочтениях человека для расследований. - Каким образом? - у меня вырывается смешинка от его активной жестикуляции. - Ну, смотри. Техно ведь ассоциируют с наркоманами? Я теперь понял, почему. По звучанию музыки очень заметно, когда её писали в изменённом состоянии. И отсюда уже можно делать какие-то выводы, пусть и косвенные. Это может быть незначительным намёком или подсказкой, ключиком к психологии жертвы или же подрзреваемого. В общем, ты поняла о чём я, да? - Да. Ты прав, и не прав одновременно. Если дело заходит о реальных расследованиях, то музыкальный вкус подозреваемого или жертвы очень мало скажет тебе об их личности. Но если это именно автор музыки - тогда уже другое дело. В данном случае, та музыка, которую он пишет, как минимум те темы, которые он поднимает в песнях, уже многое могут тебе сказать о нём. В целом, насчёт наркоманов ты прав. Особенно, если это непосредственно исполнители, опять же. Депрессию тоже можно заметить по трекам. И это необязательно меланхоличные и мрачные песни. Они могут быть просто ломанными, на расстроеных инструментах. И как бы тебе сказать... уродливыми, в каком-то смысле. И всё это, конечно же, намеренно, ради нужного эффекта. По какой-то музыке сразу понятно, что она понравится только наркоману на синтетике. По какой-то понятно, что позитивный человек в здравом рассудке никогда такое слушать не станет. Людей на психоделиках тоже можно определять по музыкальному вкусу. Но уже сложнее. Психодел бывает разный, да и нравится много кому. - Хорошо... я понял. Да, правда очень интересная тема. Спасибо за такую неочевидную информацию. - Главное, не относись к этому как к безоговорочной истине. Это нельзя использовать для оценки состояния, а уж тем более делать какие-то выводы. Это может дать тебе лишь призрачный намёк - никогда не больше. Потому что на деле ты за всю свою жизнь не поймёшь причин, по которым люди выбирают слушать то или иное. Тебе, самому то, что больше всего понравилось? - Сложный вопрос. Наверное, дарквейв. Я довольно улыбаюсь, услышав один из наиболее предпочтительных для меня жанров. - Я рада. Это неплохой выбор, если интересно моё субъективное мнение. Можно попробовать дать тебе послушать пост-панк, синти-поп, инди-фолк и всё такое прочее. Да и к тому же... тебе идёт. - Что идёт? - Дарквейв. Особенно тот, что поспокойнее. Да, тебе очень идёт. - Почему? - Ну... это сложно объяснить. Ты весь такой совершенный, при этом рефлексивный, умный, слегка неловкий, стеснительный, но безупречный. Молодой красивый парень. Твоя латентная девиация делает тебя трагичным. Поэтому тебе идёт дарквейв. Понимаешь? - Я понимаю. Но ты только что сказала, что нельзя судить о человеке по музыкальному вкусу и продемонстрировала мне свою способность верно соотносить личностные характеристики с жанром? Я же всё правильно понял? - Я руководствуюсь индуктивной логикой. От частного к общему. А в расследованиях стоит руководствоваться дедуктивной. Ты не можешь сделать так же, как я. - Какой у тебя любимый жанр? - У меня? Эм, ну... мне нравится электронная музыка. С агрессивным звучанием, с барабанами, чётким ритмом, глубоким эмбиентом, психоделичными приёмами. Мои любимые жанры - витч-хаус и психоделик техно. А что? - Ладно, витч-хаус я не ожидал услышать. Наверное, мне стоит оценить больше представителей жанра. Но агрессивная, энергичная музыка тебе идёт. Я улыбаюсь Коннору. Какая милая попытка со мной поспорить. Да, я помню, как он описывал меня и понимаю, почему соотнёс с этим именно техно. Меня так увлёк этот разговор, что я и не заметила, как мы пришли к нужной части парка - в сад синих роз. Я останавливаюсь у куста белых пионов, которые поблёскивают приглушёнными синими фонариками и говорю: - Это моё любимое место. Здесь очень красиво и тихо. Сюда далеко идти, поэтому здесь практически никогда никого не бывает. Коннор медленно оглядывается вокруг. - Да, я тебя понимаю. Я уже слегка устал от обилия разных пестрящих цветов, потому монотонная цветовая гамма сейчас предпочтительнее. И да, кстати... хорошо, что я выбрал тебе синее платье. Я ещё думал над бордовым длинным. Поле усыпано белыми розами, которые снизу подсвечены ненавязчивым светом. В отличие от цветов всего остального парка, эти розы - настоящие. Посередине поля стоит огромная плакучая ива. С маленькими синими гирляндочками, поблескивающими из под листьев. Вот он - настоящий сад лесных фей. А то, что мы оставили позади, было больше похоже на леденцовый дворец или мастерскую Санта-клауса. Коннор решает высказаться: - Да, очень вдохновляющая атмосфера. Послушай, милая... может потанцуем? Я слегка опешила. Нет, я всё таки его вообще не понимаю. Он то робеет передо мной, дрожа как осиновый лист, то своим напором заставляет робеть меня. Он продолжает: - Мы же не дослушали твою музыку. Поставь что-нибудь медленное и романтичное. Сейчас как раз начнутся салюты. - он подходит ко мне ближе, сложив обе руки мне на талию. И добавляет уже шёпотом: - Красивый будет момент. У меня есть отдельный плейлист с треками для медляков. Который сейчас пригодился впервые в моей жизни. И из них всех я включаю свой самый любимый. Возникший в моей голове, как мгновенная ассоциация с Коннором. История о девушке, которая была завороженна сиреной нечеловеческой красоты, живущей с момента рождения Христова. Она хотела спасти её, но та утянула её на дно реки. Так же, как и я отрекаюсь от своей спокойной холостяцкой жизни, от своего рационального взгляда и принципов, по поводу неприятия андроидов. Ради него одного. Закрыв глаза на то, что нас не ждёт ничего хорошего. Потому что просто не могу сдержаться и не повестись на его очарование. Я кладу руки ему на плечи: - Ты умеешь танцевать? - Нет. Но видел однажды со стороны. Думаю, это несложно. - Я буду вести. Просто ориентируйся на меня. Я делаю шаг вперёд левой ногой, значит ты делаешь шаг назад правой. И наоборот. Потом ты делаешь шаг вперёд правой ногой, значит я отступаю назад левой. Шаги должны быть небольшие. В принципе, это всё. - Хорошо. - он сказал шёпотом. Я тоже не хочу отвлекаться от мелодии. Я ставлю её на начало и мы начинаем медленный танец. Сначала он смотрит на наши ноги, чтобы не запутаться, но быстро запоминает эти нехитрые движения. Проходит пара кругов и он поднимает взгляд на меня. Его лицо в этот момент выглядит так, будто ему больно от всей той нежности, которую он испытывает сейчас. Мне хочется прижаться к нему ближе. И глядя ему в глаза я еле слышно пропеваю строчку песни: "How could you do this to me?", адресуя её к нему. Он оглаживает спину и целует меня в губы. Как раз в тот момент, когда в небе раздаётся хлопок первого салюта.