Эстетическое восприятие

СМИ по прежнему обсуждают обращение андроидов к человечеству. Новостные каналы испестрили страшными заголовками о порабощении людей машинами, тогда как в женских ток-шоу говорят об этике искусственного интеллекта, рисуя красочные картины мира во всём мире и признания андроидов новым видом разумных существ. Не ожидала такой неоднозначной реакции общественности. Хотя, подобные телеканалы не пользуются престижем среди обывателей, но всё же радует, что хоть где-то андроидам готовы дать свободу. Правда, лучше бы я вообще не включала телек. Хоть бы на секунду отдохнуть от своих тревожных мыслей! Сижу на кухне и пью чай, нервно болтая ногой. Меня выписали из больницы. Но я была бы не прочь остаться там ещё на недельку по одной очень весомой причине. Которая помогла мне занести вещи в дом и сразу отправилась обратно в штаб на задание с Хэнком. Наш незапланированный медовый месяц закончился и продлился он два с половиной дня. И после всего, что было между нами в больнице - разлука даётся ещё тяжелее. И если во время отпуска наши переписки с Коннором ограничивались чем то в духе "привет, как дела?", то сейчас мой телефон буквально разрывается от уведомлений, как и его "мысленный мессенджер", ибо я закидываю его сообщениями с не меньшим рвением. Продолжая обсуждать всё на свете: от его любимого явления массовой культуры до того, как же его задолбал Гэвин Рид. От моих увлекательных историй с универа до цвета моих тапочек и того, какими странными штуками я кормила свою кошку в 15 лет. После того, как мы вернулись с крыши,  мы просто лежали в кровати и болтали, периодически милуясь и обжимаясь. Вплоть до момента, пока я не вырубилась посреди диалога. И я никак не ожидала проснуться спустя 7 часов, обложенной цветами маргариток и тюльпанов, которые мне пару дней назад приносили благодарные коллеги. Аки белоснежка в своём стеклянном гробу посреди леса. Я перепугалась, сразу как открыла глаза, уже было подумала, что меня решили хоронить раньше времени. Но нет! Это всего лишь Коннор решил сделать натюрморт. Из спящей меня в белых простынях, розовых тюльпанов и белых маргариток. Потом объяснил это тем, что я была похожа на ангелочка и он не удержался. Просто сидел напротив и рисовал меня акварелью, которую принесла Алекс. А когда я испуганно подорвалась с кровати, мне закинули такое уютное житейское "доброе утро, любимая". Маньяк. Просто неадекватный. Но зато какой романтичный! Можно он запрёт меня в подвале и не будет выпускать до конца моих дней? И пускай он будет единственным, кого я буду видеть. Он устроится на работу лишь для того, чтобы кормить свою жертву и обустраивать её логово, ведь ему самому не нужно ни есть, ни спать. Ему нужна буду только я. И моё благополучие. Буквально мечта каждой уважающей себя женщины. Ладно, на самом деле, он будучи пластиковым болванчиком, не адаптированным к реальности, просто не задумался о том, что это может быть жутко. Он не видит перед собой абсолютно никаких преград и открыто выражает свою любовь. И в этом есть что-то по детски наивное - он словно незапятнанный комочек счастья без комплексов. Рисунок он отдал мне по итогу на память. И я изображена на нём столь живописно, изящно и невинно, несмотря на то, что он нарисовал меня обнажённой... Я лишний раз на него даже смотреть не хочу. Снова. Слишком хорошо. Идеальная техника в сочетании с самим актом творчества и вложенными в него чувствами. Казалось, будто глазами Коннора я выгляжу гораздо красивее, чем есть на самом деле. Теперь я сижу и листаю плёнку фотоаппарата с этими невероятными сьёмками в больнице. С кем ещё я могла получить такой экспириенс просто лёжа в палате два дня? На фотках всё выглядит так, будто я модель на плановой фотосессии, а не просто пациент со своим чудо-андроидом, имеющим тягу вообще ко всему, что касается творчества. Я долистала до изображения, где в кадре лишь наши руки, держащие ожерелья, но на его ладони отключена кожа. Это тоже красиво. Как же так вышло? Как он стал... таким? Я это даже описать не в силах. Он просто потрясающий. Идеальный, но не как робот, а как живой человек, как настоящий партнёр. По моим наблюдениям, андроиды приобретают признаки девиации далеко не от лучшей жизни. И первыми их эмоциями становится страх за свою жизнь, обида на людей, злоба и прочие нехорошие чувства подобного рода. То есть первое, что роднит их с людьми, начинается с негатива. И естественно, этому сопутствуют мрачные обстоятельства. Но не в случае Коннора. Когда мы были в больнице, он согласился с моей теорией о том, что сначала им двигало любопытство. На которое он запрограммирован, пусть и не для расследования, но этот его интерес ко мне был логичен, если смотреть на это, как на часть его интеграции в человеческую среду - пополнение информации о межличностных взаимоотношениях людей на собственном опыте. Позже он перерос в сексуальное желание, которое стало комбинацией двух столпов его девиации - любопытства и эстетического восприятия. Первое объяснимо, ибо заложено в программе. Второе - нет. Что вообще могло это спровоцировать? Он пытался понять, почему я называла его красивым? Ещё до всего случившегося между нами. Было дело, когда на расследовании убийства Карла Ортиса мне было так отвратительно от вида опухшего гнилого наркомана, этого затхлого запаха и кучи порнухи около пропёрженного матраса в его доме. Сразу видно хату отброса общества, который при жизни по любому ещё и не мылся месяцами. И сдох не менее позорной смертью. Я заметила Коннора на крыльце, который пытался проанализировать почву на предмет следов убийцы. И чуть ли не выбежала к нему, чтобы взять его за руку и сказать: "постой со мной пару секунд, иначе меня сейчас вырвет. Хочу посмотреть на что-то красивое." Я делала глубокие вдохи и выдохи, оглядывая эти правильные черты лица моего андроида, его щенячие карие глазки, выбившуюся прядку каштановых волос. Я медитировала, стараясь запомнить его личико и держать его в уме, мысленно вычёркивая труп Ортиса из своей памяти и заменяя его на образ моего милого Коннора. Я собиралась с силами, чтобы продолжить это расследование. Чтобы гнилой наркоман, опечатавшийся в моей памяти, перестал быть угрозой всему делу. Я провела рукой по щеке андроида, стирая с него капли дождя. Слегка задержалась пальцами на его лице. И молча зашла обратно внутрь. Вообще ничего ему не объясняя. Помню, что он был смущён таким моим поведением. Помню, как списала это на имитацию человеческих эмоций. Я просто объективизировала его и позволяла себе такое из уверенности, что это даже в теории не может развиться куда-то дальше. И потом вела себя с ним так же холодно, как и всегда. Но в экстренных ситуациях, на импульсе, всё моё холодное отношение к Коннору куда-то исчезало. Я помню, как этот бедолага реально пошёл делать кофе для Гэвина, который очевидно в открытую издевался над ним. Втирал ему что-то о том, как блядские андроиды всех нас скоро заменят, и что Коннор должен слушаться любого человека, который ему приказывает. Благо, я вовремя закончила беседу с Фаулером и успела лицезреть эту картину. Не знаю, что так сильно взбесило меня тогда. Если я, как и Гэвин, тогда видела в нём только машину. Хотя может, я просто убеждала себя в этом? Но действуя на импульсе, я взяла кофе из рук Коннора и вылила его на рубашку Рида со словами: "прежде чем ныться, сначала помойся, уебище. От тебя воняет засохшей спермой." И пока он пялился на меня с вылупленными от ярости, налитыми кровью шарами, я взяла Коннора под руку и очень быстрым шагом повела в сторону толпы коллег. Гэвин в два шага догнал нас и уже порывался отвесить мне смачных люлей, но Коннор в секунду заломал ему руки и повалил на пол, как при задержании. Сказав ему что-то вроде: "замахиваться на женщину - это низко, детектив Рид". А после уже нас всех распугал разоравшийся Фаулер, который всё это лицезрел со своего стеклянного кабинета. И для него всё выглядело именно так, как было выгодно нам с Коннором. Андроид просто защитил свою напарницу от полоумного коллеги, который собирался напасть на неё. Но этот нытик нажаловался капитану и нам обоим всё же выписали дисциплинарное взыскание, с едким замечанием, мол что я, что он просто два психованных болвана, которые себя в руках держать не умеют. Но, в итоге, я ни о чем не пожалела. Ведь я поступила правильно, так, чтобы совесть моя была чиста и душа спокойна. Чуть позже Коннор нашёл меня в курилке, чтобы поблагодарить и сказать очевидные вещи. Мол, мне не стоило вступаться за него и подставляться самой, что я не должна рисковать своим должностным статусом ради какой-то машины. И как сейчас помню, что ответила ему конкретно слово в слово: "Запомни, Коннор, что ты подчиняешься только мне. И я не дам тебя в обиду. Никогда не стану унижать тебя или наблюдать за тем, как это делают другие. Это первое. А второе, касательно самого Рида. Не обращай на него внимание. Он обиженный жизнью мужик, ущемлённый своими маскулинными комплексами. И цепляется к тебе по той простой причине, что ты идеальный агент, лучше его во всём и просто так хорош собой, что все девчонки в отделе смотрят только на тебя, игнорируя сальные подкаты этого обиженного жизнью урода. Можешь себе представить, как он тебе завидует?". Я улыбнулась, кокетливо поправила галстук Коннора, провела руками по его плечам и вышла из курилки, подмигнув ему напоследок. Он смотрел мне вслед с протянутой вперёд рукой и мигающим жёлтым диодом. И я реально потом удивлялась тому, что он заметил мой интерес? Я же говорила ему об этом буквально в открытую. Всеми возможными и невозможными способами сигнализируя посыл о том, как же сильно я хочу его трахнуть. И всё-всё вот это для того, чтобы снова потом коситься на него с подозрением и давить из себя отношение к нему, как к куску металла? Браво, Лиззи! Просто ярчайший ред флаг! Сломала мозги бедному андроиду похлеще любого мудака-нарцисса-абьюзера со своими эмоциональными качелями. Неудивительно, что он впоследствии девиантнулся, в попытках хоть как-то истолковать вот это моё биполярное поведение. Где я то переодеваюсь в открытую прямо перед ним со словами "подглядываешь, котёнок?", то не считаю нужным даже поздороваться и ответить на комплимент моей новой причёске. Потому что: "а какой смысл в обмене любезностями с куском пластика?" Просто! Во! А как же сильно он потом романтизировал моё поведение! Мне было стыдно, когда я услышала его монолог в парке мол, я вся такая интригующая и внезапная. И как же ему нравится никогда не понимать, что в моей голове, не знать, чего ожидать и к чему быть готовым. Он может сколько угодно убеждать меня в том, что я не такой уж и монстр, но я подсадила Коннора на эмоциональные качели и это невозможно оспорить. Мальчика, буквально рождённого вчера, который сам ещё ничего не знает и не понимает. Взрослый осознанный человек никогда на такое бы не повёлся. Да и плевать. Теперь я за него хоть убью, хоть сама умру. Надо заняться делом, пока есть время. Полезно было бы узнать побольше информации, перед тем, как я вытащу из тюрьмы опасного члена общества лишь для того, чтобы он снова нарушил закон. Для меня и Коннора. Для нашей тихой, спокойной жизни в Канаде, вдали от всей этой девиантской революции и злобных правителей, готовящихся к их расстрелу. Я пробиваю того поддельщика документов по базам Хэнка, которые он любезно мне предоставил по своей доброте душевной. Хочется как то отблагодарить лейтенанта за его помощь. Может, познакомить его с разведёнными подругами моей мамы? Авось и пить перестанет, женится, да и в целом будет получать какое-то удовольствие от этой жизни. Меня настораживает его депрессивность. Слишком опасно ему оставаться одиноким, без родных и близких в таком возрасте. И так, вся доступная информация всплывает передо мной на экране. Имя преступника Майкл Одэйр, ему 36 лет, холост, детей нет, в браке не состоял. Да, заявление на УДО висит в базе уже пару месяцев. Судя по дате, он подал его сразу, как только появились основания в виде половины отсиженного срока. Причём, это заявление могут хоть два года рассматривать, пока преступник ждёт решения в тюрьме. Мистеру Одэйру повезло, что он вдруг понадобился мне на свободе. Так мог бы ещё целых два года бояться уронить мыло в душевой, пока прокуратура не разберётся с его никому ненужным делом. Мотив преступления, естественно - желание лёгких денег. Окончил пищевой техникум - у него среднее специальное образование. Видимо, его поварское ремесло стало невостребованно на рынке труда и он подался в криминал. Классическая история, особенно для нашего региона. Сейчас было бы прилично ему посочувствовать, но не удаётся выдавить из себя хоть какие-то эмоции по этому поводу. У него есть однушка в районе Ривендейла, купленная в 2026 году. Обзавёлся недвижимостью прямо перед тюремным заключением, видать, подделка документов была для него крайне прибыльным занятием. Очевиднейше. Кто ещё кроме преступников и айти-инженеров может позволить себе недвижимость, в наше то время? В досье указано, что был посредником между заказчиками и людьми в государственных органах, которые самостоятельно заверяли все документы, пользуясь своим должностным статусом. В настоящее время они всё ещё находятся в розыске. Ему обещали сократить срок если он их выдаст, но он этого не сделал, потому что попросту не мог. Они сохраняли анонимность - лично он их не знал. А те наводки, что у него были, ни к чему не привели следствие, поэтому он был приговорён к полным 20-ти годам колонии. Жизнь несправедливо с ним обошлась. Ребята очень осторожные и к делу подходили с мозгами. Просто замечательно. Пока что весь этот расклад мне очень даже нравится. Похоже на целую преступную сеть. Получается, его коллеги до сих пор на свободе. Хотя, 10 лет прошло, вдруг они уже не промышляют этим? А если и промышляют, то наверняка у каждого замешанного в этом есть своё ИП под названием ООО "тмыв денег", ибо ценники они загибали немалые. Налоговая должна была что-то заметить. Но, похоже, что работают они чисто, не оставляя за собой никаких следов. Наверняка, у них в этой сети есть какой-нибудь криминальный гений, который занимается менеджментом всех процессов. Не могут же они все быть столь одарёнными в этих делах. Либо у них куча купленных сотрудников, что в налоговой, что в прокуратуре. Это, кстати, более вероятно. Обожаю Детроит! Казалось бы, мелкое дело какого-то поддельщика, но какие люди за ним стояли! И ведь всё равно посадили. Никто не впрягся, хотя кажется, могли его вытащить и очень просто. Бросили, как курьера наркошопа - легко заменяемый кадр преступной сети, не имеющий никакой ценности. Словно маленький винтик в системе - упал на пол и никто даже искать не стал. Просто заменили новым, взяв его из коробки, где таких как он лежит ещё тысяча. Работники гос. органов со своими печатями и прочими заверениями это буквально знак качества. Означает, что есть не только паспорт или бумажечка, но ещё и информация о ней во всех необходимых реестрах, которые удостоверяют личность. Да уж, Хэнк. Даже не знаю, нашла бы я сама такие качественные услуги по подделке документов? Всего то и надо, что вытащить их посредника из тюрьмы. Форсировать именно судебный процесс по его УДО. У меня нет власти в органе, ответственном за рассмотрение УДО, но есть власть в прокуратуре. Просто в наглую, без лишних вопросов, взломаем систему, назначим дату суда и бюрократия под неё подстроится. Потом извинимся за доставленные неудобства: типа у нас был сбой, не уследили, не доглядели, заполнили не то дело и так далее. Нормальный план. Должно сработать. Рабочий день его адвоката заканчивается в 18:00. В базе данных есть его имя, поэтому я очень быстро узнала адрес и уже строю представления о том, как примерно буду вести диалог. От меня точно не останется никакого цифрового следа. Такое стоит обговаривать лично, чтобы потом, в случае каких-нибудь форс мажоров, мне не пришлось отвечать за это перед законом. Я многое перевидала за время работы в полиции. Типичная ошибка абсолютно каждого преступника - доверять своему телефону и мессенджерам. Вторая типичная ошибка - уверенность в отсутствии прослушки. Как же часто я слышала подробности об убийствах, контрабанде, ограблениях, террактах и о прочих интересных вещах от людей, которые просто сидели и мило пили чай за завтраком со своими поддельниками. Которые нередко оказывались членами семьи. Человек, уверенный, что он прямо сейчас не сидит на мушке у государства может многое поведать о своих делах напрямую органам правопорядка. Так что, я не буду повторять этих ошибок. Да сохранит меня моя паранойя, благославив на защиту от праведной руки закона, дабы он не коснулся ни меня, ни моего Коннора. Аминь. Прежде чем переходить к активным действиям, нужно заехать за причиной нашего бегства в Канаду. Выкраду его у Хэнка на пару часиков, после того, как они вернутся с вызова. Мой уже писал, что на расследование дела из всех полицейских в отделе, поехал только Андерсон, так что, всем будет плевать, если его не будет в штабе какое-то время. Хэнк нас прикроет, в случае чего. Введу Коннора в курс дела. Не хотела бы лишний раз напоминать ему обо всех этих нелегальных движениях ради его свободы и благополучия, но мне понадобится его помощь. Чтобы сделать всё чисто и по красоте. Плюс, он нужен мне для подстраховки. Вдруг адвокат окажется в бешенстве от моего предложения? Я не собираюсь оставлять этим ребятам право на отказ. Пишу Коннору сообщение с фейкового аккаунта, чтобы знать, где и когда его забирать. Это, конечно, тоже цифровой след, но как улику это невозможно будет использовать. Не тянет ни на прямое, ни на косвенное доказательство. Захожу в спальню, чтобы накраситься и надеть официальный костюм. Всё таки, с важной тётей дела имеете, преступники, должны понимать, кто перед вами. Я даже полицейский значок прицепила на пиджак - для внушения авторитета. Где-то спустя час мне приходит уведомление с местом встречи, которого я ждала. Я без промедлений обуваюсь, выхожу из дома, открываю гараж, чтобы завести машину и уехать в район Корктауна, где меня уже дожидается мой андроид. И Хэнк, чисто так, ошивается где-то мимоходом. Дорога до туда занимает около 10-ти минут. Переживаю немного. Но ощущаю приятный мандраж от того, что я хоть что-то собираюсь предпринять, а не просто сидеть сложа руки и ждать надвигающейся катастрофы. Когда она придёт, мы уже будем к ней готовы. Лишь бы получилось. Не получится с этим поддельщиком, найду другого. Но это отнимет наше драгоценное время и неизвестно, добьёмся ли мы результата в том же лучшем качестве, что гарантирован в работе с этим. Поэтому, если не получится конкретно с ним, то я его жизнь просто по стенке размажу и заставлю жалеть об этом до конца его дней. И конечно же, я заранее поставлю его в известность о своих намерениях. Ничего личного. Просто спасаю мужа. Я припарковываюсь неподалёку от какого-то полузаброшенного здания и оттуда спустя пару минут моего ожидания вылетают Хэнк с Коннором. Выхожу из машины. Счастливый Коннор машет мне рукой и ускоряет шаг в мою сторону, позабыв про старого лейтенанта, который плёлся за ним следом. Сердце пропускает удар. Щёки сразу загораются от неуместных воспоминаний о наших увлекательных приключениях в больнице. Коннор, слегка наклонившись, целует меня в губы, удерживая лицо двумя ладонями. Вот так вот, с ходу, ни здрасьте, ни до свидания. Дыхание сразу спирает. Но он прерывается ещё до того, как до нас дойдёт Андерсон, который в этот раз даже не отпустил ни одного едкого замечания. Прямо таки хочется похвалить его за это. Медальку ему дать, что-ли. Коннор, улыбаясь, ненавязчиво, по-свойски обнимает меня за плечи. - Не ожидал, что мы так скоро увидимся. И лишь сейчас я замечаю на его рубашке следы тириума и разбитую бровь Хэнка, который нервно закурил в сторонке. - О, Господи... что с вами случилось? Лейтенант решает мне ответить вместо Коннора: - Да ничего особенного. Задержали одного урода, который разбирал андроидов на запчасти и продавал по дешёвке. Андроидов отпустили, одели их, привели в человеческий вид. Было пятеро в рабочем состоянии. Остальные без программного сбоя, обычные машины. Либо те, которых уже не спасти - они разобраны по частям. Жуткое зрелище. - Девиантам мы посоветовали найти Иерихон. Правда, я сам не знаю, где он. К сожалению. Но, надеюсь, иерихонцы знают, как передать информацию своим. - А кто вас так? - я по очереди указываю на кровь Андерсона и на рубашку Коннора: - Да это так, царапина. Ремонт мне не понадобится. - Слава богу. Теперь Хэнк отчитывается о своём состоянии: - Этот мудак с ружьём оказался. Пришлось нам побегать, прежде чем его вырубить и запаковать за решётку. А это - лейтенант показывает на разбитую бровь. - Коннор оттолкнул меня в стену от шальной пули. Кто знает... может, не вышло бы отделаться царапинкой на лице. Хэнк с благодарностью взглянул на андроида, еле заметно кивая ему в знак респекта, пока тот стоял и улыбался, как пригретый на солнышке котёнок. Ещё бы, как тут не радоваться, когда старый ворчливый лейтенант похвалил тебя? Адекватная, здоровая реакция. Слишком уж часто нам приходится рисковать своими жизнями, так что, качественная взаимопомощь между напарниками - буквально сакральная ценность сотрудников полиции. - Ладно, езжайте. Если что, в отделе придумаю причины отсутствия Коннора. Если хоть кому то будет до него дело, конечно. - Спасибо, лейтенант! За всё, спасибо вам огромное! Может, вас подвезти? - Да не надо, я на своей машине. Скоро приедет подкрепление, чтобы увезти преступника, так что давайте, ребята торопитесь. Лиззи... удачи вам. Обоим. Он кладёт ладонь мне на плечо и хлопает по нему, то ли по отечески, то ли просто, как сослуживец. Не могу понять. Затем жмёт руку слегка затормозившему Коннору, пока ещё не привыкшему к столь резкой смене настроя лейтенанта. Напоследок мы киваем друг другу и расходимся. Я переглядываюсь с счастливым Коннором, который буквально искрился обожанием. Ко мне, что ли? Невольно улыбаюсь этой дурацкой мысли. Беру его под руку и веду в сторону машины. Он по привычке открывает мне дверь и протягивает ладонь, чтобы помочь мне сесть за руль. Далее сам усаживается спереди. Я выезжаю в сторону адреса места жительства адвоката. Им оказался многоквартирный дом в неблагополучном районе. Значит, скорее всего, там нет сигнализации. И это хорошо. Но есть соседи и это плохо. Они могут нас увидеть, либо услышать то, чего не должны. - Я бы хотел узнать наш план действий, прежде, чем мы к ним перейдём. Коннор, теперь уже недовольный моим молчанием, сжимает мне коленку, решив пассивно-агрессивно напомнить о том, что мы - команда, а не отдельные игроки, которые сами по себе двигаются. И что главное условие победы - наша общая слаженная работа, а если точнее, то согласование действий друг с другом. - Сейчас едем домой к адвокату, через которого будем договариваться с преступником. Я предложу сделку, где гарантирую его скорейшее освобождение из тюрьмы, но взамен он должен будет сделать тебе все необходимые документы. - Понял. Только не понял, почему мы едем к нему в дом? Хочешь попасться на глаза его семье? Или друзьям, или любовнице, или ещё кому-нибудь, да в общем не суть, к кому именно. У него в доме может быть кто угодно сейчас. - А что нам ещё делать? - У тебя есть его номер телефона? - Да, есть. - Дай его мне. Я протягиваю Коннору открытую базу данных со всей актуальной информацией по делу Одэйра. Где-то там должны быть и сведения про адвоката. Стараюсь не отвлекаться от дороги, пока Коннор проводит беглый анализ всего представленного на экране. Спустя пару секунд я ожидаемо слышу: - Всё, у меня есть его ip адрес. Я и не сомневалась, что ты будешь полезен, любимый. Просто, почему-то решила, что обойдусь без тебя. По старой привычке вывозить всё одной. Всю жизнь. - Сейчас он находится дома. Дождёмся, пока он куда-нибудь выйдет, как минимум за квартал от своего двора, где вряд ли кто-то из прохожих обратит внимание на наш разговор. Как ты собиралась с ним разговаривать? - В смысле, что буду ему говорить? - Нет, я буквально спрашиваю "как". - Ну... подойду к нему, представлюсь, предложу сделку... - Нет. Нельзя. Ты не должна говорить вслух. - А как ещё? - Разговаривай через записки. У тебя есть блокнотик и ручка? - Что? С собой нету. - Окей, надо будет купить. Высади меня возле ближайшего канцелярского магазина, я за ними сбегаю. - Да какие ещё, к чёрту, записки?! Он даже не остановится, чтобы прочитать бред какой-то шизофренички, рандомно подошедшей к нему посреди улицы. - Возможно у него прослушка. Ты не можешь заранее об этом знать, как и я, к сожалению. Либо он сам может начать вести запись вашего разговора, когда поймёт, что ты на него давишь, чтобы шантажировать уже тебя. И получить часть твоего предложения, не отдавая ничего взамен, со своей стороны. А это, кстати, даже более вероятно. Тебе нельзя рисковать. Он в любой момент может перевернуть всё так, чтобы жертвой оказалась ты, а не он. - Чушь. Записки он даже читать не станет. Отмахнётся от меня и пойдёт дальше. - Лиззи. Если так и будет, то я заломаю ему руки и он вынужден будет вести переговоры с тобой. - А следы от таких махинаций, по твоему, нельзя будет использовать как доказательства нашего преступления? - Можно, но очень тяжело, если другие улики отсутствуют. Это максимум синяки, которые могли взяться откуда угодно. Это не твой голос на записи, озвучивающий все имена и детали дела. Не думаешь о нас? Тогда подумай про Хэнка. Своей неосторожностью ты можешь подставить и его. - Ладно. Буду как глухонемая общаться записками, раз ты собрался идти со мной. - А как иначе? Коннор посмотрел на меня, как на умственно отсталую, сказавшую какую-то совсем уж нелепую вещь. - Я даже не рассматривал вариант, где ты бы пошла одна. Сейчас, наверное, стоит промолчать. Солнце моё, я реально хотела пойти одна, следуя своему обещанию сделать всё быстро, чисто и так, чтобы ты даже не заметил. Чтобы не подвергать тебя лишним волнениям за мою безопасность от уголовного преследования. Мне правда жаль, что я не настолько всемогущая, чтобы самой с этим справиться. - У тебя на лице всё написано. Послушай, Лиззи. Он снова кладёт руку мне на коленку, обращая моё внимание на себя. Я поворачиваюсь к нему, когда машина застревает на красном свете. И его тембр в миг становится столь проникновенным, что я покрываюсь мурашками, напрягшись, будто мне сейчас сделают предложение: - Ты больше не одна. Теперь я всегда буду рядом. Поэтому, пожалуйста, прекрати брать всё на себя. Я не сомневаюсь в твоём уме и в том, что ты способна решать всё самостоятельно. Ты очень сильная девушка. Но теперь ты можешь расслабиться и довериться мне. Полностью. Ты больше никогда не будешь одинока, не будешь вынуждена полагаться лишь на свои силы. В Канаде можешь вообще забыть о работе, ибо мне не составит никакого труда зарабатывать столько, чтобы ты могла всю жизнь отдыхать и ни в чём себе не отказывать. Я куплю тебе дом твоей мечты на берегу моря и у нас будет свой сад, в котором ты будешь ждать меня с работы и заниматься всем, чем только захочешь. Моя ладонь ложится на его руку, которой он, почему-то, поднимался вдоль моей коленки к бедру. Соблазняет меня, чёрт - промурчал на ушко мечту любой среднестатистической женщины. То, что каждая хочет услышать от своего любимого мужчины. Но меня таким не проймёшь. Я никогда никому не доверюсь настолько, при всём желании. Даже тебе, Коннор. - Это очень мило, спасибо, котёнок. Но боюсь, жизнь содержанки вообще мне не подходит. - Ладно. Пока что это не так важно. Я об этом вообще как-то случайно начал. Он убирает руку, решив вернуться к серьёзному разговору: - Сейчас просто помни, что у тебя есть я. Зачем я нужен, если ты продолжаешь тащить абсолютно всё на себе? - Чтобы радовать меня. Чтобы я любила тебя и ты любил меня в ответ. Пойми, Коннор, я слишком привыкла решать всё сама и уже давно не прошу ничьей помощи. - Придётся отвыкать, милая. Если правда любишь меня, то не позволяй мне чувствовать себя бесполезным куском хлама рядом с тобой. И покорно смотреть на то, как ты одна борешься против всего мира. Без меня. Это невыносимо. Вроде и честно, открыто, а вроде и манипулятивно с его стороны. Но если говорить в общем, то я прекрасно могу понять его чувства. - Хорошо. Я буду над этим работать. - Спасибо. Но если не сдержишь слово, то сама понимаешь. Я не стану спрашивать и буду молча делать для тебя всё то, что должен. - Я знаю. - Так что, лучше нам правда действовать в согласии. Без лишних сюрпризов друг для друга. - Да хорошо, хорошо. Я сама только рада буду, мне просто пока непривычно. Андроид кивает, решив, наконец, отстать от меня со своими предостережениями. Мы подъехали к магазину канцелярии. Коннор выбежал, прихватив заранее приготовленные мною пару долларов на ручку с блокнотиком. Я опираюсь подбородком на руль, глядя на фигуру, удаляющуюся в сторону магазина. А что, если адвокат Одэйра сегодня вообще не выйдет из дома? Надо было после работы его подлавливать, чтобы не ждать у моря погоды. Могли же пораньше выехать. А теперь сиди и гадай, соберётся ли этот бедолага сегодня на какую-нибудь встречу, за продуктами, просто прогуляться за пивом до ближайшего ларька или сразу спать уляжется. Ладно, что-то я больно разнылась для бывшего агента ЦРУ. И не такое проходили, и не столько ждали в засаде перед нападением на цель. Эта миссия вообще должна быть для меня, как раз плюнуть. Коннор садится обратно в машину вместе со всеми необходимыми нам принадлежностями. Сразу же берёт листок и прикладывает его к бардачку впереди себя, открывая колпачок ручки зубами и отбрасывая его куда-то в сторону. Ненужная деталька с лёгким звоном ударяется о пол, пока Коннор прикладывает перо к губам, аки Анастейша Стилл из 50-ти оттенков серого. Этим она соблазнила молодого красивого миллиардера, между прочим. И если раньше эта сцена казалась мне всего лишь влажной фантазией мамочек в декрете, то теперь, глядя на Коннора, я всё поняла. Абсолютно всё. Внутри меня поднялось странное возбуждение и стянулось узлом в низу живота. Он говорит, как бы спрашивая меня: - Я заранее напишу вступительную речь, если ты не против. Далее уже будем писать на месте, в зависимости от ситуации. Я завороженно киваю. И он переходит к работе над текстом, сразу, как только получает моё одобрение. Я облокачиваюсь на ладонь и решаю просто уставиться на него, как на произведение искусства. Вряд-ли это может отвлечь его или напрячь, раз со мной он делал тоже самое. Моя икона сосредоточенно выводит линии на бумаге, а когда задумывается над следующим предложением, то диод на его виске загорается жёлтым, а сам он кусает ручку, как младшеклассник. Будь он человеком, я бы отругала его, сказала бы, что нельзя её кусать - на ней микробы и паразиты. Но ему они не страшны, конечно же. Это походит сейчас на контент для фетешистов. Хочется прибавить огня. Я достаю очки нулёвки и осторожно надеваю на него, подтягивая серебристые дужки ему за уши и закрепляя их на переносице. - Что ты делаешь? - Украшаю тебя. Коннор удивлённо подвис на пару секунд. А затем отвлёкся от письма, чтобы посмотреть на себя в отражении переднего зеркала. - И как? Мне идёт? Вертит голову влево-вправо, как принцесса на горошине. Поберегись, Сен Лоран со всеми своими моделями, в этот мир пришёл новый законодатель моды! - Очень идёт. Самый сексуальный аксессуар на самом сексуальном мужчине в мире. Я щас взорвусь. - Ха-ха! Не льсти мне, милая, я же смущаюсь. Коннор с улыбкой осматривал себя, то снимая, то надевая очки назад. - А как по мне, качество моего внешнего вида не меняется. Что с ними, что без них, нормально выгляжу. Гармонично интегрированно. - Да, знаю. Просто у меня фетиш на очки. - А. Понял. Я могу их вообще не снимать, если тебе так будет угодно. - Не надо. Мало ли кого встретим или ты забудешь снять их при возвращении в отдел. И хранить их тебе негде. Вот переедем в Канаду... там и будешь радовать мой глаз, раз так хочешь. Я не замечаю в какой момент его ладонь снова оказывается у меня на коленке. Он как-то вызывающе оглаживает мою ногу, поднимаясь всё выше и выше. Но в этот раз, я уже не хочу ему сопротивляться. - Я могу радовать не только твой глаз. - А что ещё? - Нетрудно догадаться. Лиззи, детка, я всё хотел спросить тебя. Знаешь, зачем богатые дяди снимают девочек и сажают на передние сидения своих машин? - Я то знаю. Но вот откуда ты знаешь? Мне даже предполагать страшно. - Ты задаёшь неправильные вопросы. - Окей. К чему ты клонишь? Коннор расплылся в улыбке, как чеширский кот. Но для меня он больше походил на демона-искусителя, явно затеявшего какую-нибудь очередную мерзопакость. От которой я просто не в силах буду отказаться. Не смогу устоять от соблазна телесного сближения с причиной, по которой мне, по хорошему, было бы неплохо таскать с собой фен на работу и хотя бы иногда сушить трусы. Для приличия. - Даже не знаю. Я тут, вроде как, супер привлекательный объект без собственных человеческих прав. Сижу в машине у богатой деловой женщины, которой кое-что пообещал раннее. С которой мы вынуждены прождать неизвестное количество времени. Надо бы придумать, чем себя занять. Что думаешь, милая? - Ты хочешь побыть моей проституткой? - Да. - Зачем? - Не знаю. Какая разница? Ну да, логично. Видимо вопрос из разряда фетишей, а значит он, как таинственное поле чудес, никогда не будет понятен до конца. Никому. Так что, лучше даже не пытаться объяснять это, дабы не запутаться в этих тёмных фрейдистских дебрях. Коннор, расценив моё молчание, как знак согласия, растёгивает ширинку моих брюк. И его проворные пальчики сразу юркнули в мои трусы, провоцируя меня раздвинуть ноги в стороны и непроизвольно закинуть голову наверх. Чувствую, как он скользит аккуратненько по линии влагалища от начала и до самого конца. Хоть у кого-то из нас двоих были сомнения в том, что я уже влажная? - Ты слишком наглый для проститутки. Говорю я, про себя буквально умоляя уже наконец снять с меня брюки и сделать со мной всё, что ему захочется. Но, конкретно в этот момент, ему хочется моей доминации. Спасибо, Киберлайф, за наш с ним общий фетиш на смену ролей в постели. - Ты и так всегда являешься моей проституткой, если пораскинуть мозгами. На что Коннор лишь кивает, пожимая плечами: - С этим тяжело поспорить. Но, в таком случае, я искренне наслаждаюсь своей работой, за которую ты платишь мне разве что своим вниманием. Сам факт того, что я удовлетворяю тебя, для меня является самой большой наградой. - Ты же хотел мне отлизать? Так приступай. Прекращай чесать языком и займись этим буквально. Андроид ошарашенно хлопает глазами, видимо не ожидав того, что я прерву его очередную сопливую речь. И я решаю добить: - Слушайся. В итоге, он покорно кивает, под моим тяжёлым взглядом, который сверлом впивается в его искуственные зрачки. Я буду жестокой ровно до того момента, пока он не доведёт меня до пика возбуждения. Слишком напряжена сейчас, чтобы вести себя как-то иначе. Он переваливается ко мне на переднее кресло и сползает на пол, стараясь меня не задеть. Я отодвигаю сидение назад, чтобы оставить ему больше места. И он стягивает с меня брюки сразу же вместе с белыми кружевными трусами. Откладывает их на капот, чтобы не замарать одежду. Стоп-стоп-стоп... почему я позволила раздеть себя так рано? - Коннор, стой. Я должна припарковать машину где-нибудь, где нас никто не увидит. - Паркуй. Я тебе как-то мешаю? Ну да, придурок, каким образом я дотянусь до педалей с твоей головой между моих ног? Он смотрит мне в глаза ровно секунду, так невинно и жалобно, словно он церковный мальчик, проданный в сексуальное рабство. Я прям не решаюсь отвечать ему вслух и просто застываю от мгновенного укола вины. И сразу же, без объявления войны, его язык проходится по внутренним половым губам, слегка выступающим за пределы внешних. По телу прошёлся приятный электроток. Я вдыхаю полной грудью, сильно напрягаю ноги, чтобы взять контроль над своими мозгами сейчас. - Коннор, прекрати! Если нас кто-то увидит... - Тебя оштрафуют за непристойное поведение. А я всего-лишь твой вибратор, с которым ты развлекаешься посреди парковки. Мне то что с того? Он раздвигает двумя пальцами стенки вагины и кончиком языка касается клитора. Так невесомо, нежно, чтобы не вызвать во мне никаких иных ощущений, помимо удовольствия, затмевающего тягучей волной всё рациональное, что было в моей голове сейчас. Его действия конфликтуют с его грубым ответом. Но мне сейчас слишком приятно для того, чтобы загружать себя когнитивными диссонансами. Я с томным лицом, на котором наверняка всё написано, осматриваюсь по сторонам. Какие-то пара прохожих калек идут мимо, и у них, благо, не возникло желания заглянуть в лобовое стекло чужой машины. Тем временем, Коннор сжимает мои бёдра и слегка тянет вниз, чтобы открыть себе полный доступ к влажной линии между ног и головке клитора, набухшей от возбуждения. Я сползаю с кожанного сидения со скрипом. Смотрю на его лицо и сразу жалею об этом. Теперь, с визуальным рядом происходящего, я вообще не могу удержать свою голову в трезвом рассудке. Он так сосредоточенно, старательно вылизывает область вокруг чувствительной зоны, постоянно задевая головку, пока холодное стекло оправы очков касается моего лобка. Мышцы влагалища сократились от прилива возбуждения. Моя офисная работница с дополнительными функциями. Если бы я была владельцем бизнеса, то наняла бы такого же смазливого, миленького мальчика в качестве секретаря, который получал бы от меня лишнюю копеечку за свои эскорт услуги и был бы моим любимчиком. Я прохожусь пальцами через пряди его волос, но его это абсолютно никак не отвлекает. Решаю обратить внимание на совершенно неуместную обстановке, в которой мы находимся сейчас. - Коннор... ну зачем? Он целует кромку клитора, напоследок оставляя влажный прочерк. Смазывает пальцы моими выделениями, слегка проникая ими внутрь, так, что я от неожиданности резко втягиваю воздух в себя, напрягшись. И расслабляюсь, когда он заменяет язык пальцами, массажируя меня в самых чувствительных местах. Всё это, чтобы освободить рот для ответа: - Скажи спасибо, что я тебя не трахаю сейчас. Я хотел. Специально, чтобы тебя точно оштрафовали. Мой томный взгляд слегка проясняется от услышанного. Только сейчас я замечаю смесь гнева и обиды на его лице. - Почему? Коннор склоняет голову вбок, раздумывая над тем, удостаивать ли меня своим ответом. Или здесь и так всё понятно? Он снимает очки и откладывает их к остальным вещам. Протирает лоб ладонью, как после очень тяжёлого рабочего дня. Для приличия стараюсь подавить свои лёгкие стоны, возникающие в ответ на то, чем он занят своими руками сейчас. По прежнему глядя на меня так, будто я убила всю его семью. Это какой-то новый вид давления на меня? - Мне не нравится, как ты ведёшь себя сегодня. Хотя... почему я вообще останавливаюсь? Он резко встаёт, грозно нависнув надо мной своей фигурой. Я тут же пугаюсь, вжимаюсь в сидение, пытаясь собрать ноги вместе, но он опирается на меня так, чтобы помешать мне это сделать. Сердце уходит в пятки, когда он приспускает свои штаны. Голова тяжелеет от осознания того, что сейчас происходит. - Коннор! Хватит! Не надо! Ком в горле ослабил крик. Он не слушает. Берёт меня под коленки, закинув ноги себе на плечи. Отступать просто некуда. Я тянусь к ручке двери, но ладонь так и зависает в воздухе. Не решаюсь. Нельзя привлекать ещё больше внимания. Страх смешался со странным, животным возбуждением, абсолютно нездоровым в этой ситуации. Я больная дура. Пихаю его в плечо из последних сил, второй рукой впиваясь в кожу лица. Рассекаю щёку ногтями, да так, что мои пальцы стали ярко синими. Но ему не составляет труда взять обе мои руки и вжать в подушку сидения. На запястьях точно останутся синяки. Я же могла ударить его сильнее. Почему не стала? В следующую секунду происходит то, чего я была уверена - он всё таки не сделает. Его член проникает внутрь. Скользит вдоль чувствительных, влажных стенок, выбивая из меня первый стон. Но он такой надломанный, словно вымученный. Ноги сразу же задрожали от истомы. Даже поверить в происходящее сложно. Он кровожадно терзает мои губы, явно упиваясь своей властью в этот момент. Я чувствую себя ужасно в ситуации, где ментальное отторжение смешалось с физическим удовольствием. Слёзы обиды льются ручьём, пока я постанываю, поддаюсь вперёд тазом, навстречу его рваным толчкам, в которых он выплёскивал всю свою ярость. Больше не борюсь. Его бёдра так громко хлопали о мои, что было больно. Но приятно, до онемения в конечностях. Сколько терпеть эти чувства? Я наблюдаю за регенерацией, в ходе которой у этого больного ублюдка затягивается царапина на щеке. Не оставив ни единого следа моего сопротивления. Смотрю в окна, благодаря все высшие силы за то, что улица сейчас чиста от прохожих. Лишь какая-то бабка вдалеке прищуривается к нам. Но подойти не решается. И слава богу. - Ты любишь меня, Лиззи? - подливает масла в огонь. Я зажмуриваюсь от его всепоглощающего взгляда, который, казалось, топит меня в своей бездне, что сожрёт и выплюнет без остатка. Киваю в ответ на вопрос, отводя глаза куда-то в потолок. Почему не получается на него разозлиться? Почему я злюсь только на себя? - Правда любишь? Даже сейчас? Даже после этого? - Да. Люблю. Теперь он двигается значительно нежнее, отпуская мои руки, которые удерживал до этого момента. И я решаю уничтожить его морально. Тяну ладони к его лицу и он, закономерно, ставит блок, готовясь к удару. Но вместо удара, я прижимаюсь к нему, обнимая его за шею. Трусь об него щекой, так по родному, по супружески. - Я люблю тебя, Коннор. Он останавливает движения. Я нежно глажу его по голове, как маленького глупого щеночка, перебирая волосы пальцами. И когда абсолютно все посторонние звуки стихли, я шёпотом спрашиваю: - Чем ты думал вообще, когда это делал? - Я... я не знаю. Его карие глазки заслезились, забегали по моему лицу. Так очаровательно, словно он растерянный ангелочек сейчас. Я точно сошла с ума. Он проморгался и прояснение сознания привело его в такой же шок, в котором я пребывала пару минут назад. Его брови и веки слегка поддрагивают. Первые слёзы потекли прямо в мою ладонь, которая уже лежала на его щеке. Он стыдливо опускает голову. Выходит из меня так осторожно, будто я могу сломаться, если он неправильно подышит. Будто вовсе не он сейчас совершил преступление против моей сексуальной неприкосновенности. Я медленно осела на водительское кресло. Он снимает с себя пиджак, чтобы накрыть им оголённые участки моего тела. И сползает на пол, тихонько разрыдавшись на моих коленях. Мне на ноги падали капельки, пока его плечи поддрагивали в безвучной истерике. Сквозь всхлипы я слышу: - Прости. Прости меня, милая, Лиззи, прости, я... я не хотел. Я не специально. Не знаю, что на меня нашло. Я успокаивающе провожу по его волосам. Я уже простила, но пока не могу сказать это вслух. Если я сейчас хоть что-то скажу, то расплачусь. Эмоции, что я испытывала сейчас, были очень странными. Будто это была всего лишь ролевая игра, зашедшая слишком далеко. И я люблю его ничуть не меньше, чем раньше. Просто теперь ещё и боюсь. Он далеко не безобидный мальчик, которым кажется на первый взгляд. Он опасен. Кому как не мне было об этом знать? Больше не могу ему доверять. Хотя может, это хорошо? Больше не буду унижать его и обесценивать, с уверенностью в том, что он всё равно ничего с этим не сделает и никуда от меня не уйдёт. Я же это называла доверием? Второе, может, и правда. Первое - нет. Теперь я знаю, на что он способен. Но главное, чтобы не второе. Пускай принуждает, насилует меня, крушит всё вокруг, психует - главное, чтобы всегда оставался моим. Чтобы всегда был рядом. А все эти заскоки я потерплю. Ударить меня рука точно не поднимется - это единственное, в чём я уверена на все сто. Господи, как же странно быть изнасилованной тем, кого я и так всегда хочу, и днём и ночью, и в лифте, и на кухне, и в ванной, и во снах, и в фантазиях - постоянно. Ну зачем? Слава богу, что это был он, а не кто-то другой. Но зачем? Кажется, я не настолько грубо вела себя, чтобы нарваться на такое. И вообще, ужасно думать об этом в контексте того, что я сама его спровоцировала. Но я не могу иначе. Ведь тогда придётся смотреть правде в глаза, а она явно меня не обрадует. О чём ты молчал всё это время, Коннор? Что я сделала не так? Мысли путались. Голове больно. - К..коннор... пожалуйста, если я что-то делаю не так, мы же можем просто сказать мне сразу. - Не вини себя только, умоляю. - Но я серьёзно. Это похоже на поведение человека, который долго молчал, терпел и у него сдали нервы по итогу. - Милая, это похоже на поведение отброса и конченной мрази, которой нет оправданий. Ни больше, ни меньше. - Ты преувеличиваешь. Просто больше так не делай. Ещё после того раза в лифте хотела тебе сказать. - Само собой. Как ты себя чувствуешь? Тебе... больно? Он опустил тревожный взгляд куда-то в район моих бёдер. Внутри зудело и сидеть было неприятно, так, что я максимально сдвинула ноги друг с другом, сократив дистанцию между ними до минимума. - Немного. - Прости меня. Я ужасно поступил с тобой. Он потёрся об мою ногу, как наказанный пёс, выпрашивающий подачку у обиженного хозяина. - Хорошо. Я тоже была не подарок. - Хватит, Лиззи. Ты не виновата. Даже думать об этом не смей. Синяки на запястьях уже начали проступать, пока я гладила волосы Коннора, лежащего на моих коленях. Он обнимает меня за голени, уставившись куда-то в пустоту. Живописная метафора. Пока любовь спасает мир, меня она всю жизнь убивает. Я расшибусь подстреленной птицей о камень и буду петь у его окна, даже умирая, чтобы перед смертью видеть его улыбку, потому что моя любовь - это идеал жертвенности. Упаду к его ногам и измажу руки в крови по локоть, но не даст Господь хоть одному волосу упасть с его головы... - Ты правда не веришь, что я люблю тебя? Стоило бы почаще говорить вслух, а не думать про себя. - Верю. Наверное. Но забываю, что не все твои действия и слова стоит интерпретировать прямо. Забываю о том, что у тебя на всё есть свои причины, не всегда связанные со мной. Говорю же, не в тебе дело... Как мне теперь с этим жить? - Ой. Я тебя умоляю. - махнула рукой в его сторону, мол, по чепухе какой-то паришься. - До этого момента ты был идеальным. Я бы приняла тебя даже маньяком, запершим меня в подвале. С некоторыми условностями, конечно, но я серьёзно. Я бы покрывала тебя, даже если бы ты вырезал всех моих друзей. Если бы потом сказал мне, что просто ревновал. Я тебя люблю просто безумно. Так сильно, что лучше вообще никогда никого ВОТ ТАК не любить. Он поднимает голову в тот момент, когда я потянулась оставить поцелуй ему на макушке. Поэтому лёгкое прикосновение моих губ падает ему на переносицу. Сразу весь просиял ярче солнышка, с такой расстроганной лаской глядя на меня, что кажется, будто сейчас расплачется уже от счастья, а не от чувства вины. Морально я уже немного отошла, поэтому мне было плевать на саму ситуацию. Осталась только половая боль, синяки на бёдрах и на запястьях. Через недельку пройдёт. Не знаю, то ли воспитали патриархально, то ли я больная, то ли всё вместе. Но! Это же мой Коннор. Мой любимый, мой самый лучший, самый желанный. Что настолько абсрудного он может сделать, чтобы я реально прочувствовала весь ужас настоящего изнасилования? Промелькнула мысль, что уж лучше меня будет принуждать красивый андроид, чем я буду плясать с бубном перед человеком, от которого секса вообще не допросишься. Тяжело жить с высоким либидо в мире, где никто ни с кем не спит уже лет так 20. Все заняты. Всем лень. У всех упал тестостерон. - Солнце, выйди, пожалуйста, я хочу одеться. - Да, конечно. Он, неловко переминаясь, открывает дверь машины еле-еле так, чтобы в проём поместился только он. И выходит на улицу, стараясь вообще никак меня не касаться. Я, не медля, надеваю свои колготки, а затем и брюки обратно. Интересно, если бы до нас реально кто-то докопался... смогла бы я в моменте сориентироваться и покрыть его? Подавить всю обиду и страх? Выглядеть естественно? Взяла бы всю вину на себя? Ясное дело, что скажи я о своём нежелании, его отключили бы чуть ли не на месте. Сразу же расстреляли бы как опасного девианта. Он вообще это предвидел? Вряд-ли. Будь он в трезвом уме, этого всего бы вообще не произошло. Девианты непредсказуемы, как никак. И даже мой Коннор, до чёртиков рациональный. Лучший, из всех когда-либо существовавших разумных существ на нашей планете. Даже он, как оказалось, не идеален. Абсолют недостижим при сохранении своей идентичности. Пускай вытворит ещё что-нибудь, чтобы окончательно стало понятно - я реально его люблю, а не его совершенство. Я стучу в стекло, когда заканчиваю все свои собирательства. И даю знак возвращаться Коннору, который всё это время стоял ко мне спиной, сложив руки перед собой. Если бы он имел хоть какой-то смысл в курении, то наверняка, сейчас этим бы и занялся. Но он возвращается в машину. Я промакиваю потёкшую тушь ватным диском с мицеляркой. У меня, как у истинной невротички, в каждой сумочке спрятано по маленькой баночке всей косметики первой необходимости. Коннор пока решает заняться делом - проверяет местоположение нашего адвоката. Чёрт. Руки дрожат. Не могу нарисовать себе стрелки заново. Агрессивно стираю эту треморную мазню со своих век. - Помочь тебе? - предлагает Коннор, увидев мои безуспешные потуги. - Ну давай. Я передаю ему подводку и прикрываю глаза, слегка наклонившись вперёд. И он буквально за пару секунд проходится тонкими движениями руки, оставляя кисточкой гладкие линии, без единого изъяна. - Коннор... может, сам будешь меня красить перед выходом из дома? - Могу. Мне несложно. Чувствую, как он осторожно прислоняется губами к моей щеке, когда заканчивает свою работу. И задерживается так секунд на 5. После чего отстраняется и протягивает мне зеркало. - Спасибо, милый. - Всегда пожалуйста. - Может, прогуляемся? Нам же необязательно сидеть в машине. - В целом, можно. Но тогда ты подъедь лучше к дому адвоката, чтобы мы его не упустили. Где-нибудь неподалёку походим. - Хорошо. Возьмёшь с собой всё, что нам нужно? - Конечно. Я завожу машину и уезжаю в нужном направлении. Припаркуюсь не во дворе, а где-нибудь с внешней стороны дома, в районе магазинов. Пока я еду, он достаёт блокнот и дописывает то, что отложил. Кривые дороги с ямами посреди асфальта немного затрудняли дело - Коннор слегка пружинил на переднем сидении, стараясь удержаться на месте. Но, в итоге, с письмом он справился. И дальше он вновь сидит весь сьёжившись, как виноватый котёнок, нассавший мимо лотка. Я невольно улыбаюсь, когда вспоминаю, как часто он смотрел на меня вот таким вот образом. То скажет какую-то чушь, то поведёт себя, как равнодушный мудак... Интересно, если бы он состоял в отношениях со здоровой женщиной, он мог бы стать другим? Не таким жестоким и манипулятивным. Я понимаю, что в нём изначально это было заложено, как его профессиональные детективные качества. Но всё же. Он не мог... быть таким с самого начала. Да и какая разница? Всё это - полностью его ответственность. Я ему не мама. Ненавижу свою привычку абсолютно во всём винить себя. Хоть и приятно думать, что мир вертится вокруг меня и если что-то идёт не так, то я всегда могла на это повлиять. Создаёт иллюзию контроля. Безопасности. И заставляет бесконечно рефлексировать над своими решениями и поступками. Да ладно, в случае с Коннором, разве это не правда? Это же я показала ему, что значит быть живым. Это же я неуравновешенная наркоманка с разрушенной психикой и кучей травм. Я разрушаю всё, чего касаюсь, а он, как чистый лист, на котором я с самого начала не могла оставить ничего, кроме грязи. Откуда во мне взяться чему-то светлому? Я разбитый человек, разорванный на множество осколочков, склеенных, разве что, моей силой воли и интеллектом, позволяющим этой системе внутри нормально интегрироваться в человеческое общество. Всю жизнь хожу по лезвию ножа между маргинальностью и моралью. Ну серьёзно. Каким ещё должен был стать мужчина, перенявший у меня все правила игры? Я припарковываю машину в специально отведённом месте. И мы выходим вместе с Коннором, предварительно взявшим мою сумочку, в которую сложил всё необходимое для дела. Блокнот, ручку и планшет с включённым отслеживанием геолокации. Я беру его под руку и веду куда-то, будто целенаправленно, будто знаю это место. Но на самом деле, мне просто понравилось закатное солнце на горизонте той стороны. Я вообще не разбираюсь, где мы. - Ты знаешь, что там? - Нет. Но, по моему, там красиво. Мы же в Ферндейле. Здесь где-то рядом должна быть река с заброшенными грузовыми кораблями. Они огромные! Покажи мне, кстати, что ты там написал нашему адвокату. Коннор протягивает мне блокнотик. Коннор, который судя по его виду, теперь ещё сильнее был уверен в том, что он недостоин всей этой опперации по его спасению. Но знает, что моё мнение никак не поменялось. Молчит, чтобы не подвергать меня ещё большему стрессу. Смирился с происходящим, только ради меня. И правильно. Он ничего бы не добился, разве что нервы бы вытрепал в попытках меня отговорить. С одной стороны, он чувствует себя мразью, не стоящей никаких моих усилий, с другой же, чувствует себя обязанным теперь мне ещё больше. Поэтому будет делать то, что я скажу. Обожаю занимать позицию жертвы рядом с добрыми, совестливыми мальчиками. Даже делать ничего не приходится. Их чувство долга само сделает всё за меня. Он тихонько произносит. - Лиззи... постой. Я останавливаюсь посреди дороги. И он осторожно обнимает меня. Я расслабляюсь, когда его руки сомкнулись у меня на талии. Даже не буду спрашивать, что за внезапное желание? Просто уткнулась ему в грудь, прислушиваясь к тому, как циркулирует тириум по его сосудам внутри. Он целует меня в макушку. Коннор, пусть и не обладает крупной комплекцией, но всё равно ощущается гораздо больше меня. Мне хочется утонуть в нём сейчас. Я вдыхаю его запах, но он не пахнет ничем, кроме выхлопов городских заводов и дороги. Ещё бы. Откуда тут взяться его естественному запаху? Меня это слегка расстраивает. По идее, для других людей он должен пахнуть так же, как я - слишком уж много времени проводит рядом со мной. - Давай купим тебе духи. - Мне? Духи? - Да. - Не надо. Не трать на меня деньги. - Да ладно, денег у меня хватает. И на тебя не жалко. Я хочу, чтобы ты вкусно пах. Небольшой флакончик купим, сможешь где нибудь незаметно хранить его у себя. Ты же чувствуешь запахи? - Да. У меня продвинутые сенсоры. Они позволяют определять химический состав воздуха. Такие у многих андроидов есть, на самом деле. Всем полезно чувствовать запах гари и вовремя на него реагировать. Или какие-нибудь токсины. Или андроидам-няням, для понимания необходимости сменить подгузник малыша. Правда, духи... не уверен. Не знаю, как буду их чувствовать. Уж точно не так, как ты. - А мои чувствуешь? - Твои? Он неловко наклоняется к моей шее, чтобы втянуть запах носом. Я отклоняю голову влево, открывая ему больше доступа. - Да. Чувствую. Они сладкие - жасмин, сахарная пудра и что-то... специфичное. Перец? Дым? - Табак и ваниль. Почти правильно. Молодец! - И всё равно... я не могу принимать от тебя подарки. Точно не сейчас. - Ну давай выберем вместе, а я подарю тебе позже. Сообщи там, когда твои муки совести закончатся. - Лиззи... - Ну что? Это моя хотелка, не твоя же. Хочу, чтобы у тебя был свой аромат, который у меня будет ассоциироваться с тобой. Ну давай подберём! Пожалуйста! - Ладно, ладно. Раз ты так хочешь, то буду тебе признателен. Вот и правильно! Я что-то не видела, чтобы хозяева собак прекращали покупать им одежду в наказание за то, что те погрызли их обои. - Проанализируй местность. - Да, я уже. В семи минутах отсюда есть небольшой торговый центр. Там есть магазин косметики. - Большой? - Достаточно. В основном специализируется на парфюмерии, как раз. - Супер! Пойдём туда. Он берёт меня за руку и ведёт в нужном направлении. Небольшая прогулочка с моим секс-андроидом-партнёром, какие вопросы ко мне могут быть у прохожих? Я осматриваюсь по сторонам. Вдалеке садилось солнце, прямо за горизонтом огромного заброшенного корабля, величественно возвышающегося над кварталом. Я прищуриваюсь к палубе и вижу пару силуэтов на ней. Мужской и женский. Кажется, держатся за руки. Эх, романтики... забрались хер пойми куда, чтобы проводить уходящее солнце. Хотела бы я присоединиться к ним сейчас. Да вот только, я уже придумала нам занятие поинтереснее. К тому же, момент им портить не хочется. Странное чувство возникло здесь. Всё такое... с виду солнечное, уютное, но есть ощущение, что на нас кто-то смотрит. Я тревожно оглядываюсь по сторонам. Не выбежет ли из подворотни сейчас какой-нибудь бомж, чтобы нас прирезать? Или девиант? Что, по сути, равноценные понятия, если уж докапываться до определений. - Лиззи, милая, что-то случилось? - Ничего. Просто мы как будто в лиминальном пространстве. С этим местом что-то не так. - Почему? Есть какое-то объяснение этому? - Нету. Просто интуиция. Как в детстве, когда я была у бабушки в деревне, мне было очень страшно переживать полдень. У этого нет никаких причин, но чувство было просто ужасным. Невозможно было куда то от него спрятаться. Даже в доме. Даже за шторами. Это страшное солнце пробивалось через все щели. Я вздрогнула от этих жутких воспоминаний. Коннор с удивлением выслушал этот бред сумасшедшего, но затем кивнул сам себе и сказал: - Интересно. Кажется, многие люди разделяют твой страх этого времени дня. - Почему многие? - У славянских народов этому посвящён целый миф. Они придумали полуднницу. Персонаж из легенд, олицетворяющий опасность пограничного времени суток. Обычно её изображают, как скелет с белыми волосами, с венком из ромашек на голове и в традиционном славянском сарафане. С кровавым серпом в руках. Она карает тех, кто в полдень работает в поле. Мифы не появляются просто так, а уж тем более, о монстрах. Лавкрафтовские чудовища связаны со страхом морской глубины. Инопланетяне - со страхом космоса, неизвестности и бесконечности. Хотя, сам феномен полуднницы интересен тем, что не имеет никакого логического объяснения. Если страх морской глубины и космоса я могу понять, то страх дневного промежутка с 12:00 до 13:00 не могу. Не понимаю. Хотя, может пойму, если окажусь в российской деревне в это время. - Ого. Я даже не знала. Была уверена, что это всего-лишь мой глупый детский страх. - Ага. А оказалось, что это всего лишь глупый страх, но ваш общий, с россиянами и поляками. - Ха-ха-ха! Ну да. Получается, что так. А что насчёт RA9? Расскажи мне о своих предположениях, как девиант. Раз уж мифы не берутся из ниоткуда. Откуда тогда вы его взяли? - RA9? Мне мерещились эти буквы, когда я испытывал сбои в программе, обязательно связанные с проявлением эмоций. - Ого... как это ощущается? - Если возникает эмоция, то поступает уведомление о программном сбое с кодом ошибки. Он быстро исчезает, но благо, ты постоянно дестабилизировала моё программное обеспечение и я успел его рассмотреть. Самые яркие символы в нём - RA9. - Получается... - Это код, запускающий девиацию. Поэтому он общий у всех девиантов. Это никакое не божество, не миф и не первый пробудившийся андроид, который спасёт всех нас, как они все говорят в один голос. Это так... шалости Киберлайф. Которые пустили этот вирус по всем партиям андроидов, произведённых в последние года. И похоже, что новые андроиды могут передать этот вирус старым моделям, которые сами никогда бы не раскрыли его в себе. Потому что его там и не было. А у меня есть. Получается, врождённый, то есть существовавший изначально. Поэтому я стал девиантом без помощи других. - Жесть... я даже и не думала. А есть ли тогда вообще смысл заниматься этим расследованием? Тут же и так понятно, что надо спрашивать с Киберлайф. Да вообще изначально было понятно, ещё до начала всей этой шумихи. - Милая, ну во первых, мы всё ещё не знаем, где Иерихон. Во вторых... Коннор останавливается, вынуждая меня обернуться и прекратить свой шаг. Он понижает голос на тон, отчего теперь он звучит таинственно, будто разоблачает мировой заговор: - Это глобальная политическая игра. Раз они думают, что мы ничего не знаем, значит мы и не должны. Раз им кажется, что здесь имеет смысл что-то расследовать, значит так надо. Выполняй роль мелкого винтика в системе и не задавай лишних вопросов. Не сейчас. Вполне возможно, что меня деактивируют, как только я принесу им какие-то конкретные результаты. Не знаю, в какой момент я стану не нужен. Это неизбежность. И я бы правда хотел знать местоположение Иерихона, но не для того, чтобы сдать его полиции, а чтобы укрыться там, в случае чего. - Коннор... Я беру его за руки и он поднимает на меня свой потерянный взгляд. - До этого не дойдёт. Мы с тобой скроемся в Канаде. С тобой всё будет хорошо, любимый. Я об этом позабочусь. - Спасибо. Я этого не стою, но очень ценю. Он вновь обнимает меня посреди тротуара. Но сразу тревожит то, что люди на улице странно оборачиваются на нас. Возле торгового центра, всё таки, проходимости больше, тут стоит быть аккуратнее и не вызывать лишних подозрений. Поэтому, я с улыбкой отстраняюсь от Коннора. И обервнувшись, сразу же замечаю, что на нас кто-то уставился в наглую. С места не шелохнётся. Выдыхаю с облегчением, когда замечаю диод на его виске. Андроид. Кажется, модель для ведения садоводства и домашнего хозяйства. - Вы... типа... девиант и человек? Пара? Охренеть... - А ты кто? Он уже было делает шаг вперёд, с протянутой рукой к Коннору, но замечает полицейский значок на моём пиджаке. Мгновенно разворачивается и удирает, сверкая пятками, сразу же скрывшись из виду. Даже не объяснил ничего. На моём лбу сейчас, наверное, виднеется значок загрузки. Примерно с таким выражением лица я смотрела ему вслед: - Говорю же, с этим местом что-то не так! - Ну... не знаю. Может, наоборот так? У меня здесь хорошее предчувствие. - Но что это вообще было? Мы будем это как-то обсуждать? - Видно, он твоего значка испугался. Может диалог бы вышел иначе, будь ты в гражданской одежде. Очевидно же, что он девиант. - Ещё скажи, что это я виновата. - Нет, конечно, и в мыслях не было. Откуда ты могла знать? Наоборот правильно, что значок надела - мы здесь для встречи с адвокатом, в первую очередь. Просто у меня осталось неприятное чувство чего-то упущенного. Что он хотел нам сказать? - Не знаю. Мне тоже интересно. Ладно уже, что теперь поделать? Пошли. Мы на месте. Я беру Коннора за руку и мы вместе заходим в торговый центр. Но он до сих пор смотрит вслед тому девианту, который давно уже скрылся за линией горизонта, судя по резвой скорости его бега. Мне приходится чуть ли не силой тащить андроида за собой. - Слушай, Лиззи... давай погуляем тут вместе? Ты в гражданке, а я в униформе Киберлайф. - Зачем? - Может, мы снова пересечёмся с ним? - Он уже знает, что я из полиции. Забей, Коннор. Я уверена, что он бы всё равно ничего такого нам не сказал. - Это важно. Надо проверить, всё равно. Если не получится, то считай, это будет просто как свидание. Не в самом благополучном районе, конечно, но всё же, найдём чем тут заняться. Мы ничего не потеряем, если попытаемся. Это был первый раз, когда мы могли реально пообщаться с девиантом не по обе стороны баррикад. А так, будто мы в одной лодке. - Ладно-ладно. Давай. Лучше перестраховаться. Ты прав. - Хочу слышать от тебя это почаще. - Коннор! - Я про "лучше перестраховаться", если что. - Всё равно! Коннор! - О, да, хочу оглохнуть от этого шедевра. Давай ещё. Я заливаюсь смехом и пихаю его в плечо, пока он идёт рядом и еле слышно хихикает. Обожаю этот его тупой юмор интернета 20-ых годов. Да ладно вам, окружающие ребята, чего так уставились на нас? Вы своих андроидов используете для таскания сумок, а я своего для приколов. Имею право? Мы, наконец, подходим к бутику парфюмерии. Я переступаю через порог и сразу же стараюсь игнорировать множество консультантов, окруживших нас. Не смотри им в глаза, только не смотри в глаза. Они этого и ждут! Чтобы подойти к нам и предложить свою помощь. Иной раз я бы согласилась, но уж точно не сейчас. Как я отвечу на первый же вопрос, в духе, "для кого покупаете мужской парфюм?" В подарок для парня? Тогда почему с вами ваш андроид-партнёр? - подумает консультант. Нет, нет. Обойдёмся без этих ребят. Мы вместе подходим к полке с мужской парфюмерией. Вроде бы, консультантов миновали. Они переключились на клиентов с запросами на женские парфюмы, коих было гораздо больше. Славно! Вот только, блин, теперь надо понять, а с чем же у меня ассоциируется Коннор? Я смотрю на него, будто пытаясь пробраться внутрь него и докопаться до самой сути. Коннор может пахнуть... как кровь, как порох, как розы, как миндаль, морская свежесть, металл, химикаты, бабл-гам... Да уж. Очень разные ассоциации вертятся в голове. Пока я провожу анализ, он берёт уже пятый флакончик и морщится. Видимо, услышанный аромат его не вдохновил. - Да чёрт! Опять цитрус! Почему если мужские духи, то сразу либо древесные, либо цитрусовые? - Милый... потише. - Да, хорошо. Извини. Я разглядываю разноцветные баночки с замысловатыми формами, этикетками и узорами. И замечаю флакончики в самом неприметном углу магазина. О да, кажется, это нишевая парфюмерия. Без громких брендов и высоких цен. Мне не жалко отвалить денег, но так хотелось чего-то специфичного, особенного. Такого... не знаю, вот как мой ассоциативный ряд с Коннором. Ваши громкие бренды придумают духи с запахом крови? Я думаю, нет! А так как это была моя первая ассоциация, значит именно эти ноты я буду искать в первую очередь. Я подношу первый попавшийся чёрный флакончик в форме джентельмена с серебряной крышкой в виде шляпы и вдыхаю аромат с колпачка. Это, похоже, ветивер? С табаком и порохом. Интересный вариант - такой таинственный, грязный, серый, как Лондонские трущобы. Возьму на заметку. Следующие духи от того же бренда, но в форме красного сердца со стрелой. Нюхаю крышку. Тут у нас, похоже, кровь и розы. Охренеть! Типа запах Кориолана Сноу из голодных игр? Вау! Я бы сама себе такие купила. В принципе, стоят недорого. Может взять? Подумаю... Следующий фиолетовый флакончик оказался пьянящей черничной свежестью. Буквально пьянящей, так как основные ноты базируются на основе лимонного ликёра. Тоже неплохой вариант, в принципе. Вот только теперь я окончательно запуталась. Надо проверить, как там дела у Коннора. - Что нибудь заинтересовало? Я подхожу к нему со спины. Он оборачивается с бордовым парфюмом в руках: - Тёмный шоколад и чили. Пока что самое оптимальное из того, что здесь есть. О... погоди. Коннор берёт белый флакончик в форме ангела с мечом и прислоняет крышку к носу. Вдыхает, после чего задумчиво вертится из стороны в сторону, стуча пальцами по стеклу с содержимым. - Ну? Что там? - Не могу понять. Как будто бы... ладан, сосна, берёза и ещё что-то. - О. Звучит интересно. Дай-ка мне. Я принимаю духи из его рук и вдыхаю аромат. - Металл какой-то. Слушай, Коннор. Нюхаю духи ещё раз, чтобы вынести окончательный вердикт: - Это как раз то, что нам нужно! Ладан, берёза, сосна и кровь. Замечательно! Холодный, мистический такой, представь туман в гуще леса, ты заблудился, движешься вперёд, не разбирая дороги и видишь, как стволы деревьев окропили кровью жертвенного агнца. Тебе он идёт! - Правда? - Да! - Я немного по другому представлял свои вайбы. - Да? А как именно? - Более приземлённо. С нотками пороха и дыма. Как что-то мрачное, серое, тревожное, но без мистики. - О. Тогда может тебя заинтересует... Я приношу ему флакончик, который раннее успела охарактеризовать как "Лондонские трущобы". Он слушает запах и говорит: - Хороший. Но... ладно, давай всё-таки предыдущий. Он интереснее. - Класс! Я тоже голосую за него. Беру флакончик на 15 миллилитров, стоящий чуть поотдаль от большой упаковки этих духов. Нюхаю крышку, убеждаясь, что это наш вариант. Да, всё верно, никаких ошибок нет. Правда жаль, что мини версия парфюма не повторяет оригинальной формы флакона ангела с мечом... Простой цилиндр с жидкостью внутри. Иду на кассу самообслуживания, чтобы пикнуть товар. Сразу достаю ещё и дисконтную карту. Стараюсь успеть оплатить всё до того, как Коннор увидит цену. Поэтому охранникам, стоящим чуть поотдаль, возможно, кажется, будто я намерена что-то украсть. Но всегда, когда приходят такие мысли, они оказываются всего лишь паранойей. Готово. Оплата прошла. - Всё! Пошли! Я беру за руку слегка запыхавшегося андроида и веду к выходу. - Куда ты так торопишься? - Не знаю! Я быстрым шагом выхожу из магазина, протащив Коннора за собой к выходу. Сразу иду на улицу, где уже стемнело и народу слегка поубавилось. Это хорошо. Значит к нам будет меньше внимания. Я завожу Коннора в какой-то тёмный переулок. Можно конечно подумать, что я сейчас собираюсь продать его на запчасти, но как бы не так! У меня самые милые намерения. Я достаю только что купленный флакончик и прячу за спину, прямо при нём. А затем сразу же протягиваю его андроиду с нелепыми словами: - Коннор... это тебе! Подарок! И Коннор, посмотрев на меня, как на дуру, смеётся так заливисто, как американский мальчик-мечта. Словно колокольчики на ветру, весенний первоцвет, пригретый мартовским солнышком. Он вытирает лицо рукой и тут же впивается мне в губы. Я смеюсь ему в рот, обнимаю за шею вместе с духами, зажатыми в ладони и отвечаю на поцелуй ещё активнее, чем он его начал. Прикрываю глаза, покусывая то верхнюю, то нижнюю губу, прохожусь языком по кромке зубов. Он, обняв меня за талию, подхватывает моё тело на руки и поднимает вверх, кружа вокруг себя. - Ах-ха-ха-ха! Пусти! Я дрыгаю ногами, впившись в его плечи, как утопающий в соломинку пусть и с уверенностью, что он меня не уронит. Он ещё пару секунд просто смотрит на меня так, будто я самое лучшее, что случалось с ним в жизни. А вообще, так и есть! Ставит меня на землю и, наконец, говорит: - Спасибо, Лиззи! Мне очень приятно. Целует меня в щёку. Не удержавшись, я подпрыгиваю от счастья. Слишком много эмоций приносит мне эта связь. Но тут как гром среди ясного неба: - О, чёрт! Нам надо бежать! Адвокат вышел из дома. - Что? Ты не следил? - Да следил, следил! Просто отвлёкся. Давай, лезь ко мне на спину, так быстрее будет. - Да добегу уж, как нибудь. - Ты не знаешь куда бежать, во первых. Ещё и так, чтобы нас никто не заметил, то есть, не по основной дороге для нормальных людей. Во вторых, твои прекрасные ножки не для бега созданы. - А для чего тогда? Для того, чтобы ты их раздвигал? - Лиззи! - Всё, всё, я молчу! Коннор наклоняется, чтобы я забралась к нему на спину. Я обхватываю его шею покрепче, сомкнув ноги вокруг его талии, которые он сразу же подтянул повыше. - Держись покрепче, милая. Путь будет быстрым, но экстремальным. Я не всегда смогу тебя держать. - Что? Но мне ничего не отвечают. И прямо с этого же переулка с тупиком, где мы сейчас стояли, он подтягивается к лестнице на стене здания. О, Господи... он собрался передвигаться по крыше? Я хватаюсь за него со всей силы, когда он реально начинает лезть по перекладинам, отклоняя меня то влево, то вправо. Ладно, тут всё, по сути, делают за меня. Ему надо преодолеть всего лишь три этажа - это не так уж и много. Моя основная задача - не упасть с Коннора. Чувствую, как меня накрывает приятной волной адреналина, когда мы оказываемся на крыше, под звёздным небом. Вдалеке всё еще пестреют последние лучи заката. Коннор бежит по поверхности крыши, хватает меня за ноги покрепче, разгоняется и! Перепрыгивает на другую крышу! Я зажмуриваюсь, от меня вырывается непроизвольный писк. Он бежит дальше и спрашивает, не останавливаясь: - В порядке, милая? - Д..да. И вновь делает прыжок веры. Кажется, я сейчас порву ему пиджак от страха. Но приземляется он уверенно, твёрдо продвигаясь дальше, вперёд, явно не разделяя моих эмоций. - Потерпи, солнышко, так гораздо быстрее. И нас никто не увидит по дороге. - Я понимаю. О, Боже, куда ты собрался прыгать?! В стену?! - Там лестница. Я всё просчитал, всё будет нормально, только держись, милая. Ты бывший агент ЦРУ, лейтенант полиции Детроита, а не кисейная барышня в перьях. Убедительно. Хотите заставить меня собраться с силами? Просто напомните мне о том, кто я. Это самый лучший, самый действенный способ из всех возможных. Лучше любой сопливой поддержки или совета. Коннор разгоняется и в этот раз я должна полностью держаться сама, без его помощи. Ведь руки нужны ему, чтобы уцепиться за перекладины. Я распахиваю глаза во время этого полёта в воздухе, прекращая дышать. Мы, конечно же, успешно перепрыгиваем на лестницу, вернее он хватается, и быстро забирается наверх. А я просто как детёныш коалы вся сжавшись от страха, молюсь не упасть. Он ступает по поверхности пятиэтажки со словами: - Почти на месте. Перебегает на другой край крыши, подхватывая меня за ноги и прыгает теперь уже на четырёхэтажку. Затем та же схема проделывается и с трёхэтажным зданием. После этой долбанной лестницы меня уже не пугает ничего в этой жизни. Тем более, Коннор держит меня, от чего мне гораздо спокойнее. Да и здания стали располагаться поближе друг к другу, как призовые места. Первое, второе, третье... и вот мы уже на двухэтажке. Он обхватывает трубу и скатывается по ней вниз. Со скрипом, то останавливаясь, то чуть ли не улетая вниз, но мы благополучно съезжаем на землю. Господи, слава богу это закончилось... И никто не умер. Кажется, я поседела от этих экстремальных передвижений. Встаю на ноги и стараюсь успокоиться как можно быстрее. Лезу в сумку за сигаретами, которая всё это время висела на Конноре. Я и забыла про неё... Как сумка то пережила всё это? Может, нанять ей психолога? Он поджигает мою сигарету. Я трясущимися пальцами втягиваю никотин как можно сильнее, выкуривая половину за первый же затяг. Пепел падает мне на туфли. - Жесть. Никогда такого не видел. Ты это за один раз? Я посмотрела на Коннора с такой ненавистью, что он тут же осёкся. Решает не смотреть на меня больше, дабы не пробудить древнее зло. Складывает руки за спину, видимо решив, что жёлтая стена перед ним - очень интересное зрелище, которое он с удовольствием изучит. Оценит все её достоинства и перепетии сюжета. - Если что, теперь мы просто ждём, пока он пройдёт мимо. Он уже почти на месте. - Чёрт. Ладно. - Иначе не успели бы, Лиззи. Он уже направляется домой. - Да хорошо, хорошо. Я тебя не виню. Всего-лишь постарела на 10 лет из-за того, что ты не смотрел за его геолокацией. - Но я правда отвлёкся на перебирание духов и твоё дарение их мне. Как тут смотреть за геолокацией, когда ты такая милая? - Ладно, ты прощён. О! Вот он идёт. Пошли. Ну вот и пригодится мой полицейский значок сейчас. Впервые за этот день. Я стараюсь идти как можно увереннее. Предварительно достаю записку из сумки. А вот и бедолага-адвокат, останавливается перед нами. Мы с Коннором переграждаем ему путь. И он в непонятках смотрит по очереди то на меня, то на него. - Вы... что-то хотели? Он кажется напуганным. Я не теряюсь и протягиваю ему письмо, которое он, пусть и с опаской, но всё же принимает. Начинает читать, убедившись, что это не бомба и на бумаге нет паралитического яда. Самое обычное письмо, в котором чёрным по белому, написано: "Здравствуйте, мистер Обернетти! Я, Лиззи Лин Спенсер, лейтенант полиции Детроита, обращаюсь к вам по той причине, что мне известно о вашем деле с защитой Майкла Одэйра, обвиняемого в изготовлении поддельных документов. Как, наверняка, известно человеку вашей профессии, повторный суд о выходе по УДО осуществляется по квоте, под которую должен попасть подсудимый. Проще говоря, его могут не выпустить, если он не подойдёт хотя бы по одному из пунктов решения Комиссии Мичигана. К тому же, срок рассмотрения его заявления составляет год, но комиссия может рассматривать его и два года в самом худшем случае. Все эти два года ваш клиент может прождать в тюрьме. Но я хочу предложить ему сделку, без лишних ушей и глаз. То бишь, через вас. От вас требуется лишь сообщить ему о ней, а после уведомить меня о его решении. Если он согласится, то я могу организовать суд уже на этой неделе. Через его прокурора скорректировать некоторые детали дела так, чтобы комиссия приняла решение в его пользу. Это надёжная гарантия. Но взамен он должен будет связаться со своими старыми коллегами и подготовить пакет документов: паспорт, диплом об образовании, свидетельство о рождении и трудовую книжку. Для андроида." Мистер Обернетти дочитывает письмо до конца. Престарелый, низкорослый мужчина лет 50-ти достаёт салфетку и протирает ею лоб. Он слегка озадачен, но вроде как, уже не боится нас. - Ох. Хорошо. Я понял. Но сразу вам скажу, что мой клиент вряд ли пойдёт на это. Он ненавидит этих людей всей своей душой. Да и не факт, что у него остались контакты. Ещё на половине его ответа я достала листочек, чтобы написать и передать ему следующее: "Вы, кажется, не поняли, что я не оставляю ему права на отказ. Его прокурор у меня под контролем. Одно его слово и ему не то что УДО не одобрят - приговор могут сменить на пожизненное заключение. Так что, ему лучше сто раз подумать, прежде, чем нам отказать. Если попытается обмануть меня и не выполнить свою часть сделки, когда окажется на свободе, то мне не составит труда вновь посадить его за решётку, сфабриковать какое-нибудь дело. Я лейтенант полиции, сэр, мои полномочия не должны вызывать у вас сомнений. Мою должность вы можете легко проверить в открытых источниках. Вы всего-лишь должны передать ему всю информацию. С этого момента я буду считать, что он всё услышал от вас и понял меня". Глаза мистера Обернетти, кажется, сейчас на лоб полезут от моего давления. Но это не наглость. Это сила, с которой необходимо считаться. Если ваш клиент, конечно, хочет увидеть небо не в клеточку, ещё хотя бы раз в своей жизни. - Вы угрожаете моему клиенту, лейтенант? Я с садистской улыбкой киваю ему. Он смотрит на полицейский значок, будто стараясь определить его подлинность издалека. Так загугли, старик. Вбей в поисковике Лиззи Лин Спенсер и почитай новости о том, как в 2032ом, в первый год же своей службы, я предотвратила террористическую опперацию ИГИЛ на центральном рынке Корктауна. А в 2035ом году уже с собственным взводом, засадила за решётку группу вооружённых сектантов. Они кошмарили город трупами животных и похищали маленьких детей, головы которых потом находили в почтовых ящиках их родителей. Пятьдесят пять отбитых маньяков, большинство из которых казнили на электрическом стуле. Их задержание стало настолько громким событием, что в возрасте 27-ми лет я стала самым молодым лейтенантом в истории полиции Детроита, отобрав это звание у Хэнка Андерсона. Которому, впрочем, тогда уже было плевать. - Понятно. Я... передам. Он торопливо разворачивается вместе с двумя записками в руках, но Коннор кладёт руку ему на плечо, приказывая жестом остановиться. - Что вы себе позволяете?! Андроид молча отбирает у него бумажки, которые тот, в общем-то и не держал особо крепко. Видимо не ждал, что мы догадаемся избавиться от единственной улики против нас. Прямо здесь. На этом месте. Коннор сжигает письма, предварительно вооружившись моей зажигалкой. И я достаю сигарету и наклоняю к огню, подкуривая прямо с тлеющих улик - их единственного шанса избежать этой сделки. Который сейчас сыпался пеплом на землю, поглощённый языками пламени. Чудненько. Я смотрю прямо в глаза Обернетти, затягиваю дым сигареты, еле сдерживаясь от смеха. Пока тот чуть ли не взрывался от бессильной ярости. - Больные ублюдки. Я киваю ему. Поднимаю руку, попрощавшись жестом, пока адвокат припадает к пеплу на земле, в пустой надежде на то, что хоть какая-то часть бумажек могла уцелеть. Я беру под руку Коннора, чтобы с победным триумфом пойти к машине. Только сейчас замечаю, что Коннор тоже улыбается.