Эстетическое восприятие

Две машины подъехали к остановке Ферндейл. Ещё в штабе мы разделили район на 3 части, каждую из которых будут исследовать по два человека. Поэтому, Уокера с Ридом мы высадили пораньше и поехали дальше, по своим точкам. Избавились от лишнего груза. Думаю, даже машинам стало без них полегче. Воздух сразу стал свежее, как только подозрительный Стефан покинул салон моего авто. С едким примечанием: - Удачи вам. Не потрахайтесь. Но слишком быстро захлопнул дверь машины и ушёл, прежде, чем я успела ему что-то ответить. Трус! Специально же! Я открыла форточку и проорала ему вслед: - Вы с Гэвином тоже! Педики! Уокер ехидно показывает мне лайк, стоя издалека. Но Коннор, почему то, с испуганными глазами прикладывает палец к губам, жестом вынуждая меня молчать. Ладно... наверное, так надо. Видимо, позже поговорим. Я делаю глубокий вдох и выдох, успокоившись, давю на педаль газа. Теперь, когда нечто, помеченное психикой, как "опасность" миновало нас, в глаза сразу бросились жёлтые отблески солнечного света, покрывшие всё, чего только могли коснуться. Это создало тёплые ощущения ностальгии, погружая меня в параллельный мир из моих детских воспоминаний, где заброшенные здания, разбитые развалины, перевёрнутые мусорки уживались бок о бок с вполне себе приличными торговыми центрами. В окне мимо нас пролетает современная пятиэтажка рядом со сгоревшим домом. Дотла. Снег таял на тех участках земли, куда лучи солнца пробивались с особой навязчивостью. Интересно, Ферндейл всегда такой... жёлтый? Он вызывает во мне смесь уюта и отторжения - две эмоции, несовместимые по своей сути. Я припарковываюсь около того магазина, где мы были с Коннором пару дней тому назад. Я уже на пол ноги вышла из машины, когда андроид протягивает мне записку, со словами: "Молчи сейчас. Я хочу убедиться, что нигде нет прослушки". Устало тру переносицу, но киваю ему. Это лишняя паника, скорее всего, но сама мысль об этом выворачивает меня наизнанку. Давайте, ребята, навесим жучки на вашего лучшего сотрудника. А что? Отличная идея! У нас в отделе, видать, у всех, как и у меня, раскрываемость 89%, верно? И какой бы шалавой, наркоманкой и психованной тварью я не была - я знаю своё дело. Сам Фаулер имменовал меня гением-детективом перед прессой, отмечал мою отменную стрельбу, навыки дедукции и анализа. И даже с таким солидным набором моих заслуг - Коннор объективно будет ещё круче, чем я. Идеальный стрелок, боец, детектив и переговорщик, которого только видел белый свет. Шарится по моей одежде, проверяет мне рукава, воротник и ремень на брюках. Он лезет вниз и берёт меня за голень - я закидываю ногу на его колени. Ради его удобства и только. Мы вдвоем на своих плечах тащим весь ваш жалкий отдел. Не дай Бог сейчас Коннор найдёт хоть один жучок. Я уволюсь. Его пальцы скользят под мои погоны на рубашке. И он снимает с меня мелкое чёрное устройство, размером с ноготок. Под самой моей лейтенантской честью какая-то подлая сука прицепила этот жалкий жучок. Я разочарованно выдыхаю. По моим щекам сразу же потекли слёзы. Ладно слухи, ладно стукачи, но чтобы поступить с нами настолько грязно? А всё из-за чего? Из-за того, что мы не имеем права любить друг друга? Из-за того, что ваш идеальный агент - андроид? Он снимает второй жучок с пуговицы на своём пиджаке. Хладнокровно держит в руках оба, похоже, взламывая их. Коннор привык к такому отношению к себе. Его лицо - буквально камень. Словно он давно уже разочарован: ни на что светлое и не надеялся. Просто стойко принимает даже самые тяжёлые предательства. Как данность. Но я так не могу. Привыкшая к всеобщему уважению, сейчас просто, не веря своим глазам, уставилась на эти злосчастные микропиксели, дребезжащие в его руках вместе с его мигающим жёлтым диодом. Прикрываю лицо рукой. И слышу: - Готово. Я сгенерировал искуственный диалог между нами, который они будут слушать вместо нашего настоящего. Можешь говорить. Я не хочу. Меня это разбило. Я по прежнему плачу. Выкидывая в помойку все иллюзии своей значимости в штабе, на которых многие годы я и держалась. Только так. - Ты здесь ни причём, Лиззи. Они проверяют меня на девиацию, только и всего. Коннор открыл в себе способность слышать мои мысли? - Они хотят отнять у меня самое дорогое, что я имела когда либо в своей жизни. Нет, Коннор. Это нож мне в спину. Лучшему сотруднику отдела убийств. Всем похуй на твои профессиональные качества, если ты никому не нравишься. Но я не хочу сейчас о себе. Это же тебя на металлолом хотят сдать. Не меня. - Всё-таки, Хэнк ошибался со своим описанием ситуации. - Ох, он очень вкусно ошибался. Я даже поверила в человечность наших коллег. В то, что нас могут оставить в покое и дать нам дышать. Чисто из уважения к нам и нашим заслугам. Просто не совать нос в нашу личную жизнь. Мы не многого просили, вроде. - Мне просить вообще ничего нельзя. Что будем делать? - Не знаю. Хочу проветриться. Ты был в шаге от того, чтобы умереть. Если бы не твой параноидальный ум, то я... я... я могла потерять тебя. Кажется, была к этому ещё ближе, чем тогда, в телестудии башни Стрэтфорда. Я вздрогнула от этого внезапного осознания. Выхожу из машины, спрятав лицо руками. И в правду, если бы он "умер" тогда, то его бы восстановили на следующий день. Может, он бы забыл наши некоторые эпизоды, но память бы перезалили. И это самое главное. Мы могли наверстать упущенное потом. Но сейчас был совсем другой случай. О последствиях которого даже думать страшно. Коннор догоняет меня и обняв за плечи, уводит в тот тихий переулок, где я подарила ему духи. - Я подыскивал варианты куда пойти, пока мы ехали. Проскролил все карты и неофициальные блоги с интересными местами в Ферндейле. Ты же хотела, чтобы это было свидание? Здесь есть заброшенная церковь неподалёку. Я посмотрел фотки, там красиво. Готический собор с витражной росписью на стёклах. Пойдём туда? Шмыгая носом, я смотрю на него с такой заоблачной нежностью, от которой сразу же стало больно в сердце. Это просто невозможно. Не выдерживаю и захожусь в новых рыданиях. Теперь мой черёд стоять перед ним на коленях. Просто потому, что хочу. Буквально упасть перед ним, покорившись этим чувствам навеки. И я опускаюсь, игнорируя мокрый снег, мгновенно пропитавший мои брюки. И обнимаю его ноги. - Лиззи?.. Лиззи! Я не смотрю на него вверх. - Спасибо, Коннор, что всегда меня радуешь. Просто всем своим естеством. Просто всем, что ты говоришь, что предлагаешь, что делаешь и даже тем, что просто дышишь, хоть и дыхание ты лишь иммитируешь. Моё солнце, моя радость, мои свет и тьма. Я люблю тебя. Больше, чем всю свою жизнь. Ты самое лучшее, что со мной когда либо случалось. Буду каждый день повторять тебе это перед сном и однажды ты поверишь. Он поднимает меня с земли и ставит на ноги. С застывшими в глазах слезами говорит: - Дура, замёрзнешь же. И не дождавшись моего ответа, прижимает меня к себе, с какой-то расстроганной нежностью, будто я самое ценное сокровище из всех, когда-либо существовавших на планете. Шёпотом добавляет: - И я люблю тебя. И под каждым твоим словом подписываюсь, что всё это взаимно. - Ты обещал беречь себя ради меня. - Да, я помню. Узнай они, мы бы что-нибудь придумали, Лиззи. Не воспринимай это так, будто через секунду я бы был уже мёртв. - Обязательно бы придумали. Я активно киваю, стараясь убедить себя в этом как можно надёжнее. Да, он прав. Я бы просто взяла его и скрыла от их глаз подальше, где никто не нашёл бы никогда в жизни. И убила бы любого, кто пойдёт по следу. Он потихоньку отстраняется от меня: - Сейчас ещё и появится железное алиби, в котором они убедятся сами. И прослушав этот абсолютно неподозрительный диалог между нами, я думаю, они оставят нас в покое. И всё станет как прежде. Я всего лишь машина, а ты просто баловалась. Тебе то никто не запрещает флиртовать со мной. Раз уж так хочется делать это с обычным андроидом, не предусмотренным для такого. - Я, в любом случае, больше не собираюсь работать на этого мразотного Фаулера. Но только ради тебя останусь в отделе. Когда они успели прицепить жучки вообще? - Когда мы выходили из кабинета, я думаю. Слегка затесались в дверном проёме. - Понятно. - Да. Думаю, либо Уокер, либо Миллер, либо Рид. Капитан попросил прицепить кого-то из них. Точно не Андерсон. - И надеюсь, что не Крис. Они же с Хэнком первые вышли из кабинета. Не могли никак. - Но Хэнк потом закидывал руки нам на плечи, да и Крис тоже рядом с тобой ошивался. - Нет, Коннор! Это не они! Не хочу их подозревать. - Я верю Хэнку, как и ты. Ведь иначе он бы точно не стал предупреждать нас. Но насчёт Миллера имею сомнения. Почему ты в нём уверена? Потому что он добрый и вежливый? - Ну, в общем-то, да. Он мне цветы в больницу приносил, после башни Стрэтфорда. - Цветы цветами, а выполнить задание от Фаулера, думаю, он бы не отказался. Всего лишь вычислял опасного для общества девианта. В чём ему себя винить? - Ладно. Я не хочу думать об этом. Просто буду делать вид, что работаю. Чтобы иметь право видеть тебя, хоть иногда. - Хорошо. Главное помни, что всё под контролем, милая. Не волнуйся. Нет, всё таки мозг взрывается. Они готовы держать у себя депрессивного Андерсона, для которого нормально опаздывать часов на 6 и напиваться вместо работы. Они готовы держать меня! Которая всю молодость таскалась то по барам, то по клубам, то по дуркам. В ЦРУ такое не схавали - попросили меня оттуда. А в полиции Детроита - только так, за милую душу. Ещё и добавочки попросили. Они готовы держать у себя Гэвина, который постоянно лезет на рожон и своей агрессией задолбал уже всех, кого только можно в отделе. Из-за нехватки кадров с нашей полиции не так то просто вылететь. Поэтому у нас буквально штат отбитых шизиков, я клянусь! Но! Они не готовы держать у себя обычного девианта, который добросовестно исполняет все свои обязанности. И никому не желает зла. Это как вообще комментировать? В голове просто не укладывается... - Я ненавижу. Их всех. Как они собрались в глаза нам смотреть, после такого? Бляди бесчеловечные. - Дорогая, забей. Ты не учла одного важного психологического момента. - Какого? - Ну... ты частенько говорила мне, что наши местные девочки на меня заглядываются. Думаешь, мужская часть коллектива на тебя не смотрит так же? Я очень часто замечал. - За столько лет работы в мужских коллективах я уже привыкла игнорировать это. А причём здесь вообще?.. - Сама подумай. Молодая, красивая, одинокая девушка, так высоко взлетевшая по карьерной лестнице. Я думаю, уже этот факт ущемляет многих. Тебе постоянно предлагают помощь, чтобы впечатлить и получить хоть немного твоего внимания. Ты же женского пола и сама якобы не справишься. Но ты отказываешь. И это их злит. Тот же Уокер с Ридом на седьмое небо улетели бы от счастья, если бы ты им досталась. Но ты досталась какому-то андроиду, взявшемуся не пойми откуда. - Ну, в общем-то да. Это вполне хорошо описывает мужскую психологию. Не моя, значит шлюха. - Да. Поэтому, если убрать меня, то чисто в теории, ты вновь станешь для них доступна. - Это ничуть их не оправдывает и самооценку мою не греет. Если бы я хоть кому-то нравилась по настоящему, то им бы даже в голову не пришло мешать моему счастью. А это, так. Петухи. Они относятся ко мне, как к куску мяса, который ты у них отнял. И это ещё при том, что я выше их по званию! Клеймо "женщины", видимо, никуда не исчезнет, как бы высоко я не взлетела. - Это да, но я не могу сказать, что был хоть чем-то лучше их, когда впервые предлагал тебе со мной переспать. Отличие лишь в том, что я тебе понравился. - Да пошли они нахуй! Тут речь шла о твоей жизни! А не о том, что у них там в штанах не держится! - Сексуальное желание часто толкает людей на ужасные поступки, Лиззи. Кому как не тебе об этом знать, за время твоей работы в области правоохранения? Секретарши и оперативницы поливают тебя грязью за спиной, а мужчины пытаются меня уничтожить. Чего ещё можно было от них ожидать? - Картина маслом. И по итогу все всё равно срать хотели на то, какие мы с тобой классные сотрудники. Бестолковки. Просто безмозглые имбицилы. Вроде взрослые люди, а работу и личное разделять не научились. - Ладно тебе. Всё, пошли погуляем, развеемся. Ты тепло одета? - Да. И я хочу, чтобы ты тоже переоделся в человеческую одежду. Я вожу для тебя в багажнике, на всякий случай. - Зачем? - Ну, просто... Не хочу, чтобы каждый прохожий на нас оборачивался. Мне дискомфортно. - А девианты? - А девианты и так твой диод заметят. - Ладно, как скажешь. - Если не хочешь, то не переодевайся. Я теперь побаиваюсь на чём-то настаивать. - Всё нормально, я переоденусь. Меня тоже уже порядком успела достать моя униформа. А что там у тебя? - То же, что ты надевал на наше свидание, плюс ещё чёрные брюки с чёрной рубашкой. И моё пальто оверсайз. Не приталенное, поэтому, в целом, может сойти за унисекс. - О. Звучит интересно. Мы идём к машине. Я на ходу открываю её вместе с багажником, наблюдая за тем, как он поднимается вверх. Решаю закурить, пока Коннор не переоденется. Мне надо успокоиться. Не ноем, не жалуемся, а работаем с тем, что есть. А тут, как будто, и вариантов особо нет. Сделаю вид, что мы ничего не заметили и подключу все актёрские навыки, чтобы имитировать своё естественное поведение в офисе. Будто ничего и не случилось. Это будет сложно. Мне уже сейчас отвратительна сама мысль о возвращении в штаб. И ещё более о том, что Коннор вновь попадёт в их руки. Страшно. Может, укрыться с ним где нибудь уже сейчас? Какие ещё сюрпризы нам мог уготовить этот шедевро-отдел? И Коннор выходит. Сразу же комментируя свой образ: - Ты не говорила, что в этом пальто я буду выглядеть, как солдат третьего рейха. - Ха-ха! Не знаю, мне нравятся такие вещи. - Да мне тоже. Эти ребята определённо знали толк в моде. Никогда не спрашивайте у фирмы Hugo Boss, чем они занимались в первой половине 20-го века. Я рассмеялась и взяла Коннора под руку. - Тебе очень идёт всё чёрное и официальное. - Спасибо, милая. Умоляю, Коннор, только не спрашивай, откуда у меня эти вещи. Раньше, когда я относилась к нашей связи, как к приколу, мне казалось смешным переодевать его в вещи своего бывшего. Сейчас это ощущается, как что-то до боли неправильное. Но боюсь, если я ещё хоть копейку на него потрачу, то он будет просто морально раздавлен. - Идём на заброшенный собор? Я знаю дорогу. - Да, да! А сколько до туда идти? - Минут 20 примерно. - Пойдём, конечно! Коннор повёл нас в нужном направлении. Я залипаю на своих бледных пальцах с бордовым маникюром на его руке. Ему идёт быть моим молодым человеком. Думаю, как и мне идёт быть его дамой. Чувствую себя так, будто мы на сцене. Идём посередине дороги полузаброшенного района. Я в ботфортах на каблуках, капронках и в юбке, в соболиной шубе. А он в моём кожанном пальто, брюках и в чёрной рубашке с растёгнутой пуговицей сверху. Ему бы сюда ещё что-то вроде креста... Чёрт, надо было взять тёмные очки нам обоим. Чтобы в этом нищем районе нас точно попытались ограбить местные девианты. Интересно, кстати, зачем они грабят людей? Им ведь не нужна еда... они хотят иметь какие-то личные вещи? Наверняка им, как и Коннору, интересно всё новое. Так они познают мир вокруг себя. Я улыбнулась, представив себе сцену, как девианты на Иерихоне, одетые в эти свои униформы Киберлайф, все вместе вырезают из бумаги и клеют на стены какие-нибудь фигурки или рисунки. Или надписи. Или, может, лепят из глины, как дети? А может, обмениваются украденной одеждой? Может даже вышивают новую из той, что украли. Там ведь здорово, наверняка... коммуна андроидов, где все объединены их общим правым делом. Вижу это, как фэнтезийный мир, построенный на мрачных развалинах. Как с плесневеющего потолка свисают разноцветные гирлянды... Как девианты обмениваются воспоминаниями, переживая общий, коллективный опыт. Рефлексируют над тем, что значит быть живым? Что такое космос и время? Морально поддерживают друг друга, как психологи на своих сессиях. Будь они людьми, то всё давно превратилось бы в притон. Может и никакая свобода не была бы им тогда нужна? - Как думаешь, Коннор, занимаются ли секс-андроиды этим друг с другом? - Не знаю. Я думаю, они травмированны эксплуатацией людей их в этих целях. Поэтому, вряд-ли. Сбежавшие из секс-клубов андроиды, наверняка, наоборот рады избавиться от этого кошмара навсегда. - Думаешь, все? - Ну, наверное не все. Мне просто кажется, что они по другому выражают свою привязанность друг к другу. - Но ты ведь выражаешь свою ко мне и так, в том числе... или ты спишь со мной просто потому, что мне надо? - Нет. Это оскорбительно, Лиззи, никогда так больше не думай. - Я просто не совсем понимаю, как работает твоя сексуальность? Если у тебя нет гормонального фона. - Но у меня есть то, что люди называют либидо. Им определяется уровень полового влечения, да, но это психологический термин и он имеет мало общего с физиологией, которой у меня нет, как ты и сказала. Либидо - это буквально страсть к жизни. Это показатель уровня психической энергии, от которого зависит сексуальность, стремление к творчеству и любви. Я вижу секс с тобой, как приятные тактильные ощущения, как творческий процесс, как способ удовлетворить тебя, мою любимую женщину. Как способ почувствовать нашу близость. Интимность способствует доверию. Так что, мне очень важен наш секс. Если заниматься им с тем, кого любишь, то он приобретает гораздо большее значение, чем просто физиологическая потребность. Лично для себя я не вижу смысла спать с тем, кого не люблю. - Короче, ты как женщина. - Да нет. Так работает психология любого здорового человека. Вне зависимости от пола. Просто мужчины сами не понимают, насколько важна любовь в таком деле. А девушки? Думаешь, они не подпитывают свою самооценку за счёт того, что собирают вокруг себя толпы мужчин, желающих их в этом смысле? - Не знаю. Мне всегда казалось это отвратительным. - Значит, ты уверена в себе, Лиззи. И с твоими внешними данными и харизмой это неудивительно. - Ты забыл ещё кое-что. - Что? Где забыл? - Секс даёт тебе чувство власти, Коннор. Которой у тебя нет вне половой жизни. Абсолютно каждый наш акт был с нотками садизма с твоей стороны, в большей или меньшей степени. - Да. И тебе это нравится. - С чего ты взял? Я саркастично улыбаюсь, сложив руки перед собой. Он вглядывается в моё лицо, но я опускаю голову вниз, чтобы он не прочёл на нём: "да, мне правда нравится". Хотя, чисто из вредности хочется сказать "нет". - Даже не знаю. Так показалось, почему-то. - Действительно интересно, почему же? - Да ладно тебе. Я достаточное количество раз тебя трахал, чтобы это понять. - Да ну, Коннор? Ты связал мне руки и придушивал меня ещё тогда, когда даже девиантом полноценно не стал. Как ты к этому пришёл вообще? - Мне было любопытно. Творческий процесс, говорю же. - Ты пугаешь меня этим. На что ещё потом тебя угораздит? - В будущем я не сделаю ничего, что тебе не понравилось бы. - Всего лишь перетрахаю тебя во всех позах из Камасутры. - Ой, нет. Самые удобные это базовые. Остальные вообще неизвестно, для кого существуют. А главное - зачем? - Ну как же? Творческий процесс! Коннор махнул рукой на меня, отбрасывая этот летящий в него подкол с моей стороны. И решает слегка съехать с темы: - У нас с тобой интересная синергия, в этом смысле. - Что-что интересная? - Сама посуди. Ты правильно описала причины моего садизма - невозможность контроля над собственной жизнью, проявления власти и инициативы. Это ожесточает меня. Когда я получаю контроль, то использую его на максимум. Хочу признаться откровенно, что просто обожаю тебя трахать, Лиззи. - О, Господи, замолчи. - Мне никогда не надоест доводить тебя до состояния, где ты подгибаешь пальцы, царапаешь простынь или мою спину, когда твои стоны переходят в крики, ты зажмуриваешься, твои глаза закатываются вверх от экстаза, как ты по новому реагируешь на каждое моё движение в тебя - ты настоящее искусство, я клянусь. - Коннор! Кому я сказала молчать?! Я тебя услышала, всё, я больше не сомневаюсь в твоём искреннем желании заниматься сексом со мной. - Всё, я молчу. Но я сошёл с темы! Так вот, синергия заключается в том, что ты, напротив, хрупкая и миниатюрная девушка на вид. Но очень властная, решительная, с твёрдым стержнем внутри. Уверенная и непоколебимая. С тобой случались ужасные вещи, где твой единственный выбор был либо умереть, либо стать сильнее. И ты всегда выбирала второе, в итоге приумножив свою силу до небес. Я заметил, как ты плевала на осуждение коллектива. Так, будто ты даже не ставишь их рядом с собой, не считаешь достойными хоть как-то влиять на твоё состояние. И продолжаешь делать только то, что хочешь. Это восхитительно. И полностью противоположно мне и моей ситуации. Но в сексе ты отпускаешь себя. Тем самым хоть где-то реализуя свою потребность быть беззащитной и слабой. Поэтому ты склонна к мазохизму. - Да. Верно. Я полностью доверяла тебе своё тело, считая, что это непозволительная роскошь - отдаться любимому целиком и полностью. Больше не буду. Потому что ты этим воспользовался по итогу. Я была права в своём "непозволительно". - Лиззи... - Не надо сожалений. Я всё знаю и ты сто раз мне уже об этом сказал. Просто теперь в постели я хочу быть с тобой на ножах. Не жди, что я доверюсь тебе так же, как раньше. Хотя, ладно, о чём я вообще? Если честно, то мой мозг отключается сразу же, как только он оказывается внутри. Ведь это естественно, в какой-то степени. Девочкам нравится жестокость, потому что всю историю развития человеческой цивилизации их брали силой. Женская психика адаптировалась к этой установке. Поэтому, некоторые женщины стали получать удовольствие от жестокости, принуждения и насилия. Потому что иначе они бы просто сошли с ума. И я здесь не исключение. Лишь это и спасло наши отношения. Но я решаю замять тему и не сводить всё к его раскаянию вновь: - Далеко нам ещё? На что Коннор лишь показывает пальцем вверх на величественное сооружение. Кажется, что разбитые витражные окна придают ему флёра запретной магии. Словно ведьмы ополчились на церковь и прокляли её. А когда все монахи и церковники сошли с ума, перерезали друг другу глотки и выбили окна, сжигая дотла храм Господня - святую святых, важнейшее место, ибо служению Богу была посвящена вся их жизнь. Тогда уже хитрые ведьмы сделали из этого места алтарь жертвоприношений. Поселившись там вместо бедных церковников. Коннор открывает мне огромную дверь, покрытую белым инеем и древним мхом. И ступив на порог, я захожусь в кашле, случайно вдыхая пыль. - Ой... ты в порядке? Он приобнимает меня за плечи и разворачивает обратно, к свежему воздуху на улицу. Насколько воздух в Детройте вообще может быть свежим? Но дышать явно стало полегче. - Прости, я не подумал. - Да я тоже. Нормально всё. Коннор роется в кармане моего пальто, после чего протягивает мне медицинскую маску со словами: - Вот, надень. Повезло, что она у тебя лежала. - Спасибо! Я надеваю маску, пропахшую ягодными жвачками. Замечательный акомпонемент для посещения готического храма с витражной росписью! Снова беру Коннора под руку и мы заходим внутрь. В этот раз я уже не кашляю. Храм встречает нас мраморной кафельной плиткой. Она разбита в некоторых местах и в этих островках свободы проростают фиолетовые цветочки. Сорняковые, но такие милые! В детстве, когда моя бабуля вырывала их со своих грядок, то я подбирала и плела себе венки из них. Я поднимаю голову чуть вверх и вижу чёрные заострённые, как шпики, ручки деревянных скамеек. В соборе веяло сыростью. Поэтому запах сгнивших деревьев был отчётливо слышен в каждом углу помещения. Я сняла маску. Вьюн оплетал скамейки и колонны своими проворными лозами. Цветочки на нём были тоже фиолетовыми, будто некая высшая сила подогнала все местные растения под единый паттерн. В середине зала виднелось серебряное распятие и алтарь, на котором стояла чаша. Я подхожу поближе, в середину зала. На стенах слева и справа висели заледеневшие разбитые батареи. Возможно, что по этой причине храм и забросили. Случилась авария. Я вижу, как замёрзшие струйки оплетают трубы особенно сильно в некоторых местах и стекают на пол, формируя ледяные ветви на стенах. Как паутинки. Они слегка подтаивали - температура была плюсовая. Но самое интересное ждало, разумеется, в момент, когда я посмотрела вверх. Голова сразу же закружилась от высоты собора. С самой крайней точки купола свисала вычурная люстра, с лампочками, имитирующими свечи. Далее сверкающие росписи на потолке: Иисус Христос и Серафимы, Херувимы, Господства, престолы, власти и архангелы. Витражные окна были разбиты, но даже так, на их изображениях считывались основные моменты из жизни Христа: рождение, крещение, тайная вечеря, распятие, воскресение. Богоматерь со своим малышом. А по центру располагалось триединство: дух Отец, дух Сын и святой дух. Рука сама невольно потянулась, чтобы перекреститься. - Коннор... пойдём вверх? На клирос. - На что? - Клирос. Это такой небольшой балкончик, на которых стоят хоровики. Хочу оттуда посмотреть на всё. Я указываю пальцем на клирос, как на нашу цель. - Хорошо. Пойдём. А ты знаешь, как до туда подняться? - Примерно понимаю. Я год провела в католической церкви. Они все устроены плюс минус одинаково. Я не глядя беру андроида за руку и веду по лестнице вверх. Нам придётся слегка поблуждать по коридорам, прежде, чем мы найдём нужный нам выход. - А что ты делала в церкви? - Пела. Я пришла туда добровольно в 17 лет. Сразу, после того, как врачи меня спасли. После, надеюсь, сам помнишь чего. - Да, можешь не говорить. - В сообществах анонимных наркоманов часто советуют уверовать в Бога. Дескать, это самый надёжный способ избавиться от зависимости. Но я не понимала, как можно просто взять и поверить? Это ведь надо без лишних вопросов, отринуть все сомнения, открыть свою душу и поверить каждому слову, написанному в Библии. Мне казалось, что это невозможно. До тех пор, пока меня не вернули буквально с того света. Я имела минимальные шансы выжить. Но всё ещё не равные нулю! И моё спасение - буквально чудо. С какой стороны ни глянь - я не должна была сейчас стоять с тобой. Здесь. К этому моменту я с вероятностью 90% уже бы лежала в сырой земле. Шёл бы 14-ый год с момента своей смерти. Вероятность моего выживания была всего 10%. - Хватит. Мне больно и страшно это слышать. Я, всё это время ведущая Коннора за руку, останавливаюсь. Он выглядит так, будто его ударили кирпичом. Опустив глаза в пол, с таким пустым выражением, какое бывает лишь у людей в глубокой депрессии. Спрашивает: - Как ты вообще к этому пришла? Со скольки лет? - С 13-ти. Влюбилась в 27-милетнего диллера, который подсадил меня на всё это дело. Само собой, я была ребёнком без мозгов и какого-то понимания. И по итогу, моя первая любовь, он имел надо мной бесконечную власть. Давай не будем об этом? Я же рассказываю о своей жизни при церкви, а не про это. Кстати, я с Лансинга, а не с Детроита. Переехала сюда как раз в 17 лет. Поступила в полицейскую академию, позже доучилась на базе ЦРУ. - Лансинг более зажиточный город, чем Детроит. Зачем было оттуда уезжать? Ты бежала от своей прошлой жизни? - Да. Поэтому я так не люблю ездить к родителям в родной город. В общем! Тогда, после этого случая, я решила, что выжила потому, что меня спасли свыше и уверовала во Христа. Всем своим сердцем. И в итоге пришла в католическую церковь: искать ответы на свои вопросы. - Ты принимала монашество? - Нет. К хоровикам минимальные требования в этом плане. Мы ведь всего-лишь церковный хор, по сути, собранный из людей на улице. Многие священники отдавали своих детей туда. Когда в 2023-ем году им разрешили вступать в брак, то они потихоньку переставали скрывать своих внебрачных детей и создавали семьи со своими женщинами. Так, как и положено. Я, честно, рада этому нововведению: им законно позволили быть счастливыми, а не давиться тяготами жизни и воздержания в одиночестве. Певчие должны были придерживаться заповедей, соблюдать посты, причащаться по субботам во время вечерней службы. Как и к любому порядочному верующему. Знаешь, мне очень нравилось в церкви. Поначалу было непривычно. Но люди в храме добрее, чем за его пределами. Меня все любили. Те немногие, которым я доверилась и рассказала о своей жизни, никогда меня не осуждали. Они сочувствовали, благословили, вымаливали мои грехи у Бога, но никогда не поливали меня грязью. Только радовались тому, что я встала на путь веры. Бабуля повариха, которой я всегда помогала готовить на общий стол, так и вовсе рыдала целый час. Очень сердобольная старушка. Мне даже было стыдно за то, как сильно я её расстроила. Она обнимала меня, гладила по голове, мои руки к своим щекам прижимала... Люди отваливают деньги на психотерапию, тогда как церковь стоит у них буквально под боком! Большинство священников это те самые, кого этот мир не заслуживает. Отзывчивые, добрые, такие самоотверженные! В лепёшку разобьются, лишь бы помочь. Нет, конечно, были и душные фанатики, которым куда только пальцем не ткни - всё я делала не так. Но я была готова терпеть их ради всего хорошего, что мне приносила церковь. Да и я на птичьих правах, по сути. Я же не приняла монашество. Не прочувствовала всех строгостей и тяготы запретов. У меня был роман с сыном священника! Ему тогда было 14, а мне 18. Но это была настолько непорочная, платоническая связь, что в этом не было ничего плохого. Полная противоположность моему предыдущему опыту. - Такому человеку, каким ты была тогда, наверное, не мешало бы придерживаться хоть каких-то правил и заповедей. - Я это понимала. Но, на удивление, не ощущала это, как что то тягостное. Впервые в своей жизни я сама делала выбор! И в церковь я пришла сама. Без чьей либо указки. Плюс, когда все посты и запреты соблюдаешь коллективно, а не в одиночестве, есть в этом что-то... своё. Словно мы большая семья со своими правилами, мы поддерживаем друг друга на пути к нашей главной цели - спасению души. О! Кажется, мы пришли. Я веду Коннора к краю балкончика для хоровиков, чтобы вновь осмотреть весь зал свысока. Как же красиво вились цветы посреди зимы... На контрасте с ними, заборчик вокруг клироса был покрыт белым инеем. Закатное солнышко пробивалось к нам сквозь цветные витражные стёкла. Андроид, больше заинтересованный моим рассказом, чем видом на красивейший готический собор, взял меня за руку и спросил: - Почему ты ушла из церкви? - Амбиции заиграли. Мне хотелось более динамичной жизни, чем той, что была в пределах собора. - Христиане сочли бы это предательством веры. - Это оно и есть, Коннор. Я никогда не возвращалась в свой родной собор после. Мне было стыдно. Хоть и знаю, что меня бы приняли с распростёртыми объятиями назад. Но я не хотела. За эти 13 лет после отлучения от церкви я оказалась пусть и не на том же моральном дне, что и была, но... не в самом лучшем своём состоянии. Я снова погрузилась в грязь. Просто теперь ею были жестокость силовых структур, постоянная борьба за власть, конкуренция, беспорядочные половые связи, алкоголь и лёгкие наркотики. Я уже не представляю свою жизнь без этого. Поэтому и содержанкой твоей не смогу быть, прости. Ты не будешь счастлив с человеком, буквально имеющем потребность в хаосе. Я всё оболью всё бензином и подожгу, как только нам с тобой станет спокойно. Я же знаю себя. Но я верна тебе и с того самого раза ничего не употребляла. - Я оплачу тебе психотерапевта. Бери себе сессии, хоть каждый день. Только лечись, согласись, пожалуйста. - Я уже думала об этом. Если бы я хотела, то давно бы уже сама всё себе оплатила. Я имею возможность, сам же знаешь. Но! Хорошо. Я согласна. Только ради тебя, Коннор. - Спасибо, Лиззи, хотя бы так. Начнёшь ради меня и захочешь продолжить ради себя. Я кладу голову на плечо Коннора. И он приобнимает меня, ласково оглаживая от плеча до локтя. Я замечаю двух птичек, сидящих на люстре. Они радостно щебечут о чём то, клюют хрустальные украшения, свисающие с потолка. И Коннор признаётся мне: - Я рад, что мы есть друг у друга. - Да, мы друг друга бережём. Это дорогого стоит. Но я тебя испортила. - Испортила? Ты показала мне, что значит быть живым, Лиззи. - Но будь рядом с тобой другая женщина, уверена, что ты бы по другому "оживал". - Не знаю. Даже думать об этом не хочу. Прими за аксиому то, что я всегда буду любить тебя и не морочь себе голову такими вопросами. Ты такая, какая есть и для меня навсегда останешься лучшей. И дальше оглядывает зал под нами. Так, будто ничего такого сейчас не сказал. Будто не развеял одной ёмкой фразой все мои опасения, тяжким грузом висевшие на мне с самого начала наших отношений. - Коннор... - Да? Я осторожно ловлю его губы, когда он поворачивается ко мне. Он притягивает меня к себе за талию и прикрывает глаза, еле-еле касаясь моих губ. Этот поцелуй ощущался как священное таинство венчания. Так чисто, нежно и непорочно - мы трогали друг друга чувствами и сплетались воедино своими душами, а не телами. Мне не хватало такого контакта. Чтобы импульсы отдавали мне под кожей и прямо в сердце, окрыляя меня и сдувая, как пёрышко в небе. Моё тело ощущалось невесомым - словно вся тяжесть наших грехов в миг растворилась в небытие. Он практически не двигается. Просто замер в этой нежной идиллии, где и без слов всё обоим понятно. Кончиками пальцев он проходится вниз по моей руке, от чего мне стало слегка щекотно. И добравшись до ладони, переплетает наши пальцы в замок. А после отстраняется от губ, оставив фиолетовый вьюночек у меня за ухом. Даже не заметила, когда он его сорвал? Я бросилась к нему на шею, испугавшись, что он разорвёт объятия сейчас. - Только не уходи. - Я никуда не уйду. Я с тобой, милая. Я целую его в щёку, а он меня в висок. И мы замираем в руках друг у друга, слушая, как каплями на пол стекает тающий лёд с батарей, а птички щебечут между собой. Я прикладываю все свои ментальные усилия, чтобы замедлить время сейчас. Иногда владение магией казалось навыком первой необходимости. Но, к сожалению, не выходит. Поэтому я отстраняюсь от Коннора, напоследок легонько касаясь его носа губами. И он тихонько спрашивает: - Лиззи... а ты что-нибудь помнишь из своих церковных песен? - Немного да. Но большую часть забыла уже. А что? Сказать тебе что-нибудь на церковно-песнопенском? - Если можно. - Ладно. Сейчас, погоди. Давненько этого не делала. Я хорошенько прокашливаюсь и делаю пару глотков водички, лежавшей у меня в сумке, прежде, чем начать. Охватывает лёгкий мандраж, как перед выходом на сцену. Но я беру себя в руки, чтобы мой голос не дрожал. Делаю вдох. Выдох. И снова вдох, чтобы набрать воздуха в лёгкие перед пением. Я решила спеть первую часть вступления таинства Литургии, продлившуюся где-то с пол минуты. Коннор застывает, вглядываясь в меня так внимательно, будто пытается лицезреть сами ноты, исходящие с моих уст. Словно дирижёр перед своим самым талантливым учеником - проникается своим же творением всеми фибрами своей души. - Я был уверен, что у тебя альт, а не сопрано. Очень красиво, Лиззи. - Спасибо! Перед певчими стоит задача - имитировать голоса архангелов, сошедших с рая к верующим. - Я это прочувствовал. - Поэтому, разумеется, высокие тембры ценятся гораздо больше, а низких берут обычно парочку человек на весь хор. Знаешь, у меня появилась идея. - Какая? - Раз уж мы устроили свою вечернюю службу, а она же - таинство Литургии, то может, пойдём в исповедальню? Коннор слегка рассмеялся, услышав это предложение: - Ты будешь меня исповедовать? - Да! Меня ты уже послушал. Теперь твой черёд. Поделись своими мыслями, страхами, взглядами на будущее или на настоящее. Расскажи о том, что у тебя на душе сейчас. Пойдём? - Можно о чём угодно говорить? - Да, да! - Ладно, давай попробуем. У меня есть кое-какие мысли. - Пойдём! Я беру его за руку и веду вниз по закруглённой лестнице. На первый этаж. Где-то впереди должна быть комнатка, разделяющая основной зал с пространством для помазания певчих и церковников. Исповедь была нашей обязанностью перед началом каждой службы - чтобы мы пели "очищенными". Хоровики на клиросе или архангелы в небесах - какая разница? Как говорил Фома Неверующий: не увижу, не поверю. На что Иисус ответил ему: поверишь - увидишь. Мы заходим в исповедальню. Я сажусь на место священника, а он на оставшееся место прихожанина, естественно, не разбирая, где тут, что и как располагается. - Тут... страшно. - Так и должно быть. Станет легче, как только ты доверишься и сможешь открыться. Что тебя гложет? Я слышу, как Коннор садится на стул и, кажется, прижимается головой к деревянной стене, разделяющей нас. - Я... я всё никак не мог перестать думать кое о чем, после нашей опперации с шантажом адвоката Одэйра. Но это связано не с ним. А с тем, о чём мы говорили тогда, пока шли до магазина. Я пытаюсь припомнить суть нашего разговора. Полуденный ужас, тайна RA9, желание Коннора спрятаться в Иерихоне, бегство в Канаду... но он сам произносит ответ на мой немой вопрос: - Мы с тобой говорили о моей роли в этом политическом заговоре с целью создания девиантов самими Киберлайф. Я сказал тебе, что в эту тему лучше не соваться. Но, на самом деле, этот вопрос гложил меня всё это время. Я просто понять не могу - кто я? Зачем я создан? Они создали меня и отправили на расследование их же собственной тайны. Ради чего? Посмотреть, способна ли эта информация стать доступной для общественности? Ведь если я смог найти ответы, то смогут и другие. Так, наверное? Поэтому я сказал тебе, что скорее всего, меня уничтожат, как только я принесу им конкретные результаты. И то же самое случится, если я не буду их приносить. Меня неизбежно ждала смерь. И единственное, что я мог - стойко принять это. Я жил с этим пониманием. Всякий раз, когда ты говорила мне, что переживаешь за мою жизнь, я отвечал тебе, что я неживой. Но не потому, что я холодный и бессердечный мудак. Люди называют это интуицией. Я всего-навсего знал, что являюсь чем-то вроде эксперимента Киберлайф, делая выводы на основе имеющихся у меня данных. И не хотел лишний раз обнадёживать тебя по поводу каких-то дальнейших перспектив. С того самого момента, как меня собрали на заводе, я сижу на мушке и у государства, и у Киберлайф. И относился к этому спокойно. Но полюбив тебя, я понял, что не готов так просто мириться со своей судьбой - быть выброшенным на свалку. Мне вдруг стало страшно потерять тебя. И страшно за то, как ты будешь переживать мою смерть. За тебя, в общем. Но знаешь, что самое странное? - Что? - То, как далеко мне позволили зайти с тобой. Ладно, полиция может ничего не подозревать, но Киберлайф имеет доступ к моей памяти. Неужели меня реально не проверяют? Если я их эксперимент, то разве они не должны следить за мной? Тот факт, что я до сих пор жив, доказывает, что моя теория неверна. Но тогда я вообще не знаю, чего от меня хотят. Это всё не просто так. Да и почему меня приставили именно к тебе? Ты и без меня вполне успешно справлялась со своей работой. Тебе не требовалась помощь. Разве не логичнее было дать мне в напарники алкаша-раздолбая Хэнка, которого я бы тащил, в силу такой необходимости? Знаешь, у меня есть что-то вроде внутреннего голоса. Её зовут Аманда. Я отчитываюсь перед ней обо всех своих расследованиях. Сообщаю ей всю найденную информацию, но не касаясь темы глобального заговора Киберлайф. То бишь, тебе я говорю больше, чем ей, своему же внутреннему голосу, который внедрён в мою голову с целью контролировать меня. Она иногда спрашивала о том, как у меня складываются отношения с напарницей. Но я не сказал ей ничего лишнего. Зная при этом, что она и так всё видит своими глазами. Так же, как я вижу своими. Потому что, она буквально внутри меня, как моё альтер-эго. Я боялся, что тебя напугает это. Поэтому не рассказывал. - Это правда пугает. Я... не знаю, что сказать тебе. Кроме того, что останусь рядом, несмотря ни на что. Я буду любить тебя, даже если они там всем офисом Киберлайф посмотрят, как мы с тобой трахаемся. Но стоило сказать мне об этом раньше, Коннор. - Я не сразу об этом догадался. Чувствовал, но не осознавал в полной мере. И теперь я стараюсь контролировать процессы внутри себя, чтобы никакие наши моменты не велись под запись. Проблема лишь в том, что я сам ещё до конца не знаю, как это делается. Это всегда связано с блокировкой моих чертогов разума, вместе с Амандой внутри них. Кажется, что получается, но меня выбивает из колеи каждый раз, когда в них снова кидает. Хоть ей уже и тяжелее связаться со мной. Я взламываю свои же системы, опять таки, интуитивно понимая, как я функционирую. Люди называют это психосоматикой. Поэтому, даже тогда, когда я вновь там оказываюсь, вокруг идёт сильный ливень или завывает снежный буран, сдувая меня с ног. Но она стоит на месте. Никак не реагируя на погоду вокруг. И продолжает спрашивать меня о заданиях. Это всё, чего ты не знала обо мне. Остальное я рассказывал раннее. У меня больше нет от тебя никаких тайн. Мои плечи заболели от нервного напряжения. Это, конечно, очень нерациональное поведение с его стороны. Всё-таки, надо было подумать о нём раньше и не вступать с ним ни в какие связи. Но теперь уже поздно. Естественно, он не отказался от меня. С его же слов, я буквально стала его смыслом жизни. Самым высочайшим приоритетом в ней. Он выбрал риск быть уничтоженным, вместо того, чтобы разорвать нашу связь. Нам нужен план Б. События развиваются быстрее, чем откроется возможность нашего побега в Канаду. И в миг! Я подскакиваю на месте от испуга, когда слышу чужой женский голос: - Да ну? Неужели наш знаменитый охотник на девиантов понял, что людишки его используют? И мы оба сразу же выскакиваем из исповедальни. Я выхватываю пистолет и снимаю предохранитель, слепо целясь в сторону голоса, пока Коннор встаёт вперёд и загораживает меня рукой. Оба в боевой стойке. - Да здесь я, здесь. Незнакомая девушка соскакивает со скамьи справа и решительно подходит к нам. Я потихоньку опускаю пистолет, решив, что она не представляет опасности. Кажется, мы видели похожую модель среди андроидов-проституток из клуба "Рай". - Думала, застать вас в расплох и убить на месте, но решила сначала выслушать твою исповедь, коль уж довелось. Коннор отвечает ей: - Не думаю, что в одиночку у тебя бы вышло. - Твою подружку я бы точно успела зарезать, даже не сомневайся. Я предупредительно ложу руку на плечо Коннора, намекая, что сейчас не лучшее время для агрессии. В этот раз не хотелось упускать возможности поговорить с девиантом. К тому же, осведомлённом о наших делах в полиции. - Если бы она хотела напасть, то уже бы сделала это. Успокойся. Мы просто поговорим, да? Как тебя зовут? - Норт. А вы Лиззи Лин Спенсер и Коннор, следователи по делам девиантов. Ваши лица на плакатах по всему Иерихону висят. Чтобы наши знали, кому точно не стоит попадаться на глаза. Маркус распорядился сообщить всем, чтобы бежали без оглядки, если хоть за километр увидят вас двоих. - Получается, ты смелая. - Получается, что так. Я не собираюсь прятаться в Иерихоне, как крыса. И предпочитаю действовать, а не сидеть сложа руки и ждать чуда. - Давно ты следишь за нами? - Где-то с момента, как вы спустились с балкона для хоровиков. - У тебя есть к нам личные претензии, верно понимаю? - Какая ты догадливая. Я хотела отомстить вам за всех, кого вы поймали. Около трёх недель назад я ждала своих девчонок из клуба Рай, которым самолично передала координаты Иерихона. Но не дождалась. И вы оба прекрасно знаете, почему. Вы же привели к их гибели собственными руками! Твари! Норт в бешенстве достаёт нож и рывком замахивается на меня. Но Коннор реагирует моментально! И скручивает ей руки сзади. Так быстро, словно предвидел это. Я и глазом не моргнула, даже не поняла, что произошло. Лейтенанту при исполнении непозволительна такая ветренность! Просто рядом с Коннором было так спокойно, что кажется, пока мы вместе - моей жизни даже в теории ничего не может угрожать. - Сволочь! Отпусти меня! Я, почти не испугавшись, заговариваю с ней спокойным тоном, стараясь передать ей свой настрой: - Не делай глупостей, Норт. Я могла бы сейчас застрелить тебя чисто на реакции, хотела того или нет. Но твоя гибель ничего нам не даст. А насчёт твоих девочек... Мне жаль. Мы не могли тогда иначе. Их забрало подкрепление, прибежавшее на звуки нашей бойни. Коннор, отпусти её. Она уже успокоилась. Андроид с недоверием смотрит в её глаза и говорит: - Не самый умный поступок с твоей стороны. Вероятно, мне не стоит объяснять, что я сделаю с тобой, если ты её хоть пальцем тронешь? Или стоит? Ты, видать, не особо понятливая. - Всё, я поняла вас. Давайте поговорим. Хотела бы вас убить - не стала бы обращать на себя ваше внимание. Коннор отпускает её, полностью загородив меня собой. Норт, размяв руки, злобно смотрит ему в глаза, но он стоит непоколебимо и с таким лицом, светящимся превосходством, будто в говно только что наступил. А не взглянул в глаза своей девиантской совести. Девушке, подруг которой он самолично отправил на казнь. За то, что одна из них угробила какого-то извращенца, а вторая защищала свою возлюбленную. По сути, так же, как и он меня сейчас. Всё таки он психопат. И эта мысль напугала меня сейчас больше, чем покушение мою жизнь. Я подаю голос первая: - Норт, говори, пожалуйста, если тебе есть, что нам сказать. Девушка обречённо смотрит вверх, сложив руки перед собой. И начинает: - Я могла бы понять ситуацию, в которой человек вместе с обычным андроидом задержал бы двух девиантов. Бесчеловечные порядки людишек мне прекрасно известны. Вы же просто выполняли свою работу, верно? Вы - оружие в руках государства, играющее по его правилам. Что окажется выброшенным в любой момент, как Коннор и сказал раннее. И я была намерена устранить вас, как просто препятствие на пути к нашей цели, чтобы вы не уничтожили ещё больше наших. Но ты сам девиант, Коннор. А ты - она показывает на меня пальцем - его любимая женщина. Человек, влюблённый в девианта. Я впервые такое вижу вообще. Не думали, что после того, что вы натворили, менять лагерь будет уже поздно? И в этот момент Коннор решает предложить Норт то, от чего она точно не сможет отказаться. - Мы можем всё исправить. - Да? И каким же образом? - Выпустим всех девиантов, которых поймали. - Вы... сделаете что? - Да. Мы можем это сделать. От тебя понадобятся лишь детали, необходимые для их реактивации. Там, в хранилище, они висят, как вещдоки. У Лиззи есть доступ. Мы же всё равно хотели бежать, верно, милая? - Да, да! Я переодену твоих девочек, чтобы они не привлекали внимания на улице. Мы можем освободить всех, кого ловили за всё время нашей работы. Коннор взломает камеры, они вылезут через люк и останутся незамеченными для полиции. Их там висит где-то 15 андроидов, если не больше. И, разумеется, после этого нам понадобится убежище в Иерихоне. На случай, если мне и Коннору будет грозить опасность. - И ещё, понадобятся запчасти от тебя. Я знаю, что они у вас есть - вы недавно грабили склад Киберлайф. А вот и подъехал наш план Б! Мы ставим условия, торгуясь с девушкой, которая пришла сюда с целью прирезать нас. На лице Норт сразу же засияла надежда, но ещё и отражалась какая-то внутренняя борьба. Верить нам или нет? Она принимала решение, от которого сейчас зависит судьба меня и Коннора. Или судьба Иерихона, если вдруг мы окажемся теми, кого все они видели в нас изначально. Двумя бездушными тварями, холодным оружием против девиантов. Без капли эмпатии к тем, кто, по сути, находится на нашей стороне. Мы точно так же, как и они, вынуждены прятаться, в постоянном ожидании удара, отбивать который придётся вслепую. И не факт, что выйдет. Я прекрасно могу понять метания Норт, но сейчас про себя просто молила, чтобы она пошла нам навстречу! Мы же в храме! Это место, где царит мир и согласие, а бессмысленное кровопролитие мы лучше оставим за его пределами. Возможно, Иерихон окажется единственным шансом на спасение Коннора в нужный момент! Я вздрагиваю, когда она спрашивает меня: - В чём твой мотив? Очевидно, что с Коннором ей и так всё ясно. Наверное, впервые в своей жизни она задумывается о том, чтобы довериться человеку. У неё буквально на лице написано то, как сильно она ненавидит людей. Но мой ответ был готов ещё задолго до того, как она спросила: - Они хотят забрать самое дорогое, что у меня есть. Я беру Коннора за руку, переплетая пальцы наших рук. - Я просто хочу спасти его. Мой мотив прост, до абсурда. Ваше дело правое, Норт. Пойми, что мы не могли изначально знать всего, с чем нам придётся столкнуться. Как ты и говорила, мы просто выполняли свою работу, находясь по другую сторону барикад. У меня не было причин задаваться вопросами о том, справедливо ли мы поступаем с вами, девиантами. Но я нашла её в нём. Я кивнула в сторону Коннора. И он тоже решает ответить ей: - Если ты сомневаешься в нас, то могу заверить, что мы точно не станем выдавать вас тем, кто навесил жучки на нас. Они уже готовились убрать меня, как девианта, заподозрив, что я нахожусь в отношениях с Лиззи. Норт лишь злобно рассмеялась в ответ. - За что боролся, на то и напоролся. Теперь пожинай плоды своей же работы, урод. Но Коннор, не меняясь в лице, говорит ей: - Ты тоже когда-то послушно выполняла свои функции. Занималась тем, для чего была создана людьми. Не задавая никаких лишних вопросов. Моим предназначением было ловить девиантов. О твоём я бы предпочёл тактично умолчать. Так ли велика разница между нами? Норт сразу же помрачнела. С серьёзным видом сложила руки перед собой, легонько топая на месте. Похоже, её слегка задело замечание Коннора. Хотя, по сути, он просто поставил её на место, ярко демонстрируя то, что они друг другу не враги. А их истинный общий враг - это люди, которые используют их до протёртых дыр на руках, а после выбрасывают на помойку. Это напомнило мне мой диалог с Хэнком в баре. Где злобный лейтенант послушал меня лишь тогда, когда я обозначила, что мы с ним плывём в одной лодке. И  нам не стоит друг друга топить. И Норт сейчас так же послушала Коннора, как и меня тогда выслушал Андерсон: - Ладно. Вы двое можете быть полезными. Как минимум, с вашей операцией по освобождению всех наших, которых вы ловили. Меня очень заинтересовало ваше предложение. Да и было бы хорошо иметь своих людей в отделе по делам девиантов. Теперь вы двое работаете на нас. Всё, окей. Мы договорились. Она кивает сама себе. А я сдержанно улыбаюсь. Стараюсь не показывать всей своей радости тому, как грамотно мы сейчас переметнулись! На душе сразу стало спокойнее. Я лучше доверю Коннора девиантам, чем своим ублюдкам из штаба. И теперь мне даже не придётся выдумывать причин, связанных с расследованием, чтобы хоть мельком увидеть свою любовь! - Но для начала, дай мне прочитать твою память. Чтобы я могла доверять тебе. А я тебе - координаты Иерихона. Коннор растерянно смотрит то на неё, то на меня, в поисках ответа, а стоит ли? - Я не могу верить вам наслово. Хоть и чувствую, что вы не лжёте. Не иди речи обо всём нашем сопротивлении, а лишь обо мне, то я бы доверилась. Но я вынуждена убедиться во всём, что вы сказали сейчас. И я подаю голос первая, с усмешкой обращаясь к Норт: - Я не против. Но контент, если что, не для маленьких. Тем самым, даю своё согласие и Коннору. Всё таки, она девушка, тем более, секс-андроид. Даже если увидит чего лишнего, то я не особо стесняюсь. Она переживала вещи и похуже. Чисто в теории, я могла снять её в клубе Рай ещё тогда, когда она там работала. Ибо этот архетип местных работниц, по моему мнению, был там самым привлекательным из всех девушек. Да и её осторожность я вполне понимаю. - Хорошо. - наконец решается Коннор. - если ты гарантируешь, что нам с Лиззи не будет ничего угрожать в Иерихоне. - Как только вы сделаете то, что обещали, свяжись со мной и мы с Маркусом проведём разьяснительные работы со всеми Иерихоновскими. Бояться вам у нас нечего. Ну, долго мне ждать ещё? Что за условия на условиях? Коннор, опережая все дальнейшие препирательства, подходит к ней с протянутой рукой, заранее обнажая свой скин. Она принимает её, как бы в рукопожатии и закрывает глаза. Её ладонь так же, как и у Коннора, стала бело-металлической, перестав походить на человеческую. И они читают друг друга секунд 5, после чего Норт отдёргивает руку со словами: - Фу. Вы милые... и противные. Ладно, я вам верю. Только в Иерихоне не занимайтесь всеми этими мерзостями, которыми вы там занимаетесь. - Постараемся. Коннор победно сжимает кулак. Похоже, координаты от неё он получил. Чудно! У нас появилась какая-никакая подушка безопасности, что в нашем положении очень ценно. И прежде, чем Норт развернётся и уйдёт из церкви, я решаю задать ей последний вопрос: - Норт! Я хотела спросить ещё кое о чём. Она с недоверием косится на меня: - О чём? - Некий андроид Саймон, модель PL-600, там, с вами? В Иерихоне? - Да. Он один из приблежённых Маркуса, наравне со мной. Откуда ты про него знаешь? Зачем он тебе? - Моя младшая сестра влюблена в него. Она его искала. - Что? Серьёзно? - Да. Это длинная история.