Абонент вне зоны действия сети

[Уэстбрук, Джапан-Таун, 07:27]       — Эй, Джеки. Hermano, ну где тебя носит? Ныл же, что я вечно невовремя прихожу, а теперь сам опаздываешь. Если это из-за Мисти – передай ей привет, кстати, – то я не сержусь. Но Вакако – не я, так что если хочешь получить свою долю, то тащи жопу быстрее. Буду ждать ещё восемь минут для ровного счёта.

***

[Хейвуд, Глен, 15:04]       — Эй, Джеки. Я была… блять, как же стрёмно звучит… была на твоих похоронах. С кучей других людей, я не всех даже знаю. Вик приходил. Рассказал, как ты ему по челюсти вмазал. Забавно, что истории знакомства с тобой у нас довольно похожи. Мисти тоже была, мы с ней посидели немного в твоём гараже. Я чё звоню-то… в общем, на офренду нужно было принести какую-то памятную вещь, так что я позаимствовала у тебя книжку – ну ту, муторную, про войну. Надеюсь, ты не в обиде за это. И за то, что я показала куче людей, что Джек Уэллс любил классику прошлого века.

***

[Уотсон, Маленький Китай, 18:55]       — Эй, Джеки. Не думаю, что там, где ты сейчас, есть выход в Сеть, поэтому говорю сама: Крус выиграл в третьем раунде почти в чистую. Так что ты мне продул. И Вику тоже. Признайся, ты знал, что так выйдет, вот и нашёл способ деньги не возвращать... забей, говно шутка. О, кстати, я теперь гоняю на твоём "Арче", ты же не против? Не боись, на нём ни царапинки, но это только до первого резкого поворота, в который я не впишусь. Тоже шутка. Тоже несмешная, знаю. У меня все шутки поганые с тех пор, как ты… Неважно. Мне бежать надо. Позвоню, когда случится что стоящее, обещаю.

***

[Хейвуд, Глен, 09:04]       — Эй, Джеки. Знаешь, Мисти и Мама Уэллс поладили. Не скажу, что они вместе делятся сплетнями за бутылочкой пива, но… твоя мама пригласила Мисти на ужин. И сказала, что она, цитирую, "славная девочка". Не хочу хвастать, но это я приложила руку. Просто… подумала, что тебе захочется знать.

***

[Санто-Доминго, Арройо, 12:38]       — Эй, Джеки. Я уже наверно задрала своими звонками. Терпи, чумба, мне же надо держать тебя в курсе того, что происходит на нашей любимой помойке. Прикинь, Кирка угрохали. Мне не то, чтобы жалко засранца, сама собиралась ему рожу начистить, неожиданно просто всё это было. Он мне халтурку подогнал, палёную, как та хрень из Кабуки, с которой я отправилась ломать "Рейфилд". Наплёл про грузовик с какими-то милитеховскими приблудами, а по факту весь кузов был забит палью. Я уж думала, кинуть меня хочет второй раз, паскуда, а это его прокинули. Возвращаюсь, по дороге репетирую все ласковые, которые собираюсь ему сказать – а там херак, и трупак. Два трупака, Большой Джо тоже теперь в списках живых не значится. Их такие же обиженные как я кончили. А потом я кончила этих обиженных – ибо нехер залупаться на хрупкую беззащитную девушку. Знаешь ту поговорку о том, что смерть забирает лучших? Так вот, мне кажется, в этот раз что-то сильно напутали. В случае Кирка уж точно.

***

[Уотсон, Нортсайд, 21:19]       — Эй, Джеки. Прости, давно не звонила. Не потому, что забыла, просто не было ничего интересного. Кажется, у меня появился друг. Ты не ревнуй только, ладно? Лучше тебя всё равно никого нет. Так вот, новый друг. Его зовут Джонни. Джонни, мать его, Сильверхенд. Нихуёво, ага, понимаю. Я тебе дам секунд десять, чтобы переварить – не каждый день твоя чумба заводит дружбу с мёртвым рокером-террористом. Этот засранец может мои мысли читать, так что он меня подкалывает постоянно. Иногда так, что аж в рожу дать хочется, жаль нельзя. У нас знакомство как-то не задалось, Джонни чуть не обнулил меня в первую встречу. Вообще-то, он и сейчас продолжает меня медленно убивать, но я знаю, что он этого вовсе не хочет. Джонни не плохой парень. Эгоист, да, самовлюблённый до жопы, сволочной, упёртый и наглый, но не плохой. И мы друзья. Вполне хорошие, как мне лично кажется, хотя он вечно бухтит, что я его задолбала. Но… если бы я могла обменять его на тебя – обменяла бы.

***

[Пустоши, 03:51]       — Эй, Джеки. Давно хотела спросить… как ты мог сдохнуть?! Как мог бросить меня, свою маму и Мисти, нахрена ты вообще этот чип себе в бошку пихал? Почему не дал мне… Прости. Прости, я… я не хотела. Не это имела в виду. Я скучаю, дружище. И ещё я пьяна. Пьяным и дуракам всё прощается, да? Так что ты не злись, ладно? Я тут в Пустошах. С кочевниками. С Альдекальдо. Уверена, тебе они бы понравились. У них почти как у нас в Хейвуде – все знают друг друга и все друг за друга горой. Панам – помнишь, я рассказывала тебе про Панам? – снова о чём-то собачится с Солом, но я знаю, все в лагере знают, что они не всерьёз. Вообще я частенько в последнее время сбегаю к ним, сижу, пью пиво, смотрю, как Митч копается с грузовиками, а кто-то бренчит у костра на гитаре и думаю, зачем мы с тобой вообще взяли тот злоебучий заказ. Можно же было вот так – в пустыне, под звёздами, подальше от этой сраной дыры… Отмотать бы время назад. Тогда я взяла бы тебя за шкирку, и мы съебали вместе отсюда, с кочевниками или без. Но я понимаю, что ты не поехал бы.       Не знаю, зачем тебе это рассказываю. Не знаю, почему всё продолжаю звонить. У меня крыша, наверное, едет, но я хочу выговориться. А ты всегда меня слушал. Я бы хотела, чтобы ты сейчас тоже сидел здесь со мной у костра, смеялся, шутил. Чтобы гонял на своём "Арче", звал Мисти на очередную свиданку, чтобы мы вечером снова заваливались к Вику в подвал, и все вместе смотрели телик. Нет, я не плачу. Честно. Это просто… так странно, и тупо. Мы ведь были знакомы всего полгода, а ощущение – будто целую жизнь. И у меня не было и не будет, наверное, никого роднее. И так тоскливо, что хоть вой, хоть стреляйся. Иногда я смотрю на свой "Лексингтон" и думаю, как же просто – нажать на курок... Это ведь я должна была быть, понимаешь? Не ты. У меня совсем никого, а у тебя и мама, и Мисти, и… блять. [Звонок прерван]

***

[Пасифика, Побережье, 06:29]       — Эй, Джеки. Я вчера херню несла, да? И опять жалела себя. Мне Джонни рассказывал. Ну, как "рассказывал", материл и ехидничал, как обычно. Назвал дурой. И он прав. Я действительно дура. Хуже того, дура трусливая. Давно, до нашего знакомства ещё, я сбежала в Атланту, думала тогда, что смена места поменяет что-то во мне. Сейчас сбегаю в Пустоши к Альдекальдо. Делаю вид, что всё хорошо. Но ничего не хорошо, бежать вечно нельзя и нужно остановиться, и выбрать. Я снова смотрю на "Лексингтон", но стреляться не тянет. Не потому, что мне духу не хватит. Просто это ведь тоже своего рода побег. А ты бы не побежал. Джонни не побежит. И я тоже больше не побегу. Обещаю.

***

[Уотсон, Маленький Китай, 20:44]       — Эй, Джеки. Я теперь понимаю. Страшно, пиздец как страшно стоять от смерти на расстоянии одного шага. Но есть и хорошая новость: мы увидимся скоро. Надеюсь. Я возьму с собой дохуищу патронов, заявлюсь к `саке в гости и стану легендой этого блядского города, прям как мы с тобой и мечтали. Но получилось так глупо, что мечтали мы вместе, а сбылось порознь.       Я не одна, не волнуйся, со мной пойдёт Джонни. И чем бы это ни кончилось... просто знай, что с нами должен быть ты. Что "бум!" в Арасаке – в твою честь. Что если бы не ты, я бы не познакомилась с Джонни. И с Панам. И с Керри. Вообще много бы с кем. Так что… спасибо. До встречи в "Посмертии", дружище. Я угощаю.