Пророчество для Моракса

Сны о жизни Тартальи продолжали посещать Аякса почти каждую ночь. Казалось, в большинстве из них не было ничего важного — ничего, что стоило бы запомнить. Но для самого Тартальи это было важно, и теперь эти обрывки чужого прошлого медленно вплетались в сознание Аякса. Они ощущались инородно, нисколько не смешиваясь с его собственными воспоминаниями, но по какой-то необъяснимой причине — не казались совсем уж чужими. Было ли дело в идентичной внешности или в чём-то более глубинном, Аякс понять не мог. Подготовка шла полным ходом. Моракс оставался загадкой. Как и странные реакции Аякса на него. Тревога каждый день сжимала его изнутри, но он прилагал все усилия, чтобы казаться спокойным и уверенным. Хотя на самом деле эта уверенность была тонким слоем льда над пропастью сомнений. Наконец, утром, спустя две с половиной недели подготовки, пришла весть о нападении вражеской армии. Всё началось ещё ночью, незадолго до рассвета, именно в тех местах, что были обозначены. Начало шло по плану — Аякс мог облегчённо выдохнуть. Пока что. Держа путь в кабинет Нин Гуан, он вспомнил, что в новелле после гибели главного секретаря все важнейшие государственные дела, а с ними и бремя войны, легли на плечи Гань Юй, других адептов и генералов. Тогда всё погрузилось в хаос: никто не мог толком собраться, чтобы обсудить тактику; Сянь Юнь была завалена разработкой оружия нового поколения, а даже незначительные планы то и дело шли под откос. Как позднее выяснится, дела и не могли идти в гору — ведь в их рядах была Кэ Цин. Гениальность врагов, на которую всё списывалось, на деле оказалась простым шпионажем и предательством одного из генералов. Тарталья тяжело вздохнул. На него вешали не самую тяжёлую работу, но всякий раз, глядя на Гань Юй, почти тонущую в бумагах, он думал: как же ей тяжело даже сейчас. И как ей вообще удавалось справляться одной в том, первоначальном кошмаре? Через точки телепортации несколько раз доложили об успешном — пока что — сдерживании врага. Был лишь вечер первого дня, и рано радоваться, что всё идёт как надо. Стоило верить в лучшее, но готовиться к худшему. Мысли были тяжёлыми, и Аякс долго не мог заснуть. Единственное, что его радовало, — никому не пришло в голову отправить его самого на поле боя в качестве «провидца» для контроля ситуации или, что ещё хуже, рядового воина. Аякс был обычным парнем; кроме уроков физкультуры, он ни с кем не дрался, что уж говорить о том, чтобы хоть раз держать в руках настоящее оружие. Его посещали и сны о сражениях Тартальи. Но то владение клинками, что он видел, казалось чем-то нереальным — словно навыки персонажа из игры, а не живого человека. Тарталья в этих видениях был слишком быстр, почти как адепт. Лишь драконы, боги, архонты, адепты и божественные звери могли свободно повелевать стихиями... но Тарталья и без магии был попросту слишком хорош. Не по-человечески хорош. И если бы об этом кто-то прознал, тень сомнения насчёт его личности легла бы на его плечи двойным грузом. Вечером Тарталья решил не идти в сад, как обычно, а побродить по улицам города. Не так давно Нин Гуан вручила ему небольшой мешочек с морой, заметив сухо: — Вы работаете, потому что Его Величество сохранил вашу жизнь. Но это не значит, что ваш труд не должен оплачиваться. Мешочек был увесистым. Переодевшись в простую, не стесняющую движений одежду и привязав кошель к поясу, Тарталья в сопровождении стражников отправился в город. За время пребывания здесь он уже привык к их вечному присутствию. Кажется, они периодически менялись, но Аякс ни разу не удосужился спросить их имена — они были необходимостью, частью охранительного ритуала. Водить дружбу с бывшим преступником и шпионом они уж точно не собирались. Вечерние улицы были многолюдны, всюду зажигались пёстрые фонари с тёплым, живым светом. Прохожие бросали на него разные взгляды — заинтересованные, презрительные, подозрительные. Тарталья старался не обращать на них внимания; он вполне мог их понять. Он брёл мимо рядов лавок, пока одна не привлекла его внимание — прилавок с витиеватыми, искусно сделанными украшениями. Большинство казались женскими, хоть раболепный торговец и убеждал, что они отлично подходят и мужчинам. Взгляд Тартальи зацепился за одинокую серьгу без пары. Алые грани камня красиво сверкали в свете магических светильников. Заметив его интерес, торговец принялся так активно уговаривать на покупку, что в итоге Тарталья ушёл с серьгой, оставив у прилавка приличную сумму. Глядя вслед через чур довольному торгашу с лёгким подозрением, рыжеволосый забрал покупку и двинулся дальше. Стражники следовали на почтительном расстоянии. — И почему мне кажется, что меня обманули? — пробормотал он себе под нос. Покрутив в пальцах безделушку, он нащупал на собственной мочке уха прокол. «Ну конечно...» Ловко, почти на автомате, вставив серьгу, он продолжил путь, пока не наткнулся на продавщицу сладостей. Всё произошло как-то неосознанно. Аякс купил несколько видов сладостей «детям» и, уже отойдя от лавки, осознал: этих детей он никогда не видел. Они были из прошлого Тартальи. Парень замер, озадаченный собственным поступком, но постарался побыстрее отогнать эти мысли. Прогуливаясь между рядами, он и не заметил, как успело стемнеть. До набережной на первом ярусе они в тот вечер так и не дошли. Уже вернувшись в свои покои, Тарталья оставил конфеты разнообразных видов и цветов на комоде, не зная, что с ними делать. Сам он любил пирожные, но в силу бедности ел их редко. Конфеты же казались ему слишком приторными. Погрузившись в горячую ванну, приготовленную слугами после его прихода, Аякс постарался расслабиться, но тяжёлые мысли не отпускали. О нём — шпионе, предателе родины и провидце в одном лице — вражеские империи наверняка уже знали. Вероятно, пока не воспринимали как серьёзную угрозу, и потому первое крупное нападение началось в тех же временных рамках, что и в новелле. Однако теперь, когда подготовленность армии Ли Юэ даст о себе знать, противник вынужден будет отнестись к нему всерьёз. И тогда... Что будет тогда, оставалось только гадать. Мокрой от воды рукой, с тихим всплеском, Аякс зачесал назад непослушные рыжие волосы. Серьга в ухе ощущалась неожиданно привычно, словно всегда там и была. Вероятно, оригинальный Тарталья носил серьгу, но после ареста её изъяли вместе с остальными вещами. Это вполне могло быть правдой — ведь никаких личных вещей после помилования ему так и не вернули. Какой же будет его дальнейшая судьба? Аякс не был ни гением, ни интриганом. Все его знания, тактики и даже некоторые несвойственные ему модели поведения он брал из новеллы. Но что будет, когда сюжет изменится до неузнаваемости из-за его же вмешательства? Что будет, когда его особые знания закончатся? Та служанка, что судачила вместо работы, говорила: стоит ему перестать приносить пользу — и император от него избавится. А вдруг это правда? Завалившись на кровать с тяжёлой от мыслей головой, Аякс не чувствовал ни капли расслабления.

***

Мальчишка лет двенадцати сидел на стульчике прямо на льду, покрывавшем море толстой коркой с витееватыми узорами. Шапка-ушанка была плотно завязана на подбородке ребенка, придавая ему забавный вид. И он и отец, в это безветренное утро, были укутаны в тёплую зимнюю одежду, а в их руках находились удочки. Темная лунка с неподвижной водной гладью приковывала их взгляды. Мальчику очень нравилась подлёдная рыбалка, он считал себя в ней настоящим мастером. Мужчина негромко рассказывал какую-то историю из столицы, а Тарталья слушал, заворожённый. Клёва не было, но мальчика это не расстраивало — для него это было развлечением. Несколько кабанов всегда лежали в сарае, так что недостатка в пище семья не знала. — Вон он! — крикнул один из деревенских мальчишек, обращаясь к другому. Они бежали по снегу, запыхавшиеся и растрёпанные. — Аякс! — крикнул второй пока они стремительно приближались. — Мы поймали инеевую лису! — прокричал он с неподдельным восторгом. — Ага! Такую красивую! — мальчики наконец замерли, переводя дух. — Пошли посмотришь! — Правда смогли? — с не меньшим восхищением спросил мальчик, вскакивая со стула, но не выпуская удочку. — Они же очень умные, как вам удалось? Рыжеволосый перевёл взгляд на отца. — Давай сюда. Всю рыбу распугали уже, — спокойно произнёс крупный мужчина и забрал удочку. На его лице была легкая улыбка, ведь ему нравилось видеть свою семью счастливой. Мальчишки убежали. Пусть Тарталья и был отличным охотником, ему ни разу не доводилось видеть инеевую лису. Божественные звери обладали разумом, а во взрослом возрасте они могли принимать человеческий облик. Убивать их было нельзя, но поймать, чтобы посмотреть — кто ж запретит?

***

Аякс проснулся. Он не сразу понял, что так сильно отличало этот сон от всех предыдущих обрывков чужой памяти. И тогда его озарило. — Они сказали... «Аякс»? — глухо выдохнул он в предрассветную темноту комнаты. Тарталья — это не настоящее имя. А настоящее... совпадает с его? Это не могло быть простой случайностью. Внешность. А теперь и имя. Мог ли его мозг исказить воспоминание, вставив туда его собственное имя, пытаясь соединить две личности воедино? Звучало бредово. Но и переселение в новеллу казалось бредом, пока это не произошло наяву. Потратив ещё полчаса на бесплодные размышления, Тарталья попытался убедить себя, что это была всего лишь случайность, порождённая уставшим сознанием. До этого во снах имя «Аякс» не мелькало. С трудом погрузившись в беспокойную дрему, он уснул, чтобы снова проснуться уже от голосов служанок.

***

Следующие три дня прошли в не меньшем напряжении. Во снах его имя больше не упоминалось, а вести с фронта оставались благоприятными. Постоянная армия Ли Юэ была меньше, чем та часть фонтейнских сил, что на них напала, — и всё же обычных горожан не отправляли воевать. По крайней мере, пока. Нин Гуан решила, что неподготовленные люди будут лишь мешаться и гибнуть понапрасну. Несмотря на внешнюю гладкость событий, мучительное ожидание неизвестной переменной пожирало силы днём, а ночные сны мешали отдыху, лишь усугубляя усталость. — Господин Тарталья, вы выглядите болезненно. Не стоит ли пригласить целителя? — неожиданно спросила Нин Гуан на пятый день с начала полномасштабной войны. — Не стоит, — отмахнулся советник. — Просто не выспался. Правда была в том, что от тяжёлых дум и сковывающего страха лекарств не существовало. Нин Гуан ещё какое-то время молча и пристально всматривалась в его лицо, склонённое над бумагами, а он делал вид, что не замечает её изучающего взгляда. Вечер Тарталья провёл за беседой с Син Цю о прочитанной книге. Брат юноши был сейчас на фронте, и, стараясь не придумывать страшные сценарии, парень засел в библиотеке — там Тарталья и встретил его уже в третий раз за последнее время. Ночью Аяксу не спалось. При тусклом свете магического светильника он натянул тёмно-синие дневные одеяния и, тихо отворив дверь, вышел в коридор. Его стража — блюстители порядка и надзиратели — спали стоя, прислонившись к стене по обе стороны от двери. Решив их не тревожить, Тарталья побрёл на первый этаж. Чёткого плана у него не было. Оказавшись внизу, он решил выйти в сад — понаблюдать за карпами, стараясь ни о чём не думать. Увы, его желанию не суждено было сбыться. Фонари в саду не горели, и лишь наполовину видимая луна слабо освещала знакомые аллеи. Аякс неспеша направился к уже излюбленной им беседке у пруда. Вглядываясь в тёмные очертания статуй по пути, он на мгновение подумал, что сейчас идеальный момент для врага в засаде — чтобы всадить ему пулю в голову. Он отбросил навязчивую мысль. Смотря на блеск водной глади, Тарталья уже почти добрался до беседки. Поворот головы — и два ярко-оранжевых глаза сверкнули на него из темноты внутри.