Второй шанс на жизнь

Ци Жун, опустив взгляд на свои колени, сидел на постели Се Ляня. Брат же стоял перед ним, держа в ладонях его руки. — Жун-эр, послушай, это очень важно. Никто, повторяю, никто не должен знать о том, что произошло с тобой. Это останется между нами. Для всех остальных: я тебя нашёл раненного в лесу и принёс во дворец. Нам не нужны лишние слухи. Ты меня понял? — взгляд старшего был обеспокоенно-серьёзным. — Да... — тихо произнёс Ци Жун, пытаясь сдерживать наворачивающиеся на глаза слёзы. — Вот и умница, — Се Лянь обнял его, поглаживая по плечам. — И ещё. Теперь ты ночуешь в моих покоях, лишний раз не покидаешь дворец и находишься всё время рядом со мной, либо под охраной. Я не хочу снова потерять тебя. Сяоцзин кивнул. Ему было очень больно осознавать произошедшее. А ведь сегодня ему надо снова идти, улыбаться близким, лечить раненых. Но лучше так, чем вновь остаться один на один с воспоминаниями. Юноши оделись в привычные дневные одежды, Се Лянь расчесал волосы брата и заплел ему расслабленную косу — любимую причёску Ци Жуна. Сам собрал часть волос в пучок и братья отправились на завтрак. Ци Жун прихрамывал, поэтому Се Лянь помогал ему идти. Как только они вошли в столовую, братьев тут же засыпали вопросами. Императрица прижала Ци Жуна к груди, причитая о том, как она волновалась. Се Лянь рассказал о том, как нашёл раненного брата и принёс домой, умолчав об изнасиловании. Даже родители не должны были знать об этом. Если Сяньлэ удастся победить в войне, он лично позаботится, о том, чтобы враг страдал в плену и умер в мучениях. Ци Жун же больше молчал, иногда односложно отвечая на вопросы. После завтрака он в сопровождении двух охранников отправился в лазарет и принялся за работу. Внезапно в помещение влетел Хун-эр и накинулся на Сяоцзина с объятиями. — Ваше Высочество! Как вы? Что с вами произошло? — парнишка не унимался с распросами. — Успокойся, не части. — Ци Жун провел ладонью по чёрной макушке, отрешенно отмечая про себя то, что мальчик сильно вытянулся, скоро его перерастает. — Брат спас меня и принёс во дворец. Раны не серьёзные, затягиваются быстро. Хун-эр продолжал обнимать князя. — Ну всё, всё, отлипни! — рассмеялся Ци Жун, но как же тяжело ему давался этот смех. На глаза снова навернулись слёзы, которые юноша быстро сморгнул. — Ну всё, беги, мне нужно работать, — сказал Ци Жун. Хун-эр покинул помещение госпиталя. Ци Жун устало выдохнул, минут пять ему потребовалось на то, чтобы унять дрожь в руках. Весь оставшийся день он занимался тем, что лечил раненых, варил отвары и рисовал талисманы. И вот, когда Сяоцзин дорисовывал сотый талисман на сращивание костей, в госпиталь ввалился мужчина с воплями. Ци Жун испуганно обернулся и выронил кисть из рук. Киноварь запачкала ханьфу. Но не это волновало князя. На лице этого мужчины было... лицо... Оно бешено вращало глазами и издавало какие-то нечленораздельные звуки. "Твою мать... Поветрие... Совсем забыл про него..." Ци Жун усадил мужчину на кушетку и начал осматривать. — Как давно появилось? Испытваемые симптомы? Режет, колет, пульсирует? — Дня три назад... — испуганно произнёс крестьянин. — Сначала думал, просто волдырь... А п-потом... Вот... Оно не болит, но орёт дурниной, если прикоснуться. Жена как увидела, чуть на тот свет от страха не отправилась. Ваше Высочество, ч-что с этим д-делать?! — В операционную! Будем срезать и прижигать, пока инфекция не распространилась. — Сяоцзин потянул мужчину в операционную. — Как зовут? — Лао Бо... Ци Жун уложил мужчину на кушетку, стал подготавливать инструменты. После приложил к пострадавшей щеке замораживающий талисман. Взял скальпель и стал аккуратно срезать с щеки лицо. Крестьянин не врал. Орало оно дурниной, так, что в ушах закладывало. Срезав лицо, юноша сразу же использовал прижигающий талисман. Мужчина же сидел, закусив руку, чтобы не орать от боли. Ци Жун перебинтовал ему голову, перед тем приложив вату в прижженному пятну на лице. — На, эти травы обеспечат обезболивающий эффект. — Ци Жун направил Лао Бо на выход. — А.. Разве вы не оставите меня в госпитале? — Ещё чего. Ты не присметри. А у меня госпиталь переполнен раненными солдатами. Будут жалобы, приходи. А сейчас на выход. — князь выпихнул мужчину за дверь. Отдав указы врачам и санитарам ночной смены, Ци Жун собирался засесть за изучение лика, как в госпиталь вошёл Се Лянь. — Жун-эр, ты видел, что в городе творится? — Если ты про то, что у людей на теле лица вырастают, то да. Только что прооперировал одного. — Как думаешь, что это за напасть? — Понятия не имею, — соврал младший. — Но мы должны не дать этому распространиться. Мысленно Ци Жун ругал себя за то, что тогда не вникал в историю с Поветрием. Сейчас информация бы очень пригодилась. Се Лянь же смотрел на брата с печалью в глазах. Тот выглядел уставшим. Болезненная бледность, чёрные круги залегли под глазами, плечи опущенны, руки подрагивают. Война не давала им передышки. — Солнце, пойдём домой. — Се Лянь подошёл к Ци Жуну, приобнимая его за плечи. — Се Лянь, мне надо изучить лик. Я должен найти причину зарождения этой заразы. — Сяоцзин обессиленно утыкается лицом в грудь брата. — На сегодня с тебя хватит, пошли отдыхать, — принц поднял братишку на руки и направился к выходу. — Не убежит же это лицо. А несколько часов погоды не сделают. В ответ на свои слова небожитель получил лишь медленный кивок. Ци Жун тут же отрубился на руках брата. Се Лянь уносит юношу во дворец, в свои покои, попутно дав служанке приказ принести туда ужин. Уже в покоях будит Ци Жуна, кормит его сонного, словно ребёнка. После переодевает под вялое ворчание, расплетает волосы. Укладывает в кровать и вскоре ложится рядом, обнимая со спины уже спящего брата. *** Просыпается принц от громкого крика, видит, как Ци Жун в слезах мечется по кровати, запутавшись в одеяле. — Н-нет! П-пожалуйста! Отпустите! Не трогайте м-меня! Уберите руки! Нет! Се Лянь будит младшего, вытаскивая из пропасти кошмара, обнимает, прижимая к себе, целует макушку, лоб и щёки, стирает слёзы и шепчет, шепчет о том, что всё будет хорошо, что Ци Жун в безопасности. Успокоив истерику, предлагает пойти выпить чаю. Два силуэта в мягких тапочках и пледах крадутся в сторону кухни под высокими сводами замка. Там, при свечах Се Лянь заваривает чай, достаёт печенье с верхней полки. До самого утра братья хомячат печенье и пьют чай. Божество пытается отвлечь брата от пережитого кошмара. Получается не очень, но хотя бы ненадолго Ци Жун перестаёт трястись, а слёзы на глазах высыхают. Се Лянь обещает себе, что больше никогда не оставит своего брата. Не позволит ему страдать. Се Лянь обещает себе, что не бросит Ци Жуна в разрушенной столице, что тот не погибнет в плену и не станет демоном. Он не позволит этому повториться вновь.