Кудри, хроновороты и совиные дела

      Вообще-то все проблемы Гарри начинались с бессонницы. По крайней мере, по мнению Гермионы точно. Гарри с улыбкой вспоминал то время, когда подруга, красноречиво закатив глаза и смешно шипя на них с Роном, откладывала все свои дела, включая ворох нотаций, и кралась следом. «Чтобы не убились», — авторитетно заявляла она обычно, а потом строила потрясающие планы, в которых зачастую ключевая роль отводилась для отступления.       Безопасно было не всегда, продуктивно, возможно, тоже... Но легкий привкус азарта, бурлящая в венах кровь, истеричный побег по мрачным коридорам Хогвартса и густое переплетение их взволнованных ароматов, — все это невольно вызывало чувство светлой грусти. Гарри, как бы не хорохорился, бесконечно тосковал по их сумасбродным вылазкам; по скрипучему голосу завхоза, который наводил сначала ужас, а затем, с годами пакостливое хихиканье; по тому, как волосы Гермионы, даже стянутые в тугую косу, все равно каким-то образом оказывались у них с Роном во рту, и им приходилось отплевываться от кудрявых прядей.       К концу пятого курса они уже с большим трудом помещались под мантией-невидимкой, шумно толкаясь и сверкая лодыжками. Рон вытянулся как-то резко и очень неожиданно. Они не виделись всего лето, а в сентябре, когда Гарри, сверкая радостной улыбкой, бросился навстречу друзьям и со смехом влетел в коллективные объятия, то понял, что альфа возвышался над ним с Гермионой почти на целую голову. Рон тогда что-то смущенно буркнул, по очереди обтерся лицом об их макушки, помечая покровительственным запахом, Гермиона привычно начала втолковывать что-то о рамках приличия, а Гарри просто был безгранично счастлив.       (В первые же несколько месяцев после начала учебы трио с огромнейшим удовольствием подтвердило первоначальную теорию Гермионы, выкрав из кабинета жабы-Амбридж все ажурные салфетки и развесив их гирляндой в общем зале, аккурат над столом Слизерина. Зеленый флаг с грозно разевающей пасть змеей потом не могли найти еще около двух недель, спасибо предприимчивым близнецам).       И именно бессонница вела сейчас Гарри пустыми коридорами в библиотеку. Прогулка эта отчетливо напоминала ему первый курс, когда омега, истерично боявшийся темноты, прихватил с собой масляный фонарь и додумался освещать себе им путь, словно заблудившийся призрак. Мантия, хвала Мерлину и его низкому росту, полностью скрывала Гарри от любопытных глаз. Старосты уже завершили все свои ночные обходы, а притаившихся в ночи парочек, которые уединились подальше от чужих глаз, он совершенно не боялся.       Слизеринская жилка иногда задорно подбивала Гарри узнать о скандальных встречах аристократов побольше, чтобы иметь определенные... не рычаги, конечно нет, так — крохотные преимущества — однако он упорно давил в себе странные порывы. Хватило и того, что омега случайно заметил в ответвлении заброшенных коридоров гневливо распаляющегося Ориона, который тащил своего крохотного кузена-первокурсника за ухо в сторону гостиной Равенкло. Маленький Блэк с обиженно надутыми щеками и растрепанной копной кокетливых кудрей напоминал Гарри упертого барашка и не вызывал ничего, кроме странного теплого чувства в груди.       Гарри терпеливо дождался в отдалении, пока родственники скроются за очередным поворотом, опасаясь, что чувствительный нос Ориона уловит его приглушенный аромат даже сквозь чары, а затем мимолетной тенью скользнул наконец в библиотеку.       В общем доступе не было нужных омеге книг о магии времени и пространства, а в закрытую — путь ему был заказан. Уставшие от наплыва студентов, книги тихо посапывали на полках; кто-то забавно бормотал во сне, открещиваясь от жадных рук и моля не мусолить грязными пальцами им страницы; кто-то сквозь дрему чихал клубами пыли, забытый и обветшавший. В целом эта макулатурная композиция очень напоминала Гарри гостиную Гриффиндора, где о спокойном сне без заглушающего на пологе можно было только мечтать.       Набросив на себя простенькие чары, скрадывающие звук шагов и мягко укрывающие от ночной прохлады, Гарри уверенно двинулся к Запретной секции. Как и ожидалось, вязь защитных чар уже была вскрыта с филигранной точностью, лишь слегка приподнята, чтобы омега мог спокойно протиснуться внутрь. Не то, чтобы подобная лазейка оставлялась именно для него, однако Гарри все равно был благодарен.       Между длинными рядами, растянувшимися, по помещению, как паучья сеть, робко переливался серебряный отсвет люмуса. Гарри едва слышно фыркнул и закатил глаза. Его полночный компаньон настойчиво шуршал страницами очередного тяжелого и, наверняка, древнего талмуда. Гарри осторожно выглянул из-за стеллажа, нашел глазами сосредоточенно склонившегося над книгой Тома Риддла и, вопреки обычному своему ритуалу не ушел вглубь секции, а решил подойти поближе.       От альфы терпко пахло триумфом и любопытной горьковатой ноткой настороженности. Растрепанные кудри небрежными завитками спадали Тому на лоб, тени жестко очерчивали крылья его носа и линию челюсти. Напряженные плечи, скованный неясной тревогой силуэт, строго поджатые губы и застывший в одной точке хмурый взгляд: Том явно был близок к какому-то, несомненно, важному открытию, однако финальные аккорды все никак не желали складывать в полноценную симфонию, чтобы завершить ее наконец.       Гарри медленно обошел единственный занятый стол по кругу и замер за спиной Тома. Он осторожно заглянул ему через плечо, гадая, что увидит на этот раз. Скользнул ленивым взглядом по строкам и скривился в отвращении. Даже мантию скинул, спешно сворачивая ее в небрежный ком.       — Скажи, у тебя вообще вкуса нет, да? — как-то философски спросил Гарри, глядя на Риддла с неясным выражением. Судя по тому, как сначала окаменел альфа, появление кого-либо стало для него сюрпризом. Том обернулся чертовски медленно, кажется, задыхаясь от возмущения и глухой ярости, исказившей привлекательное лицо, а Гарри невольно вспоминал темную метку и гадал, то ли старосте художественного таланта не хватило, то ли воображения.       Со стола, укрощенная тяжелой магией Риддла, на Гарри смотрела рукопись о крестражах. Предложения, казалось, складывались в кровожадные послания и злорадно скалились Гарри с бумаги. Совсем как Том. Рука его ловко метнулась к палочке, что тут же вспыхнула опасным янтарным огнем, и через мгновение оказалась у горла Гарри. Том навис над ним подобно голодному коршуну, хищно скалясь и обещая мучительную смерть. Однако, несмотря на откровенно враждебные намерения, так и не произнес заклинания.       Гарри улыбался ему кокетливо. Кончик его собственной палочки игриво скользил по горлу Риддла и обещал множество не менее любопытных перспектив.       — Знаешь что-то о магии души, грязнокровка? — практически прошипел Том. Аура его с бешеным напором окутала Гарри в кокон, стараясь сломить, поставить на колени, напомнить глупому, зарвавшемуся омеге, где его место. Гарри, собственно, и не забывал, а потому ухмыльнулся шире.       — А вкуса, видимо, и вправду нет, — досадливо цокнул он и покосился на оставленную книгу, как на ядовитую змею. — Побудь идеальным учеником еще немного и внимательно прочти эту гадость до конца, — любезно подсказал Гарри.       О, он прекрасно понимал эмоции Тома. Тот не знал, сколько Гарри простоял вот так за его спиной; как много он успел прочитать и связать с интересами самого альфы; не понимал, как он вообще пробрался в запретную секцию незамеченным и сколько подобное продолжалось? Ничего... Омега любил интриговать и выводить самоуверенных повелителей зла из себя. Хобби, конечно, было неблагодарное, зато захватывающее.       Судя по жгучим искрам в темно-синих глазах Тома, убивать его планировали долго и со вкусом. Все в лучших традициях жанра. Вот только Гарри планировал героическую смерть отложить, а потому поднялся на мыски, чтобы дотянуться до уха Риддла (дурацкие альфы со своим исполинским ростом!) и многозначительно подсказал, на что обратить внимание. Том наградил его подозрительным взглядом. Цвет искры робко моргнул и из одного намерения Риддла обратился глубоким зеленым.       — Назови мне хотя бы одну достойную причину, почему я не должен прикончить тебя прямо здесь и сейчас, Эванс? — вкрадчиво прошептал альфа, балансируя на грани между бешенством и порочным любопытством.       — Потому что твоя гордость и жажда знаний не позволит тебе проигнорировать мои слова, хотя бы чтобы проверить, прав ли я, — задорно подмигнул Гарри. — Хочешь непреложный обет? Ничего не видел, ничего не слышал, никуда не ходил? Хотя жаль, что тогда я не смогу подразнить Блэка из-за его неугомонного кузена. Альфард, кажется, лунатит, — не испытывая и капли желанного Томом страха, поделился омега.       Том прищурился с намеком на ленивый упрек. Ярость стремительно догорала в его взгляде, уступая место холодной расчетливости. Аромат его качнулся в воздухе, из трескучего и грузного перекатываясь до приглушенного, переливающегося до пытливой выверенности. Гарри не без зависти подумал о том, что у Риддла идеальный самоконтроль и сам он никогда бы так ловко и быстро не управился с собственным запахом.       Какое-то время они молча впивались друг в друга острыми взглядами, пока Том одним взмахом свободной руки не призвал к себе книгу, лихо вороша невербальной магией объемные главы. Когда нужная страница наконец была найдена, альфа внимательно вчитался в текст, вернулся к началу, посмотрел еще раз. И еще. И еще.       — Впредь дочитывай темномагическую муть до конца, Риддл, — совершенно по-плебейски бросил Гарри и с невозмутимым видом опустил волшебную палочку. Том колебался всего мгновение, но последовал чужому примеру. — А теперь, если ты не возражаешь, уже давно наступил комендантский час... Приятного времяпрепровождения.       Гарри едва удержал себя от шутовского поклона, но не от коварной ухмылки. Риддл о клятве не заикнулся, однако цепко следил за каждым шустрым перемещением нарушителя своего спокойствия.       — Эванс, — донеслось до Гарри уже ближе к выходу из секции. — Минус десять баллов за нарушение того самого комендантского часа, — с мстительной обаятельностью объявил Риддл. И Гарри картинно застонал, как каждый уважающий себя, глубоко оскорбленный студент.       — Ну, спасибо, что не «авада» в спину, — флегматично обронил себе под нос омега, а затем плавно слился с густыми дымными тенями библиотеки, прекрасно зная, какую строку в треклятой книге сейчас раз за разом перечитывал Том.