Египетская сила

      Направляясь к делегации, представляющей правящий дом Греции, Анна ощутила странный физический отклик: по позвоночнику от самого основания до затылка пробежал колкий, почти болезненный холодок. Среди гостей эти люди выделялись, как льдины в океане песка.       В центре группы Анна сразу приметила яркую, властную фигуру в плотном одеянии глубокого синего цвета. Девушка активно жестикулировала, что-то объясняя своим близким, и в каждом её движении сквозила привычка повелевать. Её длинные волосы были заплетены в сложную, тяжелую косу, перехваченную серебряными кольцами, а голову венчала тиара, по форме и изяществу почти не уступавшая той, что носила сама Анна. Сомнений не было: перед ней стояла наследница греческого престола.       Андриана Аттийская была живой легендой политических бесед. О её проницательности ходили слухи: когда Анна ещё только училась твердо стоять на ногах и была лишь «младшим ребенком королевы», семилетняя Андриана уже вовсю участвовала в приемах как полноправная преемница короны. Сейчас разница в их возрасте и опыте казалась Анне почти осязаемой, воздвигая между ними невидимую стену. — Ничего. — Успокаивала себя египтянка. — Годы сотрут это неравенство. Главное — не выдать своего трепета сейчас.       Заметив приближение хозяйки вечера, Андриана мгновенно прервала разговор и обернулась. Её поклон был безупречным — гордым, но исполненным уважения. Рядом с ней, подобно молчаливой тени, застыла статная женщина в тяжелых латах и черном военном мундире, искусно перешитом под иссушающий климат Египта. — Рада личному знакомству с наследницей великих песков. — Слова Андрианы были звучными и чистыми. Она выпрямилась, открыто смотря Анне в глаза и протягивая руку для рукопожатия. — Андриана Аттийская. Полагаю, мы с вами находимся в одинаково обременительном положении перед нашими государствами.       Анна с готовностью приняла руку. Ладонь гречанки была прохладной, а хватка — сухой и уверенной. Это простое прикосновение помогло Анне немного расслабиться. — А это Фелония Элисис. — Андриана указала на воительницу рядом. — Моя правая рука и будущий визирь Греции. Она здесь для того, чтобы я ненароком не расплавилась под вашим гостеприимным солнцем. — С вами приятно иметь дело. — Анна завела руки за спину, пряча легкую дрожь в пальцах. — Как вам наша обитель? Удалось ли найти хоть каплю очарования в этом зное? — Здесь всё… Весьма горячо, если вы понимаете, о чем я. — Андриана позволила себе легкую усмешку. — Мы, дети зимы, чувствуем себя здесь воском, поднесенным к свече. Но не будем о грустном. Ваше вино — выше всяких похвал, оно крепкое и честное. И этот простор… Он манит душу на приключения, о которых в наших горах можно только мечтать.       Андриана на мгновение отвлеклась, её взгляд скользнул по толпе гостей, словно она искала кого-то конкретного, а затем снова вернулся к Анне. — Прошу прощения, моя сестра никак не привыкнет к шуму и многолюдности. Вечно она исчезает в самый неподходящий момент.       Внутри Анны что-то дрогнуло. Странное чувство дежавю, коснувшееся её в коридоре, вернулось с новой силой. — Позвольте спросить. — Голос принцессы стал чуть тише. — Как зовут вашу сестру? — Принцесса Лэйн Аттийская. — Ответила Андриана и, помедлив, добавила уже совершенно другим тоном. Она взяла с проходящего мимо столика бокал, осушила его парой глотков и поставила пустую емкость на край стола. — К слову, давайте сразу проясним один деликатный момент.       Андриана сократила дистанцию, и её взгляд стал серьезным, почти предостерегающим. — Вы здесь, чтобы решить вопрос о помолвке. Мы привезли с собой лучших послов и знатных вельмож — молодых, амбициозных мужчин и женщин. Рассматривайте их, изучайте, выбирайте любого. Мы будем только рады, если союз наших стран скрепится таким образом. Но я убедительно прошу вас: мою семью, и особенно Лэйн, в качестве подарка с небес для вашего выбора не рассматривать. Это… Не обсуждается.       Анна застыла, переваривая услышанное. Перед глазами снова всплыли серые, полные холодного безразличия глаза незнакомки из темного коридора.             — Я не та, кто участвует в вашем маскараде.       Теперь всё вставало на свои места, и от этого Анне стало только интереснее.       Короткий, нервный смех сорвался с губ Анны прежде, чем она успела его подавить. Она поспешно прикрыла рот ладонью, чувствуя, как горят щеки. Андриана и суровая Фелония переглянулись с искренним недоумением — их слова не предполагали никакой шутки, и реакция египетской принцессы показалась им, мягко говоря, неуместной. — Прошу простить мою несдержанность. — Выдавила Анна, пытаясь вернуть лицу маску официального спокойствия. — Просто… В памяти всплыла одна нелепая сцена. Это ни в коем случае не относится к вашим словам.       Она видела по их глазам: они решили, что наследница Египта либо перегрелась на солнце, либо окончательно лишилась рассудка под тяжестью короны. И Анна готова была согласиться с любым из этих диагнозов, особенно когда почувствовала, как за её спиной колыхнулся воздух, принося с собой тонкий, едва уловимый аромат ледяной мяты и хвои.       Андриана вдруг преобразилась. Её лицо, до этого напоминавшее безупречный мраморный изваяние, осветилось нежной, почти детской улыбкой. — Лэйн! Ну наконец-то. Где тебя носит?       Анна медленно обернулась, и ей захотелось, чтобы под ней разверзлись вековые пески и поглотили её прямо здесь, вместе с кроваво-красным платьем и золотой тиарой. Перед ней стояла та самая незнакомка из коридора. Теперь, в сиянии сотен свечей, её голубое платье мерцало, как чешуя сказочного змея, а серые глаза, больше не скрытые полумраком, изучали Анну с опасным, колючим прищуром. Лэйн явно не спешила рассказывать сестре об их «тесном знакомстве» на полу, и этот факт дарил Анне крошечную, призрачную надежду. — Принцесса Анна решила познакомиться с нами поближе. — Торжественно провозгласила Андриана, не замечая искр, летящих между двумя девушками. — Лэйн. — Коротко, почти обрывисто бросила младшая сестра. Она даже не потрудилась повернуться к Анне всем корпусом, продолжая стоять вполуоборота, словно всё её внимание по-прежнему принадлежало Андриане. — Очень… Очень приятно познакомиться с вами официально, принцесса. — Голос Анны дрогнул. Она чувствовала себя неловким подростком, пряча руки за спиной и стараясь унять дрожь. Эта греческая семья выбивала её из колеи сильнее, чем все уроки дипломатии вместе взятые. — Сестра, ты слишком… — Андриана осеклась, заметив холодность Лэйн. Она досадливо зашипела сквозь зубы, на миг зажмурившись, словно извиняясь за поведение родственницы. — Принцесса Анна, прошу вас, не принимайте на свой счет. Лэйн сегодня… Немного не в себе от жары и шума. — Нет-нет, всё в полном порядке. — Анна вдруг почувствовала прилив странного, отчаянного азарта. Она хмыкнула, высвобождая руки из своего замка за спиной. — Принцесса просто волнуется, и это совершенно естественно. Наверняка у каждого есть вещи, которые дарят ему покой, а общение с незнакомцами — это всегда стресс. Со мной так и вовсе можно не на шутку перенервничать.       С этими словами Анна медленно, почти вызывающе провела ладонью по своему правому плечу, стряхивая невидимую пыль — точь-в-точь как это делала Лэйн в темном коридоре.       Лэйн заметила жест. Её серые глаза сузились, превратившись в два ледяных клинка, а губы искривились в презрительной усмешке. Она сделала шаг вперед, и в её голосе зазвучал настоящий металл, который не смогла бы скрыть никакая вуаль. — Уж извольте, Ваше Высочество. — Произнесла она с такой уничтожающей вежливостью, что даже Андриана вздрогнула. — Вы вовсе не та персона, перед которой стоит трепетать, словно перед ликом смерти. Вам, принцесса, стоит не о моем волнении беспокоиться, а чаще смотреть себе под ноги. Чтобы вовремя замечать тех, кто еще жив, и не спотыкаться о собственную непомерную гордость.       Их взгляды схлестнулись в невидимом, но яростном поединке. Анна, привыкшая к жару тренировочных площадок и прямолинейности огненной магии, вдруг почувствовала, как почва уходит из-под ног. Ей было невыносимо признавать поражение, особенно перед этой ледяной девушкой, которая, казалось, в жизни не держала в руках ничего тяжелее кубка. Но одна короткая, острая фраза Лэйн пробила брешь в её защите эффективнее любого клинка.       Андриана, обладающая чутьем опытного дипломата, мгновенно уловила наэлектризованность воздуха. Она мягко, но решительно шагнула между ними. Один её строгий взгляд заставил Лэйн вновь нацепить маску холодного безразличия, а когда греческая принцесса повернулась к Анне, в её глазах читалось искреннее сожаление. — Принцесса, приношу свои глубочайшие извинения. — Андриана коснулась локтя Анны, увлекая её прочь от застывших позади Лэйн и Фелонии. — Чтобы загладить эту неловкость и подтвердить нерушимость дружбы наших стран, предлагаю оставить споры и отдать должное вашему безупречному вину.       Они подошли к массивному столу, уставленному яствами. Анна приняла из рук Андрианы бокал, но не спешила пить. Она задумчиво смотрела на пеструю толпу гостей, чувствуя, как внутри всё еще дрожит натянутая струна. Это волнение, странное и липкое, не укрылось от Андрианы. Старшая принцесса Греции слегка задела плечом плечо Анны — жест настолько непринужденный и дружеский, что Анна невольно расслабилась. В этом жесте не было протокола, была лишь человеческая теплота, которой так не хватало среди раскаленных египетских ночей. — Лэйн всегда была такой. — Тихо произнесла Андриана, глядя куда-то вдаль. — С самого рождения мы с братом Малеком чувствовали, что она… Иная. Будто рождена из самого сердца ледника. Или вовсе пришла из другого мира. Мы бесконечно любим её, но эта любовь всегда смешана с тревогой.       Анна сделала глоток вина, чувствуя, как терпкая сладость обжигает горло. Она медленно прокрутила бокал, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости. — Проясните. — Попросила она. — О чем вы на самом деле беспокоитесь? — Ох… — Андриана тяжело вздохнула. — Видите ли, раз в несколько поколений в нашем роду рождается Жрица. Это не те священники, что заучивают ритуалы по книгам. Жрицы общаются с духами напрямую, они видят нити судьбы там, где мы видим лишь пустоту. Королевские Жрицы — это дар и проклятие одновременно. Они — сосуды для древних знаний, отреченные от мира в самом прямом смысле.       Андриана замолчала, и в её зеленых глазах, обычно таких властных, проступила бездонная усталость. — Им запрещено претендовать на трон. Им запрещено иметь семью. Лэйн вечно в своих мыслях, вечно на грани между реальностью и чем-то иным. Отсюда и эта острота на языке — она просто не умеет лгать или притворяться, даже когда того требует приличие.       Анна невольно вспомнила своего брата. — Димитрий тоже очень за меня переживал, когда я только начала свое обучение. Поддержка старших — это единственный якорь, который удерживает нас в шторме. Думаю, Лэйн знает об этом и благодарна вам, даже если не показывает этого. — В том-то и дело, Анна… — Андриана вдруг осеклась, осознав, что назвала собеседницу по имени. — Прошу вас. — Анна подняла руку, останавливая поток официальных извинений. — Давайте оставим титулы. Хотя бы на этот час, пока мы здесь одни среди толпы. — Благодарю. — Гречанка слабо улыбнулась. — Тогда называй меня Одри. И дело не в том, благодарна ли Лэйн. Я знаю наши законы, я уважаю их… Но как сестра, я задыхаюсь от ярости за ту несправедливость, что ей уготована.       Анна вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения. Одри понизила голос до шепота, и в нем зазвучала неподдельная горечь. — Ей не суждено встретить того, кого она могла бы назвать своим счастьем. Жрица не может выбирать любовь. А если она посмеет пойти против долга, её ждет беда. Либо её дар сгорит, превратив жизнь в пепел, либо, что ещё страшнее, она просто разорвется между мирами. Жрицы, выбравшие путь сердца, редко доживают даже до тридцати лет.       Анна замерла, глядя на Одри, и в этот момент ночной воздух Египта показался ей ледяным, как дыхание далеких греческих гор. Теперь она смотрела на Лэйн иначе — не как на дерзкую незнакомку, а как на человека, чья жизнь была отмечена печатью обреченности. — Это… За гранью моего понимания. Я не ожидала, что за вашим льдом скрывается такая бездна. — Анна с искренним состраданием посмотрела на Одри. Ее рука непроизвольно дернулась, желая лечь на плечо гречанки в жесте поддержки, но принцесса вовремя осеклась.       Хуже всего было внезапное, обжигающее осознание: Лэйн зацепила её. Это было неправильно, почти преступно. После всего, что она только что услышала, Анна должна была выжечь этот интерес из своего сердца, воздвигнуть стену и никогда не смотреть в сторону младшей Аттийской. Сблизиться с ней означало бы подписать ей смертный приговор. — Да брось, мы справляемся. — Одри горько усмехнулась, пытаясь сбросить нахлынувшую меланхолию. — В Лэйн нет ни капли тяги к земным привязанностям, она выше этого. Но если бы… Если бы она всё же выбрала сердце вместо долга, нам пришлось бы смириться. Вуаль, скрывающая её лицо, должна слететь в тот миг, когда Жрица выберет своего человека. И пусть этот миг будет коротким, пусть она не доживет до тридцати — я бы хотела, чтобы она узнала, что такое счастье. Но это лишь пустые тревоги, Анна. Лэйн непоколебима.       Одри явно пыталась убедить саму себя, и Анна кожей чувствовала её страх. Но додумать эту мысль ей не дали. — Дорогие гости!       Голос королевы Донован, подобный удару стального клинка о щит, разнесся под сводами, мгновенно оборвав шепот и смех. Анна выпрямилась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Час настал, а у неё не было ни решения, ни имени, которое она могла бы произнести без дрожи. — Пришло время, ради которого мы собрались под этим небом. — Продолжала Донован, её взгляд сканировал зал, как хищник добычу. — Пройдите на свои места и приготовьтесь внимать.       Королева властным жестом подозвала дочь. Анна успела лишь бегло, виновато кивнуть озадаченной Одри и поспешила к трону. Ей хотелось раствориться в ночном воздухе, исчезнуть, лишь бы не стоять под этим выжидающим взором. — Скажи мне, что ты выбрала. — Потребовала Донован, когда Анна подошла вплотную.       Принцесса молча опустила глаза. Секунды тишины тянулись как вечность. Донован едва заметно оскалилась — это не была улыбка матери, это была гримаса разочарованного тирана. Не дождавшись ответа, она резко развернулась к гостям. — Слушайте моё слово! Дорогие гости, верные подданные Египта! В этот знаменательный день мы не просто празднуем союз сердец, мы куем будущее наших империй! — Голос Донован гремел, не оставляя места для возражений. — Примите же решение моей наследницы. Кольцо, что хранит принцесса Анна, будет отдано младшей дочери Греции — Лэйн Аттийской!       Дрожь, ледяная и беспощадная, парализовала Анну. Все правила этикета, вся выучка дипломатов рассыпались в прах. Она вскинула голову, глядя на мать с немым ужасом и чувством сокрушительного предательства. Ошибка? Нет, это была не ошибка. Это была ловушка.       Одри, стоявшая рядом с Фелонией, в мгновение ока преодолела расстояние до трона. Её лицо было бледным от ярости, а в зеленых глазах полыхало северное сияние. — Вы не имеете права! — Выкрикнула Андриана, остановившись в паре шагов от королевы. — Моя сестра неприкосновенна! Вы не можете избрать её ни при каких обстоятельствах!       Донован медленно спустилась на одну ступень, сменив маску величия на нечто куда более отвратительное — приторную, ядовитую заботу. Она подошла к Андриане почти вплотную. — Принцесса Андриана, умоляю, умерьте свой пыл. Мы во дворце, а не на поле брани. — Слова Донован сочились медом. — Ваши родители, благородные король Баал и королева Астрея, в своих письмах ясно дали понять: ваши с Малеком сердца уже заняты. А Греция… Ах, бедная Греция. После наглых нападков со стороны Персии ваша страна нуждается в защите того, кто сильнее. Нам нужно объединение огня и льда, и ради этого мы обручим наших наследниц.       Донован издевательски медленно прошлась взглядом по застывшей Андриане. — К тому же, легенды не врут: ваши Жрицы обладают чудовищно сильной магией. Говорят, они способны породить дитя даже от женщины, если ритуал свершится в час лунного затмения. Разве это не чудо?       Королева Египта обернулась к дочери с торжествующей улыбкой. Анна стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Она видела разочарование и боль в глазах Одри, которая смотрела на неё как на соучастницу этого кошмара. После всего, что Одри доверила ей… После всех страхов за жизнь сестры… Египет просто забирал Лэйн, превращая её жизнь в политическую сделку и обрекая на короткий век. И Анна, сама того не желая, стала палачом для той, чье имя теперь жгло её на уме.