Алгоритмы тепла

Ночной воздух был морозным и колким, но на Звёздном холме, возвышавшемся над городом, царила удивительно тёплая атмосфера. Десятки жителей собрались здесь в канун Нового года, расстелив на промёрзшей траве пледы и одеяла. В воздухе витал аромат горячего шоколада и имбирного печенья, смешиваясь с тихим гулом возбуждённых голосов. Сегодня обещали самый зрелищный звездопад за последнее десятилетие — идеальное завершение года. — Отец, смотри, у Соника десять колец. — раздался рядом чистый цифровой голос. Доктор Эггман, стоявший в тени большого дуба, вдали от основной группы, раздражённо хмыкнул. Он скрестил руки на груди, плотнее кутаясь в своё красное пальто. — Это не кольца, Сейдж, это зефирки на палочке. И не отвлекайся на этого синего грызуна. Мы здесь по твоей просьбе, чтобы наблюдать за астрономическим явлением, а не за гастрономическими изысками толпы. Изначально он назвал всю эту затею «коллективным наблюдением за сгоранием космического мусора». Какой в этом смысл? Пустая трата времени, которую можно было бы посвятить калибровке нового лазера или разработке очередной гениальной схемы. Но Сейдж... она посмотрела на него своими большими, светящимися глазами и тихо сказала: «Я бы хотела увидеть это. С тобой». И всё. Аргументы кончились. Величайший научный гений планеты оказался безоружен перед простой просьбой своего цифрового дитя. И вот он здесь. Наблюдает, как Сейдж, к его полному изумлению, вполне комфортно общается с Крим, Тейлзом и даже Эми, обсуждая созвездия. Она вела себя так естественно, будто знала их всю жизнь. Эггман чувствовал странную смесь гордости и ревности. Он планировал просто постоять в стороне, незаметный, как часть ландшафта, дождаться конца этого представления и увести Сейдж домой. Так бы он и простоял, погруженный в свои мысли, если бы тихий и мягкий голос не вывел его из задумчивости. — Доктор, вы замёрзнете, если будете стоять здесь в одиночестве. Эггман вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стояла Ванилла, мама крольчонка Крим. В руках она держала две дымящиеся кружки. Её спокойная, добрая улыбка была настолько неуместна рядом с его хмурым видом, что это сбивало с толку. — Я не в одиночестве. Я провожу независимое наблюдение, — буркнул он, стараясь звучать как можно более внушительно. Ванилла лишь мягко улыбнулась. — Конечно. Но даже независимым наблюдателям нужен горячий какао. Возьмите, пожалуйста. Она протянула ему одну из кружек. Эггман недоверчиво уставился сначала на кружку, потом на неё. Это какая-то ловушка? В какао подмешан транквилизатор? Или, может, быстродействующий клей? Но её взгляд был абсолютно искренним. Вздохнув, он неловко взял тёплую керамическую кружку. Пальцы, уже начавшие замерзать, с благодарностью вцепились в неё. — Спасибо, — процедил он сквозь зубы, чувствуя себя донельзя глупо. — Не за что, — так же спокойно ответила Ванилла, делая маленький глоток из своей кружки. — Сейдж — чудесная девочка. Вы, должно быть, очень гордитесь ей. Эггман чуть не поперхнулся. Гордится? Разумеется! Сейдж была венцом его творений, идеальным сочетанием логики и... и чего-то ещё, что он пока не до конца понимал. Но слышать это от кого-то из «них» было странно. — Она — мой самый продвинутый искусственный интеллект. Её алгоритмы безупречны, — по-научному важно ответил он. — Она очень о вас заботится, — мягко поправила Ванилла, глядя на небо. — Крим сказала, что Сейдж очень хотела, чтобы вы пошли с ней. Это так мило. Дети всегда хотят разделить самые важные моменты с родителями. Слово «родители» повисло в холодном воздухе. Эггман снова посмотрел на Сейдж, которая в этот момент смеялась над чем-то, что ей показывал Тейлз на своём планшете. Она выглядела... счастливой. — Гм... Да, пожалуй, — неожиданно для самого себя согласился он, делая глоток какао. Напиток был сладким, с ноткой корицы. Неплохо. Даже очень неплохо. Они помолчали несколько минут, просто глядя на толпу и на тёмное, усыпанное звёздами небо. Тишина не была неловкой. Рядом с Ваниллой она была... умиротворяющей. Эггмана это раздражало и одновременно завораживало. — Знаете, — вдруг снова заговорила она, — я всегда думала, что вы, должно быть, очень одиноки, доктор. Он резко повернул к ней голову. — Что за чушь! У меня есть армия роботов! У меня есть империя! У меня есть гениальный мозг! Гениям не бывает одиноко, у них слишком много дел! Ванилла не испугалась его вспышки. Она лишь посмотрела на него с тёплым сочувствием, которое бесило ещё больше, чем открытая враждебность. — Роботы — это не то же самое, что живое тепло. А империя не обнимет вас, когда вам грустно. — Мне не бывает грустно! — рявкнул он, но уже не так уверенно. — О, началось! Смотрите! — раздался крик Соника из центра толпы. Все головы, включая Эггмана и Ваниллу, поднялись к небу. Иссиня-чёрный бархат ночи прочертила первая огненная полоса. За ней вторая, третья... Десятки сияющих искр начали свой последний танец, сгорая в атмосфере. Толпа ахнула. Эггман смотрел на это, и его научный скептицизм начал давать трещину. Это было не просто «сгорание космического мусора». Это было... красиво. По-настоящему, захватывающе красиво. Он искоса взглянул на Ваниллу. Её лицо, освещённое мимолётными вспышками падающих звёзд, выражало тихий восторг. Затем он посмотрел на Сейдж. Она стояла, задрав голову, и на её цифровом лице отражался свет далёких, умирающих звёзд. — Спасибо за какао, — сказал он гораздо тише, чем планировал. — Я рада, что вы пришли, доктор, — ответила Ванилла, не отрывая взгляда от неба. — Сейдж тоже.