Влюблённые в вечность

«Доброе утро, трус!» «Доброе утро, храброе сердце». Смешно. Сейчас для Джемре действительно стало как-то совсем смешно и странно вспоминать этот их диалог и то утро в его квартире. Сейчас всё то прошлое кажется из другой жизни, из какого-то забытого и отстраненного, неестественного, но — сна. Сейчас совершенно всё чувствуется для Джемре иначе, весь мир стал другим, потому что она наконец-то проснулась. Проснулась от забвения, от забытья, проснулась от сна и наконец-то видела свою жизнь и собственные чувства как можно реальными и как можно более настоящими. Она любит Дженка. А Дженк любит её. Как удивительно, не правда ли? Они сдержали своё обещание и спустя несколько дней объявили всем в особняке о том, что уезжают жить в квартиру Дженка и хотят побыть только вдвоём, потому что после свадьбы медового месяца у них не случилось. Не сказать, что такая новость была встречена отрицательно: Агях выглядел крайне довольным, Недим был сосредоточен в своей мести и желании отобрать фирму дяди, Джерен строила интриги, Сехер вздохнула вроде бы с облегчением… Шениз давно уже не было в особняке, но Джемре впервые подумала о том, как же ей душно было находиться и жить здесь. Совершенно душно, тяжело и скованно. Но теперь всё изменилось. Квартира Дженка встретила их тишиной и таким приятным покоем. Стук закрывшейся двери и тишина — такая лёгкая, блаженная, невесомая. Джемре сразу же оглянулась на своего мужа, который прошёл в спальню и бросил две большие спортивные сумки прямо на пол, чтобы как можно быстрее развернуться к ней и обнять как можно крепче. Они постоянно и очень часто неосознанно касаются друг друга. — На этот раз ты попробуешь мои блины? — в глазах Дженка вновь словно сияли звёзды, звёзды и огни какого-то бесконечного блаженства и легкости, — и кофе? — На этот раз нам не нужно заниматься спасением мира и особняка, — пожала она плечами в ответ, а потом почувствовала на своих губах лёгкий и такой свободный, невесомый поцелуй. И так было уже несколько дней — после их признаний друг другу и после того, как чувства были открыты — но всё равно, каждый раз происходящее казалось странным чудом и непонятным сном, будто бы до этого все было совершенно чужим и далёким. Просто так — целовать друг друга и обниматься, не думая больше ни о чём. — Джем-ре, — и вновь Дженк произносит это имя с той самой лёгкой и такой совсем не невинной хрипотцой, заставляя её сердце биться всё чаще и чаще, — мы пойдем вечером на свидание. На наше настоящее и первое свидание, слышишь? Мы никогда ещё не ходили вдвоём по-настоящему… Ты согласна? — Конечно же, нет! Это шутка, но на одно мгновение Дженк замирает, будто бы от удара или от жестокой правды. Джемре клянет себя и быстро исправляется: — Я пошутила. Конечно же, мы пойдём… Куда-нибудь, как можно дальше и спокойнее? Туда, где мы будем только вдвоём и будем сами собой, правда? А блины оставим на утро? — Как скажет моя госпожа, — Дженк впервые употребил это слово, прозвучало странно задорно и легко, но в то же время это словно полностью и так точно характеризовало все чувства и эмоции Дженка по отношению к жене. Он её обожал. Боготворил. И она всегда была и будет Госпожой для его сердца. — Но кофе выпьем сейчас! Он шутливо вскидывает руки в стороны и уходит на ту маленькую кухню. Джемре же остается стоять здесь и осматривает спальню, в которой провела свою первую брачную ночь в полном одиночестве, но теперь вернулась сюда со своим мужем, чтобы быть полностью счастливой и просто — только вместе с ним. Это была не большая, но просторная комната. Большие панорамные окна, лёгкие бежевые занавески, светлый и мягкий ковер, но самое главное — здесь всё дышало странной легкостью и невесомостью, свободой и покоем. Если спальня в особняке была какой-то тесной и словно сдавливала Джемре своими тисками и своими стенами, то эта комната была будто бы какой-то по-настоящему родной и уютной. Их комната. Их спальня. Их квартира. Их дом. Их жизнь. Джемре странно и неосознанно улыбалась, когда снова и снова обошла спальню, проводя рукой по лёгким занавескам, по покрытию шкафа, по столешнице, по такому приятному на ощупь покрывалу. Посмотрела в окно, глядя куда-то вдаль и на самый горизонт… Теперь её жизнь принадлежала только Джемре. Теперь не нужно было зарабатывать на жизнь их большой семье и экономить на всем, теперь не нужно было работать ночные смены в больнице, теперь не нужно было чувствовать ответственность за семью, за сестру, за Недима, за весь мир… Неужели Джемре была свободна? А ещё теперь у неё есть Дженк. Она не одинока. Он и раньше был рядом с ней, просто она не осознавала этого и была слишком глупа, чтобы понимать присутствие рядом этого молодого мужчины, который всегда был с ней рядом и ни разу не отказался от неё. — О чём думает моя маленькая жена? — раздавшийся совсем рядом голос Дженка заставил её вздрогнуть и немного резко развернуться. Муж был здесь, стоял совсем близко, а потом и вовсе подошел и мягко приобнял, глядя прямо в глаза, — наш кофе готов, а ты такая задумчивая? — Думала о прошлом… Вспоминала, как мы впервые пришли сюда вместе после свадьбы, — честно ответила Джемре. В последнее время она знала только одно — нужно говорить ему только правду и это всегда будет самым правильным решением. Это исправит всё, — ты помнишь? — Джемре Карачай, — немного надменно ответил Дженк, а потом совершенно по-мальчишески засмеялся. Джемре любила, когда в последние недели в нём стали проскальзывать такие вот беззаботность и веселье, те искренние эмоции, которых Дженк был лишен всё детство и юность, — и как я мог забыть? Ты отправила меня на диван, а сама заняла мою удобную кровать! — Я поверить не могу, что это всё происходило с нами, — опять-таки же, совершенно искренне ответила Джемре, а после пододвинулась ближе, положив голову ему на грудь. Они стояли так долго, глядя на Стамбул и совершенно не желая двигаться. ------------------------------------------------------------------------------ Свидание. Первое в жизни свидание Джемре, а она к этому времени уже замужем. Но, судя по всему, после знакомства их семья с семьёй Карачай всё может случаться очень странно и нет смысла гадать о том, что и как произошло. Поэтому Джемре опять приказывает перестать себе быть слишком уж серьёзной и наконец-то просто жить. Просто надеть легкое белое платье и спуститься по ступенькам, чтобы увидеть своего мужа, стоящего рядом со своим спортивным «Мерседесом» и смотрящим на Джемре так, словно она действительно — ангел, спустившийся с небес. Кто вообще мог подумать о том, что он, когда-то в прошлом бабник и повеса сейчас будет абсолютно прочно и совершенно бескомпромиссно влюблен в свою жену, боготворя её каждый миг? Джемре чувствует искреннее смущение, когда останавливается возле Дженка. Он сам одет в белую футболку и джинсы, совершенно свободно и непринужденно, как и она. Они смотрят друг на друга несколько мгновений, пока взгляд Дженка не становится даже несколько далёким и отстраненным, потому что он теперь максимально и по-настоящему серьёзен: — Ты просто прекрасна. Джемре. Ты знаешь это? — Правда? — она широко улыбается, а потом он притягивает её к себе, обнимая и беря своими ладонями её лицо, чтобы тихо пробормотать: — Не могу поверить, что мы с тобой… вместе. Джемре. Ты — моё всё. Моё сокровище. Моя жизнь. Ты же знаешь это? Я просто полностью и абсолютно твой. — А я — твоя, — просто сказала она. И прозвучали эти слова намного сильнее и искреннее других признаний, прозвучали лучше любых слов о любви, потому что это было сутью их отношений: раньше между ними всегда стояло что-то или кто-то: спасение Недима, сам Недим, тайна падения Недима, интриги Шениз, интриги Джерен и всё остальное… Но теперь между ними не было ничего и никого, на этот раз они были только они и только друг у друга. На этот раз Джемре действительно только с Дженком и принадлежала только ему. На этот раз они точно отправятся на совершенно настоящее и искреннее — первое свидание, где будут просто спокойными и счастливыми. Это их день, их вечер и… их ночь. Он вновь улыбается и мягко целует Джемре в губы. Это происходит часто, а она точно знает — просто не может насытиться прикосновениями и поцелуями, которые теперь — не на публику, а только их — личные и особенные. Теперь всё давно уже стало настоящим и правильным. — Прошу, — он легко отстраняется и быстро открывает дверь машины, аккуратно помогая ей сесть в кресло. Спустя пару минут они мчатся: сначала по улицам шумного и людного Стамбула, затем — по длинному мосту, чтобы в итоге выехать за город и с полчаса ехать в сторону от населенных районов. — Куда мы едем? — не то, чтобы Джемре было не приятно так долго и свободно ехать в машине, наслаждаясь этой легкостью и ветром, но действительно было любопытно: что же сделает Дженк для их самого первого настоящего и правильного свидания? На самом деле Дженк сделал маленькое волшебство. Вернее, не он, а организаторы этого чудесного и милого ресторанчика за чертой города, рядом с полосой прибоя возле океана. У неё захватило дух, когда машина наконец-то остановилась, а Дженк помог ей выйти из той, чтобы потянуть в сторону странного и волшебного чуда прямо перед ними. Почти у самой полосы прибоя был деревянный настил, на котором расположились несколько десятков маленьких столиков. Красивый деревянный навес был обвит зеленью и украшен сотнями разноцветных лампочек, переливавшихся всеми цветами радуги. Свет был легким и чарующим, особенно красиво выглядело строение на фоне бесконечного океана и солнца, садящегося за горизонт. Это было просто так… — Как в сказке, — просто сказала Джемре, когда они сделали шаг на настил. Почти все столики были свободны, только несколько пар расположились на достаточном расстоянии друг от друга. Дженк же уверенным шагом привел Джемре к самому краю настила, где за небольшими перилами раскинулся океан. Шум прибоя был так близко, морской бриз и чувство странной сказки — вот что чувствовала Джемре, когда говорила эти слова. И, видимо восхищение так и было написано на её лице, потому что муж стал улыбаться. Искренне, так, словно был совершенно счастлив от того, что счастлива она. — Садимся! Это было совершенно странно, но в то же время — естественно. Сидеть вот так вдвоем, смотреть на океан и любоваться закатом, заказать вкусный и сытный ужин, а после — взяться за руки и смеяться. Они разговаривали о чём-то совершенно постороннем и легком, они говорили только о них двоих и ни о чем больше. Дженк стал рассказывать, как они дурачились в Америке, обманывая учителей и охранников, а Джемре пила легкий коктейль и смеялась, зная, что это всё было… — Здесь удивительно, Дженк, — сказала она, — красиво. И этот океан. Бесконечно. — Когда я увидел это место несколько месяцев назад, то сразу подумал о тебе, — он опять сжал её руку крепче, — мы тогда ещё не были женаты, знаешь? Но я думал о тебе и хотел показать тебе именно это место. Здесь так… спокойно. Джемре улыбалась так широко, как только могла. Но как только им принесли десерт, то её муж сразу же поднялся на ноги и протянул ей свою руку. О. Конечно же. — Мы ещё ни разу не танцевали, — азартно и так вновь — по-мальчишески задорно начал он, притягивая Джемре к себе максимально близко. Одна рука — на талии, крепко обнимая девушку, вторая — сжимает её ладонь и вот они уже медленно кружились на танцполе, мягко и неторопливо покачиваясь в объятиях друг друга. Три другие парочки не танцевали: одна спустилась к океану и теперь гуляла по песку, а остальные пока были заняты ужином. Поэтому танцпол был только для них двоих. — Мы вообще ни разу не делали многое, что делают нормальные счастливые пары, — закатила глаза Джемре, — начиная со свиданий и заканчивая завтраком по утрам. — Завтрак за мной, — озорно подмигнул он, разворачивая и приобнимая крепче. Вдруг стало словно очень тепло, а после — и жарко. Джемре поняла, что они прижимались друг к другу крепко и очень близко, что на этот раз было так горячо от того, что супруги впервые наплевали на всё и прикасались так интимно и не скрываясь. На этот раз в глазах Дженка всколыхнулся пожар, когда мужская ладонь сжала Джемре за талию ещё крепче, а взгляд стал точно таким же, как и у того дерева. После их бега… Это было желание. Чистое. Открытое. Незамутненное. И именно так муж должен смотреть на свою жену, когда они находятся только вдвоём. Именно так нужно смотреть на свою женщину, на свою половинку — с желанием и острым влечением. Именно так всё и должно быть между супругами, и именно это сейчас понравилось Джемре: понимать, что когда ты так сильно любима, то имеешь власть над своим любимым мужчиной. А он, в свою очередь, имеет такую же власть над ней. В этом и заключается любовь. Любимый мужчина. Она сглотнула, зная, что Дженк не может отвести от неё своего такого горячего и напористого взгляда. И в то же время очень точно понимая тот факт, что если она не захочет пока что продолжения их брака, то ничего не будет. Дженк никогда не сделает ничего такого, чего бы не хотела Джемре. Он всегда будет рядом и никогда не разочарует её. — Мой муж, — просто сказала она и притянула Дженка к себе как можно ближе, — это было самое лучшее моё первое свидание. Ну, оно будет единственным в моей жизни. Первым, знаешь? Поцеловать его — и утонуть в этом хаосе, водовороте чувств и эмоций. Они были не в одиночестве, но всё же дали некоторую волю своим чувствам: прижаться друг к другу ещё крепче и замереть, больше не танцуя. Целуясь страстно и открыто, вдыхая и выдыхая часто и быстро. Чтобы потом уйти с танцпола и отправиться на пляж. Разуться и босиком побежать по полосе прибоя. Солнце уже село к тому времени, когда они опять бежали, догоняя друг друга. Но на этот раз это было лёгким и весёлым приключением, игрой двух людей, которые планировали всегда быть вместе. Белоснежный песок, в котором утопали голые ступни. Джемре и Дженк скинули обувь и сначала просто шли куда-то вдаль, крепко держась за руки и смеясь. Она рассказывала о курьёзных случаях в своей медицинской практике до Стамбула, а он же просто смеялся, не переставая шутить по этому поводу. Самым прекрасным был тот факт, что оба чувствовали полную свободу и лёгкость от всего, что раньше так сильно давило. Теперь они были только вдвоём и больше никто не мог встать между ними в их браке. Они просто смотрели на закат, а потом шутливо пытались догнать друг друга. Они бегали по песку, словно дети, высоко прыгая и поднимая руки, крича какую-то чепуху. Они улыбались и улыбались друг другу. Он ловил её и опять целовал, прижимая к себе крепко и близко, шепча слова о любви и привязанности задыхающимся голосом. Она отвечала на поцелуи и признания так сильно, как только могла. И целуя на закате своего мужа, Джемре знала: она любит. Теперь она знает, что такое настоящая любовь.