Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      В тихом лесу Рифта, среди молчаливых деревьев с белой корой, желтыми, оранжевыми и золотистыми листьями, царила абсолютная безмятежность. Одинокий, гордый, величественный бурый олень вышел из-за берёз, принюхался и опустил морду. Птицы щебетали на деревьях, наполняя мир музыкой; фыркающий ёжик неспешно огибал камни, спеша по своим делам. Природа находилась в девственном уединении и ласковой тишине, не нарушаемой и неприкасаемой.       Бурое ухо дёрнулось, кроны прекратили шелестеть, птицы замолкли, ёжик ускорился, фыркая ещё громче. Земля затряслась, веточки с камешками запрыгали на месте. Олень поднялся и отскочил, когда земля под ним разверзлась. Каменный лифт вырвался из недр, заворчал, открывая медную латунную решётку. Пышногрудая аргонианка и нордская воительница выбежали из каменного механизма, испуганно держась друг за друга.       Пасмурное небо над головой было почти ослепляющим, но Вертихвостка была рада снова оказаться не в мрачных гробницах и таинственных двемерских лабиринтах. Едва привыкнув к яркому свету, она принялась оглядывать новую доселе невиданную природу вокруг. Земли Рифта отличались от хвойных лесов Фолкрита и равнин Вайтрана своей тёплой живописностью, мягкостью и ощущением вечной весны. После каменных гробниц и медных ловушек, вид природы особенно радовало сердце.       — Лидия, смотри! Белые деревья! Что это, волшебный лес? — удивлённо восклицала Вертихвостка, поджимая кулачки. Ей так и хотелось побыстрее обхватить, потрогать всё вокруг.       — Нет, хвала богам. Только волшебников нам ещё не хватало, — выдохнула Лидия, поглядывая на двемерский лифт. Всё казалось, что тот сейчас треснет и изнутри вылезет механическое чудовище. — Это леса Рифта. Деревья здесь белые, воздух тёплый. И никаких двемерских чудовищ и мертвецов — благодать.       Вертихвостка восприняла это как согласие и поспешила обхватить могучий, крепкий и твёрдый ствол берёзы. Ящерка тесно прижималась грудью, счастливая от встречи с новыми красотами, живностью и воздухом. Для неё, маленькой и не совсем вольной путешественницы, такие места скрашивали нелёгкую долю. Плакать и расстраиваться было не в характере Вертихвостки, да и зачем? Кругом столько всего красивого и интересного.       Пока Довакин тесно прижималась к дереву, Лидия оглядывала местность. К сожалению, хускарл не довольствовалась яркими листьями и осенним пейзажем, высматривая дорогу. Или тропинку. Или какие-то следы цивилизации. Ничего. Двемеры надёжно спрятали свои тайны, так и не подумав о судьбе выживших. Предприимчивые глубинные эльфы попросту не рассчитывали, что подобные будут.       — Ни еды, ни вещей, ни дороги, — вздохнула Лидия, глядя на пасмурное небо. В ответ то затянулось облаками; девушке показалось, что по лицу стекает капля дождя. Настроение стремительно опускалось на уровень дождевых червей. — Не смей.       — Тут так хорошо! — радовалась Вертихвостка, переходя от одного дерева к другому, от белой березы к вечнозелёной ели. Ни твёрдая кора, ни липкая смола, даже насекомые не могли вызвать брезгливость. — И воздух такой чистый! Мы останемся тут подольше?       Увидев радостную аргонианку, обнимающуюся с деревьями, Лидия довольно хмыкнула и прищурилась. Она, крепкая и боевая женщина, перебившая с десяток бандитов, вышедшая на второй десяток, и победившая двух троллей, сейчас уступала маленькой и небоевой девушке. Словно избалованная сиродильская дочурка советника или изнеженная хайрокская девица. Пока северянка боялась наступающего дождя, аргонианка вовсю радовалась природе, будто друидка после зелий. Даже после пережитых ужасов и опасностей, она сохраняла позитивный настрой и доброту.       — Может быть, милая. Но сначала нам надо выйти к городу, купить еды и отдохнуть. Вот только я не знаю, куда нам идти, — неохотно призналась Лидия.       Оторвавшись от липкого дерева, отдирая куски коры и ветки, Вертихвостка подошла к Лидии, пряча руки за спиной. Глаза сияли от счастья, улыбка на длинной мордашке становилась всё шире и шире, обнажая острые зубки.       — Давай тогда пойдём вместе? Неважно куда!       Лидия не смогла отказаться. Не хотелось ни спорить, ни искать альтерантивы. Отношение Вертихвостки к ситуации — то, чему многим стоит поучиться. Пока они шли вместе, северянка не только отдыхала от света газовых ламп, осколков камней и лезвий железа. Она изучала своё новое оружие, доставшееся по милости богов. Сегментарный щит из двемерита казался лёгким, но крепким. Нет, крепчайшим и легчайшим! Лидия вспомнила, как тот выдержал целую струю пламени из чудовищной руки автоматона.       Северянка принялась двигать рукой, отрабатывая удары и защиту. Будто ребёнок, нашедший ту самую палку, похожую на меч, Лидия чувствовала себя непобедимой. Выступ, толчок, удар. «Крылья» раскрывались, вращались, щёлкали. Синергия воительницы и щита становилась всё более плавной, превращаясь в единое целое. Лидия подпрыгнула, покрутилась на месте и описала рукой полукруг. «Крылья» отсоединились от ручки, отскочили от деревьев, срубили берёзу и вернулись к рукоятке с громким щелчком.       — Ах! — вскрикнула Вертихвостка, подпрыгнув на месте. — Что это было?       — Мой щит! — довольно улыбнулась Лидия, помахав оружием, чтобы удостовериться, что «крылья» не падают. — Он просто великолепен! Теперь я точно никого не подпущу к тебе! Только дай мне бандитов и я покажу, что сделаю с ними!       Вертихвостка счастливо засмеялась и захлопала в ладоши. Девушки безмятежно шли по лесу, пока за ними наблюдали двое испуганных бандитов. Оба заметили красавиц пару минут назад и решили подкрасться незаметно. Но как только увидели чудо-щит в деле, сомнения зародились в сердцах.       — Ну что? Ты слева, а я справа, да? — осторожно спросил разбойник. — Э-э-э... Я хвостатую беру, если что.       — Да в Обливион их! Пять лет девки по лесам одни не ходили, а эта деревья срубает играючи! Пошло оно всё. Давай проверим ту страшилу, из которой они вылезли. Может там есть чего в городе толкнуть.       Позитивный настрой Вертихвостки и уверенность Лидии скрасили их время. Дорога до города сама выросла у них перед ногами. Они обнялись, немного друг друга потискали и едва ли не вприпрыжку пошли в сторону Рифтена. Ора Гия вышла из-за указательно столба, отхлебнула из своей кружки и ухмыльнулась.       — Что с тобой, мой милый, мрачный, маниакальный Сардоний? Неужели ты решил пощадить бандитов и сэкономить время для девочек?       Она усмехнулась и поднесла к губам кружку, но тут же отдёрнула в сторону. К её великому неудовольствию, напиток внутри кончался. Вздохнув, женщина взглянула в сторону города. Ощущение времени здесь было особенно сильно, и её существо не могло игнорировать.       — И размениваться по мелочам? Моя весёлая и шальная кутила, я уважаю нас обоих! Повышать ставки — всегда важно! — прохрипел шут, выходя из-за дерева. Когти побряцали на лютне, но не смогли выдавить ни мелодии. — Ну вот, все струны лопнули. Жаль, а то я бы приукрасил подвиги. Наполнил их страданием, лишением, может даже безумием.       Ора хмыкнула и не спеша пошла по дорожке, допивая остатки напитка. Сардоний присоединился к ней, запрыгнув на каменный бордюр. Выставил руки в стороны и пытался сохранять равновесие.       — Посмотрела бы я, как это можно изменить. Знаешь, это ведь не шутки шутить, — улыбнулась она, попытавшись схватить компаньона. Но тот сделал сальто назад, упёрся руками и продолжил идти. Или ползти. — Почти поймала!       — Ловкости тебе не хватает и фантазии, — глухой голос за железной маской был полон надменности и меланхолии. — Можно устроить землетрясение, наводнение, горящих сирот вокруг, например. Само место располагает!       — В этом они и сами мастера. Ох, Сардоний, милый Сардоний, у времени своё чувство юмора и приёмы. Безумные трюки, как и вечные пирушки — только мимолётный миг во власти его крыльев!       Сардоний сделал кульбит, ловко прыгнул на ноги и расставил руки в стороны. Ещё одна струна лопнула. И в самом деле, время ненавидит веселье.

***

      Чем ближе были стены Рифта, тем мрачнее и тише становилась природа. Вертихвостка почувствовала, как хвост обвивается вокруг талии; Лидия крепче сжала щит, хмурясь. Успешный торговый озёрный город никак не ассоциировался с тишиной, да ещё такой могильной. Пограничные врата открыты, стражи нигде нет, но брошенные пустые повозки насторожили спутниц. Стоило девушкам приглядеться, и тела стражников обнаруживались на ветках деревьев, в кустах и даже крыше. И не все из них лежали целиком. Нижняя часть лошади красовалась по дороге выше, ведущей в сторону города. Мужчина в походной одежде сидел спиной к стене, глядя пустым взглядом на переломанные ноги.       — Какой кошмар, — тихо произнесла Вертихвостка, глядя на место резни. — Несчастные люди!       Лидия подошла к телу путника ближе и поморщилась. Запах разложения, копошащиеся насекомые. Кровавая лужа вокруг остатков лошади впиталась в землю, валяющиеся кишки облюбовали муравьи.       — Битва была не сегодня — тела никто не убирал уже несколько дней. Ворота в город открыты уже приличное время. Кажется, что это был последний караван.       Вертихвостка осторожно обходила тела, нервно теребя юбку. Вид мертвецов тяготил её, но не страхом, а состраданием к несчастным жертвам. Особенно её встревожил лежащий в кустах орк в больших, грозных доспехах. Левый бок от груди до бедра отсутствовал, словно надкушенный огромным зверем. На грозном оскале застыло выражение ненависти и огорчения, пальцы на правой руке сжимали булаву. Во внутренностях кипела маленькая, хитиновая жизнь: сотни крошечных лапок уже топтались по некогда суровому воину.       — Наверняка дракон. У этих бедняг не было и шанса, — Лидия оставила тела насекомым и подошла к Вертихвостке. — По крайней мере, тварь наелась и улетела отсюда. Давай не испытывать удачу и поскорее уйдём.       Вертихвостка большими шажками достигла подруги и пошла по левую сторону, бросив последний печальный взор на мертвецов.       — Зачем они это делают? Почему убили путников?       — Кто? Драконы? Думаю, этот просто был голоден, а может злой, как бездомная собака. Я не разбираюсь в этих животных, — фыркнула Лидия, глядя на щит. В голове уже рождались баталии с огнедышащей ящерицей. — Знаю только, что их можно убить.       — Да, но ведь животные тоже не нападают просто так, правда? Имперский охотник, гостивший у нас, говорил, что звери обходят людей. Могут накинуться когда голодны или с ними что-то плохое, — взволновалась ящерка.       — Будь я летающим чудовищем, ничего бы не боялась. Летала бы, сжигала всё и в сокровищах спала, видя приятные сны.       — А зачем драконам сокровища? — подняла брови Вертихвостка. — И как они их уносят?       — В легендах говорится, что драконы живут в пещерах, спят на горе золота и похищают девиц. Фаренгар говорил, что золото мягкое, драконам удобно спать. А у носят в лапах или брюхе. Говорят, что у них есть зоб, как у птиц.       — А девицы зачем?       — Может, для маленьких драконят? — хмыкнул Лидия, тут же пожалев о сказанном. Ну вот, сейчас разум аргонианки нарисует ей самые подробные и откровенные изображения. О Мара, только пусть про яйца не спрашивает.       Действительно, Вертихвостка раскрыла глаза и приоткрыла ротик. Остановилась и посмотрела в небо. Потом подняла обе руки, представляя себе…       — Ох! Это ведь больно! Он же такой большой, даже наполовину! Боги, даже на четверть! А если сзади, то…       — Так, малышка, успокойся, — поспешила Лидия, обнимая за спину. — Это просто легенды, как и о золоте! Я хочу сказать, что драконы любят убивать и сжигать города, вот и всё. Ты у нас обладаешь силой и голосом драконов, у меня волшебный щит — значит, выжить шансов больше.       — И я всё равно не понимаю. Если у меня душа дракона, то почему мне не хочется делать всё то же самое? Похищать девушек, спать в золоте, убивать. Разве что летать было бы здорово.       Вздохнув, Лидия почесала лоб. Как же просто похотливые фантазии ушли в философию и рассуждения. Она даже не понимала, что хуже: представлять драконьи члены, размером с собаку, — проклятье! — или думать про душу и жизнь. Но в одном она была согласна.       — Да, летать неплохо. Я бы посмотрела на Скайрим с высоты. Готова спорить, что он великолепен. Малышка, не забивай себе голову всякой ерундой. Драконы созданы, чтобы мы их убивали или они нас. Ты не дракон, чтобы там о себе ни думала. Ты — это ты.       Ответ устроил ящерку. Он был прост, понятен и не вызывал вопрос. Сжав кулачок, Вертихвостка посмотрела на зелёные пальчики и кивнула.       — Я — это я. Попробую запомнить!       Удовлетворённая преждевременным окончанием зарождении сложных дискуссий, Лидия увидела озеро Хонрик по левую руку. Водяные мельницы, лесопилки и крыши жилых домов стояли вокруг берега. Жители сновали по своим делам: кто рыбачил, кто работал с деревом. Вертихвостка наблюдала за людьми, замечая на их лицах беспокойство и тревогу. Мало кто останавливал своё внимание на путницах больше, чем на пару секунд. Все спешили, торопились и молчали.       Вскоре показались и большие стены Рифтена, озёрного города, столицы холда Рифт. Глаза аргонианки стали больше, плюмаж распушился. Построенный на самом берегу город показался ей не меньшей сказкой, чем Осенний лес. Озеро перетекало в реку, которая уходила в город. Постоянно сновали лодки, большие и маленькие, над городом кружили и вопили чайки, шумели краны и раздавался гул. В отличии от окрестностей, город бурлил и жил, как плавающий в котле тонущий злокрыс.       — Ты это видишь?! Город прямо на воде! — подпрыгнула Вертихвостка, заставив пышную грудь под одеждой прыгать вместе с собой. — Какое чудо! А внутри тоже реки, и там плавают!       — Погоди радоваться. Помнишь, что я тебе сказала? — строгим материнским тоном осадила Лидия, глядя на радостную аргонианку. — Рифтен — город воров и негодяев. Держись меня, ни с кем не разговаривай. Мы купим припасов, отдохнём и поедем в Морфал.       Строгость в голосе поубавила радость в ящерке, но желание увидеть город никуда не ушло. Едва сдерживая восторг, Вертихвостка приближалась к вратам. Пьяный стражник сидел у стены, держа подмышкой шлем. В правой руке бутыль медовухи становилась всё легче и легче. Бросив туманный взгляд на девушек, он прищурился и взглянул на бутыль.       — Вы моя самая красивая галлюцинация или просто сумасшедшие? — пустым голосом вопросил он.       — Сегодня какой-то праздник или стража Рифтена совсем отбилась от рук? — нахмурилась Лидия, скрестив руки. — Так ты защищаешь город?       — О, да вы, девки, не местные! — с фатализмом в голос ответил тот, окидываясь. — Город обречён.       Сплюнув под ноги равнодушному служителю закона, Лидия провела Вертихвостку через ворота. Её отношение к Рифтену ухудшалось, не в пример аргонианки. Глаза той разбегались по улицам, деревянным мостикам, высоким домам и гулу жизни. Подбежав к перилам, она увидела нижний уровень города — доки. Дома и магазины были расположены почти у воды, лодки циркулировали, останавливались и плыли снова.       — Смотри, Лидия! Смотри-смотри! — радовалась ящерка, едва не переваливаясь вниз — грудь тянула.       — Я вижу, дорогая, вижу, — устало вздохнула северянка, недовольно озираясь по сторонам.       — Там речные домики!       — Домики, — согласилась она, отводя перевозбуждённую ящерку в центр.       Мясницкие, оружейные, ювелирные — маленькие лавочки стояли тесным кругом, образуя торговую площадку. Жители толпились друг с другом, невзирая на статус. Рыбаки в простых одеждах, воины в доспехах, богачи в мехах. Каждый старался выбрать что-то для себя и урвать кусок получше. Лидия, уловившая запах мучного и мясного, решила взглянуть на источник. Стоило дойти до таверны и голод дал о себе знать. Но и тут Вертихвостка не давала покоя.       — Лидия! Смотри-смотри-смотри! Смотри, какой! — шептала она, схватив её за руку. Коготок указывал на богатую лавку с ювелирными украшениями. Аргонианин-торговец помогал примерить украшения немолодой леди. — Она похожа на меня!       Радостная ящерка вызвала недоумение у нескольких рабочих-аргониан, смешавшихся с толпой, невзирая на наличие хвостов и чешуи. Выглядели они очень гармонично и естественно, несмотря на экзотичность. Лидия успела заметить, что среди жителей часто попадаются пепельнокожие данмеры и аргониане разных расцветок. Тихонько отведя девушку в сторону, северянка взяла за плечи.       — Милая, не надо так громко заявлять об этом, хорошо? Неприлично выходит. Ты же воспитанная девочка и знаешь, что нельзя показывать пальцем.       — Но… Но он же такой, как я! Мы оба аргониане! Это здорово! — не унималась Вертихвостка, едва не подпрыгивая на месте. — Мы встретились! Ох, там ещё один! И ещё! А у этого рога бараньи! А вон тот…       — Палец, юная леди, — Лидия опустила её руку. — Пожалуйста, Вертихвостка, успокойся. Ты так себя ведёшь, будто никогда не встречала других аргониан.       — Никогда! Я даже не знала, что они есть! — Вертихвостка подпрыгивала и стучала костяшками, поглядывая по бокам от Лидии. — А у того чешуя почти чёрная! Ах, а там девушка-аргонианка! Смотри, у неё цветочек в шипах! Привет-привет! Я тоже аргонианка! Давай дружить!       Аргонианка с медной чешуей смерила Вертихвостку удивлённым и недоверчивым взглядом, прищурилась и развернулась. Улыбка Вертихвостки стремительно исчезала, когда ни один из сородичей не обратил на неё внимания. Пока она проявляла дружелюбие, остальные косились либо с недоверием, либо с похотливым интересом, но недолго. Дело-то стоит. Обняв себя за локти, ящерка вздохнула и посмотрела по сторонам.       — Почему они не обращают на меня внимания? Может, платье слишком скромное? — она потрогала груди снизу, проверяя, не изменился ли размер. Всё тот же, выдающийся. — Им не интересно?       Шумно выдохнув, Лидия с тоской взглянула на Вертихвостку. Красивую, добрую, сексуальную; не вызывавшей прежде такого восторга у мужиков, будь те с волосами или хвостом и чешуей. С одной стороны, это было хорошо, но как это объяснить чистому сердцу, что видит только лучшее? Она вырвалась из замка, пережила опасности, встретила себе подобных — и ответом ей стала тишина. Это всё вина её хозяев, не подготовивших бедняжку к жизни вне замка. Лидия ещё сильнее хотела прибить обоих.       Как это, должно быть, тяжело — никогда не видеть себе подобных. Аргониане не самая встречающаяся раса в Скайриме, но всё же они нашли себе уголок. И до чего больно увидеть такое равнодушие. Слишком жестоко, даже по мнению хускарала. Лидия приобняла Вертихвостку и поцеловала в висок.       — Они просто очень заняты, малышка. Ты очень красивая, и краше тебя я никого не встречала, — печально улыбнулась северянка, глядя в глаза.       Вертихвостка ответила таким печальным взглядом, что у Лидии живот сжался. Захотелось прижать девушку сильнее и стиснуть в объятиях, но она сдержалась.       — Правда? Мне кажется, что не очень, — вздохнула ящерка, упираясь носом в плечо.       — Перестань. Просто рынок — не подходящее место для свиданий. Мы сюда пришли поесть, а не плакать. Хочешь, я пойду тебе куплю запеченную в пироге рыбу? В Рифтене она самая лучшая, хоть цены грабительские.       — Угу. Пожалуйста, — вздохнула ящерка вытерев выступающую слезу. — Я бы не отказалась.       Похлопав Вертихвостку по плечу, Лидия пошла к изначальной цели — лавке, откуда доносился приятный запах выпечки. Вертихвостка села на лавочку, печально вздохнула и посмотрела себе под ноги. Для неё стало удивлением, что хороший день может обернуться грустным, а сородичи могут не обращать внимания, даже маленького. Тяжкое девичье дыхание вырвалось из острой мордочки.       — Чтоб мне провалиться в Обливион! Оставить такую красавицу совсем одну грустить в столь пасмурный денёк? Невероятно, куда катится мир.       Голос источал уверенность, нотки теплоты и неподдельный интерес. Немного хрипловатый, льстящийся, надёжный словно кинжал под поясом. И такой же твёрдый и уверенный. Вертихвостка повернула голову, смотря на рыжеволосого мужчину с аккуратно, но не очень подстриженной бородой, зелёными глазами и самодовольной улыбкой обольстительного негодяя. По одежде он больше подходил к сословию богачей, но харизма, витающая вокруг него, словно пчёлы возле улья, говорила, что деньги он получает другим путём.       — Здравствуйте, — шмыгнула носом Вертихвостка, выпрямляя спину. Большие глаза внимательно изучала незнакомца. — Это… Это вы мне?       — Ты видишь здесь других очаровательных аргонианочек, сошедших с картинок книжек Дибеллы? Вот и я нет, — подмигнул он, протягивая белый платок. — Держи, детка. Утри им свои слёзы. Это преступление — портить грустью такую восхитительную мордашку. Вам придётся заплатить штраф — широко улыбнуться. Приговор обжалованию не подлежит.       Ахнув от неожиданной заботы и доброты, ящерка улыбнулась и взяла платок. Пришлось коснуться гибких, сильных и умелых пальцев, так отличающихся от её, маленьких, кукольных. Вытерев большие слёзы, она счастливо улыбнулась, возвращая заплаканный платок.       — Спасибо вам большое! Мне теперь не так и грустно.       — Оставь себе, детка. Пусть это будет подарком в честь нашего знакомства, — улыбнулся незнакомец, обнажая белые, сверкающие зубы. — Ты не против, если я немного посижу с тобой? Всего пару минут.       — Ах, пожалуйста! Садитесь! — возбуждённо ответила она, двигаясь. — Меня зовут Вертихвостка, я очень рада познакомиться с вами, господин!       — Вертихвостка? Какое… интересное у тебя имя. Должен сказать, что оно мне нравится куда больше, чем у моих друзей Мадези и Киравы. Я Бриньольф, — представился тот, садясь к ящерке вплотную. — И прошу, называй меня так, ведь среди нас двоих, госпожа тут только ты.       Осторожно, словно фарфоровую хрупкую чашечку, Бринольф взял кисть Вертихвостки и поднёс к губам, целуя костяшки. Большие глаза Вертихвостки увеличились, сияя от восторга и изумления. Не успела она расстроиться и заесть горе горячей рыбой, как судьба подбросила ей новый сюрприз.       — Ах! Господин… Бринольф! Я… Вы так добры ко мне! Но я всего лишь Дова…       Она осеклась, вспомнив наказ Лидии — не говорить всем подряд, пока не настанет момент. И какими бы великолепными не были пронзительные зелёные глаза Бриньольфа, раскрываться она не желала.       — Домашняя аргонианская служанка, — выпалила Вертихвостка, не замечая долгого прикосновения уст к своим чешуйкам. — Это вы выглядите, как благородный человек.       — Я польщён, Вертихвостка. Так редко приходится слышать подобное, особенно от красавиц, — проурчал Бриньольф, прекратив лобызать чешуйки, но так и не отпустив ладошку. — Ты здесь впервые, как я понимаю? Что же привело такую рыбоньку в наши сети?       — Хих! Рыбонька! Как приятно! — хихикнула Вертихвостка, ёрзая от счастья. Сердце колотилось в груди, хвост обвивал ногу. — Я… Мы с подругой путешествуем. Я первый раз в Рифтене и…       Слова Лидии снова всплыли в голове аргонианки. Ни с кем не общаться, ведь кругом бандиты и мошенники. Но Бриньольф совсем не казался ей таким. Как такой добрый и чувственный мужчина может быть вором? Он даже подарил ей платок, а ещё так приятно гладит пальцем ладонь. Кончик хвоста так и дёргается.       — Простите, мне не велено разговаривать с вами. Подруга сказала, что в городе очень много негодяев, — встревоженно пояснила Вертихвостка, но ладонь так и не убрала. — Мне надо быть осторожной! То есть, я не говорю, что вы негодяй, но...       — И это скамповски правильный совет, детка, — согласно закивал Бриньольф, покрепче сжимая её ладошку. — Ты правильно поступаешь, что слушаешь подругу. Ты очень умная девушка!       — Правда? — удивилась та, прижав руку к щеке. — Это не шутка?       — Ни в коем случае, детка. В Рифтене полно негодяев и мошенников, которых хлебом не корми, а дай обмануть честную девушку. Поэтому я здесь — слежу, чтобы таких хорошеньких и миленьких конфеток никто не обижал. А где же твоя подруга? Что-то я её не вижу тут.       Бринольф огляделся по сторонам, довольно щурясь. Вертихвостка вздрогнула, когда поняла, что сидит совсем одна, в незнакомом городе, без денег и запасов. Как же хорошо, что такие, как Бриньольф — с ней! Она в безопасности!       — Она… Она на рынке! Покупает еду!       — О, ты, должно быть, совсем проголодалась. Давай мы так поступим: сейчас мы возьмем в таверне у моей хорошей подруги Киравы чего повкуснее, а потом сходим за город. Я покажу тебе озеро и моё любимое место. Обещаю, детка, ты останешься в восторге, — довольно прищурился Бриньольф, пододвигаясь ближе. Рука легла на коленку ящерки. — И запомнишь на всю жизнь.       — Я… Оу… Ну… — тяжело задышала Вертихвостка, видя своё отражение в зелёных глазах. Соски предательски выпирали из-под платья. — Это… Так неожиданно… Но как же моя подруга?       — Если вы обе с ней аргонианские потеряшки, то ради вас я готов постараться за двоих, — подмигнул Бриньольф. — Она такая же красавица, как и ты, детка?       — Ах… Да! То есть, нет, — волновалась ящерка, ощущая движение от коленки к бедру. — Она… Красивая, но не аргонианка. Но красивая! Честно! Самая красивая девушка на свете! Вы таких не видели, Бриньольф!       — Красивее тебя? — поднял брови негодяй. — Не верю! Хотел бы я взглянуть на ту, кто превзойдёт эти нежные глазки и круглые холмики, что так и манят мои ладони, сильнее золота. Детка, ты дразнишь меня, правда?       Его губы уже тянулись к бежевым чешуйкам на шее, чувствуя исходящий жар от Вертихвостки. Но та, не сопротивляясь, указала в сторону.       — Так вон она.       Бринольф остановился в сантиметре от гибкой шеи, удивлённо повернул голову. А затем криво и раздражённо улыбнулся. Темноволосая воительница смотрела на него как мама-медведица, заставшая охотника рядом с медвежатами. В левой руке та держала два больших кулька с едой, а правой сжимала кулак. Рядом с ней стоял Мадези, аргонианин-ювелир, довольно зыркая узкими зрачками.       — Этот человек с вашей подругой — вор, мошенник и негодяй, — хриплым голосом, полного злорадства, произнёс ящер. — Его тут хорошо знают и все обходят стороной. Смотрите, чтобы он не раздел её до нитки. Хм, да он уже пустил свои руки в ход!       — Я тоже готова, — прорычала Лидия.       — Леди, а мы здесь... Знакомимся! — ещё шире улыбнулся Бриньольф, медленно отстраняясь от аргонианки. Рука будто прилипла к бедру и отказывалась отрываться. — Вы всё не так поняли.       — Лидия, смотри! — Вертихвостка радостно помахала платком. — Бринольф сделал мне подарок! Он сказал, что я красивая, и хочет сводить покормить. А ещё он обещал нас сводить на озеро!       — Детка, давай не будем так спешить. Погода портится, а мы только не познакомились с… — отступал Бринольф, крепче сжимая бок ящерки.       — Мой платок? Ты подарил ей мой платок, который сегодня же и украл? — возмутился Мадези, обнажив клыки. — Это уже низко, Бриньольф! У вас совсем в Гильдии дела плохи?       — Гильдии?! — выпалила Лидия, приближаясь к красавичку. — Я тебе ноги с руками поменяю местами.       — Детка, только не заводись… — запаниковал Бринольф, наконец отпуская бедро ящерки. Но было поздно — Лидия уже взирала на него сверху вниз. — Мы можем всё обсудить как цивилизованные…       — Я. Тебе. Не детка, — холодно сказала Лидия, частично вытаскивая меч из ножен.       Вертихвостка непонимающе бросила удивлённый взгляд на Лидию и Бриньольфа. Бриньольф двигался к краю лавки, но клинок перегородил ему дорогу. Мадези довольно потирал лапы, в ожидании развязки. Один стражник толкнул другого и указала на лавку. Этот день бы хорошо запомнился жителям Рифтена, когда самого обаятельного и подлого человека хорошенько бы взгрели, но ситуацию спасла тень, упавшая на город.       Взмах широких крыльев вызвал порыв ветра, сбив шапки с голов, мелкие товары с лавок, листья с деревьев. Неистовое рокотание вызвало панику. Огромный хвост пролетел над толпой, едва не сбивая жителей с ног. Дракон пролетел над площадью, размахивая бронзовыми с алой перепонкой крыльями. Жители бросились бежать, стражники толпились. Лидия отвлеклась от Бриньольфа, полностью вытащила меч и закрыла собой Вертихвостку.       — Идём, надо найти укрытие! — сказала она.       — Сюда! — спохватился рыжий, вскакивая с места. Махнув рукой, он указал на ограду. — Быстрее!       — С тобой? — нахмурилась Лидия, хватая Вертихвостку за руку. — Туда? Убить нас хочешь?       — Доверьтесь мне! Если пойдёте куда-то ещё, то можете остаться под завалами! Это не продлится долго, я знаю!       — Не продлится? О чём ты вообще…       — Скорее, Лидия! — Вертихвостка потащила подругу за Бриньольфом. — Он обещал мне помочь! Давай, пока дракон не заметил!       Выругавшись, северянка спряталась за невысокую ограду недалеко от площади. Люди разбегались в стороны, пока чудовище парило, мотая мощной головой с гребнем. Как только места на площади стало меньше, дракон рухнул вниз, не сбив ни единой палатки или ларька. Чешуйчатый гигант передвигался на задних лапах и крыльях, недовольно пыхтя.       Колени Лидии задрожали, она опустила голову, пытаясь собраться с силами. Голова зверя почти размером с двемерского колосса, а тело и того больше! Чудовищный змей не сжигал, не жрал и не разрушал город, ходил вокруг площади, сотрясая землю. Живая легенда, миф во плоти. И Вертихвостка победила одного такого? О, боги!       — Где стража? Где солдаты? — спросила Лидия, стараясь не стучать зубами. — Почему никто ничего не делает?       — О, ещё как делает. Только подожди. Первый раз в Рифтене, да? — ухмыльнулся он, поднимая голову. — А вот он — тут частый гость и весьма почётный.       Голова Лидии резко повернулась к негодяю, рот беззвучно открылся. Она не смогла вымолвить ни слова, только стыдливо приподняла голову. О, Мара! Какой же он огромный!       — Мне что-то в попу утыкается, — шепнула Вертихвостка жалобным голосом. Лидия почувствовала, как уверенность возвращается, а с ней и желание треснуть по рыжей макушке.       — Это мой кинжал! — задорно пояснил Бриньольф, прижимаясь к ящерке поближе. — Что? Рифтен — опасное место, вот я и…       — Мавен!       Голос дракона заглушил все звуки в городе. Вертихвостка задрожала и вцепилась коготками в каменную ограду, Лидия зажала уши, Бриньольф стиснул зубы. Драконий голос был похож на крики Седобородых, но был сильнее и более грозным. Настоящая ярость неба, несдерживаемая оболочкой смертного.       — Мавен Чёрный Вереск, где ты? — пробасил дракон, вытягивая шею. — Покажись! Не испытывай моё терпение!       — Незачем так кричать, Винтурут. Я тебя прекрасно слышу.              Голос уступал драконьему гвалту, однако уверенности в нём было не меньше, чем у самого чудовища. Темноволосая женщина шла к Винтуруту в сопровождении трёх воинов. Двое носили шлемы, а третий, здоровенный мужчина, шёл с открытой головой. Кувалда никогда не оставлял свою нанимательницу и готов был идти с ней хоть в Обливион, хоть к дракону.       — Что произошло? Мы же договаривались встретиться через месяц, — спокойно обратилась Мавен.       — О-о-о-о, началось, — протянул Бриньольф, стукнувшись лбом о плечо Вертихвостки. — Всё же надо было бежать отсюда.       Винтурут издал частый рокот, похожий на треск молнии о скалы, поднял голову, словно змея, готовая схватить свою жертву. Мавен скрестила руки и вызывающе посмотрела на дракона. Кувалда держался рядом, нервничая, подёргиваясь каждым нервом на лице.       — Сделка? Ты называешь это сделкой? — оскорбленно произнёс дракон, опустив морду на бок. Жёлтый глаз с горизонтальным зрачком изучал Мавен. — Обман! Ложь!       — Я буду признательна, если ты будешь говорить конкретнее, Винтурут. Что тебя не устраивает? Расскажи и мы всё обсудим, — спокойно произнесла женщина, не отворачиваясь от огромного глаза.       Лидия едва не задыхалась от удивления и страха. Эта женщина, Мавен, разговаривала с драконом так, будто они старые подельники. Пока чудовище было готово растерзать всех на части, она сохраняла ледяное спокойствие. Какой безумный город! Какой странный дракон!       — Что у вас вообще…       — Тш! — шикнул Бриньольф.       — Тебя не устроила еда? Годовой запас рыбы, с десяток коров, полсотни кур, два десятка овец и телега уток. Мои люди всё посчитали верно, а ты согла…       — Меня не интересует еда! — рявкнул дракон, ударив хвостом по палатке, разнеся ту в щепки. — Ты утолила мой голод, но не любопытство. Я велел достать мне корону, а ты этого не сделала!       — Насколько я могу судить, корону ты получил, — нахмурилась женщина.       — Неужели? — рыкнул Винтурут, раскрыл пасть и сбросил украшение к ногам Мавен. — Посмотри повнимательнее! Это ненастоящая корона Барнезии! Драконы всегда чуют фальшивку!       Золотая корона, напоминающая развёрнутые крылья летучей мыши, испачканная зловонной слюной дракона, рухнула к ногам Мавен. Брезгливо прищурившись, она махнула рукой. Один из воинов взял украшение в руки, испачкавшись слюной. Мавен оглядела вокруг и крикнула:       — Мадези!       — Да, госпожа Чёрный Вереск? — зелёная голова показалась из-за дома.       — Подойди, — напряжённым голосом велела женщина. — Скажи нам, это поддельная работа или настоящая?       — Я… Да, госпожа! — кивнул ящер, подбегая к женщине, стараясь не смотреть на Винтурута. Достав двемерский монокль из-за пазухи, Мадези принялся изучать корону. — Кхм… Я… Мне кажется, что…       — Говори правду, — устало вздохнула Мавен. — Я не рассержусь.       — Это подделка, госпожа, — дрожащим голосом произнёс ящер, дрожа от страха. Драконий глаз и пасть были пугающе рядом. — Причём посредственная.       Бриньольф дёрнулся, сжал губы и зажмурился.       — Раздавил тебя Малакат, Гаррет. Сука, одну работу поручил за долгие годы. Одну! — прошептал он.       Мавен кивнула и взмахом руки велела убираться. Мадези поклонился и поспешно отошёл от дракона, а потом бросился прочь. Вздохнув, женщина посмотрела в глаза Винтурута и произнесла:       — Вина лежит на мне. Мой человек утверждал, что это — настоящая корона Барензии. Он будет наказан, но тебе тоже стоит знать, что достать такие ценные вещи бывает очень непросто.       — Когда меня заботили ваши проблемы, пожирателей пыли? — самодовольно произнёс Винтурут, подняв шею. — Если хотите и дальше оставаться с крышей над головой, слушайтесь меня! Я не такой учтивый, как мои братья. Посмотрим, как пойдут твои дела, если я и дальше продолжу грабить караваны и убивать торговцев!       Вертихвостке показалось, что Винтурут улыбается. Ехидно, самодовольно и властно, демонстрируя свою полную власть. Мавен нахмурилась сильнее, не теряя самообладание.       — Я могу выдать тебе справедливую компенсацию. Чего ты хочешь? В ярловом дворце хранятся различные сокровища, если ты желаешь знать. Может, мы…       Стрела ударилась рядом с Мавен, отскочив в сторону. Кувалда бросился вперёд, прикрывая своим телом госпожу, остальные воины схватили щиты. Ещё одна отскочила от головы Винтурута, заставив дракона повернуться. Несколько стражников сидели на высоких крышах и пускали в стрелы.       — За Рифтен! — крикнул один из них, натягивая тетиву. — Смерть дракону! За Скайрим!       Боевой клич прослужил сигналом для нападения. На площадь мчалось с десяток стражников, держа оружие наголо. Винтурут многозначительно пророкотал, повернув голову к Мавен, бледной как смерть, напуганной и шокированной.       — Я не…       Но Винтурут не слышал её объяснения, ведь его ждал бой. Двуногие решили бросить ему вызов, испытать себя, и гордый дракон не хотел им отказывать. Передвигаясь на крыльях, чудовище ускорилось, раздавило две палатки и прыгнуло на бегущий отряд. Несколько стражников были раздавлены под весом монстра, ещё один был схвачен пастью, сдавлен челюстью и брошен в реку, пойдя на дно. Хвост рассёк воздух, отшвыривая людей в стороны, переламывая кости. Ни клинок, ни булава, ни топор — ничто не брало бронзовую, толстую чешую. Казалось, что зверь беснуется, рвёт и мечет. Но довольный хохот заставил стекла в окнах затрястись.       — Ещё! Нападайте! Деритесь! Сражайтесь! Покажите мне ярость маленьких существ, позабавьте своим упрямством! — гоготал бронзовый змей, давя лапами отчаянных стражников.       Залп стрел угодил в мощный затылок, привлекая внимания. Взметнув с площади и окончательно разметав все торговые лавки, Винтурут поднялся над крышами, глядя на суетящихся лучников. Солдаты опешили, увидев крылатого зверя, и поспешили убраться вниз, толкаясь и падая.       — Sov Du Slen!       Ярко-зелёная, толстая молния выскочила из клыкастой пасти, ударившись змеёй. Черепицы взметнулись вместе с вопящими стражниками, разбивающимися о землю. Те, кто выжил, корчились в агонии, разглядывая обнаженные кости на пальцах. Плоть медленно отвалилась, разъедаемая кислотным электричеством Винтурута. Вопли и крики наполнили центральную часть Рифтена. Довольно дракон описал полукруг и навис над Мавен.       — Твоё маленькое представление подняло мне настроение, Чёрный Вереск. Ты считала, что этим опарышам под силу одолеть меня? — надменно прогремел дракон.       — Я никого не посылала, клянусь тебе! Это солдаты ярла, а не мои!       Она старалась не смотреть на умирающих и стонущих солдат, не в силах унять дрожь. Ей бы никогда не пришло в голову идти против дракона, создания такой страшной силы и неимоверного могущества. Ей повезло, что Винтурут был разумен и смог пойти на контакт, согласился на выгодный договор. Выгодный для себя, но если это спасёт город от разрушения — значит оно того стоит.       — Тебе стоит лучше следить за порядком в городе, Чёрный Вереск! В следующий раз я не буду так великодушен. Говоря о компенсации.       Бронзовая голова медленно оглядела город, длинный хвост свернулся, затем высоко поднялся. В голосе, наполненном силой ветра, яростью неба и кислотой, снова взыграли нотки власти и деспотизма.       — Удиви меня. Пусть твои люди принесут дары сегодня вечером в моё логово. Если ты сможешь умилостивить меня, я забуду о короне. В ином случае, я заставлю небеса пролить дождь столь ядовитый, который ваш народ и не знал! Ваш скот издохнет, злаки почернеют, а тухлая рыба всплывёт на поверхность. Если ваша плоть и уцелеете, то вы помрёте от голода и жажды!       — Чего же ты хочешь? — крикнула Мавен в отчаянии и развела руками.       — Прояви фантазию! — расхохотался дракон, взмывая в небеса.       Тишина опустилась на центральную площадь Рифтена, когда донёсся последний взмах крыльев. Напуганные и встревоженные жители выходили из укрытий на ватных ногах. Торговцы отправились собирать свои вещи, жители обессилено садились на землю. Кто-то плакал, кто-то стенал и молился. Служители храма Мары отправились к раненым, вызволяя их из-под завала, перетаскивая израненные тела в храм. Тех, кого уже нельзя было спасти, относили в храм Аркея.       Вертихвостка наблюдала за событиями из-за укрытия, поражаясь жестокости и зверств дракона Винтурута, а также разумности. Вопреки словам Лидии, чудовище не поедало людей и не устраивало набеги. Винтурут поступал хуже — заставлял платить ему дань, словно жестокий крылатый царь. И ему подчинялись, ведь кто может остановить дракона?       — Лидия, это кошмар! Нельзя, чтобы эти несчастные жители страдали. Нам надо им помочь!       Пальцы Лидии побелели — она слишком сильно удерживала край ограды. Какое чудовище, какие крылья, какая скорость и сила. Мало того, дракон не извергал пламя, а выпускал молнию. Ужасную, разъедающую, коррозийную молнию, превращающую воина в тающее мясо. Но куда больше её удивило заявление Вертихвостки.       — Что? Малышка, ты… Но… То есть, да… — растерялась Лидия, хмурясь. — Но как?       — Есть у меня одно предложение, — спохватился Бриньольф. — Давайте-ка обсудим его у конюшни? Знаю я одно местечко, подальше отсюда. Очень располагает к беседам и…       — Бриньольфа сюда! — раздался голос Мавен.       — Вот! — дёрнулся зеленоглазый. — Видите, нам пора спешить и… — кто-то схватил его за плечо и заставил выпрямиться. Один из охранников Мавен смотрел на него сквозь прорези. — Ты откуда взялся? Я тут как раз собирался навестить Мавен, руку можно убрать.       Тон Бриньольфа был в высшей степени дружелюбным и напуганным, улыбка широкая и нервная. Лидия фыркнула и посмотрела в спину трусоватому негодяю. Вертихвостка тревожно скрестила пальчики.       — Он здесь, госпожа! — крикнул охранник, сжимая локоть мужчины.       — Прекрасно. Веди его сюда. Кувалда, отруби ему голову, — скомандовала Мавен.       — С удовольствием! — гаркнул здоровяк.       — Нет! — пискнула Вертихвостка.       — Голову? Э, Мавен, зачем так спешить? Я, конечно, не дракон, но тоже всегда иду на деловые контакты, — отнекивался Бриньольф, пытаясь сопротивляться. Но подошедший второй охранник пересёк любые попытки. — Это из-за короны, да?       — Догадлив, — холодно ответила женщина. — А ещё из-за десятка смертей и разрушенных домов. Плюс компенсация за моральный ущерб.       — Но я же не виноват, — пытался объяснить Бриньольф.       — Не виноват! — пискнула Вертихвостка, пытаясь догнать красавчика. Но рука Лидии на плече не позволила. — Ах! Лидия, пусти!       — Ты ничего не сможешь сделать, дорогая. Смотри, толпа желает крови, — тяжело вздохнула северянка.       — Она права, детка, — повернул голову мужчина. — Не лезь, а то они и тебя припишут к виноватым. Прощай, красавица.       Увидев печальное личико аргонианки, он начал свой путь до палача — Кувалды. Здесь и плаха не понадобится, ведь здоровяк умеет и любит убивать. Оставалось надеяться, что всё закончится быстро. Но как назло, охранники вели Бриньольфа мимо недовольной толпы.       — Подлец! Из-за тебя наши дети страдают! — кричала Грелод.       — Да ты пострашнее дракона будешь.       — Это тебе за твои махинации с долгами, грязный вор! — шипела Кирава.       — Ну кто-то же должен следить за порядком в городе.       — Мужик в постели из тебя отвратительный! — воскликнула Хельга.       — А вот это неправда!       Половина пути была проделана, Вертихвостка продолжала попытку вырваться. Маленькая и слабенькая, она не желала стоять в стороне и рвалась на помощь.       — Пусти же! Лидия, его надо спасти! Он хороший!       — Что мы сделаем? Вертихвостка, пойми, он сам виноват! — возмущалась Лидия, не отпуская. — Ты слышала дракона и Мавен. Бриньольф попытался обмануть их, а теперь…       — Он пытался, и я попытаюсь! — со слезами на глазах крикнула ящерка.       Коготки впились в пальцы Лидии, заставив разжать руку. Не от боли, а от неожиданности. Аргонианка побежала к Бриньольфу слишком медленно, и, не успев одолеть и половину расстояния, была схвачена за плечи.       — Стой, глупая! Не делай ничего...       — Kriist!       Один крик успокоил рёв толпы, заставив замолчать. Наёмники Мавен резко застыли, продолжая удерживать Бриньольфа. Кувалда открыл рот, Мавен подняла брови. Бриньольф смог развернуться и посмотреть на испуганную Вертихвостку.       — Провалиться мне в Обливион!       Вертихвостка тяжело дышала, сжимаемая в объятиях покрасневшей воительницы.