Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      Едва аргонианка переступила через мёртвого дракона, как толпа обступила её.       — Спасибо вам, Довакин! Вы спасли нас! Огромное спасибо! Ты герой, настоящий герой! Спасительница! Слава Довакину! Слава!       Мужчины, женщины — все тянули руки к бедной ящерке, касались гладкой, мягкой шеи, плеч, изгибов и рук. Вертихвостка испуганно улыбалась и оглядывалась по сторонам, тихо шепча: «Спасибо». Особо счастливые и коварные пытались достать вырез на груди, чтобы коснуться чешуйчатых шаров. Ящерка пыталась прикрыться ладошкой, но куда одной маленькой девушке против толпы?       И кто знает, что бы стало с растерянной героиней, если бы не вмешательство отважной воительницы и ловкого вора. Лидия ворвалась в море жадных рук и оттолкнула прочь, а затем заключила Вертихвостку в объятия. Хрупкая аргонианка вжалась в воительницу, позабыв обо всём. Бриньольф, шлёпая по недовольным пальцам, обратился к людям, гордо встав подле девушек.       — Слава Вертихвостке, убийце Винтурута и Наезднице на бочке! Кричите её имя, добрый народ Рифтена! Пусть боги услышат нас!       И Рифтен скандировал имя ящерки, подымал кулаки к небу, ведь достать до него было куда проще, чем до дынек ящерки. Лидия почти по-матерински прижимала к себе юную героиню.       — Спасибо, что спасла меня. Ты — мой самый храбрый герой! — расчувствовалась Лидия.

***

      На большей площади Рифтена прошли недолгие, но тщательные работы. С помощью кранов огромное тело Винтурута было поднято, накрыто и убрано подальше. И как бы ни чесались руки у учёных, алхимиков, исследователей и некоторых тёмных личностей, Лайла объявила пир в честь свободы от гнёта и прославление Довакина. Изучение драконовых останков оставили на потом. Толпа радостно поддержала решение ярла, единогласно и бесспорно. Мавен организовала застолье, велела тащить все столы на площадь, и никто не возражал. Спорить с Мавен — себе дороже, а отказываться от угощения Чёрного Вереска станет только глупец.       Вертихвостка не считала себя глупой, вернее, никогда даже не задумывалась об этом, и радостно согласилась стать украшением застолья. Но перед этим девушку нужно было как следует вымыть, приодеть и дать немного отдохнуть. Ярл велела растопить бани во дворце, выделила слуг и отыскала лучшие одежды.       — Нет, они определённо издеваются, — выдохнула Лидия, глядя на наряд Вертихвостки. — Ты убила дракона, спасла Рифтен от угрозы, а они наряжают тебя как… Как…       Вертихвостка стыдливо опустила голову и убрала руки за спину, выглядя невинной, но виноватой за всё и сразу. Зелёное платье было максимально открыто там, где требуется хоть какая-то скромность. Груди торчат в вырезе, чуть поджимаемые краями. Бедро на левой стороне открыто так, что видна бежевая полоска чешуи. Вертихвостка нервно поскребла алый плюмаж, виновато смотря на Лидию.       — Плохо, да? Я тебе не нравлюсь? Я попыталась завязать платье, чтобы прикрыть грудь, но получилось только соски прикрыть.       — А они… Кхм, не в этом дело, Верти, — мягче заговорила Лидия, подошла к ящерке и обняла за пояс. Всего одно прикосновение, и настроение аргониански сменилось. Только грустила, а теперь жмётся, словно котёнок. Лидия почувствовала себя большой и важной, даже битва с драконом отошла на второй план.       — Ты в этом — настоящее загляденье, и смотреть на твои красоты всегда приятно. Мне просто не нравится, как Лайла относится к тебе. Ты только что убила дракона, совершила подвиг, а они тебя нарядили как бордельную девицу!       — Но я не убивала дракона! Это были вы с Бриньольфом, а я просто пряталась в бочке и ничегошеньки не сделала! Это несправедливо, что вас забыли. Все же видели, что это были вы!       Взгляд аргонианки, полный решимости, признания и честности умел удивлять ни чуть не хуже, чем случайное обнажение чешуйчатых шаров. Если бы Лидия убила дракона, то забралась на его голову, гордо подняла меч и посмотрела бы в небо, как должен делать воин. Вертихвостка же предпочла скромность, а теперь и вовсе стремилась отдать лавры.       — Ну что ты, Верти, — улыбнулась голубоглазая воительница, положив ладони на мордочку. — Если бы не твоя находчивость и смелость, вряд ли бы мы его одолели. А когда ты проколола чудовищу глаз, то сразу стала моей героиней. Спасибо тебе. Ты заслужила праздник!       Сильный хвост взметнулся, часть юбки ушла в стороны, обнажая круглые, упругие ягодицы. Коленки Вертихвостки задрожали, чёрные зрачки превратились в глубокие счастливые ямы. Аргонианка снова вжалась в большую и сильную Лидию, припав щекой к груди. И Лидия прижала к себе это маленькое, но могучее существо со всей заботой и любовью. Сколько чувств и эмоций вызывала маленькая ящерка, Довакин и просто обворожительная девушка. Лидия заподозрила, что привязалась к ней слишком сильно.       — Все одеты? Надеюсь, что я ошибаюсь.       Голос Бриньольфа заставил Вертихвостку оторваться от красивой и сильной женщины и подбежать к вору. Груди тряслись и подпрыгивали так высоко и сильно, что не завяжи Вертихвостка вырез потуже, они бы обязательно выпрыгнули. Бриньольф довольно присвистнул и даже немного покраснел. Чуть-чуть, для приличия.       — Бриньольф! — остановилась перед красавчиком Верти и захлопала в ладоши. — Привет! Извини, мы уже успели одеться!       — Если вот это ты называешь одеждой, то я не расстроюсь! Всегда говорил, что немного приличия не помешает. Прекрасно выглядишь, детка, но не слишком ли открыто? — промычал Брин, не в силах оторвать взгляд от декольте. — Хотя, мне то чего жаловаться?       — Действительно, — фыркнула Лидия и встала подле Вертихвостки. Из одежды воительница выбрала закрытую и практичную, свободные штаны и сапоги. — А тебя не учили стучаться?       — И спугнуть двух переодевающихся красавиц? А вдруг бы мне повезло? — посмеялся он и подмигнул Лидии. — Я сюда зашёл узнать, всё ли у вас хорошо. Народ потихоньку собирается и ждёт нашего Довакина.       — О, да-да, мы готовы! — закивала Вертихвостка, готовая всячески оказывать содействие Бриньольфу. Но тут на мордашке появились сомнения и растерянность. — А мне нужно что-то говорить? Или делать?       — Не утруждай свою хорошенькую головку такими глупостями, малышка, — ласково произнёс Бриньольф, галантно взял Вертихвостку за кисть, нагнулся, поцеловал зелёные пальчики. Услышав восхищённый вздох и застав поднятие грудей, Бриньольф довольно хмыкнул. — Ты спасла меня, Лидию и весь город. Больше тебе ничего не надо, разве…       Мужчина выпрямился, убрал руку за спину и достал бусы с большими розовыми жемчужинами. Бриньольф ловко застегнул украшение на шейке ящерки и поправил бусы, коснувшись костяшками между грудями. Вертихвостка громко ахнула и прикрыла мордочку рукой. На глаза выступили слёзы, хвост взметнул юбку ещё выше, открыв обзор на тонкие трусики.       — Ах, Бриньольф! Это… Это такой чудесный подарок! И мне, я… Мне ещё никто не дарил такие красивые вещи! — Вертихвостка прыгнула на Брина, попытавшись обхватить за плечи. — Спасибо, спасибо! Ты такой добрый и хороший!       — Они тебе идут, милая! Я тут прогуливался по рынку и подумал, что красивой девочке нужны красивые камешки. В следующий раз достану какое-нибудь колечко на твои пальчики.       — Купил он их, как же! — фыркнула Лидия, скрестив руки. — Небось, украл у какой-нибудь богатенькой женщины, да? Я бы не брала подарки у него, Верти. Не хотелось бы нам постоянно попадать в неприятности из-за горе-вора.       — Какой вздор, — шире улыбнулся Брин, не желая отпускать Вертихвостку. — Как я могу так плохо обойтись с нашим дорогим Довакином? Если бы и крал, то достойное такой милашки. Носи их на здоровье, детка, — улыбнулся он Вертихвостке и снова взял за руку. — Пойдём, покажем тебя Рифтену. Знаешь, а ловко ты попала в глаз дракону…       — О, я совсем случайно! Меч был такой тяжелый, я думала, что не удержу…       Вид полуголой попы Вертихвостки, идущей под руку с Бриньольфом вызвал у Лидии острый укол зависти в груди. Это воительница собиралась похвалить Вертихвостку за меткий удар в глаз! Это она собиралась сделать ей какой-нибудь подарок! Проклятый вор, обставил её, обманул, а теперь желает выкрасть Вертихвостку!       — Не бывать этому, — сквозь зубы процедила Лидия и нагнала их.       Воительница поправила платье на чешуйчатой попе, чтобы ящерка не застудилась и не вызывала ещё больше внимания к своей персоне.       — Спасибо! — повернула голову Вертихвостка, улыбнувшись. Так Лидии стало чуть проще, но голубые глаза не оставляли попыток прожечь спину Бриньольфа.       Пир уже был в разгаре. Огромная линия столов тянулась по всей площади, жаровни горели, тушки быков, коров, телят, свиней и коз крутились на вертелах. Владельцы таверн вытащили все запасы спиртного, зная, что в будущем это окупится с лихвой. Кто-то уже подрался, кто-то горланил песни, пытаясь перебить бардов. При виде Вертихвостки и её ни капли не скромном наряде все одобрительно подняли кружки, кубки, стаканы, чашки и блюда, закричали и стали звать красавицу посидеть рядом с собой. Брин многозначительно покивал, а Лидия положила руку на меч. Хускарл никогда не расстаётся с оружием.       Вертихвостку, Лидию и Бриньольфа усадили за главным столом, недалеко от семейства Чёрных Вересков и Лайлы с дворцовой прислугой. Здесь же троица встретила Мьол Львицу с забинтованной ногой и Эйрином. Мьол и Лидия дружно поздоровались, Эйрин едва не обронил еду, глядя на бюст Вертихвостки, а Бриньольф постоянно с кем-то болтал и переговаривался.       — Как славно, что теперь на драконов найдётся управа, — заговорила Мавен, разрезая мясо ножом и удерживая вилкой. Глаза поглядывали на Вертихвостку. Когда Чёрный Вереск говорила, люди вокруг умолкали, чтобы не гневить женщину. — Винтурут был страшной угрозой города, и я благодарна, что ты прикончила его.       — Для меня честь помочь вам, госпожа, — с крайней скромностью и раболепием произнесла Вертихвостка, чуть поклонившись.       — Умница, девочка. Теперь ешь, пей, радуйся. Этот праздник в честь тебя, — улыбнулась женщина, подняв бокал. — Семья Чёрный Вереск чествует героев и платит сполна. Уверена, что ты не забудешь обо мне, когда победишь очередное чудовище.       Вертихвостка захлопала глазками, подпрыгнула, отодвинула грудью тарелку с крольчатиной и ахнула. Ингун, дочь Мавен, изогнула бровь и оценивающе кивнула. Хемминг, старший сын, остановил еду на полпути в рот.       — Следующим, госпожа? Вы… вы хотите, чтобы я убивала драконов?       — Разумеется! Ты же Довакин! — важно сказала Лайла, щёлкая орехами. — Твоё призвание — убивать драконов и спасти Скайрим от их врагов. Тебе стоит направиться в Виндхельм и вступить к Братьям Бури. Это настоящие воины Скайрима, с ними все драконы будут падать, как стреляные воробьи.       — Политика, Лайла, и ещё за столом? — Мавен постучала ноготком по бокалу. — Серьёзно? Я думала, что ярл должен быть мудрее и выше этого.       — Ярл поддерживает Ульфрика и настоящих патриотов Скайрима. Ты бы знала это, если бы…       — Если бы чаще оглядывалась вокруг и слушала слухи, да-да, — слабо отмахнулась Мавен. — Прости, что так занята глупостями вроде торговли и логистики, чтобы кормить, одевать и обеспечивать граждан Скайрима.       — Если ты не знала, что мы в состоянии позаботится о себе сами! Нам не нужны эльфийские прихлебатели, пропахшие вонью сапога! — взвизгнула Лайла.       — Разумеется. Кстати, твои любимые орехи не растут в суровом и самостоятельном краю Скайрима. Просто к сведению.       — Хм! Зато в наших краях водятся драконы, и мы их убиваем! — гордо возразила Лайла, задрав голову. — Его голова прекрасно украсит мой тронный зал.       — Твой тронный зал? Извини, но я уже приглядела его для своего имения. Целиком. Думаю, что даже изменю семейный герб, чтобы внушать уважение. Чёрный Вереск, оплетающий дракона… — довольно произнесла Мавен, прикрыв глаза.       — Дракон погиб на земле Рифтена, моей земле! Я заслуживаю этой награды.       — Мне напомнить, кто выдал тебе бочку, дорогая? Где бы вы были, не будь меня рядом? Но ты не переживай, думаю, что я могу подарить тебе клык. За участие.       Вертихвостка пыталась понять, о чём говорят две влиятельные женщины, но решила, что влезать не хочет. Она девушка маленькая и незначительная, и ей повезло разбираться с другими проблемами. Но теперь она должна убивать драконов? Но как же? Почему?       — Лидия, а мы разве не должны искать табличку, как говорил мастер Арнгейр? Мне ничего не говорили про драконов!       — Не волнуйся, тебя никто не заставляет, — поспешила успокоить Лидия подругу, поглаживая зелёное плечико. — Я ни за что не заставлю тебя рисковать своей жизнью. Знаю, что ты можешь, но не надо стараться.       — Почему нет? По-моему, у ящерки-конфетки всё вышло здорово, — встрял Бриньольф и почесал подбородок Вертихвостки. Аргонианка довольно потянула мордочку в сторону вора. — Из вас вышла отличная команда, да и я помог.       В голубых глаза заиграла буря, белые зубы стиснулись. Ревность наполнила душу Лидии, зависть схватила сердце железными клешнями. Вертихвостка вздрогнула — пальцы сжимали плечо.       — Лидия? — дрожащий голос тихо произнёс имя.       Лёгким рывком воительница прижала ящерку к себе, словно мама медведица медвежонка, дрожащая от злости и гнева. Бриньольф в недоумении смотрел на Лидию, покачивая бокал в руке. В зелёных глазах горел вызов и насмешка.       — Вышло здорово?! Мы едва не погибли из-за тебя, ворьё! У нас не было изначально никаких планов драться с чудовищами, и если бы не ты, нас бы давно тут не было!       Лидия ругалась и прижимала к себе ящерку. Слова её тонули в общем гоготе, но Бриньольф прекрасно их слышал, смотрел в глаза и положил руку на ручку ножа для мяса. На всякий случай.       — Может и так, но я не просил о помощи ни тебя, ни малышку. Вы решились на это сами, и теперь — мы тут.       — А могли быть в желудке дракона, которого ты обманул! — рявкнула Лидия, сжимая пальцы. — Из-за тебя могли пострадать невинные люди!       — Лидия… — прошептала Вертихвостка.       — Ты просто выставляешь меня козлом отпущения. Винтурут объедал Рифтен, и однажды перешёл бы на человечину. Ты когда-нибудь кормила дракона, красотка? — нахмурился Брин. — Это тебе не котика подкармливать. Крылатый крокодил с аппетитом свиньи, подлостью змеи, жадностью богатенького вырожденца. Добавь ещё разумом садиста, да ещё и волшебством невиданного масштаба. Какой бы город был после Рифтена? Виндхельм? Фолкрит?       — Какой ты благородный, задабривал дракона, чтобы он не съел твою пустую голову и порочное сердце!       — Лидия, — громче сказала Вертихвостка, пытаясь отстраниться от объятий.       — У меня хотя бы сердце есть, — фыркнул Бриньольф. — Малышка Верти едва не плакала, когда меня хотели казнить, а тебе явно хотелось крови. И кстати, могла бы сказать спасибо.       — Могу набить твою слащавую морду, чтобы ты уже…       — Лидия, мне больно! Пусти!       Вертихвостка взвизгнула и зажмурилась, когда крепкие пальцы вжались под косточки. Аргонианка задрожала, Лидия вытаращилась на хрупкую девушку, чувствуя тепло под нежной чешуей. Слезы потекли по мордочке ящерки, коготки царапали рубахи воительницы.       — Перья Ноктюрнал, да ты ей плечо сломаешь! Отпусти девочку! — крикнул Бриньольф, вырывая Вертихвостку из твёрдой хватки.       Сердце Лидии дважды упало, губы дрогнули. Мгновение назад она чувствовала косточки под чешуйками, ощущала слабое тело. Так легко сломать, выкрутить, вывихнуть, завладеть. И так страшно. Она навредила той, кому поклялась защищать. И во второй раз дрогнуло, когда Вертихвостка прижалась к Бриньольфу, дрожа от ужаса. Красно-карие глаза, влажные от слёз, таращились на воительницу, словно на чудовище. На дракона. На насильников и садистов, что использовали и мучили маленькую ящерку.       Лидия протянула руку к обнажённой спине, услышала испуганный писк и резко одёрнула кисть к себе. Поднялась со стула, схватилась за спинку.       — Я пройдусь, — буркнула девушка, уходя подальше от стола. От толпы. От маленькой и нежной Вертихвостки. Лидия так и не увидела маленькую бледно-зелёную чешуйчатую ладошку, тянущуюся к ней.       — Стой! — Вертихвостка едва не ринулась в погоню, но Бриньольф перехватил и прижал к себе. Совсем не грубо, мягко и нежно. — Ах, Брин, пусти! Ну апути! Мне надо к ней! Она уходит, Лидия уходите, ей грустно!       — Постой, детка, не надо. Дай ей побыть одной. Не догоняй её, — мягко сказал Бриньольф, позволив Вертихвостке чуть отстраниться. Зелёные глаза мягко и нежно смотрели в большие рептильи.       — П-почему? Ей же грустно! Она считает, что она виновата, но это не так! Я не злюсь, совсем не злюсь!       — Потому что Лидия — суровая и храбрая воительница. Им надо время от времени побыть одним, чтобы подумать. Она вернётся очень скоро. И я знаю, что Лидия не хотела сделать тебе больно. Скамп подери, да я сразу понял, что она скорее голышом медведя оседлает, чем обидит тебя. Ну, утри слёзы. Всё же праздник.       Аккуратными движениями Бриньольф смахнул чистые слёзы, приподнял мордочку Вертихвостки и улыбнулся. Вертихвостка слабо улыбнулась в ответ и шмыгнула носом, а после прижалась к плечу Брина.       — Патиба… — пробурчала она в его плечо. — Ты — очень хороший. Я думаю, что Лидия не права, когда ругает тебя.       — Хотел бы и я так думать, детка, — вздохнул Брин, поглаживая зелёные чешуйки на спине. — Хотел бы.       Почти никто из присутствующих не обращал внимания на сцену. Здесь хватало драк, криков, слёз и разговоров, чтобы кому-то было дело до маленькой ящерки. Но находились и те, кто следил за разговором нашумевшей троицы. Так Мьол сверлила Бриньольфа недовольным взглядом, сплюнула и отвернулась. Эйрин потёр шею и подлил Мьол ещё выпивки.       — А говорят, что за столом нет места драме. Я всегда была с этим не согласна! — Ора наливала гостям выпивки из своей фляги, приобнимая спящего Мадези. — Ты видел, как она сжала её плечо! Ах, её сердце стенает в безумии и страсти! Лидия сама не понимает, как прониклась к нашей ящерке! Теперь они все плачут!       Ора вытерла слезу с щеки, положила голову на ладонь и вздохнула. Сардоний, закинув ноги на стол, пытался настроить лютню, но струна постоянно лопалась. Железный оскал выражал недовольство.       — Я готов плакать от завывания этого дурака Микаэля. Из всех городов этот горе-любовник оказался здесь и сейчас. Ну что за безумие? — вздохнул Сардоний, запрокинув голову назад. — Ора, моя дорогая кутила, не знал, что ты так ненавидишь меня, решив убить скукой смертной.       — Ненавидеть? Тебя? Мой дорогой подлый шут и мастер коварств, ты меня обижаешь! Я — твоя вторая половинка, твой раздутый клещ. Куда ты — туда и я! Будь терпеливее, ведь представление только начинается. Гляди!       Вздохнув, Сардоний поднял голову и схватился за голову. Острые пальцы с когтями прикрывали уши — Микаэль подходил всё ближе и ближе. Бард играл неплохо, складно, но было что-то притворное и слащавое в его голосе, фальшивое и слишком пошлое. Микаэль покружился вокруг Вертихвостки, убрал лютню и наклонился так, чтобы лучше разглядеть обильные груди.       — Честь и слава, Довакин! Никогда бы не подумал, что такая красивая и необычная девушка одолеет такого монстра. Ты войдешь в легенды! — улыбался он, садясь на место Лидии. — Меня зовут Микаэль, и я твой главный восторгатель.       Бриньольф недовольно вздохнул и прикрыл глаза рукой. Вертихвостка, удивлённо заморгав, указала на себя пальцем и кивнула.       — Мой? А кто такой вост…       — Разумеется твой, моя прекрасная! Смелая, отважная, пышногрудая! Знаешь, все будут петь о твоей храбрости, но твой слуга Микаэль прославит по всему Скайриму твою лягушачью красоту!       — Красивая? Лягушачья? — пробормотала Вертихвостка, не понимая странных комплиментов льстивого барда. — Но разве я отважная и смелая?       — Хочешь, расскажу только про ту часть, где ты пышногрудая, — подмигнул Микаэль, кладя руку на оголённое колено и нагло двигая пальцы к бёдрам. — Можешь зайти ко мне ненадолго? Хочу задать тебе пару вопросов для баллады, но так, чтобы конкуренты не услышали. Поговорим о поэзии, о тебе. Кстати, всегда хотел спросить, про твои потрясающих си…       Рука Бриньольфа схватила барда за локоть. Микаэль охнул и поднялся, злобно глядя в зелёные глаза.       — Сильно красиво стелишь, Микаэль. Скользко, нагло и пошло, как и твои песенки, — Бриньольф оттолкнул барда и скрестил руки. — Оставь девушку в покое.       — Нанялся в её защитники, Бриньольф? — потирал локоть Микаэль, гневно глядя на парня. — Ты сам к ней ластишься, как сорока на побрякушки. Не строй из себя добряка, вор. Я всё о тебе знаю! Весь Рифтен знает!       — Лестно, правда, — выдохнул Бриньольф, отталкивая барда. Вор зашептал на ухо, проникновенно и сердито. — Не крыса, не падальщик, даже не воришка. Сделаю тебе одолжение, Микаэль, и посоветую уйти прочь. Не я защитник девчули, а одна прекрасная воительница с силой медведя. Она помогла убить дракона, и если она увидит, что ты жмакаешь её аргонианочку, да ещё шутишь про её сиськи, тебя подвесят рядом с драконом. Понял?       — Шутишь, чтоль? — усмехнулся Микаэль, отстранившись от Бриньольфа. — Я — самый прославленный бард и дамский угодник! Никакая воительница или аргонианская красотка не устоит перед моими чарами.       — О, а как эти чары будут действовать если я, допустим, тебе сейчас нос разобью? — широко улыбнулся Бриньольф. — Волшебство будет работать?       — Ты… — побагровел от злости Микаэль, а затем опасливо посмотрел за плечо Брина. Цокнул, хмыкнул и покачал головой. — Впрочем, ладно. Микаэль чужое не донашивает.       — Чего? — нахмурился Брин и повернул голову. — Да вы издеваетесь!       Двое аргониан из портовых рабочих нагнулись к Вертихвостке нагло пялясь на вырез бежевых грудей. Ящерка слабо ёрзала между ними, почти зажатая грубыми, сильными ящерами.       — Вода в это время замечательная, сестричка, — шептал ящер-здоровяк, рисуя круги когтем на плечике. — Знаю одно хорошее местечко, там горячо и приятно. Чешуя греется, как под солнцем.       — А такое бывает? — неловко улыбалась Вертихвостка, вращая головой. — Это… здорово. Но вы меня с кем-то спутали! Я не ваша родственница.       — И это здорово, — прошипел второй аргонианин, потоньше и острее, щупая Вертихвостку за коленку. — Чем дальше от родни, тем здоровее будут дети. А у такой плодовитой малышки будут самые красивые потомки.       Плюмаж Вертихвостки распушился, глаза сузились. Она схватилась за живот, трогая и щупая. Поджав ноги и сильнее вжавшись в стул, ящерка чувствовала себя беспомощной и беззащитной.       — Дети? Потомки? — растерялась она. — Но ведь… Но мы с вами…       — Не хочешь? Не переживай, я знаю как сделать так, чтобы было хорошо, но без последствий, — зарычал здоровяк, хватаясь за упругую попку под юбкой. Вертихвостка задрожала ещё сильнее. — Не бойся.       — Мы о тебе позаботимся, как следует, — прошипел тощий, водя слюнявым мокрым языком по воздуху.       Бриньольф громко подошёл к приставучим ящерам, схватил за шкирки и легонько тряхнул.       — Какие вы настойчивые, парни! Ни амулета, ни кольца, и сразу в роженицы записали! Храбрые! Где же вы были, когда мы на дракона ходили, а? Друг другу хвосты чесали?       Ящеры резко выпрямились. Здоровяк навис над Бриньольфом, тощий стоял рядом и громко шипел.       — Исчезни, гладкокожий! Она не твоя самка! — зашипел тощий.       — Отвали, Бриньольф, или я твои пальчики сломаю, как крабовые лапки, — громко рычал здоровяк, хрустнув пальцами. — И Гильдия тебе не поможет.       — О, тут вы оба не правы. Гильдия не поможет вам, а Вертихвостка — не самка, а Довакин. А если вы не согласны, то можем поговорить вот за тем тёмным уголком.       Ящеры переглянулись между собой, хмыкнули, толкнули друг друга плечами и потянулись в сторону угла. Бриньольф посмотрел на испуганную и удивлённую ящерку.       — Брин? А ты…       — Да я на пять минут, детка, — подмигнул он. — Не волнуйся, соскучиться не успеешь!       И пошёл следом довольной походкой, пока не исчез вместе с ящерами. Вертихвостка поёрзала на стуле, вглядываясь в широкую исчезающую спину Бриньольфа со смесью тревоги и восхищения. Словно храбрый рыцарь из старых рассказов, Брин поспешил на помощь девушке дважды! Сначала спровадил от болтливого барда, а теперь спас от двух негодяев. Вертихвостка мечтательно вздохнула, коснулась мордочки и представила, как горячо поцелует спасителя в щёчку.       — Клянусь сладкими губами Дибеллы, ты просто неотразима! И как это я раньше не приметила тебя в городе? Так это ты наш Довакин? Узнала по достоинствам!       Молодая светловолосая женщина с пухлыми алыми губами, в смелом платье с открытыми плечами, улыбнулась Вертихвостке. Нарумяненные щеки, привлекательная фигурка и какое-то коварство в голубых глазах смутили Вертихвостку, но не дали забыть о вежливости.       — Это я, госпожа, меня зовут Вертихвостка. Приятно познакомиться, — кивнула ящерка, разглядывая женщину снизу вверх.       — Вертихвостка? Как в любимой книжке? О, какая прелесть! И что же делает наша маленькая победительница совсем одна, да ещё в столь шумном месте? Ах, где же мои манеры? — кокетливо ахнула светловолосая красавица. — Я Хельга, хозяйка лучшего дома для всех нуждающихся, а также проповедница Дибеллы. Уверена, что ты слышала о нашей Госпоже.       Приставив пальчик к ротику, аргонианка попыталась вспомнить свои знания о божествах, и с сожалением отметила, что они довольно скудны. Хозяйка в основном только проклинала и говорила неизвестные имена, когда Хозяин пару раз упоминал о Дибелле.       — Разве что чуть-чуть. Её имя шептал Хозяин, когда Хозяйка наказывала меня шлепками по попе. Он постоянно спрашивал: «О, Дибелла, ну почему не я?». Один раз его отшлёпали, но не руками, а прутиком.       Хельга рассмеялась, положив руку на грудь. Вертихвостка почувствовала облегчение и улыбнулась в ответ. Приятно, когда люди смеются над твоими историями и видят в них что-то забавное.       — Полагаю, что это один из способов чтить Богиню Красоты и Любви. Знаешь, когда я смотрю на тебя, то вспоминаю, что Её милость распространяется на всех. Думаю, что из тебя вышла бы отличная послушница.       — Правда? — удивилась Вертихвостка, совсем не понимая полного значения слов Хельги. Разве что её назвали красивой и любимой для очень хорошей богини. — А мне можно? Я ведь уже Довакин.       — Дибелла принимает всех, Вертихвостка. Я бы хотела тебе рассказать как можно больше и показать алтарь Богини. Если ей молиться, она обязательно услышит тебя и сделает, что ты хочешь.       — Ах, неужели?! — обрадовалась ящерка, вскочив со стула. Груди поднялись, шлёпнулись друг о друга и немного покачались. Юбка на левой стороне почти спряталась за зелёно-бежевым полупопием. — Это же так здорово! Вот бы мне помолиться!       — Тогда тебе повезло, — с кошачьей улыбкой произнесла Хельга и протянула руку Вертихвостке. — У меня дома есть специальное место для поклонения Дибелле, где нет лишних глаз и ушей. Хочешь, покажу?       — Хочу! — шире улыбнулась Вертихвостка и уже протянула руку, как остановилась и подумала. — Но… мои друзья сказали ждать здесь. Они скоро придут, и очень расстроятся, если не увидят меня.       — О, не надо волноваться, малышка, — Хельга мягко взяла аргонианку за кисть и потянула к себе. — Я расскажу твоим друзьям, что ты у меня, и они всё поймут.       Тут Хельга стала серьёзной и внимательно посмотрела на Вертихвостку.       — Тебе ведь никто про меня не рассказывал, правильно?       — Нет, госпожа Хельга, — покачала головой Вертихвостка. — Почему-то никто не упоминал, что в Рифтене живёт такая красивая дама, да ещё и знает Богиню Красоты.       Лицо Хельги расслабилось, алые губы шире растянулись в улыбке. Женщина уверенно повела ящерку за собой.       — Ох, ты мне льстишь, Вертихвостка! Пожалуйста, называй меня просто Хельгой! Мы же теперь друзья, правда? И очень скоро станем очень и очень близки!       Шум и веселье пира становилось всё тише и тише, пока Вертихвостка шла по тёмным улочкам Рифтена, отмечая, что здесь невероятно тихо. Даже вода в каналах звучала как-то коварно, подло, словно поджидала ящерку в засаде. Вертихвостке никогда не доводилось гулять раньше одной, да ещё в незнакомом городе. Конечно, здесь была Хельга, но она не внушала то чувство защиты, как Лидия, или доверия Бриньольфа.       И почему? Хельга ведь красивая, воспитанная госпожа. Как же так выходит, что Вертихвостке не спокойно на сердце, когда они рядом? Ящерка уверяла себя, что ей кажется, просто устала. Даже когда они вошли в здание с названием «Ночлежка Хельги», застав бедное убранство, что никак не сочеталось с красотой самой хозяйки. Ситуацию ни капли не украшала молодая девушка с медно-русыми волосами и уставшим взглядом. Метла в руках тупо шаркала в углу. На Вертихвостку девушка посмотрела с тревогой и удивлением.       — Хельга, кто это? Праздник уже закончился?       — Привет, — дружелюбно помахала рукой Вертихвостка. — Я ваш новый Довакин! А почему вы здесь, а не кушаете?       — Потому что она приглядывает за домом, вот и не может уйти. Свана, моя племянница, — с раздражённой вежливостью представила девушку Хельга и потянула Вертихвостку за стойку. — Не будем терять время, нужно молиться.       — Хельга, что происходит? — обеспокоенно спросила Свана, выходя из-за угла. — Зачем ты привела её сюда? Там ведь…       — Не лезь, Свана, а то оставлю без ужина! И не вздумай нам мешать. Мы — молимся!       Хельга открыла люк в подвал и предложила Вертихвостке слезть первой. Ящерка согласилась и уже опустила ножку, как заметила отчаянный и испуганный взгляд Сваны. Девушка едва заметно покачивала головой, будто предупреждая ящерку об опасности.       — Не ходи… — прошептала Свана, и тут же замолкла, увидев гневный взгляд Хельги.       — Ты нарываешься! Отправлю тебя чистить подвал в конце месяца! — гневно предупредила Хельга.       Вертихвостка пыталась понять, что же такого может быть тайного в подвале Богини Любви, и почему Свана боится отпускать ящерку вниз. Может, Свана молится другому богу?       — О, всё будет хорошо, Свана, не волнуйтесь! Пожалуйста, сходите на пир! Там много еды и мои друзья: Лидия и Бриньольф! Они очень добрые и честные люди!       — Ну-ну, Сване ещё работать и готовить. Лезь, моя хорошая, давай, — поторопила Хельга.       Вертихвостка стала спускаться, стукаясь грудью о ступени. Бежевые чешуйки всё пытались сбежать наружу, но каким-то чудом оставались на месте. Хельга многозначительно хмыкнула, залезла следом и закрыла люк.       Подвал представлял собой куда более приятное зрелище: алые узорчатые ковры на полу, курильницы на стенах, венки и цветы. По одну сторону большой комнаты располагались тяжёлые розовые занавеси, а по другую — алтарь Дибеллы. Запах имбиря и сладостей приятно щекотал нос Вертихвостки. Свечи различных оттенков красного и бумажные фонари освещали с яркой, пошлой двусмысленностью.       — Хельга, у вас такой интересный подвал! Какие ковры, узоры, украшения! А у моей Хозяйки были только сломанные бочки с прядями и мусор. Ах, вы так красиво обставили! Если бы у меня был дом, я бы сделала одну из комнат в таком стиле!       — Ты мне льстишь, красавица, — посмеялась Хельга, кладя руку на пояс Вертихвостки и подводя к алтарю. Стол с пурпурной скатертью, небольшими украшениями, кольцами и статуэтками женщины с цветком. На маленькой мраморной подставке стояло крошечное святилище. Корундовый цветок-алтарь с пиалой, полной мутно-белой воды. — Вот оно, моё маленькое святилище.       — Красивое! Я видела похожие изображения в одной книжке. Ой, у вас тут так замечательно, столько разных штучек, и все такие красивые! — восхищалась ящерка, едва не прыгая от радости.       — Ах, ты меня вгоняешь в краску, ящерка моя. Богиня всегда рада таким светлым и радостным послушникам. Если ты помолишься, то она обязательно услышит.       — А как это делать? — наклонила головку Вертихвостка. — Что я должна говорить?       — Всё, что хочешь. Просто смотри на цветочек и расскажи о своих желаниях. Спроси Богиню, чтобы она услышала.       Радостная ящерка поджала кулаки, взглянула на алтарь, подумала и заговорила:       — Богиня! Я хочу, чтобы Лидия не расстраивалась и не злилась. Чтобы она не расстраивалась и не уходила! Вот, вот так?       — Неплохо для начала, — кивнула Хельга и прижалась к спине Вертихвостки, поглядывая за плечо. — Давай ты пожелаешь что-нибудь ещё? Может, ты хочешь себе сильного парня?       Вертихвостку осенило, красно-карие глаза засияли в свете красных свеч и фонарей. Хельга коварно усмехнулась, медленно расшнуровывая узлы на шее.       — Богиня, пожалуйста, помоги Бриньольфу с негодяями! Пусть он больше не попадает в беду и его не будут пытаться казнить. О, Богиня, пожалуйста, пусть они не ругаются с Лидией, мне не нравится, когда хорошие люди не дружат.       Хельга ослабила платье, но не успела снять. Странная молитва девушки отвлекла её, на миг оставив в покое.       — Какие странные молитвы, девонька. Но чистые. Ты у нас как невинная дева, разве что, если знакома с Бриньольфом, то невинности там нет.       — А Богиня ему поможет? Правда-правда?       — Правда, но тогда придётся молиться сильнее, деточка. Дибелла у нас ведь богиня женской красоты, поэтому уважить её надо тем же. Твои сиськи идеально подойдут.       Верхняя часть платья спала с Вертихвостки, тяжёлые груди немного повисли. Ящерка удивлённо посмотрела на Хельгу, но не спешила прикрываться.       — Ох? И… что же делать дальше? — наивно спросила ящерка. — А так разве поможет?       — Конечно! Чем больше сисечки, тем они заметнее, а значит и Богиня заметит. Ах, соски алые, как даггерфольские розы! Дурак, Микаэль, такое упустил. Ну-ну, милашка, давай, молись.       Хельга положила руки Вертихвостки под груди, лапая и разглаживая сочные, мягкие чешуйки, осторожно вонзая ногти в мягкую плоть. Лапать аргонианские сиськи было так же приятно, как и свои собственные, только к этому прибавилось чувство контроля и удовлетворение от касания.       — Трогай себя, молись сильнее, лапочка. Богиня ждёт.       — Ах, Богиня, пожалуйста, позаботься о господине шуте, что спас меня от бандитов! Надеюсь, что он не попал ни в какую беду, здоров и его любят друзья!       — Ну сама наивность! — цокнула Хельга, развязывая пояс. — Ты посильнее титьки мни, можешь говорить громче. Здесь тебя никто не услышит.       — Богиня, помоги братьям в их подвигах! Пожалуйста, не дай им пораниться и… И… И пусть их почешут за ушком! Ой, Хельга, а что вы…       Вертихвостка осталась только в нижнем белье, облегающем и совершенно бесстыдном. Хельга оттянула края трусиков и отпустила. Вертихвостка ойкнула, глядя как колышутся чешуйки после ударов.       — Ты просто конфетка, как ни крути, а крутить хочется. Сейчас, сниму трусики, и твои молитвы точно будут услышаны! — заявился Хельга, хватая за края белья. — Молись, девочка, молись!       — О, Богиня! — вскрикнула Вертихвостка, сложив ручки вместе, как верная жрица. — Я молю тебя, позаботься о милом ярле, его детях и всех-всех во дворце! Пусть он будет счастлив, весел и ему всегда делают тёплую ванную!       Громкая и честная мольба Вертихвостки закончилась полным обнажением. Голая ящерка стояла возле алтаря, плотно стиснув ножки. Хельга покручивала бельё на пальце и довольно разглядывала Вертихвостку.       — Что ж, молитвы явно были услышаны! — улыбнулась Хельга, обходя ящерку. — О, влажные чресла Дибеллы, будь я парнем, то и так бы накинулась на тебя! Но тебя ждёт кое-что поинтереснее, девочка. Грех обделять такие формы весельем, да ещё учитывая, что ты сделала для города, мы тебе обязаны.       Голенькая Вертихвостка оглянулась по сторонам и поморгала. Она совершенно не понимала какая связь между молитвой, обнажением и благодарностью. Неужели, Дибелле все молятся голыми?       — Значит, теперь у моих друзей всё будет хорошо? Богиня меня услышала?       — Точно не знаю, лапуля, но мою молитву она сегодня точно услышала! Ты вошла в этот город героем, а теперь город войдёт в тебя!       Хельга подошла к толстому шнуру, привязанному к креплению стены и потянула. Алые занавеси отворились, а с ними и обзор на скрытую часть комнаты. Крюки для подвешивания, столы с кожаными ремнями для рук и ног, столики с фаллосами различных форм, размеров, цветов и материалов. Зелья в различных бутылёчках, странные и местами пугающие игрушки. На стене изображалась пышногрудая женщина, обнимающая девушек и юношей. Но куда больше Вертихвостку напугали люди в тёмных одеяниях и разноцветных фарфоровых карнавальных масках.       — Ну привет, ящерка. Благодарим за твою молитву, — сказал мужчина в агатовой маске. — Ты искренняя, честная добрая, невинная…       — И титьки такие, хоть вёдра наполняй! — выпалил мужчина в зелёной маске.       — Спокойно, Господин Зелёный. Мы к этому тоже придём, — недовольно поправил неизвестный в агатовой маске. — Но сначала подойди к нам, красавица.       Вертихвостка застыла на месте, водя глазами от одной маски к яркому стеклянному двойному пенису, потом к другому человеку. Ножки будто срослись с полом, коленки дрожали. Хельга звонко шлёпнула пухлую попку, толкнув бедняжку в руки таинственного общества. Пальцы в перчатках тут же похватали бедняжку и потянули к себе. Мужчины и женщины смеялась, хрипели и тяжело дышали, щупая груди, бёдра, шею и животик Вертихвостки.       — Какая она мягкая и маленькая! Тёплая как подушка!       — Жопа невероятно упругая! Ягодицы как у атлетки! Ну-ка, хвост повыше!       — Не то вы щупаете! — урчал некто хриплый в лиловой маске, схватив за розовые соски. — Вот где настоящие сокровища! Только представлю, что с ними можно сделать одним волшебным зельем.       — К Мерунесу твои зелья! — рявкнула женщина в жёлтой маске, схватив бусы. — Ох, какое у тебя милое украшение. Бусы, да?       — Д-да. Их подарил мне… — зашептала Вертихвостка, не в силах сопротивляться ни толпе, ни снятию бус.       — Не там ты их носишь, лапочка. Сейчас я покажу тебе, где им место.       — Давайте её подвесим, чтобы не убежала! — сказал мужчина в красной маске.       — А я люблю, когда они сопротивляются! От такого стоит только сильнее, — хмыкнул мужчина в белом. — Ты же будешь сопротивляться, милашка? Я буду злым драконом, а ты беспомощным Довакином…       — Отвали ты со своими играми! Наша очередь! — взвизгнула девица в розовой маске, кладя руку прямо между ног Вертихвостке. Ящерка задрожала и плотнее стиснула ноги, зажмурившись. — Какая прекрасная реакция. Господин Чёрный, подвесьте Довакина и раздвиньте ей ножки!       Вся толпа, кроме Господина Красного согласилась. Умело и несколько даже профессионально руки и ноги Вертихвостки подвесили за свисающие кандалы. Девушка повисла над землей, чтобы её бёдра были на уровне бёдер всех масок.       — Эй, подвесь её животом вниз! Груди будут так мило свисать, я хочу их пощупать, — сказала Госпожа Жёлтая.       — Нет, пусть висит так! Мне нравятся трогать, пока трахаю. Да и на животик смотреть интереснее, чем на спину, — возразил Господин Пурпурный. —       Что ты несёшь? Сзади брать гораздо проще, ещё и шлёпаешь по жопке, чтобы колыхалась.       — Шлёпать? Я эту задницу натяну как следует! — Господин Зелёный схватился за ягодицы и раздвинул их в стороны. Вертихвостка вскрикнула, когда палец в перчатке прошёлся от половых губ к маленькому пухлому анусу. — До чего узкая дырочка! Дайте жир!       — Тогда я буду следующий! — заявил Господин Белый. — Чем уже, тем лучше!       Вертихвостка испуганно болтала головой, слушая похотливые планы насчёт своего тела и грядущие столкновения с мужчинами и женщинами. Но кричать и звать на помощь девушке не хотелось, а в голове был совсем другой вопрос.       — Господа, извините. Простите, я хочу спросить, — громко позвала ящерка, обращая всё внимание на себя. Множество масок приблизились почти вплотную. — А вы меня потом почистите? Через сколько раз? Я не очень люблю, когда внутри кашица, да и вам может быть неприятно.       — Чистить? Тебя? — хмыкнула Хельга, наблюдая за сборищем. — Простите её, господа, её разум противоположен размеру её груди.       — Я почищу тебя! — Господин Красный растолкал всех, второпях подымая подол мантии. — Не волнуйся, дорогая ящерка, я буду твоим самым…       — Э-э-э, куда, слышь! — Господин Лиловый схватил приятеля за плечо и оттолкнул. — Да после тебя как в яме! Ничего не чувствуется! Будь последним!       — Вообще-то, Довакин задала правильный вопрос! — сказала Госпожа Розовая. — Я бы с удовольствием искупала ящерку. Не говоря уже, что я не хочу отлизывать после ваших тычков пятиминутных! Мне не нравятся мужчины, иначе бы я сюда не приходила!       — Можете идти к Балу на рога, Госпожа Розовая, с вашими целибатами! — Господин Сапфировый ткнул два пальца в бежевый лобок. — Но не впихнуть такой красавице в обе дырки — преступление!       — А я не хочу в дырку, — раздался голос из толпы. — Я хочу, чтобы она ублажала меня ртом. И чтобы вы не смотрели! Я не могу, когда на меня пялятся!       Вертихвостка крутила головой, прочистила горло и снова спросила:       — А можно потом мне сменить позу? Я бы хотела попробовать спинкой вверх, — и робко добавила. — Если можно.       — Конечно, давайте её перевернём и…       — Нет, я так не хочу! Вы меня снова игнорируете! Я устал от вашего бесчувствия! Мне говорили, что я найду понимание, а нашёл лишь грубиянов! Вам должно быть стыдно!       — Ты, южный дохляк! Ты сначала свой член найди, а потом возмущайся! Девочка хочет попробовать, и я считаю правильно! Баба, что сама хочет на член — сокровище! И, кстати, я тоже не хочу в лужу спермы пихать.       — Нет, когда сопротивляются, тогда лучше! Это вызов, это интерес и игра!       — Я хочу угостить её зельем и напиться грудным молоком! В прошлый раз вы не позволили!       — Да потому что у меня аллергия!       — Мы каждый раз смотрим, как ты пьёшь из сисек и никому не даёшь!       — А я вообще плоских люблю.       — Что вы делаете?! — ахнула Хельга, глядя на спор масок и вкусов. — Я ведь привела вам потрясающую игрушку! Просто накиньтесь на неё, как раньше. Чего вы ждёте?       — Нет, никаких больше оргий! Давайте по очереди, а то я опять чей-то член буду сосать! Надоело.       — Боги дали девкам две дырки, чтобы мы терпели? Приятнее, когда чувствуешь трение.       — Вот так и знал, что ты педик! Вечно ты на меня смотришь, что аж слюни под маской текут!       — А может начать с игрушек? Смотрите, я купил новую штуку у одного…       — Вот и сам себе суй это игрушку! Ты порвёшь ящерку на части! Фу, я люблю вживую!       — А можно мне новую маску? Господин Телесный похоже на член!       — Ты хотя бы не Господин Коричневый…       — Вечно вам, мужикам, лишь бы пихать и вставлять. А как же сладостно помучить, заставить истечь и довести до оргазма?       — А женщины тоже кончают? Не знал.       — Давайте даэдра призовём и посмотрим?       — Лучше всех баб выгоним! Вроде этого, извращенца! Как я устала от твоих фетишей, Господин Золотой!       — Во-первых, золотой дождь — красиво! Во-вторых, я Госпожа Золотая, неженка слюнявая!       — Ты женщина? Тогда кто меня трахал в прошлый раз? И чем?!       — Я домой хочу.       Гомон полный оскорбления, криков, обиды и возбуждения был таким громким, что Вертихвостке стало неудобно и неуютно. Она почувствовала себя чужой на празднике жизни. Организация оргии не устраивала ни одного из участников, споры едва ли не переросли в драку. Только Господин Чёрный молчал и мотал головой в стороны.       Раздался хлопок, и свет погас. Наступила гудящая тишина.       — Что это такое? Кто это сделал? Ничего не вижу!       — Убрал руку от моей задницы!       — Ура! Наконец-то можно не смотреть! Спасибо, Господа, что вы вспомнили…       Люк в потолке открылся, и тёмные фигуры, одна за другой, прыгали внутрь, свист кулаков становился всё громче. Вертихвостка застыла на месте, ведь куда ей бежать в таком положении? Она боязливо ждала, слушая звон стекла, хруст костей и стоны. Одни были болезненными, другие не очень.       — Жёстче, папочка! — раздался женский голос. — Накажи меня, я была плохой девочкой!       — Достаточно!       Хлопок снова заставил свечи загореться. Бриньольф стоял подле Вертихвостки, оглядывая помещение сердитыми зелёными глазами. На левой щеке красовался свежий порез от ножа, на правой — след от костяшек. Брин поцокал и покачал головой. Маски лежали на земле, связанные, побитые. Часть масок была разбита, тайное общество переставало быть тайным. Их всех повязали неизвестные, одетые в капюшоны и тёмные одежды. Вооружены они были в основном дубинками, бутылками и что попалось под руку. Беловолосая девушка брезгливо отбросила пенис из стекла и фыркнула.       Но среди незнакомых лиц Вертиховстка увидела Лидию. Северянка держала за воротник робы Господина Чёрного, занеся руку над разбитой маской. Лицо красавицы пылало гневом и яростью.       Бринольф покивал, хмыкнул и прищурился.       — И знакомые все лица, я бы сказал, уважаемые. Что же вы, господа, не на празднике? Да ещё и украли нашего Довакина для столь низких целей. Ай-яй-яй, а ещё говорят, что мы, воры-подлецы, крадём чужое!       Достав кинжал, Бриньольф подошёл к занавеске, отрезал ткань, подошёл к Вертихвостке и накрыл до шеи. Ящерка всхлипнула и подёргала конечностями.       — Потерпи немного, хорошо? Ты в надёжных руках, детка.       — Мой герой! — прошептала Вертихвостка.