Похотливая аргонианская дева. Том XXX

      — Смело гладь, он не кусается! — улыбнулся солдат легиона, похлопав бок чёрного мастиффа. Собака довольно выгнулась в спине и громко зачавкала, поднялась с насиженного и завиляла. — Его лично воспитывал Гай Косадес, наш солитьюдский псарь.       Будто подтверждая слова хозяина, пёс вытащил язык и подставлил гладкую голову под руки Вертихвостки. Аргонианка протянула обе ладони к зверю и запустила когти под уши. Мастифф очень по-человечески заулыбался и зажмурился, наслаждаясь касанием вкусно пахнущей девушки.       — Какой хороший мальчик! — хвалила пса Вертихвостка, почёсывая мощную грудь зверя. Когда коготки добрались до живота, мастифф с грацией мешка мяса рухнул на бок, нещадно забивая хвостом землю. Вертихвостка подсела ближе, не оставляя ни шерстинки на бочке без внимания. Довольный мастифф стал дёргать ногой. — Кто хороший мальчик? Кто у меня хороший мальчик?       Лидия заулыбалась, глядя на умелое обращение Довакина с зверьми. Животные, да ещё и имперские боевые псы, легко признавали Вертихвостку равной и спокойно давали себя погладить. Вопреки своему недоверию к Империи и её легионами, Лидия чувствовала себя в безопасности. Кто вообще осмелится напасать на стоянку солдат?       Мастифф резко вскочил и устремил взгляд в лес. Уши поднялись, челюсть поджалась.       — Ой? Что такое, мальчик? — заморгала Вертихвостка. — Что случилось?       — Кого-то увидел, — Лидия повернулась к лагерю, заметив тревогу в глазах имперских псов. Четвероногие стражники поднялись, замолчали и навострили уши. — Может, медведь?       — Они обходят стоянки и большое скопление, — сказал солдат, поднимаясь на ноги. — Может, отбился или больной? Кажется, вижу, вон, в деревьях!       Вертихвостка повернула голову и всмотрелась в лес. Несмотря на растущий страх, девушка решила вести себя храбро, как Лидия, солдаты и собаки. Проявлять признаки страха куда стыднее, чем случайно обнажить грудь перед толпой.       Но когда пара красных глаз загорелись в темноте, Вертихвостка невольно заскулила и замерла на месте. Лишь затем она поняла, что это скулит пёс, трясясь от ужаса. Красные точки засияли раньше, раздался громкий волчий вой; чешуйки аргонианки словно покрыло ледяной коркой. Вертихвостка испуганно открыла рот, и едва не прижалась к Лидии на инстинктах, но не смогла даже пошевелиться. Ни когда вой стих, ни после наступившей тишины. Даже просвистевшая рядом стрела и звук упавшего тела легионера не сразу привели её в чувства.       Вновь раздался вой, а из деревьев со всех сторон выбежали кричащие люди, размахивая оружием. Мощные волки сопровождали нападающих, воя и рыча.       Лидия рывком поставила Вертихвостку на ноги и выставила щит. Два топора ударились о двемерит. Один — совсем новый, с красивой рукояткой, а второй ржавый, старый, сломанный и потрескавшийся. Лидия оттолкнула врага от себя и стала пятиться.       — Держись рядом! — рыкнула воительница, следя за врагом.       Разбойник с двумя топорами набросился снова, вереща и вопя; лезвия поочерёдно падали на щит. Вертихвостка ещё никогда не видела такого дикого и страшного человека. Своим поведением он мало походил на бандитов, встреченных ими ранее. Одежда из шкур покрывала только часть тела, алые татуировки красовались хаотичными линиями на коже. Черепа-маска закрывал большую часть лица, придавая зловещий вид. Но куда больше Вертихвостку напугали его глаза. Большие, дикие, полные ненависти и первобытной ярости.       Вертихвостке вспомнились Фаркас и Вилкас, два норда, сдерживающих внутренних зверей. Этот мужчина был их противоположностью — животное в теле человека.       Задрав голову, воин с топорами не прекращал рычать и злиться. Взгляд был устремлён на Лидию, топоры рассекали воздух и бились о щит. Но в этот раз Лидия не стала ждать и ударила первой. Щит отбил топоры, меч оставил широкую рану на груди. Мужчина отошёл, посмотрел на текущую рану и закричал ещё сильнее. Клинок вонзился в открытый рот и вышел из затылка.       Лидия вытащила меч и продолжила отступление с Вертихвосткой, бросая взгляды на поле боя. Дикари прыгали прямо на копья солдат, волки грызлись с собаками, собаки сгрызали горло дикарям. Стрелы редко, но весьма метко пролетали рядом с северянкой и аргонианкой, вонзались в доспехи, шкуры и шерсть. В лагере трубили тревогу, Хадвар приказывал собраться в центре лагеря.       Бурый волк с торчащими стрелами внезапно вырос сбоку от Лидии, встал на задние лапы и попытался придавить воительницу к земле. Лидия прикрылась щитом, стиснула зубы, напряглась, удерживая на себе тяжёлое животное. Клыкастая пасть чудовища почти закрывалась перед лицом девушки. Таких тяжёлых, здоровых, пахнущих кровью и смертью волков северянка ещё никогда не видела. Ноги скользили по влажной земле, колени опускались. Лидия и Вертихвостка отдалялись от солдат. Здоровенные клыки клацнули у самого носа уставающей северянки.       Собравшись с силами, Лидия вонзила меч в бок волка, но бурый даже не взвыл. Челюсти защёлкали быстрее, горячая слюна стекала из вонючей пасти. Ноги северянки готовы были рухнуть, щит становилось держать всё труднее. Лезвие почти вспороло брюхо монстра: густая кровь потекла на землю со смачными звуками. Но зверь не сдавался.       Длинное копьё пронзило плечо зверя сбоку. Лидия почувствовала облегчение. Один из солдат пришёл на помощь и прошиб зверя насквозь. Ещё одна женщина-легионер пришла на помощь, воткнув копье с другого бока. И даже в таком состоянии зверь не оставлял попыток вырваться и откусить лицо Лидии. Косматая длинная морда дёргалась, лапы болтались в воздухе, уши заложило от рычания. Лидия закричала в ответ, вытащила меч, вышла из-под зверя и срубила огромную голову. Волк взвыл в последний раз; тяжелая голова рухнула на землю, длинный язык вывалился.       — Ну и чудовище… — выдохнул мужчина-легионер и прижал к себе копье. — Не знал, что в Скайриме такие водятся!       — Потом полюбуешься! Вернуться в строй! Вы тоже! — приказала легионер, взглянув на Лидию. — Быстрее, в лагерь! Вернитесь к…       Покрытый грязью дикарь сбил женщину-солдата с ног и навис сверху. Длинный нож, похожий на острый шип, врезался в плечо северянки, пустив кровь. Легоинер закричала и потянулась к короткому мечу. Её напарник ахнул, выпустил из рук копьё, ухватился за рукоятку меча и бросился помогать. Полуголая женщина с ирокезом, большим ожерельем из черепов на шее, упала с легионером на землю и села на него. В руках блеснули кинжалы. Острия пронзали щеки, шею и лицо, словно два скорпионьих жала. Солдат легиона выронил меч и свалился лицом в грязь.       Лежащая легионер достала клинок и порезала плечо дикарю. Потом снова, потом ещё. Варвар не выпускал шип из плеча, покручивая лезвие по кругу, улыбнулся и резко укусил женщину за нос. Крики боли и ужаса, звук переламывающихся хрящей и хруст зубов заглушил для Вертихвостки всё поле боя. Руки и ноги женщины-легионера дёргались, бились, пока полностью не обмякли. Дикарь поднялся с трупа и посмотрел на Лидию. Грязные зубы жевали откусанный нос, тонкие струйки крови брызгали в стороны. Дикарь демонстративно проглотил свой кровавый трофей и уставился на девушек, как хищник смотрит на добычу перед прыжком.       Лидия так засмотрелась на жуткую сцену, что совсем забыла о дикарке с черепами. Женщина уже бежала к воительнице, занося кинжалы. Лидия попыталась прикрыться щитом, но не успела: рука ослабла после тяжёлого зверя. Один из кинжалов полоснул по щеке. Северянка оттолкнула дикарку плечом и едва не выронила щит.       — Держись, — дышала Лидия, закрывая собой аргонианку. — Я заберу их на себя, а ты…       Рёв обоих дикарей не дал Лидии закончить. Варвары напали одновременно, занеся ужасные орудия. Воительница смогла только прикрыться мечом и надеяться забрать хотя бы одного с собой. Крик дикарки оборвался — стрела пробила глотку, и женщина рухнула на землю. Покрытый грязью варвар взвыл от боли: метательный кинжал попал в левый глаз. Ещё одна стрела попала в грудь, отшвырнув. Лидия чуть не выронила меч от удивления.       Бриньольф опустил лук, выдохнул и кивнул Лидии. Та ответила удивлённой и счастливой улыбкой. Брин тряхнул головой, помахивая девушкам и снова взялся за стрелы. Женщина-варвар, держащая кусок дерева вместо щита, бежала к вору. Стрелы вонзились в толстый ствол; Бриньольф выругался, потянулся к мечу, когда дикарка уже приготовилась ударить по рыжей голове. Бубенцы Цицерона громко зазвенели; кинжал в длинной руке легко вошёл в горло женщины. Шут вырос откуда-то сбоку Бриньольфа, словно полосатый, звенящий хвост.       — Не зевай, лис! — воскликнул Цицерон, резко вытащив лезвие. Дикарка тут же упала лицом в грязь к сапогам шута. — Иначе безумные охотники с реки снимут твою шкуру живьём!       — Ага, спасибо, — выдохнул Бриньольф. — Тебе того же. Наверное.       Мужчины дождались женщин, и они вместе отступили вглубь лагеря, сражась бок о бок с легионерами. Лидия шла немного наклонившись, почти касаясь щитом земли. Вертихвостка охнула, подобрала двемерское чудо в руки и понесла сама.       — Не стоит, малышка. Я только немного передохну и… — начала было Лидия, но Бриньольф её перебил. Вор перебросил руку девушки на своё плечо и помог опереться. Лидия ахнула, нахмурилась и недовольно взглянула на вора. — Что за глупость ты удумал?       — Потом поругаешь меня, детка. Нужно убедиться, что ты не ранена.       — Я же сказала, чтобы ты не звал меня «деткой»!       — И что ты мне теперь сделаешь? Ударишь? — коварно улыбнулся Бриньольф.       — Я всё ещё держу меч, Брин, — фыркнула Лидия. — Могу и ударить.       Цицерон наклонился к Вертихвостке и зашептал самым заговорщическим голосом:       — Он, кстати, и не против, а ей не хочется!       Улыбка сама появилась на личике Вертихвостки, негромкий смех вырвался из мордочки сам. Девушка никак не ожидала, что можно радоваться во время таких страшных моментов. Удивительно: жизнь становится особенно яркой и стремительной в пиршестве смерти. Девушке было тревожно за Лидию, но не так сильно — рядом ютились друзья, не оставившие воительницу в беде. Бриньольф довёл её к Хадвару, Хадвар подозвал лекаря, Цицерон постукивал ногой на месте и никому не мешал.       — Сделай так, чтобы могла щит держать, — буркнула Лидия имперскому лекарю с белым капюшоном. — Шрамы оставь, не мешают.       — Тебе отдых нужен, а не мечом махать!       — Я тебя не учу лечить, а ты не учи меня драться! А если не можешь, так не сотрясай воздух. Пф, имперцы, — рыкнула Лидия, садясь на ящик.       Бриньольф одобрительно кивнул, Цицерон шмыгнул носом и поиграл кинжалом, Хадвар посмеялся и принялся отдавать приказы. Едва ли Вертихвостке выпал момент отдохнуть, как красно-карие глаза заметили рослую рогатую фигуру, уверенно идущую в её сторону. Этот варвар мало чем отличался от своих жутких собратьев, разве носил на голове шкуру с оленьими рогами. В руках он держал по мечу, сильные ноги переступали через трупы людей, волков и псов. Но самым заметным была дыра в груди. Несколько стежков прикрывали странный, колючий плод, расположенный там, где должно быть сердце.       Варвар не обращал ни на кого внимания, грозно двигаясь к Вертихвостке. Один из легионеров подбежал к рогачу и едва поднял меч для удара, как варвар отсёк голову быстрым и тяжёлым взмахом. Ещё двое легионеров напали по бокам, и напоролись животами на мечи. Дикарь поднял солдат в воздух и сбросил с лезвий. Легионер, случайно подвернувшийся под руку дикарю, лишился обеих рук. Несчастный солдат взревел, варвар толкнул его на землю и смачно наступил на лицо. Раздался хруст и хлюпающий звук. Звериные яркие глаза чудовищного варвара переместились с трупа на Вертихвостку.       Аргонианка сглотнула и тревожно растолкала плечо Бриньольфа.       — Сюда идёт страшный рогатый человек!       Рыжеволосый повернул голову, вытаращился и схватил лук, натянул стрелу и выстрелил. Наконечник пронзил плечо и вышел снаружи, но варвар даже не поморщился и не остановился.       — Клюнь меня Ноктюрнал в жо… — выругался Бриньольф, натягивая тетиву.       Клинок варвара разрубил древко лука, оставил порез на переносице. Бриньольфу повезло — он потерял равновесие и упал, избежав смертельного удара. Дикарь пнул рыжеволосого, отправив крепкое тело в небольшой полёт. Вертихвостка замерла в ужасе; варвар с жутким сердцем прошёл мимо неё. Взгляд рогача устремился прямо на Хадвара.       — Вересковое сердце! — выдохнул лекарь, таращась на дикаря. — Он же из Изгоев!       Лидия напала сбоку, попытавшись пронзить остриём лицо. Но рогач отбил удар так сильно, что Лидия упала на бок, открыв спину. Хадвар поспешил прикрыть северянку, отвлекая всё внимание на себя. Спокойствие верескового сердца исчезло, и вся сила была направлена на легионера. Но даже так, изгой не сказал ни слова. Он оттеснил Хадвара к дереву и выбил его меч. Лекарь, опомнившись, выбросил ладонь к лицу варвара; яркая вспышка вырвалась из ладони, ослепив врага. Цицерон, доселе исчезнувший, выскочил слева, отрубив левую кисть вместе с клинком.       — Не сильно сподручно, да? — хмыкнул Цицерон и оскалился.       Кровоточащая культя ударила по бледной щеке, отбросив шута в сторону. Хадвар схватил меч и пронзил живот воина верескового сердца, вспоров ровной линией. Алые кишки свисали почти по колени. Лекарь ударил боевым ножом по шее варвара, стиснув зубы. Клинок вышел с другой стороны.       Но изгой и не думал падать или сдаваться. Культя ударилась в лицо лекаря, ломая нос. Хадвар испугался и вонзил меч глубже. Дикарь повернул голову к солдату и со всей силы ударил лбом о лоб. Хадвар упал на колени с разбитой переносицей. Вспоротый живот, отрубленная рука и кинжал в шее — вересковое сердце крепко стояло на ногах, а меч уже занёсся над легионером. И только затем изгой вскрикнул от боли. Факел обрушился на крепкое плечо, заставив отойти.       — Уходи, уходи! Отстань! — кричала напуганная Вертихвостка, размахивая пламенем перед большим, изрезанным и вспоротым варваром. — Не делай им больно!       Глядя на пламя, изгой отступал, охваченный ужасом и паникой. Из горла вырывались нечленораздельные звуки, лицо исказила гримаса гнева и первобытного ужаса. Хрупкая ящерка неумело, но бойко размахивала таким неподходящим и неэффективным оружием.       — Кыш! Уходи! Оставь в покое моих друзей! — кричала ящерка. Было страшно, было жутко, но страшнее было оставаться в стороне и смотреть. Вертихвостка боялась, но заставляла себя биться. — Ты плохой!       Лезвие срубило почти половину факела, уронив в луэу. Изгой нахмурился, направил лезвие на ящерку. Вертихвостка почувствовала, как рот открывается само собой, в горле резонирует звук, но страх не позволил проронить ни слова. Сила внутри взывала к удару, но разум был не готов. А потом раздалось гавканье мастиффа. Некогда обласканный пёс прыгнул на изгоя и вцепился в лицо варвару. Вертихвостка ахнула и почувствовала, как тяжесть падает с плеч. Она осталась жива.       — Помогите! Выпустите нас!       Голоса раздавались со стороны пленных, заставив аргонианку повернуться. В пылу сражения, клыков и клинков, Вертихвостка заметила напуганных бандитов, колдунов и мятежников. Абсолютно беззащитных, неспособных ни драться, ни бежать. Их так всех перебьют! Без тени колебания, Вертихвостка бросилась на помощь, избегая мелких стычек и жестоких драк.       При виде грудастой аргонианки, бандиты возликовали, в глазах мятежников появилась надежда. Помятая и побитая Дельфина удивлённо заморгала и обнадёживающе улыбнулась.       — Девочка, вытащи нас! Я с разбоем завяжу, клянусь!       — А я в жрецы уйду, больше никакой некромантии!       — Я вообще вором был, подрезал только кошельки, никогда не убивал, не насильничал. Так, девок шлёпал и убегал. Освободи, а?       — Х-хорошо! Я… Я сейчас! — затараторила Вертихвостка, глядя на связанных бандитов. Ящерка протянула руки к разбойникам, но её окликнули голоса мятежников.       — Дева, освободи нас! Мы воины, мы можем драться!       — Пусти нас в бой! Нет хуже участи, чем умереть со связанными руками!       — Давай, поторопись! Мы и тебя защитим, и даже поганых имперцев!       — Ладно! — запаниковала ящерка, бросаясь в противоположную сторону. Коготки касались тугих верёвок, глаза метались. — А как мне снять-то?       — Давай нас сначала! — позвали бандиты. — Нам нужнее!       — Эти глупцы сбегут! Быстрее, хвостатая, бой ждёт!       Вертихвостка едва не разрывалась, прыгая от одних связанных к другим. Недовольные крики нарастали, пленные стали ругаться друг с другом. Аргонианка кружилась на месте, груди подпрыгивали, хвост обвивался вокруг ног. Дельфина болезненно ахнула, видя замешательство горе-спасительницы.       — Замолчите! Заткнитесь все, иначе нас убьют! — перекричала всех женщина и грозно посмотрела на Вертихвостку. — Стой!       — Стою! — едва ли не плача ответила запыхавшаяся ящерка, глубоко дыша.       — Возьми нож. Разрежь верёвки, передай нож другому! — скомандовала Дельфина строгим, солдатским голосом.       — Х-хорошо! — закивала Вертихвостка и огляделась по сторонам. Посмотрела под ноги, на грязь, на пленных, на Дельфину. — Но… Но у меня нет ножа.       — У меня есть.       Острое лезвие коснулось бежевой чешуйки Вертихвостки; девушка ахнула, почувствовав грубое прикосновение чужих рук. Варвар, пахнущий мокрой землей и кровью, подкрался к ящерке сзади и приставил кинжал к горлу.       — Так вот, что у легионеров в лагере хранится! Такое сокровище дорого стоит! — прорычал мужчина, облизывая шейку аргонианки. Вертихвостка ахнула и зажмурилась, вздрагивая от покалывающей на воздухе слюны. — И гладкая какая, сочная!       Дельфина выругалась про себя, бандиты замерли в ужасе, мятежники злобно уставились на варвара, что так коварно и подло схватил девушку, а теперь измывался над ней. Светловолосый мужчина дёрнулся, топча грязь под коленками.       — Трус! Слабак! Отпусти девушку и подойди сюда! Я с завязанными руками тебе все кости пересчитаю!       — Грозные слова от… — засмеялся варвар, но потом замолк. Повязка с медвежьей мордой на плече норда заставила его забыть о Вертихвостке. Зачарованный дикарь выпустил ящерку и навис над нордом. — Твой знак. Ты из Братьев Бури? Пособники Маркартского Медведя? Вы все?       — Чем горжусь! Развяжи мне руки, и…       Лезвие вонзилось в шею норда. Варвар толкнул тело мужчины на землю, насел сверху, нанося удар за ударом. Бандиты забились в угол, мятежники застыли. Кровь хлестала на дикаря, тело норда превратилось в уродливую мясную подушку для иголок; грязь под телом побагровела. Вертихвостка прижала ладони к мордочке, роняя слёзы.       — За Маданаха! За Маркарт! — верещал дикарь, нанося хлюпающие удары. — Смерть Братьям Бури! Смерть нордам! Свободу Пределу! Свободу Пределу! Умри, умри, умри! Сдохните!       Пределец повернул испачканное кровью лицо к испуганным нордам-мятежникам и оскалился.       — Все сдохнут! Убью! Убью вас всех! Смерть Братьям Бури! Смерть…       Ступня Дельфины ударила по щеке предельца, отбросив его в грязь. Женщина тут же запрыгнула сверху, избивая лицо мужчины. Дикарь глухо закряхтел, выронил кинжал и ударил Дельфину по щеке локтем. Женщина свалилась, ловко перевернулась, удерживая кинжал в посиневших, окоченевших пальцах. Она одновременно поднялась с предельцем и кинулась на него, погружая лезвие в живот. Кровь хлынула изо рта мужчины, колени рухнули на землю.       — Предел будет свободен, — прошептал он, падая на бок.       Сплюнув кровь, Дельфина вытерла побитую щёку, перерезала верёвки и бросила взгляд на напуганную, уставшую и шокированную Вертихвостку. Женщина подошла и тряхнула аргонианку.       — Соберись! Сейчас сюда придут другие! — Дельфина указала на гору сложенных вещей, покрытых тканью. — Рог там. Забери его и приходи, пока я освобождаю пленников. Мы уходим!       — Но… Но как же мои друзья? — обеспокоенно воскликнула девушка. — Им ведь нужна…       Дельфина снова тряхнула Вертихвостку за плечо, заставив замолчать.       — Не болтай глупостей! У нас нет времени на мелочи! Мир в опасности! Давай, шевелись! Быстрее!       Командный тон и грубый голос всё же заставил ящерку заторопиться. Вертихвостка побежала к вещам и стала рыться внутри, пытаясь найти тот самый рог. Однако аргонианка не собиралась даже возвращаться к Дельфине. Теперь пленные свободны, а Лидия, Бриньольф, Цицерон и Хадвар нуждаются в помощи. Они очень обрадуются, когда девушка сама придёт к ним, да ещё с Рогом!       — Нашла! — радостно воскликнула ящерка вслух.       Пальцы нащупали что-то твёрдое, ребристое, похожее на бараний рог, только больше и тяжелее. Вертихвостка извлекла артефакт и радостно посмотрела на находку. Костяной, мощный, витой рог мог принадлежать только очень большому барану или другому крупному созданию. Что-то подсказало ящерке, что она нашла нужный предмет. Теперь все будут ей довольны, ведь Вертихвостка постаралась. И Лидия с Бриньольфом обязательно похвалят.       Аргонианка поудобнее перехватила рог и повернулась, чтобы бежать к друзьям, как уткнулась грудью во что-то твёрдое и мокрое. Огромный чёрный волк смотрел на девушку янтарными глазами. На спине могучего зверя сидел пределец с копьем и неморгающе смотрел на Вертихвостку.       — Ой!       Бриньольф тяжело шагал, хватаясь за ушибленное плечо. Взгляд вора выискивал своих, пока не упал на Лидию. Грязная девушка наносила тяжёлые, но смертельные удары по предельцам, едва стоя на ногах. Один из варваров крался к ней сзади, и Брин поспешил на помощь.       — Сзади!       Лидия обернулась и увидела, как Цицерон упал с дерева на варвара, придавил к земле и вспорол горло.       — Этот — мой! Цицерон убил уже пятерых людей реки и двух волков! Нет-нет, трёх волков! Этот не доживёт до рассвета! У кого больше?       — Потом посчитаем, — Лидия вытерла здоровой рукой лоб. Она испуганно огляделась по сторонам. — Где Верти?! Куда она пропала?       — Она побежала к пленным! — сообщил Хадвар, вытаскивая меч из предельца. — Проверьте её, пока мы заканчиваем с… Талос милосердный!       Лицо легионера побледнело от ужаса. Лидия, Бриньольф и Цицерон повернули голову к источнику страха. Вересковое сердце. Однорукий, с торчащими внутренностями и десятками стрел в теле, с кинжалом в шее. Лицо почти полностью объедено, кровавый череп обнажён, глаза немигающе таращатся на Хадвара. Свободная рука сдавила шею мастиффа.       — Да как его убить?! — выругалась Лидия.       Изгой отшвырнул тело собаки и нагло пошёл к Хадвару. Лидия вонзила меч в рёбра до треска; Бриньольф ударил по ноге, проломив колено. Хадвар опускал клинок на плечо, пока меч не застрял в кости. Но вересковое сердце продолжал идти. Пальцы схватили Хадвара за горло и подняли тело от земли. Норд пытался вытащить меч, но кости удерживали клинок.       Изогнутый кинжал прорезал стежки. Лезвие вонзилось внутрь, выскрябывая большой, алый плод. Настоящее вересековое сердце. Скользкое, пульсирующее и горячее, оно упало на грязную землю. Изувеченный, полуживой и изрезанный пределец свалился следом, отпустив горло Хадвара. Легионер чуть не упал следом, кашляя и хватаясь за горло.       — Слава богам! Я думал, что мне уже конец! Я потребую повышение! — заморгал Хадвар, ощущая следы на коже. Пальцы изгоя верескового сердца были твёрже самого толстого дерева. — Спасибо вам!       — Потом отблагодаришь! Где Вертихвостка? — спросила Лидия, вытаскивая меч.       — Ли-и-и-и-и-и-ди-я-я-я-я-я!       Огромный волк промчался мимо компании. Вертихвостка лежала животом на косматом звере, придерживаемая всадником со шлемом в виде волчьей головы, и рогом под мышкой. Варвар громко засвистел, и оставшиеся в живых предельцы и их волки бросились бежать. Никто не спешил добивать раненых, не продолжали бой, даже своих не спасали. Все кинулись прочь, не прихватив никакой добычи или трофеев.       — Рог! — ахнул Хадвар.       — Верти! — закричала Лидия и побежала за большим волком и всадником. — Верти!       Аргонианка увидела отдаляющуюся воительницу и подругу, протянула к ней руку. Всадник повернул голову, хмыкнул и плотнее прижал аргонианку к зверю.       — Лидия! — отчаянно тянула руку Вертихвостка, словно могла преодолеть растущее между ними расстояние. Лидия всё отдалялась и отдалялась, пока полностью не скрылась за лесами.       Чёрный волк исчез за деревьями, пока Лидия бежала за ним всё медленнее и медленнее. Северянка подскользнулась на кочке, шлёпнулась на холодную землю с жёсткой травой, обрызгалась и вытерла лицо. Ужас, зародившийся в сердце, не позволял остановиться, но истощённость брала вверх. Разгневанный, обеспокоенный и болезненный взгляд воительницы устремился в пустоту. Лидия снова потеряла Вертихвостку.       — Я спасу тебя, малышка, — выдохнула девушка, пытаясь подняться. Ноги налились жидким металлом и тянули вниз. Лидия упала бы снова, но кто-то подхватил её за локоть. Бриньольф печально взглянул в голубые глаза.       — Ты их не догонишь.       — Так надо за ними! Скорее! Пока след ещё свежий! — задыхающимся голосом протестовала девушка, едва стоя на ногах. — Мы… Мы успеем… Верти… Она…       Бриньольф развернул девушку лицом к себе и сжал руки на плечах. Голос вора звучал так серьёзно, как никогда раньше. Лидия отчаянно покачала головой, роняя слёзы.       — Мне сейчас надо, чтобы ты подумала головой, хорошо? Дикарь верхом на волке украл нашего Довакина и рог. Мы не можем бежать за ним вот так. В лагере беспорядок, и нам повезёт, если нас отпустят.       — Нет! Мы теряем время, нам нужно за ней! — отчаянно закричала Лидия. — Боги, она же в руках этих чудовищ! Они… Они сделают ей больно, обидят её, а может и вообще убьют! Я должна…       Она повернулась полубоком, но Бриньольф не дал ей убежать, прижав к себе. Девушка взвыла, как мама-медведица, потерявшая своих медвежат, слабо забилась в руках крепкого вора и несильно била его по плечу. Бриньольф стойко терпел и давал Лидии выпустить пар, пока кулак не разжался в ладонь.       — Я знаю, Лидия. Знаю. Но нам нужен план, понимаешь, — спокойным, почти утешающим голосом говорил Брин. — Нельзя соваться туда без дела, иначе мы никого не спасём. Нам нужна хотя бы…       Громкое ржание напугало вора и воительницу. Два тяжёлых бурых коня нависли над парой, тревожно фыркая и мотая мордами. На одном сидел Хадвар с Цицероном за спиной, на втором Дельфина. Бриньольф поморщился и поднял голову.       —… лошадь, — закончил Брин, переведя взгляд на Дельфину. — А, может, даже помощь от старой знакомой. Удивительная встреча, а?       — Сейчас некогда любезничать! Садитесь! — командным тоном приказала женщина. — Мы ещё можем нагнать подругу! Торопитесь!       Сначала Лидия обрадовалась такой удаче, но увидев бывшую заключённую, усомнилась в данной затеи. Однако дарёному коню в зубы не смотрят, и спасение Вертихвостки куда важнее. Разбираться надо потом.       — Цицерон нашёл коней для спасения девицы! Тот же сюжет, декорации другие! — заулыбался шут, сорвал колпак и замахал головой. — Мы устроим охоту на волков!       — И нас так просто отпустят? — хмыкнул Бриньольф, бросив взгляд на Хадвара. — А как же имперская политика, бумаги и всё такое? Неужели императорская милость? — посмеивался Брин, подходя к коню Дельфины.       Хадвар спрыгнул с коня и тяжело посмотрел на Лидию.       — Считайте, что так и есть. Слишком много мёртвых, мятежники бежали, мои воины ранены. Победитель тоже мёртв, поэтому обязанности командующего взял на себя я, — устало вздохнул Хадвар, протягивая руку Лидии. Северянка недоверчиво приняла его помощь, взбираясь к Цицерону. — Сейчас никому нет дела до суматохи и парочке украденных лошадей. Жизнь девушки — вот это важнее. Хотел бы и я пойти с вами. Снова наша с ней встреча получилась такой… драматичной.       Легионер проследил, чтобы Лидия уселась позади Цицерона.       — Куда важнее спасти девушку. Я узнал это племя по их волкам и татуировкам. Они называют себя Речными Волками, кочевники и разведчики. Их стоянка должна быть недалеко отсюда. Только обычно они сторонятся людей и почти не нападают. А ещё они сражались вместе с другими племенами, которых я даже не знаю. Это не очень хорошо, — задумался Хадвар.       — А как же Септим? — вспомнила Лидия про верного мула. Несчастное животное едва начало с ними путь, а тут приходится расстаться.       — Я отправлю его в Маркарт, о нём там позаботятся. Будет ждать вас там.       — Вы закончили? Мы зря теряем время! — нетерпеливо сказала Дельфина, натянув поводья. — Нужно вытащить её, пока не стало слишком поздно.       Две лошади помчались прочь от лагеря.

***

      Вертихвостка открыла для себя интересный, хотя немного унылый факт. Если ехать мордочкой вниз, то все дороги выглядят одинаково. Конечно, болотные кочки превращались в жухлую траву, жухлая трава в каменистую местность, потом в зелёную траву, потом в грязь, потом в снег, и так далее. Кричать и вырываться было глупо и опасно: можно было упасть и разбиться, а то и вовсе быть раздавленной мощной волчьей лапой. Поэтому Вертихвостка пыталась расслабиться, дышать насколько позволяли силы, а чтобы было не сильно скучно, решила смотреть на лохматый бок волка. Звери всегда ей нравились, даже если они очень большие и страшные. И кататься на них, пусть даже пленницей, было любопытно.       И всё же поездка была неудобной: груди прижимались к твёрдому боку, голова часто подскакивала и качалась. Да ещё всадник смотрел на пышную попку и придерживал рукой над основанием хвоста. Вертихвостка не ощутила особой грубости, но очень смутилась. Хвост — дело чувствительное, а поездка была долгой и не самой приятной.       А затем зверь остановился. Вертихвостка сглотнула и испуганно сжалась, гадая, что сейчас с ней будут делать. Дикари не очень-то жалели легионеров, Лидию, делали страшные вещи, а один и вовсе не мог умереть. И если таким сильным солдатам пришлось тяжело, то что же они сделают с маленькой и беззащитной Вертихвосткой?       Волк под девушкой недовольно зафыркал и заскулил, всадник спрыгнул и положил руки на бёдра аргонианки. Девушка дёрнулась, предчувствуя дальнейшее надругательство и постаралась расслабиться. Но вместо ожидаемых неприятных, — по-началу, — касаний, Вертихвостку подняли и поставили на ноги, а затем развернули к себе.       — Приехали. Теперь ступай на своих двоих.       Всадник со шлемом из волчьей головы обладал спокойным и даже немного тихим голосом. Глаза цвета замёрзшего озера внимательно смотрели на Вертихвостку. Пределец носил плохо стриженную тёмную бородку; на молодом лице красовались синие линии, уходящие вниз по горлу и исчезающие под грубой кожаной курткой. Молодой дикарь болезненно и медленно подвигал челюстями, не в силах оторваться от маленькой грудастой ящерки. Вертихвостка склонила голову на бок, опустила плюмаж на плечо и заморгала.       Аргонианка и пределец изучали друг друга внимательно, почти с животным интересом, пытаясь понять друг друга без слов. Высокий, жилистый мужчина и пышногрудая девушка. Казалось, что ещё немного и они коснутся друг друга носами.       — Рамтар! — один из волчьих всадников окликнул юношу. Тот дёрнулся, как от наваждения, и повернул голову. — Малада ждёт. Отнеси ей рог, я присмотрю за женщиной.       — Женщина пойдёт со мной, — твёрже ответил Рамтар, хватая Вертихвостку за кисть. — Она — мой трофей! Король Охоты подарил мне её и помог унюхать рог. Я хочу, чтобы ведьма узнала об этом!       Пределец кивнул Рамтару, положил руку на своего бурого волка и повёл его прочь. Только сейчас Вертихвостка заметила, что болотистая земля резко сменилась на совершенно другую. Кругом были каменистые холмы, трава, поляны и очень мало деревьев. Небо над ящеркой было голубовато-серым, чистым и холодным, а воздух свежим и приятным. Вертихвостка ещё никогда не чувствовала столь приятное состояние в лёгких, и приятное ощущение в животе.       Рамтар снял с волка рог Юргена и поцокал волку. Большой зверь повернулся мордой к предельцу и опустил уши. Рамтар ощутимо, но не очень болезненно потянул на себя Вертихвостку.       — Идём к ведьме. Я покажу ей тебя, — заявил юноша и направился к лагерю. — И не вздумай бежать. Лаклак поймает тебя быстрее, чем филин жирную мышь.       — Хорошо, — закивала Вертихвостка, идя вровень с дикарём. — Я и не думала убегать.       Рамтар нахмурился и посмотрел на ящерку, выдохнул через нос и выпрямился, выпятив грудь. Его чёрный волк Лаклак шёл по другую сторону, едва касаясь плеча Вертихвостки. Лагерь вырос перед троицей. На скалистых возвышениях и ровной местности располагались палатки, постоянно мелькали люди в шкурах, с татуировками на лицах, руках и груди. Все были заняты: разделывали пойманную дичь из оленей и кроликов, очищали рыбу, стояли на часах.       Небольшой лагерь был полон молодых предельцев и волков. Бурые, серые, белые, чёрные. Несколько были такими же здоровыми, как Лаклак. Почти все дикари выглядели молодо, примерно того же возраста, что и Рамтар. И у всех был тот же самый взгляд, что у и самих волков: выжидающий, хищный, осторожный. Вертихвостка поёжилась и стиснула плечи, чувствуя себя больше неловко, чем испуганно.       — У вас здесь… очень милый бандитский лагерь. Много шкур и палаток, — заметила девушка, тихо похвалив стоянку Рамтара.       Пределец остановился и непонимающе посмотрел на ящерку, испытывая негодование и замешательство.       — Бандиты? Мы не бандиты, хвостатая женщина, — гордо заявил он.       — Извините. Тогда вы очень собранные разбойники. Не хотела вас оскорбить, господин, — поспешила извиниться девушка и попыталась поклониться.       — И не разбойники!       — Ах, простите, господин грабитель! Я совсем ничего не понимаю в вашем ремесле. Мне очень стыдно!       Рамтар опешил и склонил голову на бок, а затем услышал смешок со стороны. Речные Волки посмеивались и хихикали, глядя странную пленницу и её весьма неординарное поведение. Вертихвостка вздрогнула, повернулась к предельцам и тоже улыбнулась, хотя и несколько неуверенно.       — Эй, господин Рамтар! — девушка с синей спиралью на щеке поднялась, выпятила грудь и положила руки на бёдра. — В ярлские покои метишь? На пуховине спать хочешь?       — Ты какие платья носишь: нордские или имперские? — заулюлюкал парень, вырезающий маленького деревянного волка. — Покажи нам, а то мы чего-то не знаем, ваше господство!       — Что-то ты растерял волчий оскал, господин разбойник! Не такой уж ты и страшный. Тебе под хвостом побрили? — расхохотался кто-то.       Лагерь дружно рассмеялся, пока Рамтар краснел и скалился. Лаклак тихо проскулил, подняв уши. Вертихвостка виновато перебрала пальцами по воздуху и повернулась к смеющимся предельцам.       — Пожалуйста, господа, не смейтесь! Рамтар очень страшный! Я совсем не хотела его обижать! И… и вы все очень страшные и опасные налётчики! Простите меня, я ещё никогда таких не видела.       Дружный смех заглох, когда Вертихвостка закончила объясняться. Предельцы переглянулись друг с другом, о чём-то зашептались. Кто-то пожал плечами, кто-то потёр бороду. Рамтар, уставший от поведения пленницы, посмотрел в красно-карие глаза и громко произнёс:       — Мы никакие не бандиты или грабители. Мы — предельцы из клана Речных Волков. Мы дети Карта, идущие бок о бок с грозными волками. Мы прорываемся под покровом ночи, преследуя жертву. Мы боремся и проливаем кровь, чтобы наша земля стала сильнее. Мы — любимцы Короля Охоты. И ты, странная женщина, моя добыча.       Рамтар грозно посмотрел на соплеменников, поднял рог Юргена и закричал:       — А это — мой дар Могучему Зверю, как того требовали ведьмы, вожди вождей и племена! Это — знак моей силы и храбрости! Моей и всех Речных Волков! Я, Рамтар, принёс нам славную добычу! Я приблизил Предел к освобождению! Кто хочет оспорить мою охоту и назвать меня жидкокровным слабаком?       Одобрительный рёв предельцев и громкий вой волков напугал Вертихвостку, но вместе с тем и восхитили. Только что эти люди смеялись над Рамтаром, а теперь одобрительно, дико и совершенно искренне поддерживали его речь. Аргонианке даже стало немного приятно, что ей так хвастаются, а вот часть про освобождение и другие тонкости остались неизвестными для неё.       — Ты всё поняла, женщина? — довольно спросил Рамтар, прищурившись. Молодой пределец был горд своей речью и одобрением племени.       — Да! — закивала Вертихвостка, но затем смутилась и покачала. — Вообще-то, нет. Извините, я совсем не понимаю, что вы имеете в виду. Только про волков поняла, и что вы охотники.       — Из какой же ты пещеры вылезла, раз ничего не поняла и не знаешь? Скайрим полон глупых и недалёких людей, но я думал, что это относится только к нордам.       — По-твоему, эта чешуйчатая похожа на норда, Рамтар? Ты упрекаешь жидкокровную в глупости, но сам требуешь от листа быть камнем.       Женский голос, мудрый и строгий, заставил Рамтара резко повернуться и потупить взгляд. Полуголая женщина в шкуре белого волка, с полностью синим лицом, подошла к Рамтару и Вертихвостке. Украшения в виде костей и плетёных фигур были разбросаны по жилистой фигуре. Женщина предела опиралась на резной посох с бараньим черепом и строго смотрела на Рамтара.       — Я не подумал, ведьма Малада, — сглотнул Рамтар и протянул рог. — Вот оно, подношение Могучему Зверю! Охота прошла удачно!       Суровое лицо Малады растянулось в улыбке. Женщина коснулась тонкой рукой щеки Рамтара, завела пальцы за ухо и почесала. Вертихвостка удивлённо заморгала, видя ещё больше сходства с Фаркасом и Вилкасом. Может быть, Рамтар даже умеет превращаться в оборотня?       — Я не сомневалась в тебе, юный охотник. А где остальные из племён? Много вас погибло в болотах северян? — ведьма закончила гладить юношу и забрала рог.       — Они разбежались, как мы и планировали. Бой был страшным, но Речные Волки не испугались легионеров. Я не показал страха, ведьма. Теперь мы можем идти на слёт вождей, — заявил Рамтар.       — Не раньше, чем будем готовы. И потом, — тёмные глаза Малады устремились на Вертихвостку. — Что за добычу ты привёз? Хочешь отдать своей матери-ведьме подарок, чтобы я её разобрала на кусочки!       — Ах, госпожа ведьма, не надо! Пощадите Вертихвостку! — испугалась аргонианка и попыталась скрестить руки в мольбе. — Я совсем-совсем не вкусная, пожалуйста, пожалейте! Я могу стать вашей помощницей, собирать лягушек, варить зелье из глаз тритонов и чертить всякие знаки. Только не заставляйте класть детей в печь, пожалуйста. Я не смогу. А… А ещё я могу вас красиво наряжать. Вы очень красивая женщина, и совсем не похожа на страшную ведьму.       Рамтар зарычал и дёрнул ящерку за кисть.       — Что за глупости ты несёшь, жидкокровная девка? Как ты смеешь такое говорить… — возмущался Рамтар, но услышал смех Малады. Женщина хохотала, запрокинув голову.       — А эта лягушка не боится змей. Наивное дитя, ты решила, что я ведьма из сказок, про которых эти отмороженные головы рассказывают своим детям? — покачала головой женщина и взглянула на Вертихвостку. — Да, я ведьма. И мне приятно, что ты считаешь меня красивой.       — Значит… Вы не съедите меня? И не превратите в лягушку? — осторожно спросила Вертихвостка.       — Я не ем аргониан и людей, хотя из костей орков получают отличные палочки для барабанов. Да и превращаю в козлов куда лучше, чем в лягушек, — улыбнулась Малада. — Нет, невежественная дева, я не наврежу тебе, пока ты не вредишь моему клану. Ты пленница Рамтара, он отвечает за твою жизнь, но будешь ли ты жить — зависит уже от тебя.       — От… меня? — заморгала Вертихвостка. — Правда?       — Ай. Только не зазнавайся, — юноша повёл Вертихвостку к костру, где уже ютились несколько предельцев и ели что-то из котла. — Предел одинаково суров ко всем и не любит слабаков. Ты сама решаешь, будешь ли сегодня есть или станешь кормом.       Вертихвостка внимательно слушала Рамтара, пока аккуратненько усаживалась на камень рядом с другими охотниками. Те бросали взгляд на пышное тело, хмыкали и ели с большим аппетитом. Рамтар налил Вертихвостке в фарфоровую миску супа и передал.       — Сегодня Речные Волки угостят тебя и разделят с тобой лагерь. Завтра ты будешь работать, чтобы есть, как все остальные. Так поступают предельцы.       — Хорошо, — согласно закивала Вертихвостка и взяла суп в руки. Ложку никто не подал, и аргонианка заметила, что все остальные кушают прям из миски. Кто-то пил, кто-то зачёрпывал руками. Девушка поднесла край к мордочке, отпила, распробовала и заморгала. — Какой странный!       — Не такое нежное, как твои скайримские блюда, ай? — посмеялась девушка напротив аргонианки. — Не повезло тебе с пленницей, Рамтар.       — О нет, нет, оно очень вкусное! Много мяса и… чего-то травяного. Кажется, здесь даже есть рыба. И приятный белый цвет, — ящерка повела пальцем под бульону и лизнула ноготь. — Похоже на козье молоко.       — А жидкокровная разбирается, — оживился пределец с изрезанным лицом. — Верно сказала, я добавил туда немного. Так кости станут крепче и мышцы сильнее. Я уже давно готовлю для Волков, и неплохо преуспел.       — Вы очень хорошо преуспели, господин. Разве что стоит добавлять немного соли, тогда вкус станет немного ярче, — посоветовала аргонианка, отпила и распробовала. Затем кивнула, убедившись в своих словах. — У вас есть с собой соль?       Рамтар прищурился и с любопытством взглянул на аргонианку. Остальные предельцы оторвались от своих мисок, с сомнением посмотрели на суп и выжидающе посмотрели на повара. Мужчина с изрезанным лицом покраснел и растерялся.       — Немного соли? Я всегда добавляю сколько нужно! Глупая девка, ты хочешь нас перетравить! — возмутился он, оскалившись. — Ты-то откуда знаешь, как готовить?       — Простите, господин! Эта глупая девушка не хотела вас оскорбить! — Вертихвостка запаниковала и почувствовала острую нужду в побеге и спасении. Её ругали за многое: неподобающий вид, глупое поведение, слишком открытый вырез на платье, недостаточно открытый вырез. Но ещё никто ни разу не усомнился в способностях готовки. — Я всегда так готовила.       — Я твой хвост приготовлю, если…       Пределец не успел закончить угрозу — Рамтар встал между ними и бросил грозный взгляд на повара, заставив замолчать. Затем сел рядом с Вертихвосткой, положив руку на колено под обтягивающей кожаной одеждой.       — Подожди, Курдар, жидкокровная дело говорит. Сыплешь так, что пересчитать можно. Принеси немного, и мы проверим, права ли она.       — Ещё чего! Тратить соль только потому что так сказала какая-то ящерица?! — возмутился Курдар. — А вдруг она плюнет своим ядом? Я не доверяю ничему чешуйчатому.       — С твоей жратвой и яд змеи не страшен! — сказал кто-то.       Предельцы рассмеялись, Курдар в гневе покраснел. Молодой пределец с медными волосами переступил через бревно и поднёс Вертихвостке ладонь. Лицо юноши покраснело от румянца, когда он взглянул в очаровательную мордочку, и сглотнул.       — Аргек, пустоголовый дурак! — Курдар гавкнул на паренька. — Не сметь таскать вещи с моей кухни!       — Молодец, Аргек. Дай ей соли, — сказал Рамтар и толкнул Вертихвостку под локоть. Девушка протянула ладошки, и Аргек высыпал немного соли. — Давай, жидкокровная, покажи себя. И смотри, я отвечаю за тебя головой.       — Конечно, господин! Я сделаю всё в лучшем виде!       И хоть эта простейшая, хорошо знакомая и естественная процедура для Вертихвостки была знакома, как собственный хвост, девушка ещё никогда так не переживала за добавление соли в суп. Белый песок высыпался на красноватый бульон, деревянная поварёшка размешала суп. Предельцы прищурились и придвинулись ближе.       — Я не буду пробовать суп! Подпустить жидкокровную к котлу, всё равно, что плюнуть в морду спящему медведю! — негодовал Курдар. — Вы безумцы! Я не отвечаю за ваши вздутые животы!       Предельцы засомневались, и Рамтар, оскорблённый трусостью и нерешительностью соплеменников, протянул миску. Вертихвостка смущенно налила из котла и тревожно прижала к себе поварёшку. Рамтар обнюхал суп, облизал губы и пригубил. Потом ещё. И ещё. Голубые глаза засияли радостью и гордостью.       — Вот теперь это можно есть! Все видели? Моя добыча сделала вашу еду лучше! Пробуйте, если не хотите и дальше жрать пресное сырое мясо на молоке!       Предельцы налили себе, распробовали и стали есть с куда большим удовольствием. Кто-то громко нахваливал Вертихвостку, кто-то чавкал. Лишь Курдар оставался хмурым и мрачным, отказываясь от угощения. Аргонианка скромно улыбалась и нервно крутила поварёшку в руках.       — А в тебе есть жилка, ящерица, — похвалил Рамтар, похлопывая рядом. — Если ты так хорошо готовишь, то тебе найдётся место в племени среди предельцев, а не среди пленных.       — Спасибо большое, господин, — всё так же робко и стеснительно поблагодарила Вертихвостка. — Я люблю готовить, и если вы мне позволите, то я сделаю всё самым вкусным.       Её слова выбрали одобрительное мычание охотников; Курдар окончательно психанул и ушёл, что-то крича на неизвестном наречии.       — Так и будет. Ты заслужишь себе место в лагере. Но прекрати уже звать меня господином, женщина. Я Рамтар, пределец, из племени Речных Волков. В Пределе нет господина. Если ты чего-то не понимаешь, то спрашивай, не выдумывай. Это тебе не нордские дворцы.       — Хорошо, Рамтар. Меня зовут Вертихвостка, — как можно дружелюбнее ответила девушка. Спокойствие на душе росло, несмотря на статус пленницы и окружение этих дикарей. Вертихвостку устраивало, что её никто не обижает и не лапает.       Какой странный день. И как он странно идёт! Вертихвостка не успевала даже осознать и обдумать произошедшее. Ей удалось странным образом подстроиться под здесь и сейчас.       — Рамтар, а мне можно спросить что угодно?       — Ай, только задавай вопрос сразу, — кивнул тот, глотая из миски. — Не сотрясай воздух понапрасну.       — Кто такие предельцы? И что такое Предел? — осторожно спросила аргонианка, глядя на голодного юношу. — Я не очень понимаю, кто вы такие.       Рамтар облизал дно миски и поставил рядом с собой. Лаклак поднялся и принялся слизывать жалкие капли за хозяином. Рамтар вытер подбородок и серьёзно посмотрел на Вертихвостку.       — Мы — не норды. Мы гораздо старше них, и были здесь до того, как приплыли люди с севера. Мы коренные жители земли Карта, которого жидкокровные называют Пределом. И мы будем здесь, когда луны погаснут, а духи вернутся и будут ходить по земле.       Солнце садилось, тьма окутывала землю. Вертихвостка заметила, что стало очень тихо. Все внимательно слушали Рамтара, пока пламя играло на суровых лицах, а темнота превращала синюю краску в жидкую тьму. Аргонианка склонила голову на бок, глядя в сосредоточенное лицо молодого охотника.       — Мы чтим природу и сражаемся за наши жизни, — продолжал Рамтар, глядя в огонь. — Нас называют по-разному: дикари, безумцы, ведьмаки. Норды видят в нас бретонцев, бретонцы видят в нас нордов, но мы ни те и не другие. Река Карт кормит и убивает нас, духи ниспосылают испытания, а фигуры на небе указывают дорогу. У нас много врагов, и все пытаются отнять наши земли. Эльфы, бретонцы, имперцы, норды. Но мы всегда возвращали себе наше, и вернём в этот раз. Предел — наш дом. Здесь мы родились, здесь мы живём, убиваем, любим и умираем.       Сидящие дружно закивали и мрачно посмотрели в костёр. С наступлением темноты все предельцы стали тихими и задумчивыми. Вертихвостке не хотелось портить настроение, но в голове стали зарождаться вопросы.       — А почему ты украл рог и меня? Или я тоже тебе враг? Извини, я не хотела обижать тебя и твой народ.       Рамтар повернул голову и ухмыльнулся.       — Ты не обидела меня, Вертихвостка, но ты стала частью моей охоты. Таков порядок: хищник должен ловить дичь, как велит Старый Сохатый. А рог нам нужен, потому что Грозный Зверь так сказал. Ведьма-матерь сказала, что если вожди принесут рог из гробницы нордов, то все племена объединятся и выгонят захватчиков прочь. Мы вернём себе украденные земли и изгоним нордов прочь.       — О, воровать очень плохо! — согласилась Вертихвостка и призадумалась. — Ты говоришь, что твоя мама — ведьма. Значит, ты умеешь колдовать?       Кто-то из сидящих посмеялся. Аргек широко улыбнулся и посмотрел на аргонианку с нескрываемым восторгом.       — Нет, глупая. Она не моя родная мать, но мать всем нам. Колдовать я не умею, хотя хотел бы. Ведьма-матерь — наша духовная наставница. Она читает звёзды, ведёт нас среди духов и общается с другими ведьмами, даже с ворожеями.       — А, так она у вас главная? — догадалась Вертихвостка. — Прямо как Хозяйка, только красивая и волшебная?       — Нет. Она сильная женщина, мудрая и справедливая. Она идёт с нами, а мы идём с ней.       — Тогда, ты главный? — ещё осторожнее спросила Вертихвостка. — Лидия говорит, что у каждой банды есть лидер, и ты очень на него похож.       Губы Рамтара дёрнулись, глаза метались от Вертихвостки к предельцам. Речные Волки молчали и выжидающе смотрели на Рамтара.       — Я не лидер. Я охотник и веду за собой стаю. Другие племена выбирают себе вождей, но я слушаюсь советов ведьмы-матери, и делаю то, что будет хорошо для племени. Я готов встать бок о бок с другими племенам, пока это приносит пользу Пределу. Даже с ненавистными Носителями Костей.       Вертихвостка закивала и заметила смущение на лице Рамтара. Вопрос поставил его в неловкое положение, и аргонианка решила помолчать. Смотрела на пламя с остальными предельцами, их волками, Рамтаром и Лаклаком. Одновременно ей было спокойно, но одна мысль не давала покоя. Как ей вернуться к Лидии? Как вернуть рог? Что же дальше с ней будет в плену? Ведьмы, дикари, духи. Всё перемешалось в голове. Вертихвостка посмотрела на небо, разглядывая сонными глазами яркие звёзды и ей показалось, что она видит фигуру с топором.       — Палач охраняет нас, — сказал Рамтар. — Можно спать спокойно.       И Вертихвостка закрыла глаза, осознав, как же сильно она устала. Девушка провалилась в темноту. Беспокойный глубокий сон прервался громким чавкающим звуком, ощущением тепла и касание на щеке. Аргонианка открыла глаза и увидела обеспокоенное и возбуждённое лицо Рамтара. Пределец трогал мордочку ящерки, пока та спала у самого бока Лаклака.