Дорога в Рай вымощена неверными решениями

Миссис Уокер была женщиной за сорок, и её фигура напоминала фигуру его матери — маленькая и хрупкая. Но если Джойс Байерс была полна нервной, тревожной энергии, которая постоянно бурлила у неё под кожей, то миссис Уокер могла часами сидеть в одной и той же позе, моргая только с интервалом в 20 секунд. Он подсчитал это во время своего первого сеанса с психологом. Тогда он ничего не сказал, осознав, что если он хочет, чтобы его выписали, то начинать нужно явно не с этого. Люди обычно любят говорить о себе — его друзья могли часами рассказывать о своих проблемах, а Уилл слушал. Теперь, когда настала его очередь говорить, он не мог придумать, что сказать. Что он мог сказать? С чего начать? Тот первый сеанс был ужасен, и он подумывал пропустить следующий, но это только усугубило бы его проблемы с доктором Греем. — Давайте попробуем несколько сеансов психоанализа, — сказал психиатр его маме, хотя при этом смотрел на Уилла. По правде говоря, он предпочитал миссис Уокер доктору Грею. Уокер всегда смотрела на него добрыми, но слишком анализирующими глазами, в то время как Грей разглядывал его, как жука во время вивисекции. Итак, он пошёл на второй сеанс и просто рассказал о школе, хотя поначалу ему было трудно. На самом деле он почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг, а только следил за тем, чтобы с Джейн всё было в порядке, выполнял домашнее задание и держался подальше от неприятностей. Подальше от других. Он рассказал ей, что его учительница литературы была немного неуклюжей и почти никогда не давала домашних заданий, за что многие её любили. Учитель физкультуры хотел, чтобы он присоединился к какой-нибудь спортивной команде — что-то насчёт его телосложения, — а учительница химии была терпеливой и серьёзной. Неплохо, но ему всё же немного не хватало мистера Кларка. Уокер спросила его об учителе естественных наук в Хокинсе, и Уилл позволил себе рассказать пару забавных историй. Дальше было проще. Уилл знал, чего она хочет, и ему было неловко, что он не может ей этого дать. Но если миссис Уокер и была разочарована его закрытостью, она никогда этого не показывала. Она слушала и тоже понемногу вносила свой вклад. — Вам с друзьями действительно нравились эти проекты, — заметила она, когда он рассказал ей о том, как они проводили эксперимент с растениями и музыкой в стиле хэви-метал. — Да, было весело просто проводить время вместе и заниматься разными делами, — сказал Уилл, пожимая плечами и садясь напротив неё. — Полагаю, вы ещё и фильмы смотрели и всё такое, — сказала она, и на её губах появилась лёгкая улыбка. Она не накрасила губы. Уилл мысленно отругал себя за то, что обратил на это внимание. Обычно мужчины не замечают, что женщина не накрашена. Джонатан точно не мог сказать, накрашена ли Нэнси. Для него она была либо просто хорошенькой, либо очень хорошенькой. — Да, — ответил Уилл через секунду. — Мы пересматривали «Охотников за привидениями» раз сто. Я до сих пор не понимаю, как кассета не рассыпалась, — добавил он с улыбкой. — Это был ваш любимый фильм? — спросила психолог. — Один из любимых. Мой любимый — «Мост через реку Квай». — О да, очень хороший фильм, — сказала она, слегка кивнув, и Уилл немного смутился. Он почувствовал себя самодовольным, но понимал, что она делает — постепенно завоевывает его доверие, удовлетворяя его потребность во внимании. Они немного поговорили о фильме, о том, как дедушка Уилла воевал во время Второй мировой войны, а затем Уилл вскользь упомянул, что его отец всегда говорил об этом так, будто это давало ему право претендовать на какое-то превосходство как гражданину. — Думаю, на сегодня всё, — сказала Уокер, и по её лёгкой улыбке стало ясно, что он молодец.

***

Уилл уже не так сильно ненавидел четверги. Он знал, что избегает важных тем в разговорах с миссис Уокер и что с его стороны эгоистично говорить с ней только о безобидных, приятных вещах. Но это поднимало ему настроение на день или два, и мама с Джейн это заметили. Джонатан, конечно, остался в стороне, но в последнее время он мало что замечал. — Как тебе новый дом? — спросила миссис Уокер в тот день. — Ты говорил, что он сильно отличается от дома в Хокинсе. — Да, он больше, — сказал Уилл. Он больше не сидел на диване в кабинете, как будто там были спрятаны иголки. Ему постепенно удалось расслабить спину. В тот день он даже осмелился вытянуть ноги чуть дальше, чем позволяли приличия. — Вижу, тебе это нравится, — ответила Уокер с примирительной улыбкой. Уилл избегал её взгляда, чувствуя лёгкую вину. — Приятно, что у каждого из нас есть своё личное пространство, — дипломатично сказал он. — И что ты делаешь в своём личном пространстве? — У меня есть полка с книгами и комиксами. Мне нравится, когда они аккуратно расставлены. Мама также подарила мне мольберт, но я им почти не пользуюсь. — Тебе нравится рисовать? — Да, я постоянно рисовал, — сказал Уилл, заметив глубокие царапины на одном из краев дивана, как будто кто-то отчаянно пытался его поцарапать. Это было похоже на то, как животное пытается сбежать. Он сглотнул и снова посмотрел на женщину. — Но сейчас я редко этим занимаюсь. Уокер вопросительно наклонила голову. — Я не знаю, что рисовать. — Тебя это больше не вдохновляет? Что вдохновляло тебя раньше? — медленно спросила она. — Мои друзья, — начал Уилл и поджал губы, потому что это было не совсем так. — Но это были не они. Мы играли в Dungeons and Dragons, и я рисовал их персонажей. — В каком-то смысле, — медленно произнесла она, — ты рисовал их со своей собственной точки зрения. Уилл кивнул, на мгновение задумавшись о тех временах. Он невольно улыбнулся. Лучшие времена. Более мягкие, простые времена. Она задала ему ещё несколько вопросов, и Уилл рассказал ей, что Дастин был варваром, хотя сам он всегда считал, что из него получился бы гораздо лучший бард. Что Лукас был рейнджером, и это ему подходило. А ещё что его любимым классом был маг, а Майк всегда был паладином. Майк, вечный поборник справедливости. Уилл прикусил губу, сказав это, и, взглянув на Уокер, понял, что она заметила. Но их время вышло, и она отправила его на неделю домой.

***

Снова был четверг, и небо над Ленорой было таким же тёмным и грозовым, как и его чувства. Когда он сел напротив Уокер, то постарался сделать это с присущей ему осторожностью. Он не знал, что его выдало — может быть, просто психоаналитические способности женщины. Через две секунды она приподняла бровь. Она действительно приподняла брови. Он провёл рукой по лбу, ещё больше расстроившись. — Что ж, сегодня был… дерьмовый день, — Уилл слегка ссутулился и уставился в потолок. — Иногда так бывает, — невозмутимо ответила женщина. Уилл никогда раньше не ругался. Она не стала его подгонять, а просто подождала, пока что-то внутри Уилла шевельнулось, и он снова посмотрел на неё. — Я написал Майку несколько месяцев назад, — медленно произнёс он, ступая на тонкий лёд. — Он немного рассеянный и может лениться с такими вещами, как написание писем, так что я просто ждал.— Он пожал плечами, взглянув на дипломы Уокер. На одном из них было написано, что её зовут Лиза. — Но я так и не получил ответа до сегодняшнего дня, и… — он неопределённо взмахнул руками. — Там был всего один абзац. — Переезд может негативно сказаться на дружеских отношениях, — предположила женщина. — Мы все по-разному справляемся с такими ситуациями. А другие твои друзья пишут тебе? — Да, иногда. Уилл пожал плечами. Он был несправедлив. Лукас писал ему каждые несколько недель, пусть и немного скучновато — обычно о Макс, баскетбольной команде или о том, как его достала сестра. Дастин был более интересным собеседником и писал практически каждую неделю. — Но Майк — мой лучший друг, — тихо сказал он, и не был до конца уверен, что она его услышала. — И ты уже упоминал, что он немного ленивый и рассеянный. Может, ему просто не нравится писать письма. — Он всегда пишет Джейн, — слова вырвались у него прежде, чем он успел их остановить, и он тут же прикусил губу, но было уже слишком поздно. Уокер молча смотрела на него, и он, сникнув, добавил: — Они встречаются. — Значит, он отвечает своей девушке, но не лучшему другу, — сказала женщина, и Уилл посмотрел на неё. В её взгляде не было сочувствия — только понимание. — Пятнадцатилетние мальчики могут быть такими. Уилл слегка съёжился в кресле, словно пружина, готовая подпрыгнуть и вырваться наружу. — В школе не намного лучше, — сказал он спустя почти тридцать секунд, чтобы сменить тему. Лёд под его ногами казался хрупким. — Та девочка, Анджела? — спросила женщина, безропотно следуя его примеру. Уилл кивнул и начал возмущаться по поводу того, что она постоянно придирается к Джейн, и хотя он хотел исправить ситуацию, он не мог придумать, как это сделать, не усугубив положение. Он знал, как устроена школа. Он знал, как оставаться незамеченным. А вот Джейн не знала. Она невольно привлекла к себе внимание, оставив след, по которому могли пойти хищные пираньи. — Неужели за последние несколько месяцев ты ни с кем не подружился? — спросила Уокер, хотя в её вопросе не было столько беспокойства, как в вопросе его матери. — Люди здесь другие, — объяснил Уилл. — В Хокинсе, в каком-то смысле, все друг друга знали. Я знал их родителей, и, может быть, у нас даже были общие бабушки и дедушки. А здесь… Уилл замолчал. Он ненавидел тот факт, что в Хокинсе все знали о нём. Здесь он чувствовал бы себя намного спокойнее, если бы не Джейн. В нём вспыхнуло негодование. Обычно он лучше себя контролировал, но удар, нанесённый письмом Майка, был ещё свеж и болезнен. Он заставил себя отступить и спрятаться, прежде чем продолжить. — Здесь много людей, — закончил он. Он рискнул бросить взгляд на Уокер. — И никого интересного? — спросила она, и Уилл несколько раз моргнул. — Я особо не присматривался, — сказал он, потому что в противном случае пришлось бы признать, что ему было всё равно. Всё, чего он хотел и в чём нуждался, было за много миль отсюда. Улыбка Майка всплыла в его сознании, как и обида, но он с привычной легкостью отогнал ее. Однако обида, которую он испытывал по отношению к сводной сестре, была новой, неприятной и диссонирующей. А его любовь к Майку была привычным чувством — она уже не шокировала его, когда всплывала в его мыслях. — Что ж, на сегодня всё, — сказала женщина через мгновение и слегка улыбнулась. — Каждый день — это новая возможность. Уилл заставил себя кивнуть и улыбнуться в ответ, прежде чем уйти.

***

Честно говоря, он подумывал о том, чтобы не обращать внимания на слова миссис Уокер. Его школьная жизнь была вполне комфортной, пока он не попадался на глаза Джейн. Ему действительно не нужно было ничего большего. Его мама была рада его успехам. Она по-прежнему бросала на него обеспокоенные взгляды, но для неё это было нормально. Джойс постоянно беспокоилась. Джейн тоже ходила к психотерапевту. Они не говорили о своих сеансах, но в последнее время она была полна решимости не позволять другим ученикам сломить её дух. Она даже записалась в шахматный клуб и, похоже, получала от этого удовольствие. Так что он не завёл новых друзей или что-то в этом роде. Это было слишком рискованно — у большинства парней не было с ним ничего общего, а общение с девушками привлекало слишком много внимания. Вот почему в среду он убивал время в библиотеке, пока Джейн была на собрании своего шахматного клуба. Дочитав до конца «Ромео и Джульетту» — ничего не скажешь, классика, — для урока литературы, он достал альбом для рисования и пять минут смотрел на чистую страницу, держа карандаш на миллиметр выше неё. В голову ничего не приходило, только белый шум. Он начал рисовать круги просто ради удовольствия почувствовать, как карандаш скользит по бумаге. Но когда он понял, что эти круги превращаются в безумные глаза, он в ярости исчеркал страницу, порвал её и сломал карандаш. Уилл вздохнул, глядя на беспорядок, сложил вещи в рюкзак и заметил, что порезал правую ладонь о бумагу. Он снова раздражённо вздохнул и пошёл в уборную, чтобы промыть рану. Взглянув на часы в коридоре, он понял, что у них с Джейн есть ещё минут двадцать до того, как за ними приедет Джонатан. Он смыл кровь с руки в одной из раковин, стоя перед зеркалом. Мысленно он благодарил судьбу за то, что не испачкал одежду и что в коридорах никого не было, когда одна из дверей кабинок позади него резко распахнулась. Дверь с громким стуком ударилась о соседнюю кабинку, и Уилл замер. Его парализовал не шум, а мальчик, отразившийся в зеркале у него за спиной. Волосы как воронье гнездо, такие же темные глаза и слишком красные губы. Мальчик лениво потянулся, демонстрируя свой рост. Майк. Уилл обернулся и уставился на него так, словно перед ним появилось привидение, требующее расплаты за какой-то жизненный долг — или что-то столь же роковое. — Я задремал, — сказал мальчик, и его голос совсем не походил на голос Майка. Такой акцент Уилл слышал только в кино — много раскатистых «р» и резких гласных. Тёмные глаза уставились на него, и Уилл вдруг заметил все различия. Это было похоже на холодный душ. Там, где у Майка было мягкое выражение лица, у этого парня оно было резким. Там, где теплые карие глаза Майка манили, у этого парня они были холодными и черными. И там, где улыбка Майка заставляла Уилла чувствовать себя в безопасности, ухмылка, кривившая эти губы, была жесткой и безразличной. — Я тебя напугал? Прошу прощения, — сказал мальчик, затем подошел ближе к Уиллу, который застыл на месте и взглянул на его свежий порез. Он приподнял бровь, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Сколько сейчас времени? — 4:40, — ответил Уилл, понимая, что тёмные глаза не отпустят его, не получив этой информации. — Ха! — рассмеялся мальчик — быстро и звонко, как гром, застигнувший тебя врасплох, — и его улыбка стала шире. — День пролетел незаметно. Борис Павликовский. Он протянул тонкую костлявую руку для рукопожатия. Уилл встрепянулся, до этого действуя на автопилоте, а внезапный смех мальчика привёл его в чувство. Рукопожатие было практичным и отработанным — затем они разжали руки. Холод ладони мальчика… Бориса, — поправил себя Уилл — передался его собственной руке, и он незаметно сжал кулаки, чтобы избавиться от этого ощущения. Холодный и твёрдый, как труп, — подумал он, прежде чем успел себя остановить. — А у тебя есть имя? — Борис приподнял бровь, и на мгновение выражение его лица показалось Уиллу странным, потому что он никогда не видел, чтобы Майк так делал. — Уилл Байерс. — Уилл, значит? Хорошее имя. — Борис кивнул и достал сигарету из кармана своего чёрного блейзера. — Здесь нельзя курить, — выпалил Уилл, и Борис посмотрел на него, не выпуская изо рта зажженную сигарету. Уилл быстро указал на датчик дыма на потолке. К его ужасу, Борис выпустил струю дыма прямо в устройство и улыбнулся. — Не работает, Уильям. — Не называй меня Уильямом, — пожаловался Уилл, стараясь не скривиться от отвращения. — Почему бы и нет? Тебе идёт, — задумчиво произнёс Борис, окинув его взглядом с ног до головы и слегка усмехнувшись. Уилл открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент раздался сигнал пожарной тревоги. Не прошло и секунды, как Борис затушил сигарету пальцами, убрал её в карман и схватил Уилла за предплечье одной из своих костлявых рук. Они уже бежали по коридору, прежде чем Уилл успел полностью осознать происходящее. Ему пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от длинноногого Бориса. Миновав несколько поворотов, они ворвались в дверь, ведущую на запасную лестницу. Уилл понятия не имел, каким путём они туда добрались. Выйдя на улицу, Борис внезапно замедлил шаг, и его настойчивость испарилась. Он небрежно подтолкнул Уилла к одной из скамеек во дворе. Мальчик оглянулся, а затем повернулся к Уиллу с сияющей улыбкой. Уилл огрызнулся. — Ты с ума сошёл! Датчик явно сработал! — крикнул Уилл, и внезапно его охватило холодное чувство. Он кричал. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз так кричал. — Ну, шансы были пятьдесят на пятьдесят. Обычно они не срабатывают, — невозмутимо сказал Борис. Когда он достал сигарету и снова закурил, Уилл провёл руками по лицу, пытаясь скрыть досаду. — Уилл! Он услышал, как Джейн внезапно окликнула его, и, подняв глаза, увидел, что она бежит к ним. Она замедлила шаг, увидев Бориса, и чуть не споткнулась. — Pryvit. — сказал Борис, выпустил дым и посмотрел на Джейн, прежде чем снова повернуться к Уиллу с немым вопросом в глазах. Уилл проигнорировал его. — Вы в порядке? — спросила Джейн, переводя взгляд с одного на другого. В ее глазах тоже читался вопрос. — Мы уже уходили, и мистер Хенрисон сказал, что на кухне загорелся холодильник. — А, так вот в чём дело, — сказал высокий парень, и на его губах появилась самодовольная улыбка, от которой Уиллу захотелось застонать. — Я Борис, — представился он Джейн, которая слегка кивнула, продолжая переводить взгляд с высокого парня на Уилла. — Джейн Хоппер, — ответила она. — Моя сестра, — заставил себя добавить Уилл. Эти каменно-холодные глаза снова смотрели на него. Честно говоря, Уилл не хотел больше встречаться с этим взглядом — от него мурашки бежали по коже. — Приятно познакомиться, американцы, — сказал Борис. От сигареты остался только окурок, который он щелчком отправил в полёт между средним и большим пальцами. К его разочарованию, окурок идеально приземлился в мусорный бак в нескольких метрах от него. — Нужно заботиться об окружающей среде, — добавил он ещё более насмешливым тоном. — До встречи, Уильям, Джейн. Джейн несколько секунд смотрела ему вслед, а затем повернулась к Уиллу, и её большие глаза заблестели от любопытства. — Кто он такой и почему так похож на Майка? Тёмная нить ревности обвилась вокруг Уилла, став острее всех остальных бурлящих в нём эмоций, и он с трудом сглотнул, прежде чем ответить. — Борис Пав… что-то там, — безуспешно попытался он. Мальчик произнёс это так быстро, что он не смог бы повторить звук, даже если бы попытался. — И я понятия не имею, почему он похож на Майка, но они явно не родственники. И не похоже, что он вообще отсюда. — Майк не из Леноры, — в замешательстве сказала Джейн, и Уилл уточнил: — Не отсюда, значит не из США. Она округлила губы, и они пошли в сторону улицы, где через несколько минут должен был появиться Джонатан. — Кажется, он здесь недавно, — добавил Уилл. — Наверное. Я его до сегодняшнего дня не видела, — сказала она, и Уилл слегка споткнулся, когда в нем вспыхнула новая обида. Он подавил ее и пошел за сестрой. — Да, его сложно не заметить.

***

Уилл сидел напротив миссис Уокер, борясь с желанием провести ногтями по углублениям в подлокотниках. — Как прошла твоя неделя? — спросила она с той своей успокаивающей улыбкой. Он не знал, как ей это удавалось, но она каким-то образом чувствовала, какая буря бушует внутри него. — Ты нашёл себе друзей? Уилл сдержался и не стал проводить руками по волосам. «Всё не так уж плохо, — сказал он себе. — Ты просто слишком остро реагируешь.» — Вроде того, — медленно произнёс он, растягивая каждый слог. — Это здорово, — сказала она с улыбкой, ожидая продолжения. Через две секунды Уилл не выдержал. Он рассказал ей о встрече с Борисом Павликовским — наконец-то он правильно произнёс его фамилию, услышав, как её произносят учителя, — опустив только эпизод с его альбомом для рисования. — И с тех пор вы не разговаривали? — спросила Уокер, и Уилл снова отвёл взгляд. — У нас с ним несколько общих предметов, — сказал он. — Он дал мне несколько конспектов по алгебре, хотя я понял только половину — у него ужасный почерк, — пожаловался Уилл. — А на уроке литературы он весь урок насмехался над всем подряд. У него очень категоричное мнение о Шекспире. Уокер кивнула, и Уилл вздохнул. Она знала, что он хочет сказать что-то ещё, и могла вытянуть это из него, даже не стараясь. — И он спросил, не хочу ли я посмотреть кино или ещё что-нибудь после уроков, — добавил Уилл. Он ничего не мог с собой поделать. Он бы свернулся калачиком и подтянул колени к груди, если бы это не было так нехарактерно для него — так противоречило тому, чего от него ожидали. — Тебе не нравится эта идея? — спросила Уокер, и Уилл облизнул губы. — Нет, э-э, я не знаю. Он снова избегал её взгляда, подавляя желание спрятаться за коленями. — Что именно ты чувствуешь? — спросила она медленно и спокойно, и Уилл закрыл глаза, подбирая нужные слова. Он смутно осознавал, что она впервые задала ему этот вопрос так прямо. — Он похож на него и в то же время не похож ни в чём хорошем, — сказал он, наконец рискнув взглянуть на Уокер. Она наклонила голову. Он хотел обдумать последствия того, что он раскроет правду, но разочарование взяло верх над осторожностью, и слова сами сорвались с его губ. — На Майка. — Майк, как твой лучший друг, или как парень Джейн? — спросила она, и от этого вопроса у него на мгновение перехватило дыхание. Уилл хотел сменить тему и рассказать ей, что Джейн сегодня ходила кататься на коньках с девочкой из её шахматного клуба. Что его мама счастлива, потому что они планируют скоро начать постепенно отменять лекарства для Хоппера — может быть, он наконец очнётся. Но впервые за всё время, что он себя помнил, ему захотелось поделиться своими секретами. По крайней мере, частью из них. Самой маленькой, самой незначительной частью. Потому что всё это казалось жестокой шуткой. — И то, и другое. Все, что есть в Майке, — сказал он. И Уокер просто кивнула, услышав уверенность в его голосе. Уилл мог бы сказать, что он был экспертом всего в нескольких областях: D&D, рисование — хотя сейчас это было не так — и Майк Уилер. — И в чём же эти сходства и различия?— спросила женщина. Может быть, дело было в искреннем, заинтересованном взгляде её глаз или в отчаянном желании Уилла поговорить с кем-то об этом, но он выложил всё как есть. — У него почти такое же лицо; такие же волосы, только подстрижены по-другому — они длиннее; такие же глаза, но темнее; такие же губы, но улыбка другая. Он выше, стройнее, от него за метр пахнет сигаретами, а если подойти ближе — алкоголем. А ещё у него самый странный акцент, который я когда-либо слышал — я даже не знаю, на каких языках он говорит, но я могу понять, когда он ругается, потому что то, что он говорит буквально кричит об этом. Уилл вздохнул, подпёр голову рукой и закрыл глаза. — А Майк может быть упрямым и несговорчивым, когда захочет, но Борис? Он акула среди пираний. — Опасный, — сказала женщина, приподняв брови. — Но этот мальчик опасен из-за своего антисоциального поведения или из-за того, что он слишком сильно напоминает тебе Майка? Уилл застонал, закрыл лицо руками и откинул голову назад. — Скажи мне, Уилл, как давно тебе нравится Майк? Он заставил себя закрыть глаза, чувствуя, как наворачиваются слёзы, словно плотина вот-вот рухнет. Он посмотрел на Уокер сквозь пальцы, потому что мысль о том, что она всё знает, пугала его, но ещё больше его пугало то, как она может отреагировать. Выражение её лица не изменилось. Она не смотрела на него с жалостью или скрытым отвращением. — Я не знаю. Всегда, — сказал он, сглотнув комок, который, казалось, мог разорвать ему горло. — А Майк в курсе? — спросила она тем же непринуждённым тоном, каким спрашивала о Борисе. — Типа того, и что мне не нравятся девушки, — признался Уилл, быстро проведя пальцами по уголкам глаз, чтобы вытереть проступившие слёзы. Уокер слегка наклонилась вперёд и пододвинул к нему коробку с салфетками, стоявшую на столе. Уилл перестал притворяться, что не плачет, и взял салфетку. — И я предполагаю, что это была одна из последних тем, которые вы обсуждали, — предположила женщина. Уилл кивнул, сдерживая рыдание, которое болью отдалось в груди, а затем вернулось с новой силой. — И он даже не отстранился из-за этого. Просто… — Его голос дрогнул, но он заставил себя сделать вдох и продолжить, потому что слова давались ему с таким же трудом, как и слёзы, стоявшие в глазах, — ...теперь его мир вращается вокруг Джейн. — И вселенная подбрасывает тебе удобную копию Майка, которая совсем на него не похожа, — сказала женщина. Уилл рассмеялся, тут же вытерев глаза, чтобы разглядеть выражение лица женщины. — Вам не кажется, что это уже слишком? — спросил он, улыбаясь без особой радости. — Я имею в виду, всё, а теперь ещё и это? — Это дерьмово, — согласилась Уокер, и на мгновение Уилл подумал, что, возможно, он даже немного любит её за то, что она смогла привнести в этот хаос немного юмора. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, что я могу сделать, — сказал Уилл, успокоившись через несколько минут. Его глаза всё ещё щипало, а в груди всё ещё болело, но тяжесть на сердце хоть и не исчезла, но стала немного меньше, и это принесло ему облегчение. — Мы не можем контролировать чувства других людей. Если нам повезёт, мы сможем контролировать свои собственные, хотя это зависит от обстоятельств, — сказала она и, помолчав несколько секунд, добавила: — Хороший ориентир — это понимание того, чего ты хочешь. — Я хочу перестать любить Майка, — медленно произнёс Уилл. — Потому что из-за того, как сильно я его люблю, я немного ненавижу и Джейн и Майка. Он сделал паузу и язвительно улыбнулся ей. — А из-за этого я сильно ненавижу себя. — Может быть, ты всегда будешь их немного ненавидеть — это нормально, если это не причиняет тебе боли, — ответила Уокер. — Стоит ли мне отдалиться от Майка? — спросил Уилл. Он почувствовал себя немного жалко из-за того, что при одной мысли об этом у него болезненно сжалось сердце, — Мы и так отдалились друг от друга, так что это просто вопрос принятия. — Добавил он, пожимая плечами и ожидая ответа. — Вполне естественно, что некоторые чувства угасают, когда люди физически находятся на расстоянии. Похоже, что у вас обоих совершенно разный жизненный опыт и вам нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Уилл снова кивнул, оглянувшись на Уокер. — А Борис? — спросил он, как будто мальчик мог материализоваться, если произнести его имя слишком громко. — А Борис, — ответила Уокер, внимательно глядя на него. — Подождем пару дней, может, его подберет патрульная машина. Уилл усмехнулся при мысли об этом, но тут же снова вздохнул. После слез он чувствовал себя опустошенным и измотанным.