Всё, что причиняет боль, лечит

***

Гермиона куда-то бежала, в полной темноте, её волосы разлетались в разные стороны, а ноги, казалось, тонули в земле, как в зыбучем песке, её шаги таяли, и она замедлялась.  «Круцио.» Раздался голос Беллатрисы Лестрейндж где-то совсем рядом, прямо над ухом. Так близко, что Гермиона могла почувствовать её дыхание, отдающее тёплым, мокрым воздухом по коже своего уха. Гермиона развернулась, пытаясь разглядеть её, но её не было. Она продолжала бессмысленно барахтаться в пепле, погружаясь дальше вглубь. Боль прокатилась по её телу изнутри. Она расползалась, будто залезла ей под кожу, будто пыталась выломать все кости девушки и достать их из-под кожи. Боль расплавляла тело, заставляя ощущать раскалённые иглы, воткнутые по его периметру. Череп наполнялся живым огнём, разъедая все изнутри. Гермиона не могла ни крикнуть, ни визгнуть, ни хрипеть. Она замерла на долю секунды, затем, ощущая, будто её кожу растворяют кислотой, она закрыв глаза попыталась закричать, но ничего не вышло. Она в муках упала в этот пепел, задыхаясь в нём, зарываясь пальцами в свои волосы. Ей хотелось, чтобы всё это закончилось.  «Грязнокровка.» было сказано кем-то неизвестным. Она не могла ни поднять голову, ни раскрыть глаза. Слёзы тоненьким ручейком скатывались с краев её глаз. Холодная капля с глаза, попавшая в раковину её уха заставила её проснуться: она распахнула глаза и с прерывистым дыханием попыталась сесть в кровати. Руки крепко держали одеяло, так крепко, что костяшки побелели. Стук сердца отдавался в горле, и она нервно сглотнула. Родная спальня женского общежития Хогвартса встречала её с далеким звуком шагов в коридоре, с мягким светом скорого утра, пробивавшемся сквозь решетчатое окно.  Она по-тихоньку успокоилась, сердце начало замедляться, а страх улетучивался. Она разжала свои руки и медленно опустила взгляд на левую руку. Шрам, бледный, больше не бросающийся так сильно в глаза, всё так же был там. Он напоминал ей, кто она есть.  Она провела по нему пальцами и невольно вздрогнула, вспоминая те пытки, которыми так наслаждалась Беллатриса. Её до сих пор преследовали кошмары. 

*

Гермиона знала — её жизнь всегда будет связана с академическими достижениями! Именно поэтому, в связи с тем фактом, что она пропустила весь прошлый год учёбы чтобы помочь Гарри спасать волшебный мир, она посчитала просто необходимым его повторить. Или просто выучить то, что она ещё не выучила.  Она всегда знала большую часть программы наперёд - так ей было проще. Глубоко в душе она знала, что этот синдром отличницы выработался у неё еще в маггловской школе, но ей правда было легче выучить необходимое дома, а в школе отточить свои знание до идеала. Конечно, ей предлагали работу мракоборцем вместе с Гарри и Роном, но такой риск ей никогда не был по душе. Может, иногда, если в этом нуждаются её друзья, но не до конца жизни. В Министерстве Магии так же заинтересовались её кандидатурой. Но она предпочла честно отучится, как и все, и получить стандартное магическое образование, после чего пробовать честно зарекомендовать себя в Министерстве. Насколько она знала, из её знакомых с ней продолжали учится Луна, Джинни, Невилл, Парвати, Симус, и Ханна Эббот. Многие из них не были уверены в своих знаниях перед тем как сдавать экзамен Ж.А.Б.А, поэтому аналогично решили повторить год. Уроки шли для неё, как всегда, блестяще: её махи палочкой на уроках заклинаний были безупречны, ответы строги как строки книг с которых она их знала. Она записывала какое домашнее задание необходимо сделать на следующие уроки, но это казалось немного странным: в прошлом году она уничтожала крестражи, а в этом опять прилежная ученица. Но раз того требует её карьера в будущем… Когда вечер распростерся по коридорам замка, Гермиона сидела за столом Большого Зала вместе с Джинни и Луной. Казалось, только недавно тут оборонялись противники Пожирателей Смерти, а теперь это снова школа волшебства, как и раньше. Она доделывала последнее домашнее задание пока девочки обсуждали мальчиков из года младше. Солнце становилось практически оранжевым, светило так ярко сквозь гигантские окна, что приходилось щурится. Ей нравилась компания двух девочек: в отличии от Гарри и Рона, они были везде рядом: и в туалете, и в их спальне. Одна могла в ответ на историю или рассказ о чем-то ответить странной, но точной фразой, а другая была словно якорь - не оставляла её в беде и всегда была на её стороне. Она резким движением закрыла обложку тяжелой книги, и сложила свёрнутые пергаменты в сумку вместе с пером и баночкой чернил. «Всё,» сказала она, потянувшись руками к потолку, полному свечей и ясного ночного неба. «Если профессор МакГонагалл задаст ещё одно такое эссе, я серьёзно подам на неё в Международный суд магов.» Джинни улыбнулась глазами и перевела взгляд на Луну, от чего её прямые рыжие, выглядевшие как жидкий огонь благодаря заходящему солнцу волосы мотнулись на плечи. «Это она сейчас так говорит. Потом напишет его лучше всех в классе. Как обычно.» Луна усмехнулась и ушла куда-то в свои мысли, беспрецедентно уставившись в щель в дереве стола. «Ну что, пошли тогда?» спешила Уизли. «Да, пойдём.» отозвалась Грейнджер, закидывая сумку на плечо и вставая из-за стола. Зал выглядел опустевшим когда солнце окончательно решило сдаться ночи. Они вышли из него, встречаемые знакомой прохладой и эхом голосов. Гермионе нравилась эта знакомая атмосфера.  «Слушай, ты вроде говорила, что хочешь пойти в Хогсмид на выходных?» начала Джинни. «Да, вроде как хотела, но сейчас не знаю.» ответила Гермиона. «Потому что Парвати уже строит планы, и я думала сказать ей, что уже иду с тобой.» «Я думаю, что хочу поспать,» честно ответила девушка, «желательно три дня подряд.» Луна и Джинни тихо рассмеялись.  Гермиона тоже улыбнулась. Но улыбка быстро сошла с её лица, когда её шрам начал странно жечься. Опять. Он покалывал, словно клеймо оставленное на свободной лошади. Она невольно взялась за него рукой, стараясь так унять боль. «Всё в порядке? Что случилось?» резко отозвалась Джинни, посерьезневшая в лице. Она потянулась к руке девушки, закатывая рукав. «Опять?» «Да… Я уже почти привыкла. Он иногда реагирует на сильную магию. Не знаю, что делать, уже испробовала все возможные заклинания, мази, зелья…» сказала Гермиона, смотря на него, и опустила рукав. «Не обращай внимания.» выдавила она с жалобной улыбкой, не смотря ей в глаза. «Гермиона…» неуверенно произнесла Луна, неведавшая, что и добавить. Вдруг, взгляд Грейнджер упал на приоткрытую дверь в больничное крыло. Изнутри лился мягкий, бледный свет, контрастирующий с темнотой коридора. Виднелись койки и небольшие бирюзовые ширмы между ними. Из помещения доносился знакомый мужской голос. Гермиона сделала шаг вперёд, всё еще скрываясь за дверью, но рассматривая знакомую высокую фигуру. Подруги рядом замерли, наблюдая за ней, затем подойдя к ней поближе. Драко стоял около одной из коек, держа в руке палочку, и тихим, почти неслышным шепотом обращался к девочке, гораздо младше него, сидящей на кушетке.  «Сделай глубокий вдох, давай. Вот так. Дыши медленно, постарайся расслабить тело, не подвергайся влиянию твоих мыслей.»  Его голос скользил по комнате, доходя до коридора, из которого наблюдали девушки. Девочка на кушетке дрожала и корчилась, вцепившись в больничное покрывало, ей явно не удавалось расслабиться. Её темные волосы еле видно тряслись, как и её ноги, свисающие с койки.  Не было понятно, что именно делает с ней Малфой, но после того, как он предпочел уйти, когда её пытали круциатусом, Гермиона, как бы не старалась находить ему оправдания, не могла его простить. Она никогда не смогла бы отвернуться от человека, который испытывает боль. Она бы защитила того, кто в этом нуждается.  «Что он делает?» спросила Луна. Гермиона не знала, что ответить. Худший вариант крутился у неё в голове волчком. В груди что-то сжалось старой, знакомой болью. Шрам начинал болеть всё сильнее. «Он колдует над ней!» выпалила Джинни. «Что бы он ни делал, мне это не нравится.» сказала Гермиона и шагнула из-под их прикрытия внутрь комнаты. Девочки попятились за ней, чуть не упав, но потом резко остановились. Она сделала два шага навстречу к нему.  «Отойди от неё.» Малфой вздрогнул, услышав знакомый голос, и резко обернулся. Их взгляды столкнулись. «Грейнджер.» спокойно произнёс он, «Успокойся.» «Убери свою палочку от неё.» потребовала девушка. Хаффлпафка тихо всхлипнула, сидя на кушетке. Малфой медленно опустил руку, продолжая смотреть на кудрявую голову. «Её пытали круциатусом. Как и тебя. Я просто пытаюсь помочь.» «Что-то я не помню, чтобы ты пытался помочь мне, тогда.» Он отвёл глаза в сторону, вдыхая. Кажется, он пытался вспомнить, как жалко тогда себя повёл. «Я больше не хочу прятаться, как тогда.» он поднял на неё взгляд. «Мне стыдно за то, что я тогда был в безопасности из-за своей трусости.» Гермиона продолжала смотреть в его холодные, серые глаза, в которых чётко читалось чувство вины. Её шрам перестал въедаться ей болью в кожу. Она перевела взгляд на девочку на кушетке, которая тряслась точно так же, как Гермиона сегодня утром. Она не могла поверить ему на слова. Да, пускай тогда война особенно затронула его семью и разворачивалась прямо у него дома, но он всё равно мог выбрать сторону, в его душе всегда было что-то хорошее, она знала это, потому что он специально не узнал Гарри. Его нерешительность в выборе стороны её раздражала; она тогда только сильнее убеждалась, что он просто трус. Хорошо, что он сам начал это понимать. Она рвано вздохнула, закрыв глаза всего на секунду. Может, она и не могла поверить ему на слова, но не могла и однозначно сказать, что он делает что-то плохое, верно? «Ладно,» уступила она, «но, можешь показать, как именно ты ей помогаешь?» Драко заметил, что она странно напряглась во время этого короткого разговора, и ещё страннее выдохнула. Он повернулся обратно к девочке, которая до сих пор дрожала и держалась за койку так сильно, будто старалась не провалиться.  «Смотри» сказал он Гермионе, не повышая голоса. «Это заклинание не избавляет от боли насовсем, но оно побеждает фантомную боль, что заставляет испытывать мозг. Оно помогало моей матери.» Девушка сначала подошла поближе к нему, смотря за движением его палочки, а затем резко нахмурилась, будто её внезапно что-то кольнуло: мать Драко тоже подверглась этому?  «Ментас Санаре…» Драко сопровождал заклинание специфическим движением, напоминающим вождение по воде, и белое свечение палочки расходилось во все стороны, словно рябь. Затем, девочка внезапно замерла и затаила дыхание.  Гермиона напряглась. Её знания латыни были довольно хороши и это словосочетание не должно было предвещать ничего плохого.  После нескольких секунд, хаффлпафка отпустила койку, и сложила руки перед собой на колени, расслабляя осанку и прикрывая глаза. Она спокойно выдохнула и продолжила медленно но верно дышать.  «Летум долор!» более резко сказал Малфой и рассёк воздух палочкой около головы девочки. Шрам Гермионы почему-то опять заболел, будто реагируя на магию. Девочку немного качнуло. Секунду спустя, она совсем расслабилась, и открыла глаза, переглядываясь сначала с Гермионы на Драко, затем с Драко на Гермиону, будто ничего не произошло.  Гермиона посмотрела на Драко, всё ещё смотрящего на девочку. В её лице что-то смягчилось, но парень, кажется, этого не заметил. «Как ты?» спросил блондин. Девочка улыбнулась. «Намного лучше… Спасибо тебе.» она встала, поправила юбку стряхивающим движением, поправила волосы, и кажется немного покраснела, смотря на Драко.  Они оба, кажется, поняли, что блондин ей немного понравился. Малфой улыбнулся и постучал ей по плечу. «Ладно, дуй давай.» Та куда-то в спешке побежала, спотыкаясь о неровный серый камень. Затем, Драко нахмурившись посмотрел на Гермиону, странно державшую руку на красном свитере. Она, заметив его взгляд, сразу же отдернула её. Только девочка успела выбежать из больничного крыла, как зашла мадам Помфри, отталкивая наблюдающих из-за двери рыжую и белокурую макушки в сторону. «Мисс Грейнджер, Мистер Малфой.» окинула она их взглядом, «Я вижу, вы справились?» «Да, мадам Помфри.» сразу же ответил Драко. «Если вы собираетесь превращать моё крыло в центр психологической реабилитации, делайте это по расписанию. И с разрешения.» сухо потребовала она. «Это была моя инициатива. Девочке стало плохо, вот я и привел её сюда.» он кинул на Гермиону короткий взгляд, будто пытаясь её выгородить. Гермиона кивнула и спешно направилась к выходу. Малфой пошёл вслед за ней. Только они вышли, Гермиона хотела что-то у него спросить. Повернувшись, она ожидала найти за собой высокую фигуру, но встретилась лишь с видом на море кушеток.  «А куда он делся?» спросила она у рядом стоящих девочек. «Так он вслед за тобой пошёл и уже к лестницам повернул.» ответила ей Луна. «А… ну ладно. Неважно. Пойдёмте.» в замешательстве заключила девушка.                  * Добравшись до Полной Дамы, не наблюдая по пути и следа от Малфоя, они с Джинни произнесли «Лабардан» и зашли в общую комнату. Мягкий гул разговоров, тепло величественного камина, старые книжные полки с трофеями и ещё более старыми книгами вместе с живыми картинами укутывали в мягкую, приятную, школьную атмосферу. И всё таки, иногда ей не хватало Гарри и Рона. Именно они были недостающим пазлом в этой картине уюта. Но Джинни никогда не давала ей унывать. «Тут посидим или пойдём уже в комнату?» она спросила у Гермионы. «Пошли уже к нам, что-то я устала за сегодня.» «Ещё бы, кто тебя просил лезть к этому Малфою?» «А как я могла стоять и смотреть, пока он вытворяет черт знает что? Я ему не доверяю.» «Похоже, он поменялся. Теперь исцеляет других.» сказала с ноткой иронии Джинни, заходя вместе с Гермионой в арку, «Он даже взял вину на себя перед мадам Помфри. Забыл может, что ты магглорождённая». «Похоже, что забыл.» сказала Гермиона, спускаясь по лестнице вниз в их комнату. Они вошли, и лицо Гермионы обдало сильным теплом от обогревателя по середине комнаты. Она подошла к окну около своей кровати и кинула на него свою тяжёлую сумку. Она немного засмотрелась на себя в окне, обхватив холодными руками тёплое лицо. Оно казалось бледнее, чем обычно, а глаза казались глубже и темнее. Джинни почти сразу же положила свою сумку и заколола волосы, чтобы пойти вымыться. Гермиона всегда шла после нее, потому что она предпочитала доделать все дела которые нужно было доделать, умыться и лечь спать. Пока она складывала в сумку учебники, которые пригодятся ей завтра, она задумалась о произошедшем. Она всегда думала, будто знает, какой Драко. Что у него есть чёткие границы, чёткая сторона. А теперь он стоял в больничном крыле и помогал девочке дышать, когда боль возвращалась из прошлого. Это просто казалось таким… нехарактерным для него? Её шрам молчал. Она кинула последний учебник в сумку, утяжеляя её ещё сильнее. Она принялась расчесывать волосы. Она рассматривала их; рассматривала, как каждый волос заплетается вместе с другими в отдельную кудрю, и эта кудря, вместе с другими кудрями — в копну волос. Затем всплыло то, что они с Джинни уже обсуждали: что на счёт её грязнокровства? Он уже забыл об этом? Забыл, как при каждом удобном случае напоминал ей, кто она есть? Как унижал этим словом, не являясь ничем лучше? Как же война всё поменяла. Может, оно к лучшему, что он поменялся. Может, он вырос? Всё таки, разворачивающийся кошмар прямо у него дома мог поспособствовать развитию его человеческих качеств… Или это усталость давит ей на мозг? Она положила расческу на свою прикроватную тумбу, выпуская тяжелый вздох, и расползаясь на кровати. Крукшенкс где-то бегал, явно не церемонясь на счёт одиночества девушки. И всё таки, она и сама понимала, что была одинока. У Джинни был Гарри. Она не была одинока. Она получала от него сов с письмами и подарками время от времени. Луна была… лишь от части одинока. Она не сильно интересовалась мальчиками, и, казалось, что ей было неплохо и в своей собственной компании. У Ханны был Невилл. Кажется, они очень подходили друг другу, особенно их сплочала любовь к травологии, насколько замечала Гермиона. У Парвати был Дин. Гермиона не знала их пару близко, они были ей не так сильно интересны. А она, всё таки, была одинока. А когда встречалась раньше с кем-либо, то просто чтобы кому-то что-то доказать. Перед глазами резко пролетело, как она по привычке начала держаться за руку там, где был шрам, когда он начал болеть, прям при Драко. Он наверняка догадался, что у неё такая же проблема, как и у той девочки. Только этого ей не хватало — чтобы он знал где у неё и что болит. Даже пускай, если он теперь стал терпеливее к ней. Она наблюдала, как пламя плясало в очаге обогревателя, обдавая комнату, совсем тёмную, освещённую лишь свечами на тумбах, лоскутами красного света, словно стараясь отделить свое тепло от себя и разбросать по краям комнаты. Гермиона почувствовала себя так тепло, её волосы мягко прилегали к её щекам, а одежда равномерно сохраняла теплоту, заставляя её проиграть сонливости, и отдаться в дрёму. Что-то вдалеке противно скрипнуло, и шаги по холодному камню задели её слух. Внезапное касание её плеча привело её в бодрствование, и она, словно зомби, встала, прихватив с собой чистую одежду и зубочистку с резинкой, и пошла умываться.

*

Пару недель незаметно проскользнули мимо. Сентябрь уже заканчивался, и наступала пора, которую нужно было просто пережить. Солнце начинало садиться всё раньше и раньше, а температура становилась всё холоднее, холоднее.  Её всё еще посещали мысли о её одиночестве, хотя уже не так часто, как раньше. Она сфокусировалась на учебе, считая своим долгом не подвести себя маленькую — мечтавшую о хорошей карьере и идеальной учебе. Ради этого нужно было чем-то жертвовать. За этот период времени у неё произошло ещё два приступа фантомных болей. Первый был опять во сне. В тот раз, ей снилось, будто на неё что-то давило, что-то сжимало горло, будто невидимая рука. Будто кто-то хотел, чтобы она задохнулась под тяжестью тела на ней, и ей стало так страшно, так панически жутко, что она проснулась вся полностью мокрая, будто пару минут назад она сражалась на ринге со львом десертной ложкой. Второй же приступ был намного хуже, потому что произошел не ночью, и не вечером в общежитии, а прямо за ужином в Большом Зале. Ничего не предвещало беды, как кто-то из младших, веселясь, сильным зарядом магии спровоцировал жжение её шрама, а за ним последовала скручивающая мышцы боль и неконтролируемая дрожь по всему телу. Такая, что тот пергамент, на котором она писала текст для презентации по истории магии, пришлось выкинуть. Она очень, очень надеялась, что никто этого не заметил, и девочки пытались её в этом убедить, но после этого, кинув взгляд на Драко, она заметила, что он странно наблюдал за их разговором. Правда, она не знала, когда именно он начал смотреть. После того случая с Драко, она как-то непроизвольно подглядывала за ним: как он ведёт себя на уроках, как он общается с другими. Она хотела точно понять, неужели он правда изменился, или она спутала его поведение с чем-то другим?  Она иногда вспоминала о том, как он совершенно между строк упомянул, что он исцелял свою маму от фантомных болей, и смотрела на него опять: сдержанный, больше не бросающий колких фраз ни Невиллу, ни кому-либо ещё. Его острая, высокая фигура перемещалась по коридорам абсолютно незаметно, будто не желая быть обнаруженным. Он казался одиноким. Это утро началось довольно серо. Гермиона быстро расчесала непослушные волосы, натянула форму, немного закатав рукава чтобы она не выглядела как манекен с магазина, и быстро зашагала по лестницам и коридорам. После второго приступа болей она боялась вообще в принципе делать задания где-то, кроме спальни или общей комнаты Гриффиндора. Она ещё пару дней после этого чувствовала, словно жила не в своем теле, а в чьем-то чужом, которое ей не повинуется.  Она торопилась на зельеварение к профессору Слизнорту, который любезно решил остаться и продолжить преподавать зельеварение, пока руководство было занято отстройством школы. Так как она проспала, несмотря на то, что Джинни её будила, она была почти уверена, что места для неё либо не будет, либо она будет сидеть с кем попало, потому что их курс был теперь больше, чем нужно, из-за повторяющих седьмой курс человек. Джинни и Симус уже были там, а у Луны была в это время астрология. Пары котлов с водой тихо побулькивали, а в воздухе был запах полыни и чего-то резкого, как будто недавно погасшего фитиля. Когда она зашла все уже сидели за столами вчетвером, не давая ей выбрать место. Она увидела Джинни, сидящую вместе с Симусом и ещё двумя учениками за квадратным столом и с печальным выражением лица приняла это как данность. Она начала разглядывать в тусклом помещении подземелья, где можно было сесть. Одно единственное место, в самом темном углу, дальше всего от стола профессора было свободно. Она даже не смотрела, кто сидит за столом, она заметила и понеслась к нему, смотря в пол. Ей было важно как можно быстрее сесть, поставить свой котел и достать стеклянную палочку для перемешивания.  Джинни кинула через всё помещение какой-то странный, нахмуренный взгляд на неё.  Гермиона нахмурилась в ответ, мол, «что? что-то случилось?». Джинни посмотрела куда-то влево от девушки, намекая ей посмотреть, с кем она сидит.  Гермиона легонько повернула голову налево, и встретилась взглядом с одной из знакомых Драко, Пэнси Паркинсон, а позже и с самим Драко, а точнее с его плечом, которое было чуть ниже уровня её глаз. Она медленно повернула голову обратно на Джинни, смотря на неё жалобным взглядом, мол «удачи мне». Та лишь поджала губы, не в силах ничем помочь. Раздался громкий хлопок в ладони, привлекающий внимание. Слизнорт стоял посередине класса и смотрел на каждого ученика по очереди, приветствуясь. «Сегодня мы будем работать в парах! Ваш сосед - ваш напарник. Зелье стабилизации нервной системы… Достаточно актуально в наше время. Но так же трудно в приготовлении! Не пробуйте его, пока я не одобрю.» объявил он с воодушевлением. «Итак, страница девяносто четыре в ваших учебниках, приступайте.» В классе прокатился негромкий шёпот. Гермиона кинула Джинни несчастный взгляд, на который та ответила просто грустно опустив голову. Когда она посмотрела на Драко, тот уже на неё смотрел. Его наблюдающие глаза казались отстранёнными и холодными. «Ну что, открывай.» Учебника у Драко не было. То ли забыл, то ли просто не купил. Она не сильно хотела спрашивать. Гермиона потянулась к учебнику на парте, открывая, придерживая книгу полузакрытой, страницу девяносто четыре. Она нашла её и положила открытую книгу между ними. Они принялись читать условия. «Ну,» наконец сказал он, глядя на список ингредиентов, «по крайней мере, оно не взрывоопасное.» Гермиона испустила тихое хихиканье, не поднимая головы, просто чтобы не показаться невежливой. Она начала искать взглядом стол с ингредиентами, чтобы взять нужные. Им понадобятся… «Корень валерианы и лунный порошок лежат на том столе,» перебивая её мысли сказал Драко, и указал на дальний стол, стоящий около места где сидела Джинни, «я пойду возьму в шкафу капли настоя полыни и горелку.» Она немного засмотрелась на него пока он скоординировано ушёл искать свои части рецепта, словно не ожидая такой готовности. Потом она и сама встала и побрела к столешнице на которой лежали её ингредиенты. Когда всё, что нужно, уже лежало у них на столе, они приступили к приготовлению. Гермиона чувствовала себя будто в потоке, ей не мешал Драко - наоборот, их движения странно и неожиданно совпадали: он держал устойчиво котёл, пока она помешивала густую жидкость, и он пододвигал к ней ингредиенты не пророняя ни слова.  Нарезав корень, взвесив нужное количество порошка, закинув всё это вместе в журчащую воду, осталось лишь отсчитать нужное количество капель настоя полыни. Гермиона достала пипетку, стараясь накапать ровно столько, сколько написано в книге, но несмотря на то, что с нарезкой корня она справилась, при работе с жидкостью у неё начали трястись руки. Довольно заметно.  Ещё хуже эту ситуацию делал пристальный взгляд Драко. Её рука уже ходила откровенно вниз-вверх, и она испустила рваный вздох и закрыла капли опустив в них колпачок с пипеткой. Получилось накапать только две капли. «Давай я.» Он раскрыл ладонь, прося капли, и она покорно передала их ему.  Он спокойно откапал остальные шесть капель и закрыл бутылёк. Сев, оперевшись локтями на стол, он посмотрел на девушку с каким-то уставшим взглядом.  «Это вряд ли пройдёт само.»  Гермиону пробрала дрожь, будто он читал её мысли. Она и так об этом знала, просто ей было как то не по себе просить помощи у него. Она не могла всецело его простить. Он опустил серые глаза с неё на котёл. Потом он взглянул снова на неё, но ничего не говорил. Гермиона держалась отстранённо, молча. Потом она набралась сил и спросила: «Откуда ты знаешь? У твоей мамы было что-то похожее?» «Да. Я видел уже у многих тремор, это одно из побочных явлений.» «Ты помогал кому-то ещё кроме той девочки?» «Почти весь седьмой курс я помогал мадам Помфри лечить подвергшихся пыткам по приказу Кэрроу. Он думал, кто-то в школе мог знать о том, где Гарри и чем он занимается.» Гермиона вдруг поняла: она ничего не спутала, похоже, Драко правда поменялся. Она представила, какой кошмар переживали ученики Хогвартса, пока они искали крестражи. «Это ужасно. Было много, кого так пытали?» «Да, не сказать, что мало.» «И твоя мама тоже…» Драко замолк. Казалось, он не хотел поднимать эту тему ещё раз, или он просто не был готов её обсуждать. Он отвёл взгляд от девушки, потупив его куда-то в стену. Но Гермиона как-то прониклась его рассказом. «Если ты хочешь поговорить с кем-то об этом…» «Хватит.» обрубил он, уставшим голосом. Она немного растерялась, и отстранилась от стола, будто подтверждая свою капитуляцию. Она не знала, что на неё нашло. Может, так проявлялось её одиночество. Она понимала, что раз он так не желает разговаривать об этом, должно быть, он быть свидетелем чего-то ужасного. Это вдвойне ужасно, когда происходит с твоими родителями. Профессор Слизнорт подошёл к их паре и начал рассматривать зелье, которое они ещё даже не перемешали после добавления полыни. Гермиона бросилась к стеклянному прутику, начиная перемешивать жидкость. Слизнорт внимательно наблюдал за происходящим. Она была от чего-то такой вязкой и неповоротливой, что у девушки не получалось её нормально размешать и не заставить котел ходить ходуном. Драко заметил её усилия и взял котёл за ножки, придерживая от падения. Гораций улыбнулся наблюдая за таким контрастным дуэтом и за слаженной работой. Чем больше они мешали, тем больше он загустевал, и Гермиона вспомнила, как изучала принцип Ньютоновской жидкости. Она начала перемешивать совсем легонько, едва прикладывая усилия, и зелье посветлело и ободряюще засверкало. Когда оба оставили бедный напиток в покое, смотря в ожидании на профессора, тот довольно улыбнулся, посмотрев на них по очереди и присудил вареву оценку «Превосходно». Прошло ещё пару секунд, и Драко, расслабившись, откинулся на спинку стула, опять посмотрев на девушку, а потом на её кисти рук, сложенные в замок на столе. «Тебе нужна помощь с последствиями.»  «Да нет, всё в порядке.» «Я не спрашиваю. Я вижу, помощь не будет лишней.» настаивал Малфой. «Или ты и дальше хочешь так ходить, держась за руку как ненормальная, дрожа и испытывая фантомные боли?» Гермиона почувствовала, как её щеки начали наливаться теплом от понимания, что всё таки Драко заметил.  «Я не ненормальная!» вспыхнула она. «Я не говорил, что ты ненормальная, я сказал, как ненормальная, если продолжишь ничего не делать с этим.» «Получается ты сравнил меня с ненормальной!» «Ладно, прости, я имел ввиду что-» «И только я подумала, что ты изменился!» Драко нахмурился, не успев закончить и проследил взглядом, как она положила обратно в свою сумку учебник, быстро вытерла прутик и ровно в ту же секунду, как она повесила на плечо свою сумку, Слизнорт объявил о конце урока, и она гордо, размахивая кудрявой гривой, вышла из класса. Он лишь издал хилый вздох.

*

Через пару дней наступили очередные выходные, Гермиона и Джинни вместе с Парвати решили провести день в Хогсмиде, отдохнуть от школы и может прикупить чего-нибудь в «Писарро» или «Сладком королевстве». После того, что произошло на уроке зельеварения, Гермиона задумывалась, а не переборщила ли она? Она думала о фразе, которую не дала ему закончить, пыталась придумать ей окончание, что он пытался иметь ввиду. В целом, ей хотелось извиниться, ведь он первый, кто знал как избавить её от последствий деяний Беллатрисы, и который настаивал на этом, будто беспокоясь… Но каждый раз завидя его где-то вдалеке, воспоминания о том, как он называет её грязнокровкой с надменным видом, напоминали ей о издевательствах, которые он заставил её пережить, и это её хорошо сдерживало. Осень в этом году не жалела дождя, и будто спутала Хогвартс с какой-нибудь грядкой — почти каждый день лили дожди, небо щедро обдавало все окрестности тоннами воды, заставляя каменные дорожки и переправы быть влажными и скользкими, а деревянные балки сырыми. Хогсмид не был исключением. Он был шумным, промокшим но таким же волшебным, как всегда. Воздух пах влажностью, мёдом и чем-то пряным, витрины сияли тёплым, приглашающим светом, и многие другие ученики так же как и девочки пришли в Хогсмид развеяться от удушающей учебы. Гермиона вместе с девочками решили остановиться у лавки с пергаментом и перьями, когда услышали резкое, брошенное, словно невзначай, слово. «Не обращай внимания, эти грязнокровки постоянно ведут себя так, будто они особенные.» Гермиона рефлекторно нахмурилась и повернулась, увидев знакомого слизеринца с шестого курса, рассказывающего что-то второкурснику. Людей толпилось так много, что она чуть ли не потеряла их из виду, но подняв взгляд, она еле заметила высокую, светлую голову, стоявшую сначала спиной а затем поворачивающуюся к ним. «Эй, чему ты учишь младших?» Они стояли в паре метров от девочек, и вид Гермионе закрывали люди, которые стояли просто сплошь и рядом, но она сразу узнала порывистый голос Драко. «А что не так?» спросил его слизеринец, «Его просто одна такая  раздражает. Вот я и обьясняю.» «Неужели война тебя ничему не научила?» «Да брось, Драко, если одна грязнокровка помогла-» «У неё есть имя, знал?» грубо перебил тот, «Тебе нужно быть благодарнее, твою шею спас не чистокровный маг, а та, кого ты ненавидишь.» Гермиона подумала, что она во сне, или в конфетках из «Сладкого королевства» было что-то не то. Она на какой-то момент задержала дыхание, пытаясь прокрутить услышанные слова вновь. Пока слова крутились у неё в голове, она смотрела, как Малфой со своей компанией идут к «Писсаро» около которого они стояли. Затем, взяв Джинни и Парвати под руки, и убедившись, что Драко точно их не видит за стоящими в очереди людьми, они пошли прочь оттуда. Гермиона вела их уже минуты две, словно убегая с места преступления, ощущая нескончаемый поток бурлящих мыслей. «Куда ты нас так тащишь?» удивилась Парвати, пытаясь успевать перебирать ногами за девушкой. «Вы слышали разговор Деймона, который был в школе еще на шестом курсе, и Малфоя, только что?» нервно спросила Гермиона. «Я — нет.» ответила Парвати. «Я увидела только, как он шёл к «Писсаро», а затем ты уже тащила нас куда-то.» сказала Джинни. Гермиона наконец остановилась, отпустив двух девушек и встав между ними, чтобы рассказать, что она услышала. Спустя пару минут, израсходовав весь запас кислорода, она глубоко дышала, ожидая услышать реакцию девочек. Джинни смотрела на неё с круглыми глазами и полуоткрытым ртом, словно карикатурка, а Парвати нахмурилась, взявшись за подбородок. «Похоже, Малфой повзрослел.» заключила Патил. «У меня нет слов, честно.» сказала Джинни, становясь всё более агрессивной в лице. «Он считает, что может просто вот так стать защитником магглорождённых?! После всего, что он говорил?» «Я тоже не понимаю, но похоже, что да.» «Какой же он паршивый, наглый-» Джинни начала примерять на Драко всевозможные негативные эпитеты, активно жестикулируя и топая. Гермионе вдруг стало так смешно, что она залилась раскатом смеха от такой честной реакции подружки. Ей понадобилось ещё пару минут чтобы отдышаться. Когда Джинни закончила, она тоже уже улыбалась. Гермиона обхватила их обоих руками, обнимая, и они позабыв о случившемся, двинулись дальше гулять по городишке.

*

Вернувшись в школу к девяти часам, сходивши в душ и приведя себя в порядок, почти готовая идти спать, Гермиона почувствовала то, чего не хотела больше чувствовать никогда — очередные фантомные боли. Когда Джинни заметила, как девушка тряслась, расчесывая волосы, она моментально спросила, почему та терпит и молчит, получая в ответ «я не хотела тебя беспокоить». Она тут же схватила её под руку и повела в больничное крыло к мадам Помфри. Коридоры были непривычно узкими, она шла почти на ощупь, цепляясь за Джинни. Рука Гермионы извивалась от боли, словно прямо под шрамом кто-то чертит слово иглой изнутри. Она пыталась дышать ровно, когда они спускались по лестнице, но воздух снова и снова застревал в бронхах, не давая надышаться, зрение плыло а голова снова раскалывалась, будто сама магма разливалась у неё в черепе. «Ещё чуть-чуть,» повторяла девушка, как мантру, доводя Гермиону до заветной двери. Удерживая её за талию, она довела её до кушетки и посадила. Какое-то время они ждали мадам Помфри; эти пару минут были для ничего не смыслящей в волшебной медицине Джинни тяжелыми. «Мисс Уизли?» подала голос мадам, уже на ногах. Джинни начала свой рассказ о состоянии Гермионы, о том, из-за кого она этим страдает и после чего это стало её бременем. Женщина уложила кудрявую голову на подушку с особым состраданием. Простыни казались ледяными, и от этого контраста тело сжалось ещё сильнее.  Помфри нахмурилась, проводя палочкой над шрамом. Гермиона зажмурилась — от одного прикосновения магии жжение вспыхнуло ярче, хотя внешне ничего не происходило. «Ох, это последствия Темной магии, девочки… Обычные заклинания тут не помогут…» обессилено сказала мадам. Джинни стояла около койки, колеблясь в ответе. «Мисс Уизли, побудьте здесь. А я…» она поколебалась всего на секунду, «позову того, кто знает, что с этим делать.» И ушла. Джинни ещё пару секунд смотрела в след мадам Помфри, затем переведя взгляд на подругу, корчующуюся от боли. «Что, если она про Малфоя?» Гермиона приоткрыла до этого закрытые глаза, защищающие от яркого света в комнате.  «Думаю, так и есть.» Джинни скорчила недовольное, хмурое лицо. Гермиона поджала губы. Тут же в комнату влетели сначала мадам, потом Драко.  «Мистер Малфой знает специфические стабилизирующие чары, будем надеяться, что у него получится.» Джинни кинула на него гневный взгляд. «А нет никого другого?» «Нравится вам это или нет, мисс Уизли, сейчас Мистер Малфой — ваш лучший вариант.» Драко будто не заметил вышесказанного, и заметив Гермиону, лежащую на кушетке и сильно сжимавшую свою руку, будто та скоро отвалится, быстро подошел.  Закатав без её разрешения рукав пижамной рубашки повыше, он насупился. Затем, он провел большим пальцем по шраму, смотря на реакцию девушки. Она зажмурилась и тихо зашипела, пот выступил у неё на лбу а руки начали дрожать.  Матрас едва заметно прогнулся — он сел на край кушетки. Гермиона попыталась взять себя в руки, чтобы даже если было слишком больно не показывать это ему. Он сидел слишком близко, ближе чем когда-либо ранее. Он источал тепло сквозь холод простыней. «Снова оно? Как в Большом Зале?» «Хуже…» еле выдавила из себя девушка. «Тогда это была скорее реакция на магию неподалёку… Сейчас, я даже не знаю почему оно…» «Понятно. Главное не забывай глубоко дышать, хорошо?» Гермиона сделала глубокий вдох, понимая, что до этого её дыхание было рваным и болезненным. «Молодец.» он смотрел на то, как она дышит ещё пару секунд, после вытащив палочку. Что-то сжалось внутри неё от этих слов и от вида его профессиональности. Он начал накладывать какие-то заклинания, название которых походили на песнопения. Она ещё никогда не видела такого сосредоточения на лице Драко.  Мадам Помфри, будто что-то зная, вывела Джинни рядом к себе в кабинет. Палочка Драко источала распространяющееся свечение, как при заклинании Эпискей или Люмос. Гермиона наблюдала, как он почти вплотную прислонил её к её руке, сильно сфокусировавшись. Она смотрела сквозь какие-то силуэты перед глазами на его взгляд, оценивающий, внимательный. Ей стало легче всего на секунду, затем на неё снова обрушилась боль с такой же силой, если не сильнее. Она прикрыла другой рукой зажмуренные глаза. «Всё ещё плохо?» Гермиона кивнула, а затем добавила: «Стало легче, но потом опять пробрало до костей…» Малфой цыкнул. Он забегал глазами по стоящему рядом медицинскому штативу. Гермиона посмотрела на него, убирая руку с лба. Его взгляд выглядел так, будто он знал, что можно сделать, но не хотел говорить. «Ты ведь знаешь, что нужно делать? Давай, я не боюсь. Делай.» уверенно сказала она, неведая, про что речь. «Ты уверена?» «Да.» «Тогда скажешь, если станет хуже, или захочешь, чтобы я прекратил.» Гермиона нахмурилась, Драко улыбнулся. Она поймала себя на мысли, что ему идёт улыбка. «Это будет работа с остаточной магической реакцией.» сказал он, потянувшись к пуговицам на её рубашке. «Мадам Помфри научила меня этому, когда рассказывала про маггловскую медицину. Это что-то вроде массажа, но я задействую в этом магию.» Гермиона напряглась, как оловянный солдатик, когда его холодные пальцы слегка дотронулись её тёплой кожи чуть ниже ключиц, расстёгивая пуговицы. Он делал это аккуратно, словно боясь что-то повредить. Сквозь боль и тремор, она помогла расстегнуть еще две пуговицы, и замерла, когда он убрал руки. «Мне нужно будет коснуться плеч, шеи, и области вокруг шрама.» предупредил он негромко. Она засмотрелась всего на секунду. Потом коротко кивнула и, неловко приподнявшись, скинула рубашку ровно на столько, чтобы плечи и шея были видны. Кое-где ему виднелись родинки и небольшие веснушки на плечах. Простыня тихо зашуршала, когда она повернулась на бок, спиной к нему, всё ещё дрожа. Он легонько смахнул остатки её кудрявых волос ей на плечо, благодаря чему её лица было ему не видно. Он положил ладонь ей на плечо почти невесомо, а затем второй обхватил сторону шеи, сначала разогревая. «Дыши ровно.» Гермиона попыталась, она отдала воздух рвано, но на выдохе напряжение в груди чуть ослабло. «Вот так, молодец.» И опять, в груди девушки кольнуло. Он начал круговыми движениями разогревать мышцы у основания шеи, проводя сквозь ладони невербальные заклинания, которые распространялись по позвоночнику и переходили по всему телу теплом.  «Магия находит, где боль собирается в узлы, и устраняет её.» объяснял он. Она кивнула в ответ. Его касания заставили кожу покрыться мурашками, и Гермиона просто надеялась, что он этого не увидит.  Магия продолжала растекаться по её спине, как по воде. Когда его ладонь приблизилась к шраму на руке, жжение вспыхнуло сильнее, и несмотря на старания дышать ровно, Гермиона опять зашипела, судорожно сжимая простыню. «Хватит?» «Нет,» моментально ответила она, выдыхая, «продолжай, только медленнее. Там больнее всего.» Он изменил темп. Пальцы скользили вдоль кожи, не касаясь самого рубца, а будто обводя его, снимая напряжение вокруг. В какой-то момент он наложил вторую ладонь, создавая устойчивое, тёплое давление. «Из-за твоего откладывания, ситуация хуже, чем могла быть, если бы обратилась за помощью сразу.» Боль не исчезла сразу, она сначала будто сопротивлялась, пульсировала, но потом начала отступать, немного неохотно, оставляя после себя дикую усталость. Драко продолжал использовать заклинания, вгоняя их в её тело.  «Я почти сразу заметил, что ты странно держишься за руку.» Гермиона встретила это тишиной. Она застенчиво промычала.  «Почему ты сразу не сказала? Я мог бы помочь.» «Ты сильно изменился, я ещё не знала об этом тогда.» Драко продолжал, сосредоточенно, не зная, что ответить. Гермиона поймала себя на том, что дышит ровнее.  «Теперь лучше.» Прошло ещё несколько минут, прежде чем он убрал руки, и как-то бережно натянул стянувшуюся рубашку обратно на миниатюрные плечи. «Тогда, на сегодня достаточно.» произнёс он уставшим голосом.  Гермиона застегнула пуговицы рубашки и медленно вернулась в сидячее положение. Мир больше не плыл а жжение сменилось терпимой тяжестью.  Драко встал с кушетки, смахивая что-то невидимое с рукавов черной рубашки. Девушка посмотрела на механические часы, висевшие над входом в комнату.  «Боже, спасибо тебе, что согласился в такое время прийти и помочь мне.» «Всё нормально. Кто спит в такое время?» иронизируя спросил парень. Гермиона нахмурилась, а затем улыбнулась. «Ну, вообще, я уже была готова лечь спать, если бы не это.» хихикая сказала девушка, кивая головой на свою пижаму. Драко кинул короткий смешок. Кажется, они вели нормальный разговор. «Я думаю ещё пару массажей и ты перестанешь чувствовать эти боли. Я надеюсь.» Гермиона тяжело вздохнула при понимании, что придется пережить ещё парочку приступов. Драко заметил это и прищурился. «Что, не понравилось?» «Нет, нет, дело не в этом.» «И только я подумал что ты изменилась!» шутливо произнёс он, намекая на то, что она сказала ему на уроке зельеварения. Гермиона сначала удивилась, а через мгновение громко засмеялась, испытывая долю стыда за свои слова. «Извини, Драко, это было глупо.» сказала она с улыбкой, успокаиваясь от смеха.  «Всё в порядке.» сказал он с тёплой улыбкой на губах, держа руки в карманах.  «Я вижу, вы закончили?» прервала их любезничание мадам Помфри, входящая в комнату вместе с Джинни. «Да, мадам, Гермионе уже лучше. Я, пожалуй, пойду в мою общую комнату.» быстро произнёс Драко, мигом удалившийся из помещения. Опять. Гермиона встала, всё ещё ощущая тяжелую усталость по всему телу. Она хотела побыстрее пойти в спальню, плюхнуться на кровать и как следует выспаться перед учебным днём. Джинни подбежала, подхватив её под руку.  «Всё в порядке, Джинни. Я думаю, я смогу дойти сама.» успокаивающе сказала она. «Драко хорошо постарался, мадам Помфри.» «Я рада, что у нас в Хогвартсе есть такой целитель. Будем надеяться, он и далее будет практиковать свой талант.» ответила она со скромной улыбкой, провожая их из помещения и выключая свет. После ночных приключений, девочки пришли в свою спальню, кинулись на кровати и уснули, укутанные теплом обогревателя крепким сном.