Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

             — Вот давайте мы сейчас над этим и подумаем, — оскалился уже почти не безымянный хозяин кабинета.       — «Давайте», — буркнул я, понимая, что на халяву проскочить не получилось. — «И здесь думать придётся. Вот же ж блядссс… блин», — Но тут у меня проклюнулась компромиссная идея: — Сэр, а давайте мы друг дружку того… — и не успел гоблин шарахнуться от такого непростого предложения, как я пояснил: — взаимообзовём. Разделим нагрузку, так сказать. А? Как Вам идея? — И я уставился на собеседника, очень довольный собой.       — То есть Вы хотите сказать, что тоже нуждаетесь в… в… — подбирая слова, он покрутил в воздухе пальчиками, камнями в перстнях запустив по стенам несколько солнечных зайчиков. — …в ином обозначении, нежели уже имеющееся?       — Нууу… — протянул я. — Не то чтоб прям срочно, но хотелось бы.       Действительно, мне не то чтобы срочно нужно было придумать новое имя и фамилию своей альтернативной личности, но если вырисовывалась перспектива свалить на кого-то часть своих забот, я всегда предпочитал хотя бы попытаться. А что бы то ни было скрывать от этого гоблина я не видел смысла. Он и так уже был посвящён в две мои важные тайны: нечеловеческую природу и наличие в моём распоряжении как минимум парочки одиозных артефактов. Диадемы Рейвенкло и Воскрешающего камня. Вряд ли столь яркая реакция гоблина тогда, когда я предоставил для осмотра мою Прелесть, была связана с кольцом Гонтов. Естественно, он узнал Второй Дар Смерти. А если почуял каким-либо образом крестраж в кольце, так и вовсе целых три тайны получалось. Тем более у моей, пусть — «Возможно», — немного преждевременной, откровенности имелось оправдание, которое я не замедлил привести:       — Всё, произнесённое в стенах банка, остаётся тайной. Вы ведь так сказали, сэр?       — Так, — подтвердил гоблин. — Остаётся. В основном.       — Как это? — сразу же насторожился я.       — Я сказал: «в кабинетах банка», а не «в стенах». Фойе свободно от чар конфиденциальности. В противном случае могли бы возникнуть неудобства, — спокойно пояснил он.       — Понятно. И правда, — признал я. — неудобно было бы. — «Клиентов дурить».       Мой собеседник молча изобразил согласный кивок, а я решил не отступать от задуманного.       — Ну так что? Я придумываю имя Вам, а Вы — мне. По рукам? — снова предложил я.       Но гоблин почему-то не спешил соглашаться.       — Хррр! — издал он странный, немного пугающий звук.        Только потому, что при этом он оттянул вперёд чёрный с тонкими золотыми арабесками шейный платок, кокетливо выглядывавший из расстёгнутого ворота белой рубашки, я догадался, что мой визави просто прочистил горло, а не испустил предсмертный хрип.        «Хотя…»       — Сэр, что с Вами? Вам нехорошо? — счёл необходимым спросить я, на самом деле обеспокоенный.       — Нет-нет, всё… отлично, — сипло заверил он меня, не торопясь, правда, возвращаться в нормальное состояние.       «Если из-за полушутливой просьбы столько проблем, оформлю я сейф на Гарри Поттера. Ничего же страшного, потерплю и старое имя. А в письмах пока продолжу подписываться «Г. П.», а потом уж как-нибудь придумаю сам», — решил я, ни на миг не усомнившись в том, что последующим письмам быть. По поводу чего в моей шальной головушке сразу по прочтении письма Северуса сложился один планчик.       Гоблин в это время занят был тем, что, достав из нагрудного кармана нарядного сюртука белоснежный кружевной платок, куртуазно промакивал выступившую на сером лбу испарину.       — Эта сделка… не кажется мне… справедливой, — вымученно признал он.       — Чевой-та вдруг? — я даже сам смутился немного, когда осознал, насколько уподобился Хагриду: — «Видать, подсознательно. В противовес изяществу чужих манер. Комплексы, что ли?»       Но хозяин кабинета явно не стремился порадовать меня ни развёрнутым ответом, ни немедленным улучшением самочувствия.       — Просто… Яааа… — выдавил он ещё более скрипучим, чем обычно, голосом.       Я занервничал и тоже потянулся к нагрудному карману. К своему. Тому́, куда недавно убрал с гоблинских глаз долой столь впечатливший его артефакт. Но опомнился и отдёрнул руку: крестраж мне сейчас ничем не смог бы помочь. Очистив свой стакан из-под сока, я наколдовал воды и пододвинул гоблину, промеж делом порадовавшись, что делаю несомненные успехи: кристально-прозрачная прохладная водичка заплескалась в стакане уже после четвёртой моей попытки.       Бедолага питьём не побрезговал, принял вроде как с благодарностью, по крайней мере выпил всё.       Посидев с полминутки с закрытыми глазами, гоблин ещё немного ослабил шейный платок и заговорил уже не так одышливо:       — Сейчас Вы имели возможность… наблюдать воздействие на меня… как на Вашего финансового управляющего… клятвы о приоритетном значении Ваших интересов… перед моими.       — Эммм… — протянул я глубокомысленно и всё-таки залез в карман. — «Ага. За дополнительными мозговыми мощностями». 

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Пальцы согрело нежным приветствием.       «Ну здравствуй, подлиза, — отозвался я и пригрозил, отгоняя навязчивое видение напряжённых кубиков пресса над поясом синих атласных штанов: — Ой дождёшься. Ещё лет шесть — и точно быть тебе интимным аксессуаром».       Меня накрыло чужим наигранным возмущением, а под ноготь вонзилась тоненькая иголочка электрического разряда. Совсем как в первой жизни, когда статика от стиральной машинки накапливалась на кранах в ванной. Тогда, желая помыть руки, вместе со струёй воды я, бывало, получал(а) такой «приветик» от цивилизации.       Стойко удержавшись от шипения сквозь зубы, я послал мысленный вопрос в сторону комка злорадства, затаившегося в уголке сознания: «Я не понял: это ты так протестуешь или, наоборот, демонстрируешь широту возможностей?»       Получив ещё один неприятный укол, правда чуть слабее, я приласкал погладил ободок кольца и не удержался от очередной шпильки: «Это у тебя батарейка садится, или испугался, что я передумаю тебя в кольцо для члена трансфигурировать?» И проглотив распиравший меня смех, вызванный всплеском почти искреннего ответного возмущения, я обратил внимание на более материального собеседника. Понятное дело, что обмен «любезностями» в моём сознании занял всего несколько секунд, а потому обстановка в кабинете изменилась несильно. Но хозяину того явно стало получше.       — Сэр, а нельзя ли поподробнее? — вежливо попросил я оклемавшегося гоблина. — А то я не очень разобрался: откуда взялась клятва, если мы ещё не подписали договор?       Он снова приложился к своей так и не остывшей чашечке, что за всё время нашей встречи опустела лишь наполовину. Отпив, тяжело выдохнул, обдав меня волной густого травяного аромата.       — Хороший вопрос, мистер Поттер. Хороший вопрос, — пробормотал он. И по тому, что в задумчивости гоблин назвал меня так, как вроде не должен был, можно было судить о степени его растерянности.       «Хах! Называется: почувствуй себя Тем, Кого Нельзя Называть, — усмехнулся было я, но понимания со стороны крестража не встретил: — К-хм… Ну в общем… Ладно, потом объясню», — в который уже раз пообещал я. Действительно, Тому Риддлу в кольце ещё неоткуда было узнать, на что «благодарные» жители Магической Англии заменили его псевдоним-анаграмму.        — Я подозреваю, что в договоре уже нет нужды, — заговорил собравшийся с мыслями… — «Мой финансовый управляющий?» — Определённо, стоит соблюсти формальности, но… Как Вы и сам только что могли видеть, — гоблин поджал и без того тонюсенькие губы, цветом чуть серее кожи лица, и продемонстрировал мне платок, явно намекая на своё недавнее незавидное состояние, — на меня уже распространяется условие клятвы, обязывающее блюсти выгоду клиента вперёд собственной. Я ни на миг не задумался бы перед тем, как предложить вариант фамилии для Вас. Для меня это было элементарно. А вот Вы, наоборот, явственно затруднялись придумать как псевдоним себе, так и людское имя мне. То есть в этой сделке Вы явно были бы недополучившей стороной. И сработала магия клятвы.       — Поняааатно, — протянул я, сделав мысленную пометочку не перекладывать свои проблемы на чужие плечи. — «Ну если не хочу испортить отношения с гоблинами, уморив своего финансового управляющего».       Крестраж равномерно излучал заинтересованность.       — Ну и какую же фамилию Вы, сэр, вот так запросто готовы мне предложить в качестве… в качестве… На замену, короче, — полюбопытствовал я.       Гоблин глянул на меня недоверчиво, — «Вроде бы. Ох уж эта их непонятная инопланетная мимика», — словно предлагая мне взять свои слова обратно и не позориться.       Крестраж теперь транслировал примерно то же самое: смесь умиления и презрительной снисходительности. Как к котёнку, который пытается войти в зеркало и поиграть с «приятелем». Так и хотелось сказать обоим классическое: «Злые вы. Уйду я от вас».       Не дождавшись от меня понимания, гоблин откинулся на спинку стула, переплёл пальчики уложенных на жёсткие подлокотники рук и — опустив взгляд с моего лица на мою же левую руку с кольцом — выдвинул вперёд мощную нижнюю челюсть, словно указывая острым подбородком на…       — Что? Кольцо? «Гонт», что ли? — удивился я.       Крестраж взвеселился так, что я поморщился от боли, стрельнувшей в висок, и в отместку сдёрнул кольцо с пальца.       Гоблин вздохнул и проскрипел укоризненно:       — «Певерелл».       — О… — Я, честно сказать, охренел.        В кабинете повисла тишина. Я смотрел на гоблина, он смотрел на меня.        Потом он изобразил на лице нечто наподобие человеческого недоумения и невинно спросил:       — А что такого?       «Да и действительно, «что такого»? Ничего, бля! Да мне б «такого» в жисть в голову не пришло! Это же чистой воды фанонный штамп! Или… — я задумался. — Или и правда ничего такого? Да и буковка «пы» мне подходит. Но…»       Тут я очень пожалел, что «окольцованный» Том Риддл, кроме как различными эмоциями, не мог выражать свои суждения. Ведь из-за этого я не мог толком посоветоваться с лучшим учеником Хогвартса сорокалетней давности.       «Н-дааа, Томми. Это точно кармический откат: сдержанному и безэмоциональному человеку предоставить единственного, скорее всего, собеседника, для общения с которым нужно прочувствовать ситуацию».       В общем, всё указывало на то, что решать: соглашаться или нет на предложенный гоблином вариант, мне придётся самостоятельно. Без «звонка другу». Но кольцо я всё-таки надел обратно, шикнув на обиду крестража.       — Да знаете, неудобно как-то, — признался я. — У меня как-то наглости не хватает. Кто я, а кем были Певереллы. Они — о-го-го! А я… — «Угу. Как в песне поётся: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой». Или всё же?..» — А Вы как считаете? — всё-таки решил я использовать «помощь ведущего».       — Не вижу никаких препятствий, — выразительно пожал мощными плечами «ведущий». — Вы уж простите за откровенность, мистер… ммм…       — Да ладно, — отмахнулся я, окончательно хороня любую недосказанность.       — Тем проще, — оживился гоблин. — Так вот. Простите за неприятные слова, мистер Поттер, возможно Вы не в курсе, но «Поттер» Вы чисто номинально.       — В курсе, — признал я.       — Ну вот видите. Так какая разница: быть однофамильцем Поттеров, или быть таковым Певереллов?        Я, хотя отчётливо видел разницу, всё же промолчал, поскольку мой собеседник явно считал свой вопрос риторическим.       — Я Вам даже больше скажу, — воздел он к потолку указательный пальчик, снова ловя камнем в перстне лучик ненастоящего солнца из наколдованного окна. — Назваться Певереллом у Вас есть хоть какие-то ммм… материальные, назовём так, основания. — И тем же пальцем гоблин указал на моё кольцо.       А я опустил взгляд на «материальное основание» и задумался, привычно поглаживая то большим пальцем. Задумался, как всегда, не о том, о чём следовало бы подумать в текущий момент: «Вот интересно, почему я называю кольцо с Камнем кольцом? Ведь кольцо с камнем — это перстень. И гоблинские перстни я так и называю. Наверное потому, что Прелесть была кольцом, — на последней фразе почувствовалась чужая насмешка, и я огрызнулся: — Это я не про тебя вообще! Умолкни».       — Да и выдать себя за Певерелла проще простого, — продолжил гоблин, не дождавшись от меня реакции. — Ничто ведь не мешало одному, а то и нескольким сыновьям Кадма или Антиоха в своё время отправиться за пролив и там осесть. А теперь их пра-, пра-… В общем, много раз пра- просто решил вернуться на историческую родину. Это логично, понятно, так все и подумают. А «Гарри Поттер», уж простите, — пустышка, — подытожил он, не ведая, что в точности повторил эпитет, недавно использованный мной в адрес вроде как собственного имени.       — Спасибо тебе, добрый чеее… нечеловек. Мне именно этих слов не доставало, чтобы именно так себя и почувствовать, — почти и не пошутил я, впечатлённый широтой чужого кругозора: — «Он даже помнит имена «сказочных» братьев».       Нечеловек напротив меня только молча развёл короткими, но мускулистыми ручками.       А наивный я решил, что «все», которые что-то там «подумают», — это была просто фигура речи. И спросил у своего внутреннего Тёмного Лорда: «Как считаешь: стоит обнаглеть и согласиться?»       Крестраж ответил весёлым одобрением. В чужом веселье явственно проскальзывали нотки истеричности, но я того понимал как никто иной. И истеричность была скорее нашей общей.       — А давайте! — махнул я рукой, типа: сгорел сарай, гори и хата.       — Замечательно! — одобрил гоблин и активно потёр ладони в перстнях друг об дружку, брызнув на стены десятком радужных пятнышек. — Рад, что оказался полезен. Теперь дело только за именем. Но тут уж, думаю, советы не нужны?       — Ммм… сейчас-сейчас… — пообещал я рассеянно, углубляясь в выбор варианта, наиболее достойного «таинственного Г. П.».       Тут меня поджидала небольшая проблемка. Не с именем. Имена на «Г» возникли в сознании почти мгновенно. Было тех откровенно мало — всего два, — но это, к сожалению, было ровно в два раза больше необходимого. А выбирать я не любил. Вот в этом и заключалась проблема. Я ещё с первой жизни уважал(а) подход: «Заверните всё. И скидочку не забудьте. За мелкий опт». С тех пор во мне принципиально ничего не изменилось. А варианты оба были со смыслом, оба шикарные, по крайней мере я думал именно так.       Первым — «Но не по важности, а всего лишь по алфавиту», — шёл «Гаррет». И дело тут было не в том, что в фанфиках это имя встречалось редко — во всяком случае я в первой жизни натыкалась на такие работы всего раз или два, не более, — просто я девушка-подросток зачитывалась книгами Алексея Пехова. Цикл «Хроники Сиалы» произвёл на мой подростковый разум небывалое впечатление. Та я больше десятка раз перечитала этот трёхтомник. Я влюбилась в неуловимого вора Гаррета Тень. Я готова была снова и снова переживать приключения и попадать в передряги с главным героем, с крошкой гоблином Кли-кли и прочими спутниками Гаррета.       «Эх, Смерть. Вот нет чтобы ты меня туда забросила, а?»       В общем и целом эти книги стали для меня образцом того, каким должно быть качественное и интересное фэнтези, а Гарррет Тень… Ну тут всё было понятно.       Вторым вариантом — и тоже наполненным смыслом — был «Геральт».        «Да-да. Тот самый, который из Ривии».       Во-первых, он тоже был фэнтезийным идолом моего самого первого, девичьего, детства. А во-вторых, у нас с ним было кое-что общее. Не совсем общее конечно, но это «кое-что» роднило нас похлеще, чем иных близнецов.        «Как называли Геральта? Нет, не Мясник из Блавикена. А — Белый Волк! А я — волк. Хоть и чёрный, и маленький пока, но ведь волк же! Так и что выбрать? «Гаррет» или «Геральт»? «Геральт» или «Гаррет»? Как же, мать ети, трудно выбирать! — я примеривался так и сяк, пытаясь не выбрать, а совместить, и понимал, что совершенно точно не получится ни при каком раскладе. — Ни при каком раскладе. Совершенно точно. Но так хочется! А может, всё-таки?.. Да не, хуйня какая-то получается. Вот же ж!.. Ну почему всякие «Анна-Мария», «Анна-Лиза», «Лиза-Лотта» есть, а «Геральт-Гаррет» — такого нет, а?»       — И всё же посоветуйте, сэр, — обратился я к гоблину, поскольку и от крестража фонило растерянной задумчивостью. — Не могу выбрать: «Гаррет» или «Геральт»?       — Хммм, хммм… — мой советчик тоже ушёл в себя.        «Ну и? «Геральт» или «Гаррет»?»       — «Гаррет» или «Геральт»? — забормотал вслух озадаченный гоблин, вплоть до интонации повторяя мои мысли. — «Геральт» или «Гаррет»? — Он присосался к чашечке, и это, по всей видимости, как-то помогло ему принять решение: — Я бы посоветовал всё же остановиться на «Геральт». Это имя легче воспримется Вашими согражданами, поскольку напоминает английское — «Гарольд». Вас куда проще причислят к «своим». С этим именем, если Вы всё же решите остановиться на обсуждённой нами фамилии, лёгкое отличие в звучании имени спишут на материковый колорит.       Тут я уже более предметно обалдел от высоты полёта гоблинской мысли — «Он меня уже согражданам представил!» — и насторожённо уточнил:       — Вы так уверены, что мне придётся выйти под новым именем и фамилией в более широкие круги, чем… — И я в сомнении неопределённо обвёл рукой кабинет.       — Обязательно нужно заранее учитывать все риски. Тем более условия позволяют это сделать. Такова основа банковского дела, — поучительно заметил гоблин.       — А-аа. Понятно. Ну хорошо. Я… я ещё подумаю. Попозже определюсь. Когда-нибудь, — жадный я не был готов вотпрямщаз расстаться с пятьюдесятью процентами детской мечты. — Это ведь ничего, если я подпишу договор именем и фамилией, как Вы сказали, пустышки?       — Почему нет? — скрипнул мой собеседник. — Главное — отпечаток Вашей магии, а не буквы на пергаменте. Подпись — это лишь форма. Мы, гоблины, как и люди раньше, вообще подписываемся кровью. Что для нас слова?       — И то правда, — согласился я и, за неимением собственных, озвучил припомненную чужую умную идею: — «Мысль изреченная есть ложь».       — Совершенно верно, — гоблин изогнул тонкие губы в подобии человеческой улыбки и, явно ожидая похвал и благодарностей, спросил: — Вы довольны?       — Наверное. Не понял ещё, — честно признался я, крутя кольцо вокруг пальца. — Как-то всё быстро.       — А на мой скромный взгляд, звучит замечательно, — он приосанился, вытянул ручку вперёд и вверх, только броневика и кепки не доставало, и с чувством произнёс: — Геральт Певерелл!        «Угу. Человек — это звучит гордо, — буркнул я про себя. — Чё-та на российскую школьную программу потянуло опять. Не к добру».       Крестраж полыхнул раздражением и…       «Да неужели? Завидуешь? Что, и правда замечательно получилось? Вот завидуй теперь. Ты-то себе незнамо что сочинил, — упрекнул я своего брата по разуму. Младшего. — А кстати…»       — Сэр, можно мне бумажку и ручку? Эээ… В смысле — перо и пергамент. — «Ещё «листик в клеточку» попроси, школьник российский».       Гоблин прищёлкнул пальчиками, и из ящика стола вылетел лист пергаментной бумаги и белое перо. Канцтовары подлетели ко мне, и я смог оценить удобство пера. То было со стальным наконечником, как у перьевых ручек, и таким же толстым, удобно ложилось в не слишком ловкие детские пальцы. Ну и наверняка — в короткие, узловатые пальцы гоблинов.       Я поблагодарил и, следуя заветам одного начинающего Тёмного Лорда, принялся корявенько записывать в столбик все слова, которые ассоциировались с уже вот-вот моим финансовым управляющим. Исключительно приличные слова, конечно же.        Правда, много таковых у меня не нашлось. На листе по-сиротски красовалось на двух — «Спасибо Каркарову за идею», — языках:

ГОБЛИН — GOBLIN 

УПРАВЛЯЮЩИЙ ФИНАНСАМИ — FINANCIAL ASSISTANT 

      Потерев нос пером и ожидаемо чихнув, я, чуть ли не высунув от усердия язык, принялся заниматься той магией, благодаря которой Том Нарволо Реддл превратился в Волан-де-Морт(а). То есть перекраивать слова, в надежде получить удобоваримый вариант. Начал с русского и после банальных «Блин», «Урал», «Ящур» перешёл к более сложному «Силища», «Нафиг», «Мурави́й» и прочей ерунде. Конец этой эпопее положило «Говнищо», после чего я переключился на английский.       И тут вариант не замедлил обозначиться. Насчёт приличности у меня тоже возникли некоторые опасения, но те были заглушены весёлым одобрением крестража. В общем, после того, как я выделил скобочками нужные части слов, выглядеть это стало так:

{FINA}NCIAL {ASS}ISTANT

      И если первая часть меня устраивала, очень легко превращаясь в «FINE», то вторая…       «Но если соединить… FINEASS… По-латински можно прочитать как «Финеас»… Почему нет? Вполне приличное имя, — мне было откровенно безразлично, что имя Финеас по-английски писалось совершенно не так. — Плевать! Иии лёгким движением руки «стройная жопа» превращается в моего финансового управляющего! Эээ… В Финеаса, в смысле. Ой заткнись!» — Последняя фраза адресована была крестражу, прямо-таки фонтанирующему детским восторгом, совершенно ненормальным для человека вроде как без малого шестидесяти лет.        — Вооот тааак, — протянул я, малюсенькими магическими импульсами счищая с листа строку со скобочками. — «Не дай бог, увидит. Обидится же». — Сэр, я буду звать Вас — «Финеас», — объявил я, гордый своим творчеством. Посмаковал финальную «с», поморщился и добавил, желая хоть как-нибудь скомпенсировать вторую часть имени: — А обращаться я к Вам буду — «камрад».       — «Камрад»? — несколько растерянно переспросил свеженаречённый Финеас, к этому самому «Финеасу» вопросов, по всей видимости, не имея.       — Ну да, — и я принялся объяснять посетившую меня идею: — Я ни разу не слышал, чтобы гоблины друг к другу обращались «мистер». Только по имени. Я конечно не знаю, как там у вас внутри клана принято, но… Вот. А так как мы мало знакомы с Вами, сэр, то уважительное обращение требуется. По крайней мере, мне хочется обращаться к Вам не панибратски. А «камрад» — это соратник, брат по оружию. Вы теперь в курсе моих тайн, так что — вроде как соратник. Да и, как я понял, гоблинам нравится то, что напоминает по звучанию ваш родной язык.       Финеас выглядел довольным. Если, конечно, я верно истолковал то, что выразилось на чужом и чуждом лице.       — Мне действительно нравится, — оскалился он и прорычал, прокатывая по горлу «р»: — Камрррад! Я польщён. Благодарю за уважительное отношение. Такое каждому приятно.       Я скованно кивнул, глядя в сторону. Всё-таки за «стройную жопу» совесть меня немного подгрызала.       «Слушай, уймись, пожалуйста, а?» — попросил я крестраж, от интенсивности веселья которого у меня уже ломило в висках.       Так мы с гоблином обзавелись псевдонимами.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Следующая неожиданность подстерегла меня тогда, когда мы всё же подписали договор о сотрудничестве.       Финеас первым приложил к зачарованному свитку окровавленную подушечку большого пальца, просто-напросто прокусив кожу острыми зубами.       Я такого пока не умел, потому только завистливо вздохнул и поставил целью научиться частичной трансформации. Идея казалась дельной: мало ли когда и где пригодилось бы.       След гоблинской графитово-серой крови вспыхнул тёмным светом и застыл на пергаменте золотым отпечатком пальца с аккуратным узором папиллярных линий.       Я откровенно залюбовался доселе невиданным. После такого просто чиркнуть рядом пером, пусть и вкладывая в роспись магию, казалось мелким и оскорбительным.       Финеас, естественно заметивший мою реакцию на проявление магии крови, горделиво приосанился:       — Впечатляет, не правда ли?       Я кивнул и заозирался в поисках подходящего инструмента. Воспользоваться пока ещё не отработанным беспалочковым «Секо», чтобы чуть надрезать палец, я не рискнул бы: «Я хоть и Избранный, но меня не Энакин зовут. И не Питер, если что».       — Тоже желаете заверить договор кровью? — уточнил Финеас, верно истолковав мои озирания.       Я снова молча кивнул, а он лишь оскалился. Было совершенно очевидно, что он подумал, будто мальчишка-Избранный захотел поиграть во взрослую запретную магию. Впрочем, комментировать, как и отговаривать меня, не стал. Зато, понимая естественные для человека затруднения, призвал из своего ящика, полного всяческих ништяков, и отправил мне по воздуху красивый кинжальчик. Маленький, словно под детскую руку, богато украшенный и очень-очень острый даже на вид.       — Уколите подушечку. Только осторожно, не порежетесь больше нужного, — предостерёг Финеас.       «Ну да, он же мальчика перед собой видит. Мальчишку-трусишку. Хотя разговаривал как со взрослым. Или… — я постарался припомнить наш разговор и пришёл к выводу, что в принципе вёл я себя достаточно… — Ну не на шесть лет, конечно, но на сильно умных лет двенадцать — вполне. А ему откуда знать: чем я живу и чему учусь? Может, Избранного лично Дамблдор риторике обучает? Не приведи господь!»       Мы с крестражем испытали синхронный прилив отвращения.       «Тогда интересно мне знать, что же этот хитрован думает насчёт моей нечеловеческой природы? Как Избранный под присмотром Великого Светлого стал оборотнем? Оборотнем… Ах ты ж, мать мою Лили! Забыл!»       Полным паники взглядом я уставился на Финеаса, понимая, что забыл об одном очень важном пункте в своём заказе.       — Я!.. — начал и закашлялся, поперхнувшись слюной на вдохе.       Теперь уже он наколдовал мне воды промочить горло. Но совершенно неправильно трактовав мой взгляд, счёл нужным успокоить:       — Не бойтесь, всего одной капли будет достаточно.       — Да нет же, камрад Финеас! — воскликнул я, ополовинив стакан и справившись с кашлем. — Я забыл указать, что маскирующий артефакт должен скрывать мою ауру! Я же… Ну Вы понимаете.       — Но это же основная функция этого артефакта, — не разделил он моё беспокойство. — Мы этот пункт даже не обсуждали, потому что это было очевидно. Для того артефакт и делается, чтобы Вы представали перед теми, кто в состоянии разглядеть ауру, обычным магом, середнячком.       — Дааа? — полным подозрений голосом протянул я.       — Конечно. А для чего же ещё? — искренне удивился Финеас.       «Да так-то много для чего, вообще-то», — вспомнил я свой изменившийся цвет волос и глаз, рост как на дрожжах, внезапно усилившуюся мускулистость, будто с самых пелёнок серьёзно занимался акробатикой.       — Понятно. Здорово, — промямлил я, оставляя без ответа последний вопрос Финеаса. — «Может быть, когда-нибудь, камрад мой, ты и узнаешь «для чего». Если ещё будет о чём узнавать, конечно. Может, через месяц всё закончится так же необъяснимо, как началось». — Ну тогда я это… Режу?       Я снова взялся за кинжальчик.       — Режьте, — зубасто усмехнулся он.       «Ну и порежу. Зато теперь ты абсолютно точно считаешь меня ребёнком. Причём явно не самым умным. Который заказал стандартный артефакт для сокрытия ауры и навертел туда столько дополнительных опций, что ценник взлетел до небес. Ну и ладно. Всё к лучшему. Лучше принимай меня за начинающего мажора, чем за неведомую угрозу магическому сообществу».       Моё собственное мнение о Финеасе при этом не изменилось ни на кнат. Я ничуть не обиделся за потребительское отношение, потому что изначально не очаровывался насчёт гоблинов. И моего финансового управляющего я воспринимал не другом, а дельцом, не подверженным эмоциям.       «Да и не вмешиваются гоблины в дела волшебников. Пришёл в банк Избранный, который уже и не человек вовсе, и явно проворачивает за спиной опекуна какие-то мутные сделки на немаленькие суммы, — ну и хорошо. Оставил этот Избранный гоблинским артефакторам пятизначную сумму в золоте за странный набор функций, вложенных в стандартную вещицу, — ещё лучше. Главное — клан в прибытке, а остальное… Мало ли какие желания у клиентов возникают. И вообще, это и есть те самые дела волшебников, в которые мудрые гоблы не суют свои длинные носы, — но меня такое отношение полностью устраивало: — Мне никто не мешает тратить деньги; не лезет с нотациями и поучениями; не угрожает вызвать родителей… Тьфу! В смысле — сдать опекуну, мудаку бородатому».       Финеас шевельнулся нетерпеливо на своём стуле, я вынырнул из размышлений и наконец сделал, как было сказано. Осторожно уколол подушечку большого пальца остриём кинжальчика. Несколько густых бордовых капель шлёпнулось на лист яркими кляксами.       Тут-то и случилась та самая неожиданность. Совсем не детская.       Моя кровь не впиталась в толстый рыхловатый пергамент, не полыхнула алым и не застыла красивым и ровным золотым рисунком. Точнее, всё это произошло, но отнюдь не сразу. Вначале кровавые кляксы сползлись в одну большую, округлую, и та просветлела с одной стороны до бледно-розового, вырисовывая оскаленный волчий профиль.       «Точь-в-точь изображение на медальоне Геральта со знаком Школы волка», — узнал я.       Через несколько секунд поверхность кровавого пятна выровнялась, а затем то растеклось тонкими линиями, превращаясь в нечто иное, куда более геометрическое. В окружность, вписанную в равносторонний треугольник, и рассекающую те напополам вертикальную линию. И вот это уже и засветилось, — как, судя по всему, было положено, — и застыло напротив отпечатка пальца Финеаса красивым золотым…       «Чем? Ну не рисунком же, — я не мог подобрать правильное слово для обозначения. — Клеймом? Оттиском? Факсимиле, бля?»       …знаком Даров Смерти. Причём застывший на пергаменте знак лишь в общих чертах повторял кулон Ксенофилиуса Лавгуда: изображение было объёмным, трёхмерным; пропорции Даров были соблюдены. Треугольник Мантии — блёкло-золотистый, словно прозрачный — мерцал и еле заметно подрагивал по краям, будто бы развеваемый потусторонним ветерком, на дальнем заднем фоне. Палочка расположена была явно ближе к смотрящему. На той запросто можно было различить характерные для веток бузины утолщения. Ну и на самом переднем плане, практически в натуральную величину красовался наполненный золотом Камень. Тот быстро-быстро вращался, отчего и казался круглым.       Явно впечатлённый Финеас прорычал что-то непонятное на своём языки и добавил:       — Это… Ну…       — Ага, — подтвердил я, сглотнув. И только тогда смог оторвать взгляд от гипнотически вращающегося Камня и трепещущей Мантии.       Мы по-прежнему были в кабинете банка Гринготтс, а не в таинственных, завлекающих глубинах Её Даров. Но что я, что Финеас, оказалось, привстали с мест, в едином порыве разглядеть получше. И теперь, опираясь каждый на свой край столешницы и соприкасаясь головами, нависали над свитком договора, лежащим посередине.       Крестраж в моём сознании забился в самый малопосещаемый пыльный угол.       «С твоей танатофобией надо что-то делать, голубчик», — укорил я, и поимел «удовольствие» насладиться ответным слабеньким «укусом» электричества.       — Ну значит, теперь Ваша фамилия совершенно однозначно «Певерелл», — уважительно отметил Финеас, выпрямляясь и отодвигаясь.       — Ага, — согласился я, всё ещё любуясь на знак Даров, и добавил, немного расстроенный: — А имя, «совершенно однозначно», — «Геральт».       — Да?       — Ага. — «И это, «совершенно однозначно», было «пятьдесят на пятьдесят». Интересно, а миллионером-то я стану в итоге?»       Всё решили за меня, и в отличие от усомнившегося Финеаса, мне это было очевидно. Захотелось процитировать фразу Волдеморта из разговора с Люциусом Малфоем на кладбище: «Знаков было предостаточно, мой скользкий друг, а намёков ещё больше!»       «Ну и ладно, — с некоторым даже облегчением подумал я. — Совместить всё равно не получилось бы, а так я хотя бы избавлен от мук выбора. И теперь я не настолько глуп, чтобы спорить с Ней. Сказано: «Геральт», значит — буду».       — Тем проще, — заключил Финеас.       — Ага. «Совершенно однозначно».       Так «таинственный Г. П.» обрёл смысловое наполнение.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Но тут меня поджидало очередное потрясение.       Финеас как-то чересчур многозначительно на меня покосился и осторожно пояснил:       — Возможно, Вы не поняли, но это теперь совершенно точно никакой не псевдоним. Это Ваша настоящая фамилия. Вы теперь истинный Певерелл. Первый за почти семьсот лет.       Я выпрямился и застыл, глядя на него, глупо моргая и не зная, что сказать: «Да и надо ли тут хоть что-то говорить?»       Оказалось — надо.       — Мистер Певерелл, скажите хоть что-нибудь, — кажется, слегка нервничая позвал меня Финеас.       — К-хм, — прочистил я горло. — Так… так я теперь не Поттер, получается? — спросил я первую пришедшую в голову ерунду и испугался: — Бляааа! А как же?.. Ну… Гарри Поттер ведь почти с рождения зачислен в Хогвартс. Это все знают. А теперь что? Я, то есть он… Поттер то есть, умер, что ли? А как же мне?.. Ой ёооо!       Я зажмурился, сжал челюсти и кулаки. Хотелось заорать и надавать себе по рукам. Хотелось отмотать чёртово время назад ну или в крайнем случае свалить из страны. Навсегда. В пальцах закололо, в груди запекло, горло перехватило спазмом.       «Что это? Инфаркт?!» — испугался я, и мне резко стало ещё хуже. Горло и грудь запылали, словно я готовился породить огненное дыхание дракона.       — Мистер Певерелл! — донёсся до меня словно издалека голос Финеаса и раскатился гулким искажённым эхом: — Мистеррр Певерррелл!       В оба кулака мне ткнулось что-то приятно-прохладное. Инстинктивно я разжал пальцы и ухватился за это гладкое упругое нечто в поиске избавления от боли. И меня словно кто-то потянул за руки. Несильно. Направляя и принося облегчение. Гася пожар в груди.       От удивления я открыл глаза. Взглянул на то, что держал в руках, и снова зажмурился. Теперь по внутренней поверхности век плавали яркие пятна. Но я успел разглядеть, что сжимаю в каждой ладони по небольшому шару. Шары ярко светились и пульсировали в странном ритме: два удара — пауза, два удара — пауза… Словно…       — Это моё сердце? — спросил я, прищурившись осторожно глядя на шары.       — Это энергетические накопители, которые впитали Ваш выброс и теперь послужат благому делу, — с довольным оскалом ответил мне прирождённый коммерсант Финеас.       «Вот. Так и надо было его назвать. Хотя… Нет, всё же «жопа» ему больше подходит».       — Но да, пока Вы держите накопители в руках, те будут синхронизированы с Вашим организмом, — пояснил он.       — Понятно, — обронил я, аккуратно кладя шары на стол. Пальцы разжались с трудом.       Финеас, с понятным даже мне выражением довольства на страшненьком личике, по очереди коготком подкатил те к своему краю столешницы, и заполненные моей магией накопители друг за другом исчезли в недрах очередного ящика.       «Так вот ты какой — магический выброс. Неприятно познакомиться. А я-то? Позорник! Младенцем был, а такого себе не позволял. А тут?»       Я и в самом деле «такого себе не позволял». В мой прошлый раз в этом мире я осознал себя в тельце крошечного Гарри Поттера нескольких минут отроду, — «Спасибо, Смерть, что не раньше. Вот честно — спасибо. От всей души!» — и даже будучи в прошлом нетренированной маглой, никогда не опускался до неконтролируемых выбросов магии. Взрослое сознание отлично справлялось, облекая избыток энергии в желаемую форму: сначала в общение с не особо подготовленными к появлению первенца родителям; потом в то, что было призвано выстроить канонные отношения «просто Гарри» с «ужаснейшими маглами на свете». Так что сейчас мне должно было быть стыдно. И наверняка было бы, не будь мне так откровенно пофиг на всё, кроме порушенной конспирации. Геральт Певерелл должен был оставаться чем-то наподобие ника для соцсети, а в итоге получилось так, что тот заменил Гарри Поттера.       — Возвращаясь к той теме, что так Вас обеспокоила… — напомнил о себе Финеас.       — Да чё уж там, — отмахнулся я и заключил спокойно, упав обратно в кресло: — Всё плохо. Наверняка.       Он хмыкнул и надолго присосался к краю чашечки.       Я молчал. Тело ощущалось грубо отжатым чьей-то гигантской рукой лимоном. В голове тоже было пусто и звонко: никаких эмоций, никаких идей, никаких волдемортов. В данный момент я затруднялся оценить реальные последствия случившейся замены, но уже заранее настроился на то, что последствия будут и не самые простые.       «Надо разжиться парочкой таких шариков, — лениво проползла хозяйственная мыслишка. — Буду туда излишки стравливать, чтобы не искрить, как неисправный трансформатор. Или лучше ситхские молнии Силы потренировать?»       Крестраж слушал весь этот бред затаившись, словно никого, кроме меня, в нашем одном на двоих сознании отродясь не бывало.       Так Геральт Певерелл обрёл плоть и кровь.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Когда Финеас оторвался от чашки, казавшаяся бездонной посудина наконец показала дно. Он облизнул серые губы кончиком ещё более серого языка, прикрыл чёрные глаза тяжёлыми веками с густой щёткой прямых коротких ресниц и замер, весь такой загадочный, молча тарабаня коготками по столешнице. Потом откашлялся и негромко произнёс:       — Дааа, то самое «зачисление» наделало много шума. В Магической Англии долго и со смаком обсуждали браваду Вашего батюшки. Этот выпад в сторону изгнавшего его рода. Мол, смотрите, как я верю в силу собственной крови и крови моей жены. Мистер Поттер без устали хвастал об этом во всеуслышанье. Даже я, в те поры простой младший помощник кассира, слышал пересуды среди клиентов. Собственными ушами. — Словно в доказательство, Финеас шевельнул своими большущими заострёнными ушами.       «Угу. Радость-то какая. Оказывается, я прославился ещё до того, как стал Мальчиком, Который Выжил. Спасибо, «батюшка» парнокопытный».       Переплетя пальчики на животе, мой визави поделился жизненной мудростью:       — Сплетни, мистер Певерелл, — неисчерпаемый источник сведений обо всём и обо всех.       — Угу, — буркнул я, сердясь на дурноватого предка. — Я запомню.       Финаес дёрнул ухом, уселся поудобнее и заговорил успокаивающе:       — Но Вы рано паникуете. Вполне возможно, что не всё так печально. Относительно заключённых на Ваше имя договоров Вы правы: все договора, не заверенные Вашей магией, потеряют силу. Но подумайте, так ли это плохо?       Тут я точно мог сказать, что это не плохо. Но и не хорошо. Просто никак. Потому что я отлично помнил, что никаких договоров магией не заверял. А помнил я себя, как уже упомянул, с первых минут в этом мире.       Я слабо кивнул, поощряя Финеаса продолжать.       — Вот видите, — зловеще ухмыльнулся он. — А относительно зачисления в Хогвартс… Тут тоже есть некий нюанс, выгодный Вам. Дело как раз в том, что, как Вы и сказали, ммм… «Гарри Поттер ведь почти с рождения зачислен в Хогвартс». Надеюсь, Вы знаете, мистер Певерелл, что в школу магии нельзя просто «зачислить» кого бы то ни было решением людей. Основателями для этих целей была создана Книга Хогвартса.       — Та, что фиксирует детские магические выбросы? — вяло уточнил я.       — «Та», — подтвердил Финеас.       — Конечно знаю.       — А знаете ли Вы, что Книга не фиксирует всё подряд? Выброс сырой, неструктурированной магической энергии должен превысить определённый порог — только тогда имя маленького мага появляется в Книге.       Я посмотрел на Финеаса и недоверчиво — и не слишком вежливо — спросил, окончательно перестав притворяться ребёнком и выстраивать фразы попроще:       — И зачем бы мне могли пригодиться эти сведения в нынешней ситуации, камрад Финеас?       Лёгкий порыв чужого любопытства сопроводил мой вопрос. Крестраж вышел из сумрака.       — Сейчас объясню, — и он покладисто принялся растолковывать: — Смею Вас уверить — это «зачисление» не могло быть ничем иным, кроме как бессмысленным письменным соглашением между Вашим отцом и директором Хогвартса. Такую бумажку никто не стал бы заверять по всем правилам.       — Почему? — поинтересовался я под неодобрение крестража, совершенно не желая сам утруждаться обдумыванием.       — Если ребёнок родился сильным магом, его имя и так появилось бы на страницах Книги, просто позднее. А случись неприятность, и окажись ребёнок сквибом или слабосилком, его просто невозможно будет обучить. Как обучить, если сил всего-то и хватает, что приманить удачу, не терять вещи, пореже болеть, подольше не стареть?       — И правда, — вынужден был согласиться я с простой логикой. — Но мне-то от наличия этого соглашения какая выгода?       — А такая! — Финеас наставительно воздел к потолку когтистый пальчик. — Если договор не заверен, то по смерти одной из сторон превращается в простой пергамент. Соответственно, никакие изменения там более не отражаются. В этом соглашении Вы как были записаны Гарри Поттером, так им и останетесь.       — А в Книге Хогвартса я… — продолжать я не стал, потому как Финеасу совершенно незачем было знать, что в Книге Хогвартса меня пока ещё нет. Просто по причине того, что ни единого стихийного выброса за всю жизнь я себе не позволил. — «Ну кроме сегодняшнего».       — А вот там, увы, Ваше имя изменилось, — развёл он руками. — Но и тут есть нюанс, — успокоил Финеас и так спокойного, как удав после обеда, меня. — Поскольку имена первокурсников Книга открывает только непосредственно в лето перед поступлением, то администрация увидит в списке уже Геральта Певерелла. И никто не будет знать, что это бывший Гарри Поттер.       — Да, но Гарри Поттера не будет в книге, — возразил я просто из вредности и желания узнать, что мой хитрозадый финансовый управляющий предложит в качестве выхода. А в том, что он что-то да предложит, я даже не сомневался.       — «Гарри Поттера не будет», — согласился Финеас. — Но ведь администрация Хогвартса может счесть, что так получилось из-за того самого соглашения о зачислении.       — И Вы в это верите, камрад Финеас? — фыркнул я. — Там, по-Вашему, дураки одни, что ли? Тем более все знают, что Поттеры — потомки Певереллов. Сложить два и два нетрудно.       — Возможно, мистер Певерелл. Возможно, — кивнул он. — Но!       Финеас подался вперёд, сокращая расстояние между нами, а я аж вздрогнул, так по-особенному хищно он оскалился.       — Я мог бы посодействовать тому, чтобы администрация Хогвартса пришла именно к тем выводам, что будут выгодны Вам, мистер Певерелл. За определённую плату, естественно.       — Ну «естественно», — я тоже попытался нарочито-зубасто ухмыльнуться подстать собеседнику. — «Флитвик! Ну конечно! Гоблинский агент влияния. Ладно, засчитано. Выкрутился». — Спасибо, учту на будущее, — не стал я тут же отказываться от предложения, хотя и знал: — «Администрация Хогвартса сама придёт к выгодным мне выводам. Потому что у той просто не будет альтернативы». — А скажите, любезный камрад Финеас, Книга фиксирует именно выбросы? — перевёл я тему.       — Да, — подтвердил он. — настройки артефакта таковы, что фиксируется именно поток неструктурированной энергии. Структурированную фиксируют чары надзора на палочках.       — Отлично! — обрадовался я. — «Значит, структурированную, но выпущенную не через палочку вообще ничто не фиксирует. Логично? Логично». — А недавний мой «подвиг», как я понимаю, надёжно впитали накопители?       — Правильно понимаете, мистер Певерелл. — И Финеас снова оскалился, но на этот раз — явно довольно.       А я понял, что частичную трансформацию стоит освоить хотя бы ради того, чтобы он не демонстрировал мне постоянно своё превосходство в этом вопросе. Пусть я совсем недавно стал хищником, но внутри уже зрело недовольство. И ещё понял, что вполне отошёл от потрясения и даже взбодрился.       Так я смирился с произошедшими изменениями.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

             Успокоившись, я перешёл к конкретике:       — Камрад Финеас, я хотел бы отдать распоряжения насчёт денег.       — Отлично, — кивнул он. — Один момент.       Извлекши из ящика чистый лист пергаментной бумаги и подхватив перо, он приготовился фиксировать список поручений.       Я не заставил себя ждать:       — Двадцать четыре тысячи триста семь галлеонов я прошу перечислить в счёт оплаты маскирующего артефакта.       Мой управляющий плотоядно облизнулся, прикрывая алчно блеснувшие глаза.       «Ну вот, что и требовалось доказать. Корыстная гоблинская жопа ты, Финеас».       — Двести галлеонов прошу обменять на фунты мелкими купюрами. — «А то скоро голым буду ходить». — В понедельник-вторник я ожидаю новое поступление финансов от всё того же делового партнёра, потому прошу средства сразу направить в мой именной сейф.       Тут Финеас поджал губы, явно поняв, что доход в виде платы за аренду запароленной ячейки только что помахал банку ручкой.       Я его понимал, но сочувствовать не собирался.       Но он одним вопросом вернул меня с небес на землю, показав, что мне ещё многое стоит узнать о мире, где планирую задержаться надолго:       — Вы собираетесь представиться Вашему деловому партнёру новым именем? Одобряю.       Я, честно говоря, этого делать пока не собирался. Согласно сложившемуся у меня плану, «таинственному Г. П.» ещё достаточно долгое время предстояло пробыть лишь инициалами. Так я и ответил:       — Нет. А что?       — Но чтобы поступающие определённому получателю средства направлялись в нужный сейф, получатель должен быть указан. Если получателя не желают или не могут указать, тогда арендуют ячейку с паролем.       Рожа Финеаса в этот момент сделалась такой благостно-масляной… Не надо было уметь разбираться в мимике гоблинов, чтобы понять: он тоже никому сочувствовать не собирается. А собирается поиметь свой процентик с оплаты ячейки, которую Северус, по всей видимости, всё же будет вынужден арендовать. И никакая клятва здесь не в силах была помешать, потому что Северус не являлся персональным клиентом Финеаса, чьи интересы финансовый управляющий должен блюсти даже в ущерб собственным.       — Ладно, — пошёл я на попятный, — но могу я хотя бы вернуть моему деловому партнёру сумму, равную плате за аренду двух ячеек? Это возможно? — «Несправедливо, что Северус получил и хлопоты, и траты, а я только приятные воспоминания и прибыль».       — Как я только что сказал: получатель должен быть указан, мистер Певерелл, — враз посерьёзнел Финеас. — Вы готовы назвать мне имя и фамилию Вашего делового партнёра?       — Ммм… — «Да вроде бы здесь нет никакой тайны. Как-то же Северус арендовал ячейку. Или?..» — А как принято поступать в таких ситуациях? Не могли бы Вы просветить меня, камрад Финеас?       — Почему же нет? Могу. Анонимность сделки по умолчанию поддерживается обеими сторонами. Подумайте сам, ведь Ваш деловой партнёр вполне мог не захотеть открыто участвовать в подобном.       — Отлично, — буркнул я, понимая, что чуть не выставил себя именно таким, каким меня обзывал в письме Северус: беспардонным и считающим себя вправе вторгаться. — Спасибо за предостережение. Тогда оставим вопрос компенсации. Я хотел бы приобрести специальный детский порт-ключ. Многоразовый, настроенный вот на эти координаты.       Внизу листа, исписанного вариантами имени, я записал заученные ещё в прошлой жизни координаты дома Дарсли и пододвинул тот Финеасу.       — Срабатывание? — спросил он, переписывая цифры.       — По устному паролю.       — Пароль тот же? — деловито уточнил Финеас.       — «Тот же»?.. А! «Дары Смерти»… Пусть будет «тот же», — согласился я. — Долго ждать изготовления?       — У наших артефакторов всегда имеются в наличии заготовки самых ходовых товаров, — Финеас приосанился. — Так что нужно будет только внести координаты и пароль. Пять минут.       Он вложил листочек с цифрами и непонятными мне кракозябрами в выдвинувшийся из столешницы мини-лифт и отправил тот… Куда-то там отправил, в общем. Очевидно, артефакторам.       — Замечательно, — вяло порадовался я, завидуя чужим умениям. — «Ну ничего, я тоже научусь». — Что ж, на этом всё.       — Тогда проедемте в сейф Певереллов? — бодро подскочил Финеас, указывая мне на Диадему.       — А что? Такой есть? — снова раскатал я губу.       — Сейчас организуем, — крайне пакостно ухмыльнулся засранец-Финеас, легко считав ожидания, вложенные мной в вопрос.       «Вот пиззз… зловредный какой!»       — Любите Вы пошутить, погляжу я, камрад Финеас, — пробурчал я, беря Диадему и первым направляясь к двери.       Ответом мне послужил звук катящихся по горному склону валунов. То есть раскатистый хохот довольного шуткой гоблина.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Не стану отрицать, мистер Певерелл, посмеяться я люблю, — признал Финеас, ведя меня по коридору обратно в фойе. — Но почему бы и не подшутить над молодёжью, которая не желает учить историю магического мира?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — А Вам тем более должно быть стыдно, — укорил он меня уже в лифте. — Свои корни надо знать. Для справки: последний урождённый Певерелл, младший сын Игнотуса, — отец Иоланты, жены первого Поттера, — умер в тысяча двести девяносто первом году. А банк Гринготтс основан?..       — В тысяча четыреста семьдесят четвёртом, — послушно выдал я не столь давно виденную на стене фойе цифру.       — Именно, — одобрительно кивнул Финеас. — Почти два века спустя. Ну и откуда бы у нас взяться сейфу Певереллов, м?       «Ну не знаю, в фанфиках откуда-то брался же». На непонимание крестража я уже привычно не обращал внимания.       — Понятно, камрад Финеас. Ошибался, осознал, больше не повторится, — бодро заверил я его, проходя за спиной гоблина-надсмотрщика к правым дверям и предвкушая аттракцион «Гоблинские горки».       Всучив Финеасу Диадему под предлогом подержать, я приготовился. И разочарованным не остался.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Наша вагонетка неслась вниз долго. Очень долго. На ходу продолжать разговор не было совершенно никакой возможности, слова уносило встречным ветром. Потому я просто вопил. То от избытка чувств, раскинув руки в стороны; то от страха, вцепившись в бортики. И чувства, и страх были с крестражем едиными на двоих.       Мы на скорости пролетели под «Гибелью воров», не промокнув, а просто ощутив прохладу на коже.       «А вода ли это вообще? И что тогда было в прошлый раз? Месть?»       Потом пришлось ещё прибавить ходу, чтобы не зажариться в длиннющих языках посланного нам вдогонку драконьего пламени.       «Сколько же их здесь?»       Вагонетка быстро прокатилась по рельсам, слегка касавшимся поверхности светящегося подземного озера. Колёса поднимали веера мутно-зелёных, словно дешёвые изумруды, брызг.       «Кислота?»       По диагонали, сверху вниз, мы проскочили огромную светлую пещеру, которую белоснежные потёки на стенах и искрящиеся ажурные сталагнаты превратили в готический собор.       «Соль?»       И в завершении мы медленно проехали насквозь поистине титанических размеров друзу, круглую в поперечном сечении, вся внутренняя поверхность которой выстлана была колючей бриллиантовой «шубой».       «Горный хрусталь?»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Остановились мы где-то, по моим ощущениям, на нижних уровнях. Рельсы окончились.       Я мешком вывалился из вагонетки, руки-ноги подрагивали от напряжения и адреналина, на сетчатке отпечатались блики и отсветы кристаллов, в ушах пищало от перегрузки. Я был в восторге.       — Камрад Финеас! — заорал я, полуослепший и ошеломлённый букетом самых разных запахов: от сернистой вони драконьего дыхания до странного аромата грибной свежести. — Красота-то какая! А почему я раньше ничего этого не видел?       — Ммм… Затрудняюсь ответить на Ваш вопрос, — зубасто улыбаясь протянул он, явно польщённый, степенно выбираясь из-за штурвала. — Вы разве бывали раньше в подземельях банка Гринготтс?       «Ага! В прошлой жизни».       — Нет, но разве такое встречается только здесь?       — «Такое» — да, — с нескрываемой гордостью проскрипел Финеас. — Подобного Вы не смогли бы увидеть ни в одной из пещер мира. Не только в магловской, но и в магической.       — Обалдеееть! — выдохнул я.       — Вам так понравилось? — спросил он, явственно напрашиваясь на похвалу, потому что по мне всё было понятно без вопросов.       — Да оххх…ренеть как!       — Что ж, в следующий раз покажу Вам аметистовый грот и янтарную галерею. Ну а потом можно будет и ледяные вулканы посмотреть, — пообещал Финеас, подходя к большим тусклым, заросшим патиной латунным дверям с какой-то загогулиной, явно из гоблинского алфавита, и вдавленным отпечатком ладони.       — А где мы? — «очень вовремя» поинтересовался я, оглядываясь по сторонам.       Мы находились в большой круглой пещере. В центре пол с далёким скрытым мраком потолком соединяла широченная латунная труба. По всей видимости, тоже лифт, — наподобие того, в котором я за сегодня покатался уже дважды, — но, очевидно, грузовой. Если не считать трубу лифта и нашу вагонетку, пещера была пуста, лишь в стенах наличествовало ещё несколько похожих, но куда более ухоженных дверей. И всё.       — Мы на первом уровне. Здесь будет теперь Ваш сейф, — пояснил Финеас.       — Ммм… я не понял. «На первом уровне» сверху или снизу?       Я действительно не понял. С одной стороны, на дорогу мы потратили минут пятнадцать, не меньше. Так что по логике, вроде как должны были оказаться на первом уровне снизу. Но с другой стороны…       «За какие такие заслуги мне выделили бы сейф на самом, по идее, труднодоступном уровне?»       Финеас, немного попугав меня грохотом камнепада в своём исполнении, ответил:       — На первом снизу, мистер Певерелл. Я счёл возможным распечатать под Ваши нужды хранилище, ранее закреплённое за Родом Гонт. Хранилище давно пустовало, так как Гонты не появлялись в банке лет сто пятьдесят, возможно чуть больше. А пять лет назад стало понятно, что Род пресёкся. С тех пор хранилище официально считалось ни за кем не закреплённым. Полагаю, Вы будете достойным преемником. С такой фамилией, как Ваша, и с таким трофеем, — он снова указал подбородком на кольцо, — в самый раз.       — А-аа. Понятно, — ответил я, чувствуя себя немного неудобно перед четвертушкой последнего Гонта по матери.       От крестража повеяло ядрёной смесью грусти, разочарования, злости, зависти и в итоге — смирением.       — А чего мы ждём? — поинтересовался я, когда буря чужих чувств в моём сознании немного улеглась.       — А вот этого.       Голос Финеаса слился с уже слышанным мной сегодня механическим жужжанием. Трубу лифта сверху донизу расколола щель, и латунные стенки раскатились в стороны.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В лифте, пол которого украшала яшмовая звезда, — совсем такая же, как в круглом холле далеко наверху, — гордо стоял совсем молоденький, судя по щуплому телосложению, гоблин. Рядом с тем возвышался сундук.       Гоблин обменялся с Финеасом парой лающе-грохочущих фраз, и из открывшегося сундука мне в руки прилетел, глухо звякнув содержимым, увесистый кожаный мешочек, а следом — пухлый конверт.       Стенки лифта сомкнулись, и мы снова остались вдвоём.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Это остаток Ваших денежных средств за вычетом всего Вами указанного, — пояснил Финеас. — Остальное отправилось в хранилище банка на нулевом уровне в качестве платы за заказанный артефакт.       «Эх! А мог бы заграбастать весь сундук», — вздохнул я больше в шутку, отлично понимая, что маскировка мне необходима.       — И сколько тут? — спросил я для порядка.       — Тут — тысяча фунтов мелкими купюрами, — Финеас ткнул когтем в конверт, — и заказанный Вами порт-ключ. А тут — галлеоны, — указал он на мешочек, — триста девяносто четыре.       Я хрюкнул от смеха: «Вот оно, воистину магическое число, Томми, а не какое-то там семь».       Крестраж обиженно куснул меня за палец, но совсем слабо. Видать, силёнок у того на самом деле было немного.       — Ну что ж, давайте обновим хранилище, — указал Финеас на замурзанные двери.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Хранилище мы в итоге не только обновили, но и отчистили. А потом я оставил сиротливо лежать на полке в просторном помещении свой мешочек и Диадему.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Наверх мы спокойно поднимались на лифте. Я — сопя от возмущения и запоздалого смущения собственным поведением в вагонетке, а Финеас — довольно скалясь.       — Ну, будет дуться, мистер Певерелл. Вам же понравилась экскурсия. Признайте, — проскрипел он.       Я не стал отпираться, но всё равно немножко было обидно. Но скорее — на судьбу в целом, за снова детское тело и соответствующее отношение окружающих.       — Понравилось, камрад Финеас. Но с Вас всё обещанное, не забудьте. И снежные вулканы.       — Ледяные.       — «Ледяные», — послушно исправился я. — И мне хотелось бы приобрести несколько шаров-накопителей. А то по утрам передо мной частенько встаёт известная проблема.       Финеас завис. Мозг взрослого явно уловил изречённую мной двусмысленность, но жизненный опыт подсказывал, что осознанно пошутить на такую тему шестилетний ребёнок просто не мог.       Я тоже молчал, с тоской осознавая, что тотальное целомудрие грозит мне на протяжении последующих лет как минимум пяти, а то и дольше.       — Вы имели в виду магическое переполнение? — отмерев, уточнил Финеас.       — Угу. Его самое, — буркнул я.       — О да! «Известная проблема» по-настоящему сильных магов, — с явным облегчением он понимающе покивал ушасто-носастой головой. — Значит, Вам нужны накопители? — И Финеас алчно потёр ручки.       В последующие несколько минут я получил подтверждение своим мыслям, что любой гоблин всегда в первую очередь — гоблин, и только во вторую — финансовый управляющий какого-либо мага-человека.       — Сколько накопителей Вы хотите приобрести, мистер Певерелл?       — Это зависит от цены, камрад Финеас.       — О! Тогда нам есть что обсудить, мистер Певерелл. А что Вы собираетесь делать с заполненными накопителями?       — А Вы можете мне что-то предложить, камрад Финеас?       — А как же, мистер Певерелл, а как же! Я предлагаю Вам просто взять накопители в аренду. И менять по мере заполнения на другие, пустые. При этом Вам совершенно ничего не нужно будет платить.       «И вот посмотрите на него! Никакая клятва клиенту не мешает поганцу делать ребёнку это «выгодное» предложение».       — Ммм… Несомненно, сейчас для меня Ваше предложение выглядит крайне привлекательно. Но скажите честно, камрад Финеас, сколько лет Вы рассчитываете использовать Избранного в качестве бесплатной батарейки?       — Ну зачееем же Вы так, мииистер Певерелл.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Доторговывались мы, уже стоя в круглом лифтовом холле. Оказалось, что многолучевая звезда — та самая и есть, просто пол холла является полом грузового лифта, наконец-то вознёсшего нас на поверхность.       По итогу торгов я бесплатно получал в собственность целых восемь шаров-накопителей, но через три года. А пока должен был не реже раза в месяц менять столько же полностью заполненных на пустые. То есть каждый пустой накопитель обошёлся бы мне в итоге минимум в тридцать шесть заполненных.       «А если мне придётся их чаще обменивать? Грабёж среди бела дня, я считаю. Но… Но дури во мне много, а лишних денег, чтобы купить шарики, почти нет. Так что придётся опять зарабатывать натурой. Зато это убережёт меня от эксцессов, подобных сегодняшнему, и сведёт к нулю возможность появления имени «Геральт Певерелл» на страницах Книги Хогвартса. Так что сделке быть».       По всей видимости, магия клятвы очень хорошо считала мой настрой, потому что жопе-Финеасу в этот раз ничуть не поплохело.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Распрощавшись со своим финансовым управляющим, почему-то совсем не огорчённым скудностью содержимого сейфа его заветного клиента, я прямо со ступеней банка аппарировал домой. На болтание по магазинам не было ни моральных сил, ни, в общем-то, материальных средств.       Уже привычно шлёпнувшись с высоты на кровать — «Хотя после сегодняшних подземных покатушек это даже не «детский лепет», это просто «фу»!» — я, тоже уже привычно, был оглушён визгом Петунии, вытиравшей у меня в комнате пыль.       «Бляааа… Нет, со следующей «зарплаты» — затычки в уши!»       — Гарри!!! — прилетел мне родственный шлепок тряпкой по башке. — Ну нельзя же так пугать! А велосипед где?       — Тётя, ну я же не дурак — тащить в свою постель что ни попадя, — заявил я, перевыполняя дневной план по двусмысленностям. — Велосипед в гараже.       — А грязную обувь «тащить в свою постель» можно, значит? Ууу, поросёнок! — вежливо указала мне на противоречие Петуния и прописала ещё один шлепок тряпкой.       — Упс, — признал я. Но не сдался: — Смотри, тётя!       Я провёл рукой над и так негрязными кроссовками. Ладонь моя при этом светилась слабеньким рассеянным светом.       «Просто «Люмос» я как следует ещё не тренировал. Зачем? Есть ведь куда более полезные бытовые заклинания. «Империус», например».       — Прдизинфицировал, — пояснил я Петунии свои действия, попытавшись прикинуться ребёнком.       Но не прокатило.       — Не придуривайся! — нависла она надо мной. — «Прдизинфицировал» он. Я прекрасно знаю, что ты умеешь правильно произносить это слово.       — Тётя, я очень кушать хочу. Ты меня покормишь? — умильно захлопал я ресничками. — «Ни одна психически здоровая женщина никогда не сможет отказать мужчине в подобной просьбе. Возраст и степень родства тут значения не имеют».       Петуния Дарсли была, конечно же, самой что ни на есть нормальной женщиной.       — Ну конечно! — всплеснула она руками, затыкая тряпку за пояс передника. — Пойдём, — и приказала: — Веном, за мной. — И с апломбом генерала пусть маленькой, но исключительно победоносной армии двинулась в кухню.       — Да, Веном, за ней, — усмехнулся я, пряча под кровать кожаный мешочек с накопителями и конверт, и добавил шёпотом: — Пошли пожрём, а потом всё расскажу.        Мой четвероногий компаньон явно не был против такого плана и последовал за мной. Ну и за Петунией конечно.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Но просто «пошли пожрём» не получилось, всё-таки этот день был днём моего рождения.       Внизу Петуния всунула мне яблоко и заставила нас с Дадли накрывать на большой стол. Потом позвонила Марджори и поздравила меня устно, пожелав не останавливаться на достигнутом и учиться дальше. В трубку я не слишком довольно бурчал, как и положено ребёнку, которому на каникулах твердят про школу, а про себя думал, что она права, но…       «Но вот чему именно мне учиться?»       Душевно распрощавшись, я продолжил сервировку праздничного стола. Пока то, пока сё… А там уже и Вернон вернулся с работы.       В общем, мы славно посидели за запечённой индейкой с пюре, салатами и тортом с моим любимым сливочным кремом. К концу застолья лимонад булькал у меня где-то за гландами, и в спальню я поднимался очень осторожно, чтобы не расплескать. Дадли и вовсе заснул тут же, на диване в гостиной, так и не выпустив из рук пульт от приставки.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Рассказ о главном много времени не занял. Веном слушал, глубокомысленно кивал и задумчиво разводил ушами.       — Так что я теперь Певерелл. Настоящий, типа, — договорил я уже в темноте, лёжа в постели. Под подушкой притаилась в ожидании утра парочка приятно-гладких, упругих — словно каучуковые — шариков накопителей.        Крестраж тихонечко дрейфовал где-то на задворках моего сознания, видимо не желая повторно выслушивать рассказ о том, чему и сам был свидетелем. А ещё, я был уверен, тот осторожненько шерстил мою память, пытаясь самостоятельно разобраться в переплетении жизней, фильмов и реальности.       «Неудивительно. Академический склад ума плюс нежелание просить об одолжениях. Плюс склонность к экспериментам над людьми. Ладно, ладно, копайся. Мне же проще. Я потом тебе поясню кратенько для пущей ясности», — напутствовал я своего внутреннего Тёмного Лорда, по привычке с головой заворачиваясь в одеяло.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Ночь выдалась на удивления беспокойная. Сон был поверхностным, мне чудились какие-то вспышки, мелькание, погони, вроде бы даже полёты. Я ворочался, вертелся, одеяло так и стремилось змеёй обвиться вокруг тела.       «Я слишком увлёкся шутками на тему «Звёздных войн», — постановил я, в третий раз за ночь проснувшись непонятно отчего. — Вот это красное и зелёное — это совершенно точно был бой Люка против Палпатина, столько злобы, столько страсти», — пришёл я к выводу, лёжа на спине и сонно моргая в потолок, уже опять натянув до подбородка излишне активное сегодня одеяло.       Я снова заснул, но легче не стало. Снилось всё то же самое — сражения на световых мечах, — только теперь ещё и Дарт Вейдер с присвистом дышал в спину. Вскоре он взял меня в плен и — пристально глядя в лицо почему-то карими, а не жёлтыми, ситхскими, глазами — начал душить. Потом я неожиданно очутился в уже знакомом белом пространстве. Дарт Вейдер приотстал и больше не сипел над ухом. Видимо, упустил меня где-то на пути с палубы звёздного разрушителя «Палач» на земной вокзал Ватерлоо. Но теперь другая героиня моих кошмаров во всей красе демонстрировала себя.       — …тоже не справился. Бесполезное существо, — повторила бельмастая девочка в белом платьице слова боггарта. — Если бы только я не была вынуждена ждать кого-нибудь другого ещё несколько сотен лет…       Я хотел ответить что-нибудь, возразить, оправдаться, но не мог протолкнуть слова через будто бы забитое чем-то горло.       — Очнись! — рявкнула она мне в лицо, внезапно прибавляя в размерах, и пребольно толкнула обеими руками в грудь. Да так сильно, что я отлетел назад, не сумев устоять на ногах.       Я сжался в ожидании удара об твёрдую поверхность, и та не замедлила встретиться с моим тельцем. Стало ещё больнее и…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Мррраууу! — взвыл мне в лицо Дарт Вейдер с карими глазами.       — Кха-кха… — Это я выкашливал и срыгивал на пол какую-то тёмную жидкость, на этом самом полу и валяясь.       Какое-то время я там и пролежал, перед кроватью, тяжело дыша, жадно хватая ртом воняющий сладостью и медью воздух. Бешено колотившееся сердце всё никак не желало уняться, и я просто лежал, пытаясь понять, что же произошло.       Веном, нервно прядая ушами и время от времени трогая лапой точку пульса на моей шее, сидел рядом, косясь на тёмную лужу.       Страх не спешил отпускать, но постепенно переплавлялся в столь глубокое сожаление, что всё сильнее хотелось заплакать.       «С чего бы это?»       Не сразу я осознал, что сожаление это не моё. Только тогда, когда чисто автоматически погладил ободок кольца, не снятого на ночь.       — Нн пнял… — прочавкал я и сглотнул мерзкую, тягучую и солёную, слюну. Железистый аромат крови ударил по рецепторам на языке, поднялся изо рта в нос, разливаясь там, заставляя внимательнее присмотреться к луже перед лицом.       Веном подскочил было, но снова сел, поняв, что помочь может только моральной поддержкой.       Кое-как, опираясь на дрожащие руки и стараясь не вляпаться в лужу, я сел, прислонившись спиной к кровати, и откинул голову. Магии я в себе ощущал предостаточно, потому просто закрыл глаза и стал пытаться облегчить собственное состояние. Примерно так, как залечивал раны на губах, только не направляя энергию в одно место, а разгоняя по организму, представляя, будто с током крови та омывает каждую клеточку.       Помогло. Правда, ломота в груди — там, куда ударили руки… Её руки — всё равно осталась.       — Не понял, — повторил я, потирая пострадавшее место, — что случилось-то?       В сознании снова полыхнуло сожалением и раскаянием, так что глупо было бы не спросить:       — Это из-за тебя, что ли? — уловив грустное согласие, я перевёл взгляд на Венома.       Он сверлил пристальным взглядом кольцо.       Я потянулся зажечь ночник. Щёлкнул выключатель, раздался громкой треск, и лампочка разлетелась на куски.       — Чудно, блядь. А с «Люмосом» у меня пока всё печально, — глянул я на тускло светящуюся ладонь.       Но тут меня посетила гениальная, скажу без ложной скромности, идея. Достав из-под подушки шар-накопитель, я сжал тот в ладони и от раздражения выплеснул немало сил. Точнее — попытался. Кто бы ни зачаровывал гоблинские накопители, это был специалист высшей пробы, не мне, самоучке, чета. Этот предусмотрительный артефактор, во-первых, зачаровал своё изделие на неразрушимость. Иначе шарик, вполне возможно, повторил бы судьбу лампочки. А во-вторых, этот неизвестный явно вплёл и диагностические чары, потому что накопитель не принял всё с психу мной вваленное. Тот впитал много, но и мне оставил столько, чтобы я не ощутил симптомов магического истощения.       Тем не менее желаемого я добился — шарик засиял, разгоняя темноту не хуже шестидесятиваттной лампочки. И теперь, в свете этого импровизированного магического светильника, я любовался подсыхающей, но всё ещё глянцево-блестящей бордовой лужицей с запёкшимися неаппетитными сгустками.       — Это… кровь? — зачем-то уточнил я у Венома очевидный факт, на удивление получив в ответ на глупость не традиционный презрительный «фырк», а взволнованный взгляд.       Я знал, что результат желудочного кровотечения выглядит совсем иначе. Кровь под действием желудочного сока успевает свернуться и напоминает безобидные крошечные коричневые крупинки. Эта же была относительно свежей.       — Ну значит — это у меня не пузо от обжорства треснуло, — озвучил я первичный вывод. — Это утешает. Но выглядит всё равно отвратительно. И пахнет так же, — буркнул я, применяя очищающее.       Судя по тому, что Веном таки фыркнул, он уже подуспокоился.       Я шумно подышал носом и понял, что что-то есть и в носоглотке. Воспитанно высморкавшись прямо в уголок пододеяльника, я изучил результат:       — И тут кровь, в носу. И в горле была. Это…       Это явно было простое носовое кровотечение. Пусть и очень обильное, судя по размерам лужи. Хотя скорее — длительное. Настолько длительное, что кровь, медленно стекая по задней стенке глотки, начала сворачиваться в пищеводе. И постепенно перекрыла дыхание.       «И почему же началось кровотечение?»       От крестража снова повеяло стыдом и сожалением, а я снова усиленно зашевелил вялыми и невыспавшимися мозгами.       — Проф, а от легилименции кровь из носа ведь может потечь? Хотя чего я спрашиваю? — действительно, ответ я и сам знал: — Конечно может.       Веном кивнул и принялся обнюхивать мою руку с кольцом.       Крестраж вовсю демонстрировал раскаяние.       — Так это что, не Люк с Шивом бились, а мы с тобой? — дошло наконец до меня.       Тот подтвердил мой вывод насторожённым согласием.       — И это не Вейдер респиратором сипел, а я сам. Ну понятно. А вот интересно… — «Она мне просто приснилась, или я на самом деле умудрился…» — подумал я, но вслух повторять не стал. Не хотел лишний раз беспокоить Венома.       Крестраж конечно слышал мои мысли и снова перепугался, но я счёл это достойным для него наказанием за нетерпение: «Совсем не обязательно было всё за одну ночь узнавать, доктор Менгеле».       Тот усердно транслировал чувство вины, но всё равно на остаток ночи был лишён доступа к телу и безжалостно отправлен в ссылку под подушку.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Следующая пара дней прошла спокойно. Никто не пытался меня ни убить, ни вывести на чистую воду. И сам я не пытался умереть. Например, во сне.       Утро пятницы я посвятил Дадли и разбору спортивных терминов, с выданного сенсеем Ямато листа.       Днём успешно сдал зачёт по плаванью мистеру Саммердейлу и перешёл в подростковую группу бесплатным приложением. Парни тренировались, а я просто утюжил бассейн вперёд-назад, подсматривая правильные движения и прислушиваясь к рекомендациям тренера в адрес других пловцов.       Поздний вечер же был посвящён ландшафтному дизайну. Так и не купив никакой книги садоводческих заклинаний, я закапывал опустевшие могилы Томов Риддлов с помощью элементарного отталкивающего заклинания «Флиппендо». Просто сталкивал кучки земли с краёв обратно в ямки. На мою удачу, к концу мероприятия над Литтл-Хэнглтоном разразилась гроза. Я понадеялся, что проливной дождь сгладит оставшиеся неровности почвы и отмоет траву. В любом случае ничего лучше я предпринять не мог. Всё это время на мне был Том Риддл-самый-младший…       «Нет, как-то это звучит…»       В общем, в качестве наказания кольцо присутствовало на пальце, а крестраж — в нашем общем ментальном пространстве. Я счёл это оправданной местью и, одновременно, предостережением. Он не пощадил мои мозги ради удовлетворения собственного любопытства, а я теперь не щадил его чувства, лишний раз напомнив, что он наделал с собой, а я — с костями его предков.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В утро субботы я сбежал в маленький местный торговый центр и купил — «Наконец-то!» — Петунии тяпку взамен бесследно канувшей в подвалах Министерства Магии. Но не только. Себе тоже много чего купил: кроссовок, носков, трусов, футболок, спортивок и водолазок. Всё чёрное. Белья — десять единиц, одежды — по четыре штуки, кроссовок — две пары. Брал самое дешёвое, чтобы не жалко было выбросить, случись что.       Дневная тренировка в додзё оставила меня практически без сил, но полным морального удовлетворения.       За ужином и после я провёл парочку очень коротких экспериментов. Результаты были достаточно предсказуемыми, но проверить всё же стоило. В качестве первого опыта на маглах я невзначай продемонстрировал мою Прелесть поочерёдно: Петунии; Дадли; измученному плаваньем, но тоже очень гордому собой — «Почти как я», — Вернону. Кольцо никто не увидел.       «Ну или очень умело притворился».       Вторым экспериментом я дал Веному потрогать кольцо. Постарался прижать поплотнее золото ободка к трогательно-пухлой подушечке котячьей лапы. И постарался держать в процессе морду кирпичом. Нет, можно было конечно уподобиться некоему футфетишисту-зоофилу из известной манги и посюсюкать над кошачьими лапками, но…       «Нет, я согласен, Гарри Поттера можно конечно заподозрить в склонности к суициду, но…»       В общем, я держал морду кирпичом.       Как я и предположил, Веном ничего и никого не почувствовал. Теория, что наша с крестражем связь основана на растворившемся во мне его меньшем собрате, подтвердилась.       «Вот! А ты, мудила малолетний, чуть меня не угробил, — не побрезговал я ещё разок ткнуть кое-кого его красивой мордочкой в кучку последствий. — И что? Оставшуюся вечность торчал бы в железке? Пока какой-нибудь Колин Криви в Мордор тебя не отнёс бы? Кто такой Колин? Да хоббит один. Такой же мелкий и наивный. Неужто ещё не добрался? Посмотри там за второй курс воспоминания».       И да, мне не было стыдно шутить насчёт Колина, потому что в этот раз я намеревался поспособствовать его выживанию. Это же только о мёртвых или хорошо, или никак, а живого Колина я вполне мог покритиковать.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      После экспериментов я засел за составление списка покупок.       Теперь я был уверен, что денег мне хватит на всякие мелкие задумки, потому мог начать делить шкуру уже почти убитого медведя. В список вошли: фильтры для носа, глушилки для ушей, книга садоводческих заклинаний и энциклопедия истории магического мира. Я понял, что пора ассимилировать, на сведениях из фанона далеко не уедешь. Ошейник для Венома со скрытым кармашком тоже в списке имелся. Как и пункт: «Отнести в хранилище шкатулку с боггартом». Я пока не придумал для чего, но такая полезная штука, как магический запугиватель, не могла не пригодиться.       Также очень хотелось нанять упомянутого Финеасом солиситора, но я понимал, что вряд ли кто-нибудь из чиновников повёлся бы на мою славу Избранного и согласился сотрудничать с несовершеннолетним.       Сидя за письменным столом, с карандашом в начинающих пошатываться зубах, я размышлял: «Ну ладно. Пять лет как минимум у меня ещё есть, прежде чем истечёт срок вступления в право владения даже по самым первым завещаниям. Хотя самые первые наверняка и самые щедрые. Тогда ведь народ на волне был, это сейчас уже пять лет прошло и всё тихо, «подвиг» мой забываться стал. Ладно, возможно позже что-нибудь придумаю».       Пока у меня придумалось только одно: как не терять контакт с моим временным хозяином.       «Элементарно!»       Впервые увидев искреннюю привязанность Северуса к Акеле, я хотел как-нибудь организовать нашу встречу. А Северус сильно упростил задачу, даже назначив время и место. Прочитав о его требовании в письме, я тут же придумал, как сделать эти встречи регулярными. Для того и заказал у гоблинских артефакторов дорогой порт-ключ. Дорогим тот был потому, что переносил очень и очень мягко. Такие порт-ключи изготавливали для детей и беременных женщин, для перемещения раненых. Ну и для животных, если придёт кому-нибудь в голову такая идея. Так что теперь оставалось только сочинить сопроводительное письмо с инструкциями для Северуса, снабдить себя любимого порт-ключом и…       «И мы можем встречаться с ним хоть каждый день! Будем вместе гулять. Он будет варить зелья, а я буду смотреть, — размечтался я, представив себе в красках этакую идиллию, а от следующей идеи аж карандаш от восторга перекусил: — Я ведь могу представить Северусу Гарри Поттера! Как своего знакомого. Ммм… нет, маловат Гарри Поттер для таких знакомств, «Г. П.» ведь у нас уже взрослый. Вроде как. Тогда я могу его представить как… Ага, как сына друзей. Будто Северус не знает наперечёт всех друзей Джеймса Поттера ещё со школьной скамьи. Ладно, я могу просто нанять его в качестве репетитора для своего протеже. И тогда Северус не сможет меня ненавидеть. Ну в смысле — меня/Гарри Поттера. Он узнает, какой я на самом деле лапочка, и слова Дамблдора станет пропускать мимо ушей. Здоровская идея, я считаю. Полезная во всех смыслах». Зелья мне и правда не мешало бы подтянуть.       Я выплюнул обломки карандаша и подпёр голову левой ладонью, растёкшись по столешнице. Воскрешающий камень больно врезался в чувствительное местечко под ухом. В памяти опять навязчиво закрутилась картинка, показанная боггартами. Точнее — боггартом.       «Одним. Самым первым».       Прототип заинтересованно зашебуршился на периферии, к сожалению такой же бесплотный, как Том Риддл в синем атласе.       Я поспешно снял кольцо и положил на стол перед собой.       «А даже если бы он был плотный… В смысле — не бесплотный. Так и что толку? Что б я с ним делал? Слюнями бы всего закапал?»       В моём воображении рядом с тёплым, заспанным Риддлом в пижамных штанах немедленно возник мокрый, только что из душа, Северус в низко сидящем на бёдрах полотенце. Этот Северус, который ещё не обзавёлся скорбными складками, преждевременными морщинами, желтушным цветом кожи, нездоровой худобой. Более зрелый и оформившийся и по-мужски куда более резкий, чем стоявший с ним рядом нежный идеал андрогинной красоты.       «М-дааа. Смотреть на эту картинку я мог бы, наверное, часами. А дрочить — годами, — горько усмехнулся я. — Но сначала придётся дорасти до начала полового созревания. Ну какая же сука эта… Жизнь, я хотел сказать».       Я сел поровнее и стукнулся лбом об столешницу. Несильно. Так. С горя. И ещё разок. И ещё.       Веном вспрыгнул на стол и глянул скептически на моё высокоинтеллектуальное времяпрепровождение.       — Да вот, понимаешь ли, планы на будущее строю, — пояснил я. — На долгосрочную перспективу. На ближайшее десятилетие. С половиной.       Надеяться, что Северус в свои тридцать восемь позарится на семнадцатилетнего меня, было бы явным самообманом.       «Пожалуй, действительно стоит сосредоточиться на воскрешении Риддла. С ним и то реальнее будет замутить. А вообще — это всё ужасно. Просто у-жас-но».       Чем активнее я пытался вписаться в новую жизнь, тем чаще чувствовал себя лишним в этом мире: несуразным гибридом мужчины/женщины, взрослого/ребёнка, человека/зверя, не имеющим ни своего места, ни своего человека.       «Ладно. Хватит ныть. Может, я вообще в Седрика влюблюсь. Вот посмотрю свежим взглядом и влюблюсь. «Вай нот?» — как говорим мы, русские».       Стоило и правда перестать мотать сопли на кулак и приступить к делу.       Я надел обратно кольцо и записал на последней странице выклянченного у Вернона планировщика: «Идея с репетиторством по зельям». К списку для визита в банк прибавился пункт: «Спросить у Финеаса про инвестиции в магловские компании».       А теперь мне нужно было сочинить ответное письмо Северусу. О репетиторстве договариваться пока было рановато, а вот о регулярных прогулках с Акелой — в самый раз.       Я полез за его письмом.       — Так, что там у нас?.. «…не понял, почему время… стало лучшим именно в Вашей жизни». Так, на это лучше ничего не отвечать. «Если меня не подводит мой разум…» Не подводит. «…то эти две недели я провёл не с Вами. Столь тесное единение мага с фамильяром…» Бла-бла-бла. «…кажется чрезмерным». «…увлечённость неким чёрным волчонком я полностью разделяю». Ну и что тут придумать?       Крестраж снова закопошился нетерпеливо, явно жалея, что не может высказаться, но меня это натолкнуло на идею.       — Думаю, мой пафосный друг, выражаться стоит в твоём стиле: утопить его в комплиментах и мало что сказать по сути.       Меня окатило озорным предвкушением и согласием.       Я положил поудобнее лист обычной магловской писчей бумаги, вцепился зубами в огрызок карандаша с «попкой», зажав в пальцах тот, что был с заточенным стержнем. И приготовился шокировать Северуса своим эпистолярным талантом.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Ну-с, приступим. Ммм… Как бы начать? Уважаемый… Кто? «Северус» или «мистер Снейп»? А! Придумал!

Добрый день, уважаемый S. S.

      Ещё раз благодарю Вас за столь доброе отношение к Акеле. Да, я решил оставить выбранное Вами имя, поскольку Ваш вклад в его спасение и воспитание трудно переоценить.              «Ну? Как тебе?» — поинтересовался я мнением крестража.       Больше спрашивать было не у кого. Веном, прочитав первую строку, спрыгнул со стола и удалился на свою лежанку. Свернулся калачиком, спиной ко мне, и затих. Мне показалось, тот обиделся.       «Наверное потому, что я ему такого не говорил. Про спасение и воспитание. Ладно, завтра скажу, — пообещал я сам себе. И снова сосредоточился на оставшемся критике: — По-моему, здорово. С первых же строк и пошутил, и польстил. Северус любит умных и ядовитых. Ему понравится. Но и лесть он тоже любит. Предметную. Да тут и не лесть, а признание заслуг. Мне нравится».       Крестраж одобрял, поэтому я взялся писать дальше.       Прошу прощения, если невольно оскорбил Вас своим предложением компенсации. Поверьте, это не от отсутствия воспитания и не от излишка средств. Лишь от избытка признательности и из искреннего желания отблагодарить Вас и спасти жизнь ребёнка. Я вовсе не, как Вы изволили выразиться: «швыряющийся галлеонами меценат, считающий себя вправе запросто вторгаться в чужие дома и души». Смею Вас уверить ещё раз: всё случившееся не более чем нелепое стечение обстоятельств. Но я рад, что даже такой поучительный для меня случай позволил познакомиться с Вами. Пусть пока и заочно.       И в свою очередь я благодарю Вас и Вашего друга за потраченные на реализацию известного ингредиента время и усилия.       «Тэээк-с, ну что? Извинился, пооправдывался немножко, поблагодарил. Отлично. Даже не знал, что я так умею. Продолжаем. Теперь можно и по делу написать».              Я ни на миг не усомнился в Вашей квалификации зельевара, равно как и в Ваших человеческих качествах. И совершенно не стремлюсь от Вас отделаться. Потому в качестве моральной компенсации предлагаю сделать Ваши встречи с Акелой регулярными. Выбранный Вами день недели и время мне подходят полностью. Я лишь прошу Вас указывать в конце встречи место, куда Вы хотели бы, чтобы я доставил Акелу в следующий раз. Отправить его обратно Вы сможете в любое время, назвав известный Вам пароль для порт-ключа, которым я снабдил нашего питомца.       «Не всё ж нам с ним по Запретному лесу таскаться. А если дождь? — пояснил я свою задумку крестражу. — До места мне добираться в любом случае будет непросто. Это ж раздеться, аппарировать… Ну или аппарировать, потом раздеться, спрятать одежду… Не, всё-таки сначала раздеться, потом аппарировать, потому что обратно-то я буду порт-ключом переноситься. Ну что ты ржёшь? Что ты ржёшь?»       Крестраж в моей голове действительно заходился искрящимся весельем, отчего у меня самого губы невольно растягивались в улыбке. Конечно я понимал, что веселит его исключительно представление того, как из воронки аппарации вываливается этакий малыш-голыш, но болезненным самолюбием я никогда не страдал.       «В отличие от некоторых. Хотя нет, ты тоже не страдал, ты своим самолюбием наслаждался, — избито поддразнил я своего тёмного попутчика и обозвался по-доброму, по-отечески даже: — Придурок».       Не без юмора подписав письмо «Таинственный Г. П.», я сунул лист и порт-ключ в пергаментный банковский конверт и пошёл умываться перед сном.       Тоска, порождённая размышлениями о своём месте в жизни, уступила место предвкушению очередной авантюры и приятной встречи. Я никогда не любил предаваться мрачным раздумьям, депрессировать, мучаться сожалениями. В первой жизни мне попалась на глаза фраза: «Нет ничего более бесполезного, чем сожаления». Уже и не вспомню, кто автор, но я был с этим человеком абсолютно согласен: жалей не жалей — толку не будет.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Воскресное утро выдалось ясным и солнечным. Только Веном почему-то по-прежнему пребывал не в духе, несмотря на принесённую мной искреннюю, многословную благодарность.       Ну а в полдень голый я уже стоял посередине комнаты, сжимая в руке конверт и тщательно воспроизводя в памяти кусты неподалёку от Дерева мертвеца.       — Поехали!

⟣ · · ⟡ · · ⟢