Любимчик

      Замок даже в самые тёмные ночи было легко разглядеть. Слишком большой, слишком кричаще дорогой. Всё, как любит тот, кто правит этим местом. Зам любил выделяться. Он - яркий пример действительно горделивого императора. Само его естество обдавало золотом. И дело даже далеко не в украшениях.       Некоторые представители правящей верхушки мало следили за тем, как чётко выполняется работа каких-то мелких сошек. И в этом улыбчивый юноша был их противоположностью. Его армия имела некоторое разделение по старшинству. Начиналось оно с обычных рекрутов. О, эти зелёные сопляки, что впервые взяли оружие. Чуть выше уже прошедшие подготовку солдаты, а главенство над ними всеми имели самые приближённые к правящей руке мастера своего дела. В такой чин попасть равносильно вручению своей жизни в дар Императору. Кто-то мог сомневаться в здравомыслии носителя короны, всё же таки он отличался поистине взбалмошным характером и жестокими методами. Для него они все - шахматные фигуры. Пешки, которыми он не чурался и пустить в расход. Лучезарная улыбка и гнилое сердце - таков был их император в глазах только вступивших на службу. Но такого мнения они придерживались крайне не долго. Старшие по званиям быстро сбивали с них эту спесь. И даже один неровный вздох в сторону властвующего становился для них поводом получить наказание. От обычного отсиживания в сырой темнице до показательного боя с теми самыми верхами "пищевой цепи". Но даже не смотря на такую суровую работу - заниматься ей при дворце было почётно. Если люди хотели добиться чего-то в жизни - даже смерть в рядах воинов была почётнейшим финалом и обетом их семьям о безбедной жизни.       Тренировочное пространство, кипевшее ещё утром лязгами металла о металл, ночью пустовало. Сон был обязательной процедурой для тех, кто защищает его величество. Пустовали и так же как и сейчас безмолвные коридоры дорогого убранства. В глубине души Зам был тем ещё параноиком. Водя всегда подле себя как минимум одного из его самых доверенных людей, он чувствовал неуловимую безопасность. С чего б ему бояться? Кто-то может назвать это обычной осторожностью, ведь как-никак врагов у него тоже хватало, но была в этом своя доля страха. Чего? Почему? Он никогда об этом не расскажет. Император не имеет права показывать слабостей. Вот от того и было в замке не так много слуг. Только всё самое необходимое - повара, уборщики и уборщицы, ответственный за расписание всех важных дел и так, по мелочи. Люди, которых можно назвать "унеси и принеси" и то не будет ошибкой.       В это время замок становился совсем пуст и тих. Наличие кого-то кроме охраны сулило бы этим идиотам лишь беду. Смерть, если сказать простыми словами. Ох, точно, возвращаясь к дурному характеру их правителя. Он не стеснялся разбрасываться людьми. Да, кого-то могло это задеть - быть ничем иным как фантиком в руках ребёнка, но даже мысль против так же вела к погибели.       Судебная система тут была просто как дважды два. Обвинён? Казнён. Без следствия и разбирательств. Заму просто было лень долго возиться. От того на каждом деле он ставил штампом, предзнаменующем казнь. А за что - уже не так важно. Убил кого-то? Казнить. Украл что-то? Казнить. Устроил дебош в таверне? Казнить. Без дозволения правящей руки торговля цветами в людном месте? Казнить.       Зама боялись как огня. Убийством тирана могло бы кончиться всё легко и просто, не будь тех самых "доверенных". Молодой император был страшен тем, на что были готовы ради него пойти сильные мира сего. За спиной златовласого всегда ходил кто-то, чьи руки были по локоть в крови любого дерзкого смутьяна. И точно так же обстояли дела с охраной покоев императора. Два на входе в замок, по одному на каждый длинный коридор и один у двери. Ночные стражники стояли там не меньше суток, сменяя друг-друга лишь изредка. Особенно ту дивную, дорогую и уж слишком крупную, смотря на маленькие габариты самого правителя, дверь. Допущенных до этой ответственной работы можно было посчитать по пальцам одной руки. Настолько доверие Зама было тяжело получить. Считай, раз поставили сюда - уже любимчик.       Вот только этой ночью по какой-то неведомой причине это место пустовало... Слегка приоткрытая в важнейшее при замке помещение дверь пропускала лёгкий сквозящий воздух. Ни живой души в огромном радиусе. Приближаться к покоям императора без дозволения, которое получал лишь один человек, одобренный златоглазым, за сутки.       Заглядывая чуть дальше, в пространство огромной комнаты, можно было услышать звуки шуршания шёлкового постельного белья. Крупную кровать, расположенную в самом центре комнаты у стены, покрывала со всех сторон тюль. Белая, практически полупрозрачная ткань, за которой виднелся лишь силуэт. Изящно поднявший голову и слегка наклонившийся назад, демонстрируя издалека тонкую талию и аккуратную спину. Зам всегда отличался показной хрупкостью, присущей настоящему правителю: руки, не знавшие тяжёлой работы, осанка, не видевшая и дня вне мягкой постели, приятных черт лицо, широкая улыбка, скрывающая его кровожадную натуру.       Силуэт, что извивался в полумраке, немного приподнялся. Медленно и так осторожно, словно владелец этих спален пробуждался ото сна, но не надолго. За подомным мягким действием последовало резкое возвращение в сидячее положение. Хлопок, немного не обычный, точно не в ладоши. Сие действие повторилось снова. Неужто встать не мог? Наоборот. Стремился сесть... И с каждым разом всё уверенней. Сопровождалось всё это тихим вздохом, и чуть более рваным выдохом. Запах секса был редким явлением здесь. Скорее даже единичным. Ну хорошо, допустим, не таким уж регулярным, но едким, имея возможность ударить в нос тем, кто его ни разу не вкушал. Двух тел в постели это не касалось. Чуть более занятыми они были, чтобы придираться к таким мелочам. Ещё один шлепок. Царственная аккуратная фигура, возвышаясь над тем, кто должен был верой и правдой стеречь вход в комнату, мягко насаживалась на этого "сторожевого пса". Видимо, другим входом заниматься было куда более важной задачей. Скорее даже первостепенной. Сильные, призванные держать острый меч, руки сжимали бёдра императора, пока тот удовлетворённо пользовался своими привилегиями ради утоления иного рода жажды. Ему было жарко, но очень хорошо. Зам не был кем-то, кому требовался постоянный секс. И нет, у него не было каких-то романтических посягательств на человека под ним, в прочем, как и к нему подобных чувств лежащий не испытывал. Это было простым удобством. Император утолял свою скуку время от времени, а Флейм просто был не против. Повязка на лице демона взмокла от жара их тел. Да и чёлка принца ничем не отличалась от неё. Пряди прилипли ко лбу, но, к счастью, имеющий право иметь эту благородную задницу, поправил их. Умный попался стражник... Если не забегать слишком далеко назад, сказать можно точно. Зовущийся бессмертным верхов достиг крайне быстро. Он напоминал пса, что, при ношении ошейника, являлся самым что ни на есть преданным. Он чаще молчал, чем не раздражал златовласого. Не делал лишних движений, да и силой одарён. Да что уж там - сильнейший среди всех, кого тут можно встретить. Он был устрашающ даже просто своим присутствием. У зевак, что не нюхали ужаса войны, легко могли подкоситься ноги, глянь на них этот зверь. И ведь он был в повязке, но ощущалось это даже сквозь неё. Сейчас же бравый воин немного отошёл от своих прямых обязанностей. Возможно, в настолько близкой защите было меньше смысла, чем стоять за дверью, но так хотел император. Сексом они занимались от силы пару раз до этого. Ни один из них не был девственником при начале интимного знакомства, по этому трудностей не возникало. От каждого шлепка тела о тело дрожали руки особы голубых кровей. Поза наездника действительно нравилась Заму. Скорее даже она была его любимой. Иметь власть над ситуацией, пока кто-то имеет тебя - крайне приятный опыт. Думая об этом мужчина ощущал ещё большее спокойствие и возбуждение. Зачастую он просто пользовался телом верного слуги. Лицо Флейма могло показаться безучастным к ситуации, но оседлавший прекрасно знал, что это не так. По сжимающимся на его филейных частях рукам, готовыми впиться когтями, но это было не дозволено. У их интрижки было много негласных правил, которые нельзя было нарушать. За это Зам его и любил. В качестве полового партнёра, естественно. Одним из таких условий было - не оставлять следов. Парню в повязке запрещалось царапать, сжимать слишком сильно, кусать или оставлять засосы на теле его повелителя. Мысль о том, чтобы быть помеченным, вызывала у Зама ярость. Точно такую же реакцию могла вызвать попытка партнёра взять верх над ситуацией. Подчиняться было не во вкусе важной натуры. За такое можно и головы лишиться. Причину уж придумать не трудно. Тихие вздохи начали переходить в стоны, когда былая робость при разогреве сошла на нет. Сидеть - то, что было необходимым навыком для властной натуры. Хоть это и троном назвать было нельзя... Лежащий тоже стал помогать. Он хотел, чтобы его величество взял в себя куда большую часть члена. Зам неодобрительно фыркнул, сощурив глаза. Флейм же достаточно его растянул, так почему нет? Это было издевательством над крепким страждущим телом. Желание взять, перевернуть монарха, бросив спиной на кровать, чтобы оттрахать без каких-либо ограничений, было контролируемо пониманием того, что ему вспорют брюхо на месте. Иногда он даже думал согласиться на такой конец, если игры принца заставляли его мучаться от невозможности выплеснуть его верность в нутро хозяина. Тот прорычал, намекая сидящему, что пёсик хочет большего. По щеке обнаглевшего прошлась звонкая пощёчина. Зам был не из тех, кто терпит своевольность. Ему то оставлять отметины на смуглом теле не запрещено. Сквозь зубы демон проскулил. Ласково прося. Так, как и требовалось, чтобы получить одобрение на близость. Флейм сам взялся за работу. Он помогал подняться бёдрам важного партнёра, резко опуская их вниз. В этом имелось явное отличие. Проникновение стало куда глубже, стоны властного монарха громче, а губы Флейма более измученными. Он прокусил их, кажется, до крови. Заглушить издаваемые принцем звуки было непростительным своевольничеством. Вот только это правило придумал себе он сам. Не любовь и даже не интрижка. Удовлетворять друг-друга стало их маленькой традицией. Не каждую ночь, как выходить он должен был на пост, а лишь когда Заму станет скучно. Вот таким был бессмертный Он просто скрашивал досуг скачущего на нём так грациозно парне. Они были молоды и их телам было на пользу иногда насладиться друг-другом. Утром они снова сделают вид, словно ничего не было, а сейчас их спутывал тот самый, упомянутый ранее, запах немного беспорядочного полового акта. Зам хотел взять больше, но поза не позволяла. В него бы явно вместилось ещё как минимум три сантиметра, он это знал наверняка. Изучив так тело своего подчинённого, Зам знал, как сделать приятно им обоим, хоть это и не требовалось. Помнится, в первый раз он остановился, когда сам испытал оргазм, оставляя бедолагу разбираться со своей "проблемой" самостоятельно. Лишь со временем император стал куда более благодарен Флейму за ту работу, что он проделал, защищая его. Принц стал наклоняться вперёд, упираясь лбом в грудную клетку более крупного мужчины. Видимо, устал. Не то, чтобы сильно уж он любил физические нагрузки. Выдыхая горячий воздух, златоглазый поднял свой по уверенному желающий взгляд и Флейм всё сразу понял. Команда - "можно". Немного резко, но в рамках дозволенного, он сменил их позиции. Император всё так же пристально, но уже немного прося, смотрел на сильную мускулистую фигуру. Боже, пожалуй, у такого парня точно не было отбоя от невест, не будь демон так предан их странной с Замом связи. Входить стало куда проще. Бессмертный втрахивал того, кто милостиво позволил ему иметь своё тело, в кровать. Как отточенные движения оружием на тренировке, парень в повязке знал наверняка, как сделать своему повелителю приятно. Нужный угол, нужная сила толчка. У Зама задрожали ноги, а глаза закрылись, щурясь, чтобы не пропустить слезу удовольствия. Монарх не мог более контролировать издаваемые им звуки. Зная, что их никто не услышит, он был готов кричать до надрыва голоса. Ему было так хорошо, так приятно. Флейм делал с ним что-то поистине волшебное. Член Зама требовал внимания, которое собачонка окажет ему потом, а сейчас ему просто хотелось быть заполненным. Рычание, прерываемое тяжёлыми вдохами, говорило о намерении стражника довести правящего до то ли до небес, то ли до ада. Не важно, куда. Зам просто хотел кончить. Переставая сжимать руками бедные наволочки подушки, которые явно придётся выкинуть после, принц потянул руки к своему слуге. Флейм послушно наклонился, слегка замедлившись. Хоть коронованный и был возмущён этим, но раз сам потребовал - терпи. Он встретился со взглядом алых, практически пылающих глаз. Хищных, голодных, вожделеющих его тела. Не успел Зам засмотреться, как в него зашли с завидной силой. Он аж подавился слюной и снова одарил возбёждённо возмущённым взглядом "пса". - Не будешь слушаться - убью. - прошипел принц. - Да, ваше величество... - Флейм знал, что не убьёт, но играть с огнём не стал. Закидывая себе на плечи и задирая ноги своего хозяина до максимума, что позволяла растяжка принимающего его член тела, демон показал, как сильно верен он короне. Руки правителя обхватили смуглую спину, впиваясь в неё ногтями. Царапины прошлой их интимной встречи уже давно зажили, так что можно было оставлять новые. Они ровными полосами покрывали спину того, кто на грани нарушения второго запрета - поцелуя. Немногое из того, что Зам не мог терпеть. Целовать его, пусть даже для прелюдии, было категорически запрещено. Причина тому известна Флейму не была, да он и не лез с расспросами, но сейчас, глядя на пухлые губы своего временного любовника, впервые за долгое время он отказался подчиниться. Принц так красиво стонал, открывая ротик. Его нежный розовый язык взывал к тому, чтобы заткнуть его поцелуем. И демон это сделал... А Зам, казалось, даже не заметил. Ему было поистине хорошо. Так много внутри него... Это вводило его в состояние эйфории. Не задумываясь о мелочах сейчас, но явно вернувшись к этому разговору утром, принц страстно отвечал на поцелуй. Он впервые ощущал что-то в постороннее, изучающее его язык и нёба, за очень долгое время. Его ртом пользовались точно так же, как и задом. В животе трепетало, сжимаясь, предвещая о скором оргазме. И знаете что? Заму было совершенно не стыдно. Да, трахают, да, как последнюю нуждающуюся сучку, но как же это было приятно... Словно чувствуя приближение разрядки господина, Флейм ускорил темп. Внутрь нельзя... Он был готов вытащить свой член, пусть даже раньше собственного оргазма, потом решив эту проблему рукой, но ноги императора обхватили его талию, не отпуская. Бессмертный демон и так уже нарушил ряд правил, так пусть идёт до конца. Его так и так ждёт взбучка, так почему бы не насладиться этой лёгкой свободой. Монарх не дал выйти из себя, сверля взглядом того, кто его трахал. Молчал, не хотел произносить это вслух, но явно давая понять, что сегодня он позволит своему щенку чуть больше, чем обычно. Горящие глаза расширились от дозволенной ему наглости на одну ночь. Он мог кончить в императора... Внизу живота скрутило. На столько от быстрых движений, сколько от мысли о том, что ему всё дозволено. Почти всё. Горячая жидкость впервые не пропала даром, размазываясь грязным пятном по простыни. Флейм практически лёг на Зама, а тот был слишком уставшим, чтобы скинуть с себя эту тушу. Он дышал прерывисто, ощущая тепло внутри. Ему не хотелось думать о том, что происходило, когда он ощущал это в последний раз. Сейчас он здесь, в безопасности, а рядом с ним его верный и послушный пёс. Император кончил чуть раньше, чем демон, так что любое лишнее движение сейчас могло спровоцировать чрезмерную чувствительность. Пока ему не станет легче - Флейму запрещено вынимать член. Они просто хотели полежать так ещё немного, хоть принимающего и клонило в сон. Поглаживая выполнившего свои обязанности стражника по тёмным волосам, Зам тихо прошептал: "Недаром ты мой любимчик"...