Расчёты

Время летело быстро, очередь двигалась уж-ж-жасно медленно. Циско нервно поглядывал на часы над стойкой бариста, когда сзади раздался недовольный и полный знакомого ехидства голос: — Пара по расчётам в инженерной механике начнётся через семь минут. Я уверен, что даже ты способен понять: если каким-то чудом за это время подойдёт твоя очередь, ты всё равно опоздаешь. Циско скрестил руки на груди и развернулся к тому, кто стоял позади него. Хартли Рэтэуэй, ну конечно. Судьба просто не могла не пошутить! Будто мало того, что Циско вот-вот опоздает на пару ради вкуснейшего кофе из «Джиттерс». Естественно, Хартли был одет с иголочки. Идеально белая и идеально выглаженная рубашка, даже уголки не топорщились. Брюки на грани официального стиля и обтягивающей сексуальности. Поймав себя на последней мысли, Циско нахмурил брови посуровее. Хартли на это закатил глаза. — Дай угадаю, ты не понял сказанное с первого раза? Неужели повторить помедленнее? Или добавить сравнение с «Доктором Кто»? — Скорее, убавить язвительность, — парировал Циско. — Хотя тогда это будешь уже не ты. Боишься, что если сбавишь концентрацию яда в речи, то захлебнёшься собственной желчью? — А что, ты уже не выдерживаешь? — Надейся дальше. Твой злобный спич был исторгнут исключительно для того, чтобы я сбежал и освободил место в очереди? — А вот теперь ты поразительно догадливый. Может, тогда сразу ретируешься? — Почему я? Это же твой любимый доктор Уэллс ведёт пару. — А кто к нему подлизывается каждое занятие? — О, действительно, кто же это? Их перепалку прервало выразительное покашливание. Циско и Хартли почти синхронно повернулись и тут же застыли, увидев доктора Харрисона Уэллса собственной персоной, поправляющего очки. — Дорогие студенты, — так мягко, что становилось страшно, произнёс Уэллс. — Если вы настолько увлечены дискуссией, что игнорируете подошедшую очередь, дайте другим сделать заказ. Хартли открыл было рот, чтобы высказаться, но тут же закрыл. Циско пялился с открытым ртом. — Мокачино с шоколадной крошкой, — повернулся Уэллс к бариста. Зачем вновь обратил взор на своих учеников. — А вы, я вижу, предпочитаете моей лекции подобные споры. Хартли хватило ума промолчать. Циско ума тоже хватило бы, но инстинктом самосохранения он был обделён, поэтому выпалил: — А вы, доктор Уэллс, предпочитаете вашей лекции мокачино? Хартли пихнул его локтем в бок, но было поздно. — Расчёты необходимы не только в инженерной механике, дорогие студенты. Зачастую требуется рассчитывать своё время и свои возможности. Или — как мне сейчас — рассчитывать на то, что отработки научат вас дисциплине. Спустя две недели доктор Уэллс вновь натолкнулся на своих студентов в очереди за кофе. На этот раз никто из них не опаздывал, поэтому они лишь обменялись вежливыми приветствиями. После Уэллс заметил: — Вижу, мои расчёты оказались верны, и дисциплина вам теперь не чужда. Циско, наученный горьким опытом, молча кивнул. Хартли едва слышно вздохнул и, когда подошёл его черёд, сообщил бариста: — Двойной эспрессо макиато и большой латте «Звёздная ночь» с собой. Оплата картой. — Спасибо, Харт. — Циско улыбнулся ему. — Тогда я угощаю десертами. В этот момент доктор Гаррисон Уэллс понял, что благодаря совместным отработкам два его ученика обрели не только дисциплину, но и друг друга. Это в его расчёты не входило. Но в будущем определённо придётся это учитывать.