Ночь в Сумеречном дворе

Мидеймос несильно наваливался на Фаенона, ближе склоняя его к больничному клину, а Каослана подавался, стараясь сохранить непрерывный поцелуй. Наследный принц с губ спустился к шее, мягко обмотанной марлей. Под ней виднелись трещины и то самое солнце — клеймо Разрушения. Клеймо по принадлежности Ему. Хорошо, что сейчас Мидеймос не мог видеть злополучную метку, иначе Фаенон бы не отдохнул. Руки Каосланы цеплялись за плечи, а лоб утыкался в ложбинку между плечом и шеей наследного принца. Голые пальцы растягивали его тугую киску. Из неё сочился сок, божественность Мироносца. Мидеймос нежно трахал его пальцами, большим пальцем лаская сверху чувствительный клитор. Фаенон задышал чаще, глубже. Так хотелось услышать его голос, полный энергии и веселья. Ещё чуть-чуть — и Мидей услышит сладкие стоны, только для него. О, титаны! Он так давно хотел их услышать снова. Понять, что это был не сон, не далёкий мираж разума и воспоминаний. Он правда их слышит, слышит так же чётко, как и потом запомнит.

***

Наследный принц сидел и дёргал ногой, смотря на сладкую парочку: они нежились под настоящим солнцем в Саду жизни. Это был второй месяц после победы над Сталесклепом. Все радовались и восстанавливали свою любовь. Было хорошо и уютно в объятиях настоящего тепла. Единственное, что Мидею не нравилось, — это то, что его Спасителя не было рядом. Нет, он мог навестить его, поговорить с ним, Фаенон его каждый день очень ждал, но Мидеймос — человек действия, и та единственная, самая физически приятная вещь была под запретом по причине не очень хорошего самочувствия Фаенона. Через неделю у Мидеймоса начинало кончаться терпение, но он из последних сил старался его сохранить. Это становилось очень сложно с каждым днём. Его нервозность становилась ещё явнее, когда единственное, что он перед собой видел, — это намёки и образы на половой акт; что уж, ему уже снилось, как он с Фаеноном в разных позах… Рукоблудство помогало только наполовину, так как он воображал лишь сексуальную часть и никакой эмоциональной близости. Но это помогало хотя бы на время забыть о его такой тёплой, чувствительной и, по сравнению с остальным телом, мягкой киске. Он так её хотел. Он её жаждал. Наследный принц вспоминал, каким был Фаенон — пылким и страстным. Такой хитрый и игривый, Фаенон был просто мечтой любого, но в частности — мечтой Мидея. Он всегда поддерживал его идеи и с энтузиазмом выполнял их, разжигая ещё больше. Так… надо срочно идти к Фаенону.

***

Мокрые шлепки кожи об кожу разносились по личной палате в Сумеречном дворе. Была ночная тишина, сквозь которую звучали тихие, скулящие стоны и смешанное дыхание. Мидей лежал на боку, осторожно вбиваясь в Фаенона, прижимая его ближе к себе за живот. Титан Раздора старался не задевать больные участки на теле Каосланы. Он лишь нежно и плавно наконец вкушал то тепло, которое жаждал, как обезвоженный. — Ох, я чувствую, ты скучал по мне… — Фаенон повернул голову и увидел сосредоточенный взгляд жёлтых глаз. — Я тоже скучал, а то лежать здесь одному так одиноко. В пол голоса пропел Спаситель. Мидей просто наклонился к нему ближе, мягко целуя, заглушая особенно громкий стон от более глубокого проникновения. Фаенон напряг ноги чуть ли не до судорог от чувствительности. С момента Эры Воскрешающей Земли они этого не делали очень долго. Всему причина — состояние Фаенона. Когда всё закончилось, его нашли истекающим золотой кровью, покрытого всего трещинами. Его взгляд был пустым, а дыхание сбито. Он выглядел так, будто его болезненно вырвали из не очень приятного процесса. Его метка на шее в виде солнца жёстко пульсировала и светилась, а сердце бешено колотилось. Каослана на несколько дней впал в кому, но учёная со станции из-за пределов неба стабилизировала его состояние. Первые дни были ужасными: постоянные кошмары, галлюцинации и повышение температуры. Но спустя пару месяцев Фаенон стал походить на себя нормального. Даже появились силы понемногу бегать. Всё-таки, валяясь так много в постели, можно и запустить своё тело. Но всё-таки есть ещё раны, которым предстоит долгий период заживания. — Ай, уфф, осторожнее… — Прости, ты просто сводишь меня с ума. — Мидей отчаянно держался за титана Мироносца, будто боясь его снова отпустить, или же он давно не ощущал близости с этим человеком. Риск быть пойманными и при этом дикое удовольствие снова возвращали в прошлое. Ох, титаны, Мидеймос, сколько вам лет. Мидей подобрал одну ногу Фаенона под колено и поднял вверх, открывая доступ к большему проникновению. Член так хорошо скользил. Фаенон чувствовал каждую выпирающую венку на нём. Член Мидея был таким твёрдым и тяжёлым, он с таким отчаянием двигался в Спасителе. Титаны, Фаенон даже испытывал вину за то, что не мог в последнее время дать своему Мидеймосу то, чего он хотел. Но вместо того чтобы плакать или жаловаться, Фаенон предпочитал больше издеваться над возлюбленным, чем выливать сейчас ему свою душу. — Опустошишь свои яйца и снова оставишь меня? — Фаенон повернулся, чтобы специально заглянуть в эти жёлтые глаза. Это была всего лишь насмешка, как и всегда. — Тебя всегда так сложно заткнуть. — Мидей поцеловал другого в щёку. — А ты хочешь, чтобы я молчал? — Каослана запрокинул голову назад, показывая шею титану Раздора. Тот охотно и нежно целовал её. — Нет, я хочу, чтобы ты поскорее встал с этой больничной койки, дабы преподать тебе пару уроков по этикету. — Кокетливый тембр звучал в повязке на шее. Фаенон издал стон, который, скорее всего, означал предвкушение, но и обиду за то, что он в таком состоянии. Фаенону правда было противно на душе. Он ненавидел то, что с ним случилось, он ненавидел Разрушение, он помнил боль и страдания, как огонь струился по его нервам, как он пожирал всё, что ему дорого, превращая всё и его в пепел. Но он выдержал. Фаенон не знал, нравится ли ему фраза «Всё, что его не убило, сделало сильнее», потому что всё это чуть ли не заставило ненавидеть весь мир, всё, что он так любил в нём. Не это ли ад? Но Мидеймос — он всегда был рядом. Он приносил ему самые ароматные и вкусные блюда, которые только знал, щедро откармливая Фаенона после большой потери аппетита. Он разговаривал с ним, даже тогда, когда титан Мироносец мог только слышать, но не отвечать. Мидей делал всё и даже больше. — Жду не дождусь момента, чтобы снова укротить такого зверя, как ты. — Мидей, услышав эти слова, уже дал себе обещание: после того как Фаенон встанет на ноги, он больше не выпустит Спасителя из постели, желая иметь его всегда под красивым светом дня и ночи. Мидей вот-вот кончит, подобно тому, как копьё Ярости каждый цикл грозилось пронзить Мехагелиос, опасно теряя ритм, вбиваясь в тело под ним. Но Никадору никогда не сходило с рук задуманное из-за надёжных защитников Кефала. Мидей на последнем движении вынул свой член из столь раскалённой киски и довёл себя рукой на живот Фаенону. — Ах… Мидей, почему… — Ещё не время, мой дорогой Спаситель. — Мидей пальцами массировал мокрый клитор с влажным звуком, смотря в голубые усталые глаза. Фаенон двигал бёдрами, не в силах терпеть поступающее удовольствие. Ещё чуть-чуть — и он, прикрывая рот рукой, дабы не закричать в сладостном стоне на весь Сумеречный двор, сильно кончил. Киска дёргалась в посторгазме, намокая ещё больше. Мда, смотря на эту картину, Мидею хотелось ещё, но Фаенон уже вымотался. — Останешься со мной? — с надеждой вяло спросил Каослана. — Конечно, только сначала вымою тебя, а то Гиацина разозлится, узнав, что я с тобой сделал. — Да ладно, мы оба этого хотели. — Мидей всё же вымыл и вытер Фаенона и лёг рядом, аккуратно прижимая к себе. Глаза медленно закрывались, а слух убаюкивали ночная тишина и шелест листьев. Нежные кончики пальцев Танатоса уже тянулись к мягким волосам обоих воинов. — У нас же будут дети? Когда-то. — Этот нервный Спаситель. — Конечно, Фаенон, жду не дождусь, — уже засыпая, промямлил наследный принц. — Ловлю тебя на слове, мой принц. — Наконец снова тишина. Желание загадано. Где-то в небе пролетела розовая звезда и мимолётно подмигнула.