" Монстр с душой человека" Mafiafell.

Месяц спустя... Прибывая в лоске и блеска самом высоком этаже кабинета и здания Штаба клана " Горгоны" Папайрус держал беспристрастное выражение на черепе, стояв рядом со своим отцом, что сидел за длинным столом, за которым с другой стороны сидел босс клана " Горгоны". Джон Кордоне... Бизнесмен и владелец нескольких плантаций и акула в экономической сфере, но в криминальных кругах его называют " Гурманом", что славился своей изощренностью, сдирая и отрывая куски плоти со своих врагов, хорошо зная анатомию тел, он мог долго сохранять им жизнь, моря их голодом, заставляя поедать их же куски плоти, прямо на глазах своих врагов, приготив им. Джон Кордоне: Я рад за ваш вклад, Гастер. Технология вашей ученной впечатляют. Уверен, что таким делом, наша сотрудничество будет долговечным. Папайрус смотрел на босса клана " Горгоны", что был огромным и упитанным, но несмотря на это, подкаченным, в зеленных оттенках костюме, на которой красовалась брошь в виде головы " Горгоны", но он перевел взгляд на его правою руку, в виде девушки азиатской внешности, что была модельной внешности, и выглядела словно кукла, не проявляя не каких эмоций, смотря на него, или Гастера. Гастер дружелюбно улыбался, но в его взгляде была серьезность, что могло сбивать с толку обычных людей или монстров, не зная, о чем он думает, но самоуверенность и высокомерие босса клана " Горгоны" не волновало это, думая, что все под его контролем. Гастер: Разумеется, мистер Кордоне. Босс клана " Горгоны" перевел взгляд на Папайруса, смотря в его пустые глазницы и хмыкнул. Джон Кордоне: Удивительно, насколько у вас разные сыновья, Гастер. Ваш старший сын более многословен. Гастер посмеялся, успевая заглушить едва слышно рык Папайруса, зная, как его младший сын не терпит к нему или себе и брату неуважение. Гастер: Вы правы, мистер Кордоне. Но дети отражение наших душ. И поверьте, несмотря на его молчание, он верен нашему делу. Босс клана " Горгоны" хмыкнул, но откинулся на своем кресле и сложил руки в замок, и это не могло ускользнуть от Папайруса и его отца. Джон Кордоне: Я надеюсь, вы согласитесь посетить в знак моей благодарности светский вечер в моем имении, которое состоится на следующей неделе? Разумеется, моя помощница Мин Ли пришлет вам приглашения. Гастер: Мы сочтем за честь. Папайрус едва сдерживал в себе ярость, смотря на босса клана " Горгоны" вспоминая, как по его приказу, другой клан должен был их уничтожить. Ранив в перестрелке его брата Санса, и едва не причинили тебе вред. Папайрус: Говоря про себя: Когда все кончиться, я лично буду отрывать каждую часть туши этой свиньи, наслаждаясь его криками. За моего брата...за нее. Папайрус подумал о тебе, и его гнев был готов вспыхнуть в зрачках глазниц, но вспоминая твою улыбку, он резко успокоился, и лишь кивнул на слова отца. После встречи, спускаясь на лифте и выходя из здания, Гастер и Папайрус сели в машину, которая их уже ждала с шафером, которой была Маффет. Маффет: Куда едем, мистер Гастер? Маффет как и раньше была холодна и сдержана, но не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на себя в зеркало, и убедиться, что перед босом, она выглядит прилично. Гастер все так же улыбался, но сделал вид что задумался, прикладывая свои пальцы к пасти. Гастер: Хммм... Гастер посмотрел на своего сына, и то как от него исходила тяжелая аура, а зрачки в глазницах почти пылали, но он молчал и ничего не говорил. Гастер хмыкнул. Гастер: В санпрера, Маффет. Папайрус немного удивленно посмотрел на своего отца, когда он сказал о его любимом ресторане, где подавали спагетти, и где раньше его отец копил деньги, чтобы его сводить вместе с семьей. Папайрус: Отец, ты голоден? Гастер снова посмеялся, но тихо, и оперся рукой на окно, и показал жестом, чтобы Маффет ехала. Она кивнула и завела мотор. Гастер: Да, сын. Я очень голоден...до размышлений и ответов на вопросы. Улыбка Гастера стала чуть меньше, но взгляд в глазницах и зрачках стал гореть чуть ярче. Гастер: А ты, сын? Не голоден? Или считаешь себя слишком крутой костью, чтобы отобедать со стариком? Папайрус смотрел на своего отца, не отрываясь, как и он на него, но Папайрус вздохнул. Папайрус: Я не против посетить это место и оценить какое там теперь качество блюд. Гастер снова едва посмеялся и отвел от Папайруса взгляд, и прикрыл глазницы. Гастер: Как же ты похож, на нее... Папайрус снова удивленно посмотрел на отца, но потом тоже от него отвел взгляд. Между ними повисло тяжелое молчание, пока Гастер не вздохнул. Гастер: Я горжусь, как ты выдержал эту встречу. Папайрус едва прорычал, и оскалился. Папайрус: Я бы убил его прямо там. Удивляюсь, как ты и Санс это терпите! Гастер следил за выражением Папайруса, но потом хмыкнул и повел плечами, делая дурашливый взгляд, что совсем ему не шло и подмигнул. Гастер: А к чему невыгодная проявленная ярость и лишние кровопролитие и хруст... Зрачки Папайруса сверкнули, смотря на отца. Папайрус: Это серьезно! Как ты вообще можешь в такой момент шутить, отец?! Но Папайрус едва сдержал дрожь, сразу видя, как выражение его отца изменилось, и оно было спокойное, но пугающая улыбка натянулась на весь его череп, а фиолетовые зрачки в глазницах почти пылали. Гастер: Потому что спокойствие и чувство юмора могут себе позволить только победители. Этому научила меня она...и однажды ты тоже поймешь. Папайрус отвел взгляд от отца и его зрачки в глазницах потухли, вспоминая свою мать, хотев возразить отцу, чтобы он не приписывал такой взгляд его матери, и тем, чем они занимаются, запомнив ее самой доброй и понимающей женщиной, но он не смел сказать что-то своему отцу, понимая его тоску и потерю по ней. Гастер положил руку, в районе ребер сына, где была его душа, и заставил ее сиять под одеждой, пока Папайрус был в ступоре. Гастер: Души можно излечить, когда появляется справедливость. Пусть и на них останутся шрамы, но они заставляют помнить. Гастер убрал руку, и душа Папайруса перестала сиять, и он едва сдержал страх, словно его отец проник в самые глубины его души, чувствуя одновременно от его действия тепло и холод. Папайрус: Говоря про себя: Что это было?! Это...был контроль? Нет...что-то другое! Но что?! Чувство тепла, и невыносимого холода, что прошелся по моей душе и до самых костей! Но когда машина подъехала к ресторану, Гастер снова вел себя непринужденно и добродушно улыбался, пока Папайрус скрыл свое состояние, задаваясь вопросами, но делая внутри себя вдох, он вышел из машины следуя за отцом в ресторан. Папайрус: Говоря про себя: Главное, что все идет по плану. И ты Т/и...в безопасности.