Сказка на ночь

В комнате было темно, но не полностью - из-за окна тянулась полоска холодного лунного света, ложась поперёк пола и цепляясь за край кровати. Тени от занавесок колыхались, будто дышали. Дурин уже несколько раз закрывал глаза - и столько же раз открывал их обратно, резко, почти болезненно. Стоило провалиться глубже, как внутри начинал подниматься знакомый жар: треск, огонь, падение сквозь пустоту. Память, которая не хотела оставаться прошлым. Он сел, подтянув колени к груди, и уткнулся лбом в сложенные руки. Пол скрипнул. - Снова не спишь. - раздался голос от двери. Скарамучча стоял, прислонившись плечом к косяку, будто был здесь уже давно. Волосы слегка растрёпаны, несколько прядей падало на лоб, а плащ был накинут наспех, чуть смявшийся на одном плече. В руке он держал книгу - потрёпанную, с пожелтевшими страницами и закладкой из тонкой ткани. Его взгляд скользнул по комнате, оценивая положение Дурина, и на мгновение что-то мягкое промелькнуло в глазах, почти незаметно. - Я ведь не шумел, - тихо сказал Дурин приподнимая голову. Брюнет закатил глаза и, вздохнув, вошёл, не спрашивая разрешения, и ногой тихо, но решительно прикрыл дверь. Подошёл ближе, шаги слегка скрипнули по деревянному полу, и бросил быстрый взгляд — в нём читалась смесь нежности и лёгкого раздражения. - Опять кошмары, - констатировал он. Это не было вопросом. - Да нет… - соврал Дурин невинно отводя взгляд в противоположную от гостя сторону. - Ты ужасный лжец, - спокойно ответил Скарамучча и сел на край кровати. - Я принёс запасной вариант. Прошлая книга закончилась на слишком глупой ноте. - Ты сам сказал, что она скучная. - Скучная - не значит бесполезная. Не путай. Он открыл книгу, перелистнул несколько страниц, нашёл закладку - узкую ленту ткани. Данное движение уже было привычным, отработанным. - Ложись нормально, - добавил брюнет, не поднимая глаз. - Ты сейчас похож на встревоженного зверя, а не на того, кто собирается спать. Дурин медленно вытянулся, но всё равно остался напряжённым. Одеяло Скарамучча подтянул сам - резким, почти сердитым жестом. - Ты всегда так укрываешь? - тихо спросил Дурин. - Только тех, кто не справляется сам. Чтение началось без вступлений. Голос был негромким, но чистым. Без лишней мягкости - Скарамучча не умел сюсюкать даже с текстом. Он произносил фразы точно, иногда с лёгкой иронией, иногда - с неожиданной теплотой, если сцена того стоила. На особенно напыщенных описаниях он хмыкал, и тогда слова теряли тяжесть. За окном шевельнулся ветер. Стекло тихо отозвалось. Дурин слушал звук голоса - больше, чем смысл. Он следил за паузами между предложениями, за тем, как Скарамучча чуть тише произносит спокойные сцены и чуть быстрее - напряжённые. Это было похоже на нить, за которую можно держаться, чтобы не упасть обратно. - Этот персонаж принимает ужасные решения, - заметил Скарамучча. - Я бы уже давно ушёл. - Ты всегда уходишь слишком рано, - сонно пробормотал Дурин. - Неправда. Я ухожу вовремя. - закатил глаза Странник. Страница перевернулась. Тяжесть в груди начала понемногу отпускать. Мысли распускались, как узлы под водой. Слова постепенно растворились в тишине. Дыхание Дурина выровнялось, пальцы, что до этого сжимавшие край одеяла, разжались. Он наконец уснул - по-настоящему, глубоко, без резких вдохов и вздрагиваний. Скарамучча заметил это не сразу. Прочитал ещё несколько строк по инерции, потом остановился на полуслове и опустил взгляд. Лицо во сне у Дурина было непривычно спокойным - без скрытого напряжения, без тени ожидания боли. Мягким и… милым? Именно эта мысль пронеслась в голове брюнета. - Сентиментальная глупость, - тихо пробормотал он, пытаясь отбросить эту мысль. И всё же Скарамучча задержался. Осторожно протянул руку и убрал со лба Дурина выбившуюся прядь волос - пальцы слегка дрожали, движения были медленными, будто Скарамучча боялся спугнуть хрупкий сон. На секунду он замер, нахмурившись сам на себя, словно до последнего не собирался делать то, что сделал дальше, и все привычные насмешки остались где-то далеко. Скарамучча потянулся ко лбу спящего и чмокнул его. Этот поцелуй, если его можно так назвать, вышел почти невесомым: тёплым, едва касающимся кожи, словно он хотел передать заботу без слов. Брюнет задержался на мгновение, чувствуя мягкий пульс на лбу, быстрее мысли и тише вздоха, а потом тихо отстранился, позволяя парню спать спокойно. - Спи, - едва слышно сказал он и только потом закрыл книгу.