Мы все живём во сне

Дэйл не знал, кто такой Филипп Джеффри. Видел его в своих многочисленных снах, говорил с ним, выслушивал одни и те же фразы, впитывал его манеру речи, движения, мимику. Но не знал. Каждый раз, когда Коул представлял Филиппа Дэйлу, тот с непониманием смотрел на мужчину, метался взглядом по странному белому костюму, яркой рубашке, расстёгнутой до груди, и пытался не смотреть в кажущиеся разноцветными глаза. Если бы во снах у Купера был диктофон, он бы записывал каждую его фразу. "Я не буду говорить о Джуди. Мы вообще не будем говорить о Джуди". "Мы все живём во сне". Ну и, наверное, то, что цепляло агента больше всего: "Как вы думаете, кто сейчас перед вами?" И рука Филиппа, поднимающаяся на Дэйла, дрожащие пальцы, чуть ли не тычущие агенту в грудь. А потом Дэйл просыпался, подходил к зеркалу и долго рассматривал себя, прокручивая эту фразу в голове. Смысл её ускользал от него, как только он цеплялся за обрывки слов, формируя цельную картину. Если бы он знал Филиппа Джеффри, то, наверное, с присущей себе точностью смог бы сказать, что пропавший агент имел в виду. А тот всё продолжал приходить во снах, всё время находился рядом, когда Дэйл спокойно расхаживал по пустым кабинетам отдела, поднимался по лестнице и видел краем глаза исчезающие во тьме лестничного пролёта белые складки широкого пиджака. Филипп Джеффри был неуловим. И только в момент, когда он снисходил до того, чтобы вновь зайти в кабинет Коула, тот находился рядом с Купером достаточно близко, чтобы агент почувствовал всю непроницаемую, неуловимую напряжённость этого человека. Что видел Филипп, что мог рассказать – всё было бессвязно. Но Дэйл доверял своей интуиции, и он чувствовал, что хотел прикоснуться к пропавшему агенту, хотел почувствовать то, что чувствовал тот каждый раз, когда его дрожащие пальцы указывают на Купера, а губы тихо произносили заветную фразу: "Как вы думаете, кто сейчас перед вами?" Дэйл не знал, чего ему хочется больше – всё же дотронуться до Филиппа или узнать ответ на этот вопрос. Поэтому оставалось только тупо пялиться, делать вид, что не понимает, будто не видел эту сцену уже множество раз. Но он знал, что то, что он хочет, разнится с тем, что он должен, что ему нужно. И тогда он понял. Перед ними – Коулом, Розенфилдом и самим Джеффри – стоял тот, кто должен. А сам Филипп как никто другой понимал, чего именно хочет агент, поэтому каждый раз будто становился ближе к нему на пару миллиметров, нарушая хрупкое пространство чужого сна, пока однажды его дрожащие пальцы не уткнулись прямо в белую ткань рубашки Купера. Джеффри определённо знал его. Пальцы у Филиппа были именно такими, какими их много раз представлял себе Дэйл – горячими, нервно переплетающимися с его собственными, забирающимися под чёрный форменный пиджак, будто из последних сил расстёгивающими пуговицы на рубашке. На этот раз они не успели дойти до кабинета. Джеффри наконец-то догнал его на лестнице, и, если в прошлый раз он, толкнув агента плечом, быстро пролетел мимо, бросив мимолётный взгляд через плечо, то сейчас он уверенно подошёл к нему так близко, что Куперу пришлось отступить к стене, вжаться в холодную штукатурку и тихо ждать того, что собирается сделать Филипп. – Посмотри мне в глаза, Дэйл, – прошептал тот, настойчиво проникая в его личное пространство, всматриваясь в его удивлённое лицо, выжидая. Для Дэйла это было невыносимо. Однажды, ещё в кабинете Коула, он всё же осмелился посмотреть пропавшему агенту в глаза и не увидел там ничего, кроме отчаяния, нефильтрованного и деструктивного. Джеффри был импульсивен, но не так, как сейчас. Он был импульсивен по-нервному выдавая слово за словом, не формируя единой мысли, пугая своей одержимостью и страхом, постоянно скрывающимся в каждом его движении. Ладонь Филиппа легла на лицо Дэйла, и он аккуратно сжал пальцы на щеках Купера, заставляя того повернуться к нему. Тот в последней попытке сопротивления попытался зажмуриться, но на это попросту не хватило сил, когда он на секунду уловил на себе взгляд разноцветных глаз. Растерялся, не зная, в какой из них смотреть, постоянно мечась между точкой суженного зрачка и затягивающим расширенным. Если и присматриваться, то они не были разного цвета. Дэйл с удовольствием бы отметил и это в записях, если бы не чувствовал себя сейчас пойманным в какую-то ловушку. – Дэйл…, – повторил Джеффри и этим вернул агента в себя. Дэйл помотал головой, высвобождаясь из чужой хватки, и медленно наклонился к лицу Филиппа, свободной рукой обхватывая его затылок. Прижался губами к углу его губ, судорожно выдохнул через нос и приоткрыл рот, теряя инициативу, когда почувствовал, как чужой язык влажно прошёлся по его губам, кончиком задевая зубы. У Купера подкосились ноги, он ослабил хватку на затылке Филиппа и, не разрывая поцелуя, оба медленно сползли на пол. Джеффри продолжал настойчиво целовать его, подхватив рукой под спину, а второй раздвигая ноги Дэйла. Пальцы у Филиппа были именно такими, как много раз себе представлял Дэйл – горячими, нервно переплетающимися с его собственными, забирающимися под чёрный форменный пиджак, будто из последних сил расстёгивающими пуговицы на рубашке. Ремень штанов для спешившего и содрогающего в нетерпении Джеффри стал небольшой проблемой, но через какое-то бесконечное количество секунд он всё же справился с ним. Кобура с пистолетом с грохотом упала на кафельный пол лестничной площадки, пряжка больно ударила по ногтям Филиппа, и тот отдёрнул руку, шикнув. Дэйл не выдержал и сам закончил с расстёгивать ширинку, торопливо стягивая с себя штаны с нижним бельём. По спине пробежала дрожь, когда оголённая кожа соприкоснулась с холодным полом. Джеффри чуть отодвинулся и наклонился вниз, поудобнее устраиваясь между ног агента. Он бесцеремонно, без предупреждения обвил пальцы кольцом на привстающем члене Дэйла. Тот вздрогнул, дёрнулся навстречу, откинул голову и облизал пересохшие губы, судорожно вдыхая холодный воздух узкого пространства пролёта. Рука Филиппа ритмичным движением водила вверх-вниз, а терпения Купера не хватило даже на несколько секунд, и он, тихо постанывая, толкался в его ладонь, пытаясь прикрыть раскрасневшееся лицо рукой. Филиппа это даже позабавило. Казалось, впервые за всё то время, которое Дэйл наблюдал за ним в собственных снах, пропавший агент выдавил из себя улыбку, и не дрожащую в тревожном страхе, а наглую, ужасно смущающую, а в сочетании со сверкнувшими в полутьме глазами она казалась почти дьявольской, как если бы духи, описанные Джеффри, все вместе улыбнулись в его лице. Стало не по себе, но Филипп как раз полностью опустился вниз, обхватывая истекающую смазкой головку губами, и сомнения в голове Дэйла развеялись в тот же момент. Язык у Филиппа был горячим и странно длинным, он обводил им член так, что у Купера перед глазами поплыли тёмные круги. Дэйл зажмурил их и сразу пожалел об этом, понимая, что ещё больше отдался давящему ощущению вакуума, созданного ртом Филиппа. Приятно, очень приятно, до того, что было страшно вспоминать, что всё это сон и где-то в реальности валяется его бессознательно содрогающееся от удовольствия тело. Он почти рефлекторно завёл руки над головой Филиппа, но в моменте отдёрнул себя от навязчивой мысли, просто стеснительно пройдясь по коротким волосам пальцами. Джеффри на секунду остановился, закатил глаза, вслушиваясь в разочарованный стон Дэйла, сам обречённо выдохнул, поднял одну из рук, на ощупь находя ладонь агента, и положил её себе на голову, сжав пальцами пальцы Купера и свои волосы. Агент взглотнул и покраснел с новой силой, но ладонь не убрал, следуя немому указанию Филиппа. И тот продолжил своё дело с бо́льшим энтузиазмом, когда почувствовал, как Дэйл с усилием толкается в него, направляет голову, дышит рвано и часто, наконец-то полностью пропускает через своё напряжённое тело волну удовольствия, давая ей заполнить туманом кричащий в сомнениях разум. Филипп будто впитывал это, удовлетворённо продолжая ублажать наконец-то расслабившегося агента. И когда Купер кончил, Джеффри не отстранился, потому что ладонь агента не позволила, всё ещё держала его, с силой сжимала волосы, почти до боли впиваясь ногтями в кожу головы. Филипп улыбнулся и, в последний раз громко взглотнув, всё же поднялся, внимательно всматриваясь в глаза Купера. Обычно серые с чуть зелёными бликами, сейчас они были почти чёрные из-за закрывшего радужку зрачка, в них самих отражался Филипп – довольный, заинтересованный и будто победивший. Купер заметался по полу, рассеянно натягивая на себя одежду. Дрожащими руками нащупал на полу ремень и попытался застегнуть его, но всё время промахивался мимо дырок. Его рваные движения остановил Филипп, накрывая ладони Купера своими, чуть сжал, царапнув кожу ногтями. – Мистер Джеффри, мне нужно…, нам нужно…, – Дэйл не успел договорить, что-то оборвалось, может, внутри или в пространстве вокруг. Он просто замолчал и отвернулся от пропавшего агента. Тот недовольно выдохнул, поднял руки и положил на лицо Дэйла, с усилием повернув на себя. – Дэйл…, Дэйл, – хрипло прошептал он. – Посмотрите на меня, агент Купер. Дэйл нехотя поднял на Филиппа глаза, и тот удовлетворённо кивнул. – Ты ни в чём не нуждаешься, Дэйл, – медленно протянул Филипп. – Ты хочешь. Купер вздрогнул и поджал губы. Они задрожали, зрачки вновь расширились, глаза внезапно наполнились влагой. Он почувствовал, как его тело сковал медленно подступивший страх, не посмел пошевелиться в чужой хватке, отстранённо наблюдая, будто за тонированным стеклом комнаты допроса. – Поэтому ответь мне, Дэйл… Сказав это, Филипп склонил голову вбок и нервно улыбнулся, снова возвращая в своё лицо тревогу. – Кто сейчас передо мной?