Не напрасно

Полуденное солнце играет лучами на стенах госпиталя, когда Сакура, торопясь, прощается с коллегами и стремительно движется вперёд. Невольно наблюдая за ней, легко подумать, что она совсем ничего не видит перед собой – и потому так нелепо врезается в него. Какаши, работавший беспрерывно около трёх суток, устало разминает плечи, его глаза едва не слипаются. Он почти не обращает внимания на девушку, лишь уступает дорогу. Не замечает, как Сакура смущённо бормочет извинения. — Всё в порядке, Сакура, можешь идти. — Она легко улыбается ему вслед, и он идёт отсыпаться с чуть более приподнятым настроением. Интересно, куда это она так несётся? Он хмурится в попытке устранить мутность в глазах и устало плетётся до дома – последние дни выдаются совсем похожими друг на друга. Дома его ждёт прохладная постель и... Больше ничего. Грустно ли ему? Нет. Совсем. Потому он предвкушает удовольствие восьмичасового непрерывного сна – ведь пока не знает, что некоторым планам не суждено сбыться. *** Уже спустя час Сакура разочарованно опускается на скамейку близ академии – на её лице нет прежней тени улыбки, нет даже намёка. Она утомлённо думает о том, как хорошо было бы укрыться по самый нос и засматриваться романтическими комедиями: видите ли, её ухажёр – двадцатилетний чунин Ясуо – после очередного свидания прекращает выходить на связь, а потому прогулка, назначенная на День Влюблённых, отменяется. Вот попадись он ей на глаза сейчас!... Парни такие непостоянные. В самом деле, возможно, ей нужен кто-то старше, кто не будет бежать от трудностей. И ничего, что работа в госпитале отнимает практически всё её свободное время, а любой разговор с противоположным полом сопровождается медицинскими терминами. Сакура морщится: возможно, дело действительно в ней? А потом качает головой, потому что больше верит в судьбу. Или фатализм — не для неё. Может, Ками приготовил какой-то сюрприз? Кто-то машет ей рукой, она узнаёт в этом жесте Ино: та идёт спешной, деловой походкой прямо к ней. Сакура хмурится – почему она не с Саем? – но ответно тянет руку. — Сай на миссии, — с ходу обрывает всевозможные вопросы Яманака. — Пройдёмся по магазинам, я не хочу киснуть дома в праздники. *** После третьего стука в окно Какаши морщится и перекатывается со спины на живот. Тот, кто так настойчиво старается его выдернуть из постели – явный идиот, и мужчина обречённо вздыхает: его оппонент явно не из тех, кто просто сдаётся. — Какаши-и-и, я знаю, что ты там, — доносится с улицы хрипловатым басом. Так его может доставать только один человек на этом свете – примчит хоть с окраины деревни, ему совсем плевать на скорость колёс. — Гай, отстань. Я всю неделю нормально не сплю. — По моим подсчётам, ты выходил из резиденции около трёх часов дня, а значит, проспал уже шесть часов. Этого достаточно для взрослого человека! Сила юности не дремлет в наших сердцах! — Сила юности? — мужчина ленно поднимается с кровати, отворяя окно разрушителю снов. — Я тебе сейчас покажу такую силу юности... Уже спустя пару минут Гай, с видом полного триумфа своего друга, смиренно пялится на то, как Какаши заправляет постель. — Ты всё же решил прогуляться со мной? — недоумённо спрашивает он, правда, с толикой обиды. — С тех пор как я в этой дурацкой штуке, ты мухлюешь. — Оу, ну у меня просто другие планы на этот вечер, — парирует Хатаке. — В которые ты никак не вписывался. Так что, лучше тебе не мёрзнуть снаружи, а погреться в мною любезно предоставленной гостиной. Гай хмыкает и отворачивается. — Давай лучше вкусно поедим, — Какаши поворачивает кресло в направлении кухни. — На улице холодно, простынем ещё. Мы же не молодые. — И когда только ты успел стать таким занудой? После плотного и вкусного – Какаши не обманул – ужина, Гай скучающе говорит: — Давай хоть... Генму позовём, что-ли? Он пиво захватит. — Не мечтай, — Хатаке отмахивается и продолжает тасовать карты.— Наш ловелас на очередном свидании. — Вот он настоящий молодец, не закрывается в четырёх стенах, а строит личную жизнь. А ты... Уже ни одну женщину не удивишь. — Я-то? — удивлённо смотрит на друга Какаши. — Гай, не ожидал от тебя такой поддёвки. Обидно даже, — притворно сникает. — Да, слишком старые мы уже, ты прав. Спорим, что за сегодняшний вечер тебе уже ни с кем не познакомиться? — заметив озорные искры в глазах друга, подстёгивает Майто. — Да раз плюнуть, — колода карт так и остаётся нетронутой, потому что Какаши идёт менять облик – его друзья давно знают о тайной личности-фотографе, и она сильно спасает его в период становления Хокаге. Какаши усмехается самому себе в зеркале – вокруг янтарных глаз залегли небольшие морщинки, а тонкие губы дёргаются в подобие улыбки. Он очерчивает скулы ладонью и поворачивает взгляд на друга. — Говоришь, ни с кем не познакомлюсь? — Ну, мы ещё посмотрим, — хитро прищурившись, Гай откидывается на кресле и кричит: — Давай же! Выкатывай меня отсюда, приятель. Мир ждёт нас. Мужчина обречённо вздыхает, поняв, что попался на уловку друга и, покачав головой, выключает свет в коридоре. *** — Если хочешь встретить нормального мужчину, то начни с самого простого. — Сакура скептически относится к каждому учению подруги, но всё же смиренно восседает на стуле в примерочной. — Неужели ты думаешь, что пока ты одета как серая мышь, на тебя кто-нибудь обратит внимание? — Я не товар, чтобы продаваться, — резко огрызается Харуно, отводя взгляд. — Ну-ну, — звучно хмыкает Яманака, швыряя в неё вешалку. — На меня, Лобастая, твои колкие фразочки не действуют. Пора бы это запомнить. Тебя никто не продаёт, — она шутливо указывает на мужской манекен, облачённый в дорогой костюм, — но первое впечатление играет огромную роль. Такие мужчины обычно не смотрят на простенькое заношенное ципао. Может, Ясуо испугался? — Ясуо просто трус, — в её руках приятная на ощупь ткань, она поправляет платье, висящее на тонких деревянных каёмках вешалки, – коктейльное, короткое, тёмно-синего цвета и без рукавов. — Это платье слишком вызывающее. — Или, возможно, он по парням, — Ино полностью игнорирует её возмущение по поводу длины платья и подносит ей другой наряд – хуже прежнего. Слишком пафосно для Сакуры, но совершенно приемлемо для её несносной подруги. — Я не знаю, Ино, — с сомнением в голосе повторяет Сакура. Она одета в бордовое атласное платье-ципао, но теперь, помимо длины, её беспокоит вырез на спине. Изящные лопатки и тонкая линия позвоночника простираются почти до самой поясницы – и Харуно кажется, что они совсем не оставляют пространства для воображения. Она чувствует себя не то чтобы неуютно, но непривычно – уж точно. — А если меня кто-то узнает? — Ну ты и ханжа. Если тебе угодно, — подруга упирает руки в бока, — используй уже Хёнге, а я притворюсь, что тебя не знаю. Это клуб, Сакура! Не ресторан, не резиденция, в конце концов! — А это идея!... — заговорщически щёлкает Сакура. — Если понравлюсь такая, то проверим, как отнесутся ко мне настоящей. А сегодня просто позабавимся. — Добром это не кончится, — обречённо вздыхает Яманака, глядя на воодушевленную подругу. — Но ты хоть немного приободрилась. Что ж, ладно. Длинные блестящие волосы цвета тёмного шоколада уложены в аккуратный пучок на голове, поддерживаемый кандзаси с самоцветами на конце. Немного раскосые, изящные глаза умело подчёркнуты сияющими бесцветными тенями. От волнения она немного прикусывает пухлые губы с глянцевым бордовым блеском и неуверенно смотрит в зеркало, её рука ведёт от начала платья с необычным, хаотичным в некоторых местах кроем, назад, нащупывая полностью обнажённую спину. Ино таки заставляет её надеть именно это платье. Сакура поворачивает взгляд с зеркала на сложившую руки подругу сзади. Та торжествующе улыбается и одобряюще кивает головой, но Харуно подходит к ней со звучным отстуком длинных тёмных туфель на высоком каблуке. — Не знаю, Ино. Мне кажется, это слишком. — Во-первых, не трогай губы, — нравоучительно цикает Яманака и не может скрыть своего восхищения от взгляда на Сакуру. — Во-вторых, это, возможно и слишком дерзко, — девушка напротив улыбается: неужели её подруга наконец согласна с ней? Но та развеивает последнюю надежду, — для Сакуры. Но не для Каору... А фамилию я тебе сама придумать должна, что-ли? — Ты сама говорила, что это всего лишь клуб, — Сакура пожимает плечами и, зная, что подруга не изменит своего мнения, удаляется из комнаты. — Поторопимся! *** В помещении жарко, тесно, шумно. Чакра всего народа смешалась в одно целое – теперь ей ни узнать ни одного знакомого, но это даже на руку, ведь свою она умело гасит. Слишком громкий бит очередной назойливой песни давит на виски, но Сакура старается не подавать виду, чтобы не обидеть подругу. На самом деле, она совсем не фанат подобных заведений – что ни сделаешь ради новых впечатлений и возможного знакомства. Однако местный контингент её сильно разочаровывает... В основном это или слишком молодые ребята, которые совсем недавно получили статус чунина, или довольно зрелые мужчины, бесцельно снующие среди толпы пляшущих тел. Ино весело кивает в такт музыке, поймав ритм, и протягивает девушке коктейль в вытянутом бокале. — Держи, Каору, — усмехается она. — Безалкогольный. Сакура пожимает плечами и осушает его залпом, лишь через минуту до неё доходит. Обманула! — Ино, — предупреждающе хмурится. — Да ничего такого не случится! Я же с тобой. Расслабься уже, — бросает Яманака перед тем, как затеряться в толпе. Её охватывает паника, но она старается не подавать виду. Собраться. Нужно собраться и... Она не успевает обдумывать дальнейшие действия, потому что соседний стул за барной стойкой прогинается под чьим-то весом. — Добрый вечер, — незнакомый молодой человек с фиолетовыми отметинами салютует ей стаканом сидра. — Добрый, — несмело кивает Сакура. — Вы... Здесь в компании или?... — Что? Простите, вас плохо слышно... — Ничего страшного, — голос незнакомца теперь ощущается совсем близко, он и сам, опираясь на стойку, придвигается ближе. От него пахнет чем-то земляным, свежим, как запах после дождя. Приятно. — Вы одна или ждёте кого-то? — Полагаю, я никого не жду, — надо бы сказать про Ино, да только та наверняка убежала с гадкой ухмылкой на лице. Свинина! — Что ж, — мужчина легко улыбается одними только глазами, и Сакуре этот жест кажется знакомым, но она не придаёт значения. Он кивает бармену и поворачивает голову к девушке, — вы будете сидр или, может, какой-нибудь коктейль? — Саке, если можно. — Неожиданно, — он хмыкает и просит скучающего парня, натирающего стаканы, налить саке в два отёко. — Как вас зовут, милая девушка? — С... — привычно начинает она, тут же осекаясь. — Каору. А вас?... — Сукеа, — бархатным голосом проговаривает он и чуть наклоняет голову вбок. — Возможно, вы меня видели в деревне, я фотограф. Сакура пожимает плечами, мол, может и видела, а спустя пару минут действительно вспоминает, как Сукеа подставил их с маской Какаши. Он вызывает лёгкое раздражение, сменяющееся неожиданной симпатией. Непринуждённая обстановка явно выбивает её из колеи. — Да, кажется, я вас уже где-то видела. Вы знакомы с Шестым Хокаге? Засранец так и не показал своё лицо, — усмехается девушка, уже совсем не следя за своим языком. Что-то в её взгляде на секунду проясняется, она сетует, – мне рассказывали, что он никогда не снимает свою маску. Какаши чуть дёргается – слишком непривычно слышать это от гражданской: она точно гражданская, ибо её не выдают никакие повадки и привычки шиноби, одета она непрактично, но безупречно. Однако мужчина кивает, мол, да, старые знакомые, и делает внушительный глоток. Откуда она вообще знает такие подробности? Может, они знакомы? Каору... Или алкоголь влияет на его память, или в деревне про него слишком много говорят. Он уже начал жалеть о затее Гая, ведь сам Майто благополучно испарился сразу же после того, как они вышли из дома – на горизонте объявился Ли с куда более важной задачей. Друг обещал проконтролировать выполнение задания, когда будет следить за ночной тренировкой ученика – обязательно где-то неподалёку! Чудак. С другой стороны... Уже очень давно его статус душит, давит всем своим весом, не позволяя выдохнуть ни на минуту, и пускай подобные места не самый лучший выход для бегства от реальности – один из самых действенных. Поблизости витает запах чего-то практически неуловимого, сахарного, но в то же время с горчинкой. Это похоже на... Клубнику в горьком шоколаде. Он тянет воздух, понимая, что, скорее всего это Каору – и его это ничуть не разочаровывает. — Может, Какаши предпочитает не открывать своё лицо каждому встречному? — как тупо говорить о себе в третьем лице, но надо бы отстоять свою честь. Он всё-таки Хокаге! Что она себе позволяет? — Кхм, думаю, он просто хочет казаться загадочным, — девушка ухмыляется и закидывает ногу на ногу – действительно расслабилась. — И ему это идёт. — Сакура удивляется самой себе – на кой чёрт вспомнила о бывшем сенсее? Причём здесь он? Её мозг творит всё, что хочет, она не ручается ни за единое слово. Пора бы и честь знать, да только ватные ноги напрочь отказываются идти, а Сукеа отчего-то делается всё привлекательнее. — Может, ну этого Какаши? – его улыбка становится всё хитрее, его глаза игриво блестят и утопают в туманной зелени глаз Сакуры. Он едва мажет по её ладони, приглашая на танцпол, и Сакура соглашается практически сразу. Она поднимается с высокого барного стула, совсем забывая о своих каблуках, нелепо опрокидывается назад, но его крепкие руки ловят и сразу уводят туда, где музыка становится громче. Он ведёт плавно, ей хочется смеяться от того, как ритмично они двигаются в такт музыке – всё идеально, и растрепавшиеся волосы, смазанная помада её не страшат. С ним весело, музыка перестаёт раздражать, а его задорная улыбка манит приблизиться ещё, чтобы вновь оттолкнуться и коснуться талией его горячих пальцев. Но вдруг диджей меняет мелодию, толпа вокруг приобретает совсем другой вид – парочки, тесно прижавшись друг к другу, медленно качаются на месте. Сакура прикусывает губу – они толком друг друга не знают для таких танцев, и он, понимая её смятение, осторожно протягивает ладонь. Какой-то он даже слишком хороший, этот Сукеа. Может, есть какой-то подвох, о котором она не знает? Подвоха нет, понимает Харуно, когда, разморённые, но счастливые, они поднимаются на балкон, с которого видно все окрестности ночного селения. Глубоко внутри она чувствует, что уже давно хотела воплотить такую романтичную картинку наяву. Огни мелькают вдали, переливаются, и кажется, будто молчаливая луна светит прямо на них – девушка понимает это по-своему, потому лишь после короткого взгляда Сукеа наклоняется ближе. Целуется он также хорошо, мажет губами, размазывает её глянец, оставляя губы гореть, краснеть, приобретая оттенок вишни. Его запыленное сердце начинает биться с бешеной скоростью – не надышаться этой свободой, чувством абсолютной независимости от внешних обстоятельств, бремени прошлого и прочих забот. Есть только эта очаровательная незнакомка, которая чувственно целуется и мелодично смеётся. Ветер взмывает вверх, треплет её платье и его воротник, но Сакура случайно замечает, как волосы неестественно колышатся. Из-под коричневых корней вдруг пробивается пепельный волос. Такие волосы есть только у одного человека в Конохе. Страшная догадка озаряет её, когда мужчина, не понимая такой резкой смены настроения, следит за её взглядом. Чёрт, парик сместился. Она слишком красивая для одного вечера, для одного пари – ему не было так хорошо уже очень давно. Он понимает, что, скорее всего, Каору его узнала. Сейчас он посмеётся, попросит сохранить их тайну, но его планы рушатся одной простой фразой, заставляя сердце сделать кульбит. Каору смотрит испуганно, стыдливо прикрывает губы ладонью. — К-какаши-сенсей?...