Вару что, девушка?!

Ночь в доме клонов была единственным временем, когда Хару могла снять свои «доспехи». Когда Габриэль уснул (или сделал вид, что уснул, чтобы не смущать её), она осторожно размотала давящие бинты, накинула легкую куртку прямо на тонкую майку и через окно выбралась на скатную крышу дома. Здесь, под звездами, она наконец-то дышала полной грудью. Хару сняла зеленые очки, зажмурившись от ночного света. Её настоящее лицо было гораздо мягче того образа «хулигана Вару», который она рисовала каждый день. — Хорошая ночь, чтобы перестать лгать, не так ли? Хару вздрогнула так сильно, что едва не скатилась по черепице. В тени дымохода, скрестив руки на груди, стоял Пик. Он был здесь уже давно. И, судя по его взгляду, он видел всё. Хару мгновенно попыталась натянуть капюшон и закрыть лицо руками, но Пик был быстрее. Он сделал рывок и перехватил её запястья. — Даже не думай бежать, — прохрипел он. — Очков нет. Оверсайза нет. Теперь я вижу тебя настоящую. Или мне стоит сказать — настоящего? Он резко притянул её к себе, чтобы наконец заглянуть в глаза, но застыл. В лунном свете перед ним стояла девушка. Хрупкая, с испуганным взглядом и растрепанными волосами. — Ты... — Пик на мгновение разжал пальцы от шока. — Ты девчонка? Всё это время? Хару поняла: молчать больше нет смысла. Отступать некуда. Она впервые за долгие месяцы открыла рот, и её голос прозвучал тихо, чуть хрипло от долгого молчания, но чисто и женственно: — Если ты сейчас расскажешь Куромаку, меня вышвырнут. Ты этого хочешь, «Король»? Пик будто получил удар под дых. Её настоящий голос был подобен разряду тока. Он ожидал чего угодно: шпионажа, козней, тайных заговоров... но не того, что его «валет» окажется Хару. — Почему? — только и смог выдавить он, не отводя взгляда от её лица. — Зачем этот спектакль? Габриэль и Данте... они поэтому тебя защищают? — Потому что они видят во мне человека, а не карту, — Хару вытерла слезу, невольно скатившуюся по щеке. — А теперь делай что хочешь. Сдавай меня. Пик молчал. Его внутренний мир сейчас рушился и перестраивался заново. Он вспомнил все моменты: как грубо толкал её, как заставлял работать в гараже, как пытался вывести на конфликт. Ему стало тошно от собственной тупости. — Я никому не скажу, — вдруг произнес он, делая шаг навстречу. — Но с одним условием. Хару напряглась: — Каким? — Ты перестанешь от меня прятаться. Габриэль знает Хару. Данте знает Хару. Теперь я тоже хочу знать, кто ты такая на самом деле.